Текст книги "Измена. Право на ошибку (СИ)"

Автор книги: Диана Ярина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Глава 18. Она

– Слишком поздно?! – спрашивает Евгений и с жаром возражает. – Нет!

– Я не хочу оставаться с тобой только ради ребенка. Это будет неправильно.

– Нет, – отвечает решительно. – Не ради ребенка. Ради того, что я люблю тебя. Спустя все эти годы, спустя потери, примирения и сложные размолвки, я все еще люблю тебя и хочу быть с тобой, а ребенок… Это как плод нашей любви, ее итог.

Его голос становится тише, более низким и глубоким.

– Ты же знаешь, я всегда хотел от тебя дочку. Может быть, именно сейчас? – смотрит с надеждой. – Вдруг это шанс для нас? Как думаешь? Неужели мы его упустим? Какая-то хитрая, подлая шмара рассорила всю нашу семью, и мы так легко сдадимся? Ты, и я, мы с сыном… Все переругались из-за девки, которая не стоит и минуты нашего внимания.

– Ты прав, но я боюсь, что спустя столько всего плохого, столько негатива, у нас ничего не выйдет. Говорят, слово не воробей, а мы столько всего друг другу наговорили… Столько всего сделали, и это навсегда останется между нами.

– Да, так говорят. А еще… говорят, не горит там, где нет чувств. Если бы мы не любили друг друга, то разбежались бы тихо, без скандалов. Но каждая наша ссора, каждая стычка буквально кричит о том, что нам не все равно. Мы могли наговорить и точно наговорили друг друга всякого… от страха и злости в моменте, но когда все это рассеивается, остается лишь правда, и она состоит в том, что я не хочу тебя потерять! – заключает он, взяв меня за руку.

Не нагло и требовательно, но осторожно, с нежностью и заботой.

Вторая рука мужа поднимается и касается моей щеки, он скользит по скуле пальцами, вытирая слезинки.

Я плачу и даже не заметила этого, расплакалась от эмоций, растрогалась от его речи.

– Вот, довел меня до слез, а заявлял, что разговоры – это не твоя сильная сторона, – шучу я сквозь слезы. – Мне непонятно только одно…

– Я даже знаю, что именно, – вздыхает муж, отведя взгляд в сторону.

– Камеры. Откуда в нашей спальне – камеры?!

Эти камеры, которые фиксировали не только предательство, но и... нас.

Все наши ночи.

Все!

Я краснею.

– Подлец! – бью его по щеке.

Щелчок раздается громко, но он только улыбается, потирая щеку.

– Объясни! – требую я.

Муж насупился.

– Ты будешь надо мной смеяться.

– Да ты уж постарайся объясниться без своих шуточек, и я не стану смеяться!

– Я вообще не думал устанавливать камеры в доме, но потом среди мужиков пошел разговор о женах, и один приятель поделился, что его жена-домохозяйка заскучала, закрутила роман с работником. Пока мужик на работе, она развлекалась вовсю. Вот и я… какого-то рожна решил, на всякий случай поставить: вдруг, пока я работаю, какой-то сосед тебе глазки строит или что-нибудь такое… А потом… мне понравилось… – говорит через силу. – Наблюдать за нами со стороны, наблюдать за тобой, когда ты переодеваешься, как ты двигаешься и… Вот так. Все, больше не проси, мне и так стыдно объясняться в таком. Я вообще считал, что до этих камер не дойдет, что тебе одного моего слова будет достаточно. Болван самонадеянный? Признаю! А потом… Когда мы с сыном чуть друг друга не поубивали, когда я понял, что ты пойдешь на все, что готова даже сбежать от меня на другой конец света, только тогда я понял, что молчание не доведет до добра. Я понял, что есть ситуации, в которых доверие рассыпается и от него ничего не остается. Я понял, что всеми своими дальнейшими действиями только ухудшал ситуацию, только подкреплял твои подозрения. Поэтому и высказался. Есть ситуации, в которых должны говорить лишь факты. Прости, что довел все до абсурда. Я слепо верил, что делаю, как лучше, но не понимал, что этим самым лишь сильнее загоняю нас в тупик, а тебе это приносит лишь стресс. Прости. Может быть, когда-то… – говорит он с тоской. – Позволь мне быть рядом.

Его глаза стали серьезными.

– Юля.

Он крепче обнимает меня.

– Я не изменял. Я люблю тебя.

Я замираю. Стою, сжав кулаки, готовая в любой момент развернуться и уйти. Но Евгений не дает мне этого сделать.

Он медленно достает телефон, включает запись.

– Посмотри. Помнишь, мы как-то сидели, пили вино, болтали…

На экране – мы.

Наша гостиная. Полутемно. Мы лежим на диване, я – в его футболке, он обнимает меня сзади, губы касаются моей шеи.

О боже, я почти забыла об этом!

Как-то мы лежали и болтали обо всем на свете, задавали друг другу провокационные вопросы и требовали ответить на них честно.

– Чего ты боишься, Жень?

– Ничего.

– А если серьезно, ммм?

На видео я пытаюсь его защекотать, но он, как типичный суровый мужик, совсем не поддается на мои детские провокации.

– Облажаться боюсь, – наконец, нехотя говорит он. – Перед тобой. Облажаюсь, и ты меня кинешь.

– Даже если ты когда-нибудь облажаешься – я останусь, дам тебе второй шанс, – говорит на записи мой собственный голос, мягкий, полный любви и такой искренний.

Запись заканчивается.

Я поднимаю на него глаза.

– Облажался, – говорит он тихо. – Повел себя, как козел. Но я – твой козел. И я прошу… прошу дать мне второй шанс.

Я молчу.

Слишком много эмоций. Слишком много боли.

Любовь иногда причиняет боль, даже когда открываешься перед любимым человеком, когда все твои мысли и поступки перед ним на ладони.

– Я не знаю, как начать, – наконец, выдавливаю я. – Мы едва не стали врагами.

Он делает шаг вперед.

– Предоставь это мне, – говорит он.

И я...

Я цепляюсь за его рубашку.

Не обнимаю. Не прижимаюсь.

Просто держусь.

Он сам меня обнимает крепко-крепко и обещает:

– Я тебя никогда не отпущу. И не упущу этот шанс.

Иногда любовь – это не громкие слова, а просто… держать крепко-крепко, изо всех сил, и не отпускать, когда рвется там, где тонко.

Если любишь, несмотря на боль и ошибки, несмотря на сложности, все еще любишь, то дашь любимому человеку второй шанс, чтобы он исправил свои ошибки.

Глава 19. Сын

Три месяца спустя

Я вкалываю на стройке нового офиса отца. Бегаю по делам, как мальчик на побегушках, начинаю работать практически с нуля, без протекции и поддержки.

"Не как сынок папеньки" – так он сказал.

И я пашу.

Каждый день.

Без поблажек.

У меня – тотальная перезагрузка.

Полная.

Как у родителей.

Вечером заезжаю к ним.

Мама в огромном свитере, который явно отцовский, смеется над его шуткой. Он целует ее в макушку, когда думает, что я не вижу.

Как подростки.

Мне странно это видеть и в то же время радостно.

Они снова ухаживают друг за другом, оказывают знаки внимания.

Будто той ночи не было.

Будто не было слез, ненависти, разбитых телефонов.

А я...

Я все еще иногда вспоминаю Лерку.

Ее смех.

Ее измену.

Влюбиться в нее было ошибкой. От этих чувств больше не осталось ни следа, и все-таки я злюсь, что попался на крючок ушлой девки!

– Не твои проблемы, – сказал отец, когда я спросил, где она. – Я сделал так, чтобы она уехала.

Но сегодня...

Мне вдруг приходит смс с незнакомого номера.

«Прости, я была неправа. Я так люблю тебя. Лера»

Потом еще.

И еще.

Я избавлен от чар этой прошмандовки, но я затеваю переписку, потому что чувствую: это все не просто так, у нее что-то на уме.

Она что-то задумала.

Дня три-четыре мы переписываемся так, словно мы только знакомимся друг с другом: капелька флирта, новые темы для разговоров, прошлого не касаемся.

Через два дня потихоньку добираемся до опасной темы, и я всем нутром чувствую: вот, это оно…

Именно сейчас.

Я вскользь написал так, будто недоволен строгой муштрой отца, и Лера мгновенно это считывает, начинает меня всячески поддерживать, потихоньку накаляя обстановку.

Обвиняет моего отца, якобы он все не так понял.

Не в курсе камер, что ли? Отец, наверное, ей об этом ничего и не говорил.

Так что она не знает, что мне известно все.

Не просто с чьих-то слов, я все видел своими глазами!

Отрезвляющее зрелище.

А потом я получаю от нее провокационное сообщение:

«Отец так несправедливо обошелся с тобой! Неужели ты не хочешь отомстить своему папаше-недоумку? У меня есть вариант... Хочешь узнать подробности?»

Я сжимаю телефон.

Так и знал, что шалава объявилась не просто так, нет!

Какого-то черта она целый месяц скрывалась, но теперь всплыла и не пропадает.

Отомстить задумала! За то, что отец выкинул ее из города, полного возможностей: считай, полного мужчин с туго набитым кошельком.

Ошивается теперь в провинции, а там улов не такой крупный…

Она решила пойти ва-банк и сыграть на моих прошлых чувствах к ней. Я охотно ей подыграл и вывел гадину на чистую воду.

Иду в кабинет.

Кладу аппарат перед отцом.

– Что это?

– Лера написала мне. Там много всего, читай в самом конце. Она не просто так объявилась, она хочет отомстить. Тебе. Через меня. Думает, что я – как типичный мажорик, держу на тебя зло за то, что ты лишил меня денег.

Отец задумался, глядя на меня:

– А ты затаил зло? Я ведь не стал замазывать твой прокол ни деньгами, ни связями. Вот, работаешь ты на меня, как обычный менеджер, набираешься ума и опыта. Но ведь не все так поступают. Ты зол на меня?

Я выдерживаю его прямой, тяжелый взгляд, сказав в ответ:

– Врать не стану, я злился. В самом начале. Безумно злился. Мне казалось, чего проще, просто дай денег, чтобы я закрыл все свои косяки. Большинство состоятельных отцов именно так бы и поступило. Большинство их сыновей восприняло бы это, как данность. То же самое могло бы произойти и со мной, тогда… я бы снова ошибся и снова прогорел. Это бы ничему меня не научило, но сейчас я смотрю на все это с другой стороны и понимаю, где я сам ошибся, и как можно было этого избежать. Зла нет, есть только досада. На самого себя. Что не разглядел алчную стерву и позволил ей навредить нашей семье.

Отец кивает, а потом качает головой:

– Не вини себя за это. Подлые люди существуют, так уж заведено. Главное, что мы все остались вместе, что не держим зла друг на друга.

– Говори, что с этим делать.

Он усмехается в ответ:

– Я говорил по-хорошему с этой девицей, она не поняла, снова попыталась спровоцировать ситуацию, в которой я выглядел похотливым козлом, падким на молодых девчонок. Я произвел внушение силой, это снова не помогло, ведь не прошло и полгода, как она снова выползла, гадина, и пытается испортить нам жизнь. Значит, настало время решительных мер.

Мы обсуждаем план, и в этот момент я, как никогда ранее, чувствую единение с отцом, смотрю на мир его глазами и понимаю, что у него можно многому поучиться.

***

Спустя три дня

Я сижу в кафе, постукивая пальцами по столу. Через стекло вижу, как подъезжает машина Леры, на которой мы катались в прошлом году. Лера выходит. Все та же: длинные ноги, дорогие туфли, пухлые губы и глаза, подведенные так, будто она собирается на свидание.

Она заходит в кафе, сразу видит меня и направляется походкой от бедра.

В каждом ее движении желание показать: мол, смотри, какую красоту ты потерял! Пожалеешь!

Лера садится за столик, я дарю ей букет цветов в симпатичной корзинке, не спешу начинать разговор с острой темы: позволяю ей выбрать еду, она выбирает самые дорогие позиции из меню, будто проверяет, готов ли я потратиться.

Готов, еще как готов, потому что должен раскрутить ее на откровения.

Отужинав, мы выходим погулять, плавно перевожу тему на отца, благо он подыгрывает мне: звонит для того, чтобы наорать на меня! Он делает это напоказ, а я демонстрирую, как испортилось мое настроение.

Лера считывает это, как сигнал, и возмущается напоказ:

– Послушай, так дальше продолжаться не может. Ты – сын ему, а не раб! Неужели ты не хочешь ему отомстить.

– Хочу, но как? Ты говорила, у тебя есть идея.

– Есть, – загадочно улыбается она.

Она раскрывает сумочку и показывает мне маленький пакетик с белым порошком.

– За такое загребут, даже если сам не употреблял. Если подкинуть твоему папочке наркотики и сдать его ментам, он не отмоется. Никогда!

– Это сработает? – сомневаюсь. – А не маловато ли?

– Если ты готов вложиться, то я попрошу, достанут больше. Так, чтобы это было наверняка.

– Достань.

– Встретимся в это же время, – говорит она. – Хватит ли у тебя решимости.

– Хватит. Этот тиран меня задрал!

Лера кивает, глаза блестят – она уже празднует победу.

На следующий день все идет по плану. Точнее, по нашему с отцом плану. Лера приходит, сует мне в руку пакетик, он более увесистый, и...

Все происходит мгновенно.

– Полиция! Руки за голову!

Будто из ниоткуда, появляются полицейские, хватают ее. Лера орет, вырывается, но все бесполезно. Ее держат крепко.

– Это не мое! Это он! Это его наркотики!

Гадина тычет пальцем в меня.

– Ты так и не поняла? Все разговоры записывались. Вся наша переписка тоже!

Лера бледнеет.

– Ты... – она смотрит на меня с ненавистью. – Подлец! У тебя был шанс поквитаться с гнилой семьей, а ты… Ты так и будешь всю жизнь у них на побегушках! Ты просто ничтожество! Червяк…

– Зато ты, красотка, скоро будешь посещать салон красоты только в своих мечтах.

Леру арестовали: она попалась в свою же ловушку Прав был отец: он дал ей возможность жить мирно, вдалеке от города, полного соблазнов, но она никак не могла пережить свое поражение и сама вызвалась на то, чтобы ее поставили на место.

Когда ее уводят в наручниках, я чувствую глобальное облегчение. Отец говорил, что я не виноват в развале семьи, но у меня все равно на душе будто кошки скребли, и только сейчас я по-настоящему вздохнул с облегчением.

Вечером я еду к родителям на ужин. Атмосфера праздничная. Отец обнимает меня, крепко, по-мужски.

– Молодец, – говорит он.

Мама в небольшом шоке: она не знала о готовящейся, так сказать, операции. Журит отца за то, что тот продолжает вести свои подковерные игры, с тревогой смотрит на меня, а второй рукой поглаживает живот, где живет малыш – будущий брат или сестра.

– Мы не хотели тебя волновать напрасно, мам. Все закончилось благополучно. Лера получит свое.

А я...

Я наконец-то свободен от дурацкой влюбленности в девушку, оказавшуюся корыстной шалавой, от чувства вины. Кажется, у меня получилось искупить ее. Я больше не оглядываюсь назад и готов строить новую жизнь, получив свои уроки: доверять только близким, более внимательно выбирать ту, с которой собираешься строить серьезные отношения.

Моим родителям повезло: они выбрали друг друга много лет назад и сумели пронести свои чувства через годы и серьезные испытания.

Эпилог. Она

Когда мне впервые положили ее на грудь, время словно остановилось. Долгие часы схваток, боль, крики – все это растворилось в одно мгновение. Она – крошечная, розовощекая, с темными ресницами, как у моего мужа.

Наша с ним дочка.

Долгожданная, выстраданная.

Подарок судьбы за все испытания, что выпали на нашу долю.

Я прижимаю ее к себе, вдыхая неповторимый запах – молока, тепла, новой жизни.

Теперь я чувствую, всей душой и всем сердцем, что все было не зря.

Знаю, что Евгений томится в ожидании, ему не терпится увидеть меня и дочь. Но в палату меня переводят только на следующие сутки, он сразу же добивается посещения. Стремительно распахнув дверь, он замирает на пороге, его глаза расширяются.

Евгений смотрит на меня, на дочь по очереди.

В его глазах плещется любовь и бесконечная благодарность за второй шанс для нас. Евгений заходит, опускает цветы и фрукты, тщательно моет руки.

Он подходит ко мне, поцеловав, и опускает взгляд на дочь.

Несколько секунд мы просто любуемся ею.

– Она такая крошка, самое настоящее чудо, – произносит он.

– У нее твои глаза и реснички – тоже твои, говорю я.

– Доченька… – шепчет он, протягивая руки. – Позволишь?

Я осторожно передаю ему нашу малышку. Он прижимает ее к груди, бережно, словно боится уронить.

– Посмотри, какая она… – говорит он, пытаясь сдержать слезы. – Наша малышка. Ты уже выбрала имя?

Его голос срывается, и я понимаю, что он тоже чувствует это – безграничную любовь.

– Выбрала. Ты даже знаешь, какое.

Анна. Имя, которое мы выбрали давно, когда только мечтали о ней. Мы мечтали о ней вместе, каждый вечер, когда делились планами на будущее.

– Я просто уточняю, вдруг ты передумала.

– Нет, я не передумала. Я хочу назвать ее Аней.

– Прекрасное имя.

Евгений смотрит на нашу дочь. Его взгляд становится мягче, теплее.

Теперь она здесь, в наших руках, и я понимаю, что все наши мечты сбылись.

***

После выписки мы привыкаем к новой жизни. Анна растет, и каждый ее день приносит нам новые радости и заботы. Она улыбается, смеется, плачет, и мы оба готовы на все ради нее.

Евгений становится все более заботливым и внимательным. Когда рос Саша, Евгений очень много работал и многое пропустил, однако сейчас у него есть возможность увидеть, как растет наша доченька.

Временами бывает непросто, но я нахожу в себе силы справляться с трудностями, ведь рядом со мной – он, мой муж, мой лучший друг, мой верный спутник и моя большая любовь.

Мы оба понимаем, что наши чувства – это самое важное, что у нас есть.

***

Спустя время

Наш дом наполнен радостью, не только от того, что год назад у нас появилась доченька. Саша приводит к нам свою девушку Марину – тихую, с добрыми большими глазами. Она стесняется, но когда берет на руки Анечку, улыбается. Саша и Марина переглядываются, я понимаю, о чем они думают: впервые, может быть, примеряют на себя роль родителей. Я вижу, как они смотрят друг на друга, мое сердце наполняется светом, и понимаю: у них все будет хорошо. Наконец-то и мой сын тоже обрел свою любовь, а все, что было до этого – корыстная Лера, которая сейчас отбывает срок в тюрьме, можно считать грязным черновиком, который остался в прошлом.

Мы ужинаем вместе. Евгений так же сильно, как и я, благодарен судьбе за то, что она подарила нам наших детей: сына, которым мы сейчас по-настоящему гордимся, и маленькую, очаровательную дочурку.

Я ловлю взгляд мужа – в его глазах все та же любовь, что и много лет назад. Только теперь она глубже, крепче, мудрее.

Наконец, мы настоящая, крепкая, сплоченная семья, которая ценит полученное счастье.