Текст книги "Сила Трех"

Автор книги: Диана Уинн Джонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Конечно, миленький! – закрякала Каста. – Орбан!!!

Орбан и ухом не повел. Он кивнул Адаре, и Адара принесла охотничью сумку Ондо – уже уложенную, – его одеяло, оружие и пояс. Ондо отбивался и вопил, что чувствует себя отвратительно. Каста, обнаружив, что Орбан с Адарой сговорились у нее за спиной, наградила их ядовитыми взглядами и побежала, крякая, словно целая стая уток, за Орбаном, который волочил безутешного Ондо к воротам. Фанди последовала за Кастой, порядочно расстроившись, – ведь оказалось, что даже отхолмцы еле сдерживают смех.

– Поделом им обоим! – фыркнула Мири и поспешила проверить, как там со снаряжением у Мида.

– Пойдем попрощаемся, – сказала Адара Айне, Сири и Гейру.

Гейр бы с удовольствием никуда не ходил. Он понимал, что если не станет прощаться, то покажет себя глупым склочником, но тревога стала так сильна, что теперь Гейр мог совладать с ней, только стиснув зубы и упершись ногами в землю.

Они направились к воротам. Теперь тревога выпихивала Гейра вперед. Гейру пришлось отклоняться назад, чтобы оставаться вровень с Адарой, Айной и Сири. А когда они оказались среди охотников, стало еще хуже. Гейр смотрел сквозь зыбкую пелену ужаса, как Мири заставляет Мида краснеть, засовывая ему в сумку носки, Банот перешучивается с Тилле, пока они в последнюю минуту чинят Браду перевязь копья, сестренки Нари дарят ей кремешок на счастье, Гест ободряюще улыбается Адаре, а Орбан накрепко подтягивает пряжку пояса на сердитом Ондо. Тревога колотила и трясла Гейра, и он не решался открыть рот.

Гест поцеловал Айну и повернулся к Гейру.

– Помогай матери, я на тебя рассчитываю.

Гейр не решился ничего сказать. Он не решился даже кивнуть, боясь, что тогда страх одержит над ним верх. Все, что он мог, – это глядеть на Геста.

– Да отвечай же! – раздраженно потребовал Гест.

– Да, я буду помогать, – произнес Гейр. И не успел он открыть рот, как тревога одолела его. – Не ходите, – взмолился Гейр. – Пожалуйста, не ходите!

Гест и так уже был в ярости из-за того, что Орбан столько возится. Он огрел Гейра свирепым взглядом. Адара вспомнила, какие странные вопросы задавал ее сын, и решила, что он нездоров. Она покачала головой, подавая Гесту знак, чтобы он не сердился. Гест скрипнул зубами и с неимоверным терпением сказал:

– Нам обязательно надо идти. У нас кончились припасы.

По терпению в отцовском голосе Гейр сразу понял, что Гест не станет слушать ни одного его слова. Да и почему, собственно, он должен его слушать? Но тревога лишила Гейра здравого смысла.

– Не ходите! Что-то не так!

Все охотники обернулись и с тревогой посмотрели на Гейра. Гест рассвирепел – ведь он знал, что все это может крепко повредить их удаче.

– Бедное дитя! – послышался откуда-то сзади ехидный голос Касты.

Тут Гест разозлился всерьез.

– Я не собираюсь торчать тут до утра и слушать всякую чушь! – рявкнул он. – Кто-нибудь, откройте ворота!

Банот произнес слова. Громадные ворота с рокотом разошлись, и за ними показались синева и белизна, мгла и лунный свет. Крикнув «До свидания», Орбан выпихнул туда Ондо, и они сразу превратились в размытые блеклые тени. Остальные последовали за ними.

Тревога крутила и колотила Гейра.

– Не ходите! – в отчаянии проговорил Гейр. Когда Гест просто повернулся к воротам, Гейру пришлось побежать за ним – так терзала его тревога.

– Если уж вам так нужно уходить, – закричал он вслед охотникам, – то пусть никакая живая тварь не пройдет в эти ворота, пока вы не вернетесь!

Гейр совершенно не понимал, почему ему вдруг захотелось это сказать.

– О Бан! – яростно воскликнул Гест. – Адара, забери его, пока он не сглазил нам всю охоту!

Адара взяла Гейра за руку, и Гест вышел в ворота, попрощавшись на ходу с Сири, и вслед за остальными охотниками растворился в лунном свете. Громадный проем закрылся с глухим стуком. Гейр стоял, тупо глядя на ворота. Заставив его сказать то, что он сказал, тревога стала мало-помалу исчезать. У Гейра осталось малоприятное сознание того, что он выставил себя дураком – прямо скажем, не лучше Касты.

– Гейр, – сказала Адара. – По-моему, ты приболел. Выпей-ка чего-нибудь снотворного – и в постель. Давай.

– Хорошо, – отозвался Гейр. Он ужасно устал. Но тревога еще не покинула его. Она выкинула последнюю штуку. – Мама, ты слышала, что я сказал? Ни одна живая тварь! – взволнованно напомнил Гейр.

– Да-да, – кивнула Адара. – Иди ложись.

Сонное зелье было сильное и подействовало быстро. Гейр уже заснул, и тут его за плечо затрясла Айна, которую терзала ее собственная тревога.

– Гейр! Просыпайся! Мне задавали не те вопросы, да? Гейр, просыпайся и скажи мне, что надо было спросить!

Гейр попытался проснуться, но у него ничего не вышло. Он что-то промычал.

– А чтоб тебя! – Айна сердито пихнула его в плечо и ушла.

Глава 8

То ли дело было в сонном зелье, то ли в том, что Гейр наконец снова спал в своей постели, но выспался он отлично. Проснулся он спокойным, отдохнувшим и веселым. Только-только рассвело. Гейр это понял, потому что окна были открыты и в дом тянуло влажным ветерком, принесшим запах раннего утра. Гейр слышал шаги и блеяние двойного стада овец, которое собралось у ворот для дойки. Затем послышались шлепки теста и шипение ореховых оладий на сковороде. У очага снаружи Мири готовила завтрак. Гейр лежал и думал, почему ему так радостно – словно гора с плеч свалилась. Наверное, это потому, что Ондо нет.

До него донесся аромат горячих оладий. Гейр обнаружил, что умирает от голода. Он вскочил, оделся и торопливо провел гребешком по волосам. Когда он вышел из дома, Сири, едва проморгавшись со сна, уже томился у груды оладий на обеденной площади, поджидая, когда Мири отвернется. Однако Мири, которая, сверкая золотыми браслетами, хлопотала у очага и переворачивала зарумянившиеся оладьи, видела Сири насквозь. Она следила за ним, как коршун.

– Оладьи! – воскликнул Гейр, проглотив слюнку.

Мири рассмеялась:

– Хорошо выспался, как я погляжу. Всему свое время. Оладьи будут после дойки.

– После дойки? – переспросил Гейр. В пустом животе закрутило. – А доить снаружи будут?

– Нет, – удивилась Мири. – С чего вдруг?

–  Бан!– воскликнул Гейр. – Им сюда нельзя!

И не успел он договорить, как услышал рокот – главные ворота открывались. Он обернулся и увидел громадный проем, наполненный клубящейся мглой, подкрашенной оранжевым отсветом восходящего солнца, – увидел и понял, что уже поздно. Гейр был еще совсем сонный и сам не понимал, откуда это знает. Он думал только о том, как помешать происходящему. И кинулся к Адаре, которая с ведром в руке стояла у доильных загонов.

– Здравствуй, Гейр. Ну что, выспался? – сказала она.

Сквозь мглу снаружи пробилось «Пру-пру-пру!» – это Айна с другими девочками погоняла овец на дойку.

– Мама, я же сказал – ни одна живая тварь! – воскликнул Гейр. – Я же сказал! Закрой ворота!

Адара встревоженно его оглядела.

– Гейр! Я думала, тебе лучше!

– Мне хорошо! – ответил Гейр. – Так можно я закрою ворота?

– Что за глупости! – удивилась Адара. – Только после дойки!

При этих ее словах в курган резво вбежали первые овцы, спеша, толкаясь и блея, торчком поставив ондоподобные ушки и тараща глупые желтые глаза. Мгла за ними была полна блеяния. В ворота хлынула река серых спин, торчащих ушей и желтых глаз; там и сям виднелись витые бараньи рога и быстрые фигурки девочек. Вместе с шумом внутрь проник и туманный холод.

– Закрой ворота! – простонал Гейр. – Еще успеем!

Вместе с первыми овцами в ворота, как всегда, вошла Айна и изготовилась направлять скотину в загоны.

–  Закрой ворота! – закричал ей Гейр.

Но из-за безумного блеяния стада Айна его не слышала. Овцы текли в Гарлесье плотным потоком, их было все больше, больше, больше, словно воды в половодье. За перестуком копыт и громким бессмысленным блеянием ничего не было слышно. Айну оттеснило в сторону. Ограды у загонов попадали. А овцы все прибывали. Гейр смутно различал их во мгле, и ему казалось, что поток будет течь вечно. Его замутило. Овец было много, ужасно, невозможно много.

– Откуда столько? – в полном изумлении спросила Адара. – Даже если два стада…

И тут девочки у ворот истошно завопили:

– На помощь! Дориги!

Бежавшие к Адаре овцы заколыхались. Они стали мглистыми пятнами, пятна нагромождались мглистыми столбами.

– Прости меня, Гейр, – произнесла Адара.

Столбы твердели и превращались в высокие фигуры в серебристой чешуе и с остроконечными головами. Все овцы превратились в длинных тощих доригов с круглыми щитами и кривыми саблями. Гейру показалось, что самое страшное в них то, что на угрюмых белых лицах остались желтые овечьи глаза.

Адара швырнула в ближайшего дорига подойником, но серебряная чешуя только звякнула.

– Гейр, выводи детей! – закричала она, оказавшись в плотном кольце доригов.

Больше Гейр ее не видел. Он повернулся и помчался прочь, чувствуя, как пробегают по спине мурашки от холода из-за превращений. Кругом была паника. Повсюду легкими скользящими шагами танцевали серые дориги. Настоящие овцы с клеймами Гарлесья и Отхолмья бестолково сновали кругом, обезумев от ужаса. Стояли крик, звон, странный клейкий запах, смешанный с запахом паленого. Один дом загорелся. Каста крякала, младенцы вопили. Гейр попытался пробиться к домам и найти детей. Если удастся собрать хоть кого-то, можно будет вывести их в боковые ворота и догнать охотников.

Но начался сплошной кошмар. До домов Гейру было не добраться. Под ноги ему кинулись овцы – и перетекли в бледных доригов. Гейр метнулся в сторону. После этого он шарахался и от настоящих овец. Но овцы все равно были везде, и дориги тоже. Гейр бегал то туда, то сюда. Он поскользнулся и обнаружил, что это кровь. Когда он упал, к нему громадными шагами двинулся дориг. Гейр поднялся на ноги, снова поскользнулся, увернулся от удара и убежал прятаться в недостроенных домах. На бегу он увидел, что Фанди лежит ничком на земле, а над ней стоит Мири и отбивается от дорига метлой. На лице у Мири было выражение суровой безнадежности. Гейр ее понимал. Когда он добежал до новых домов, на него двинулось еще больше доригов, и пришлось снова бежать. Детей видно не было. Гейру показалось, что он остался совсем один и все бежит и бежит…

Потом он оказался у ткацких станков, невдалеке от своего окна.

– Гейр! Помоги!

Сбоку подбежал, задыхаясь, Сири. За ним по пятам следовали три дорига. Гейр задвинул Сири за спину и повернулся лицом к лицу к доригам. Оказалось, что на них, отрезав их от битвы среди домов, неспешно идет плотный строй высоких серебристых воинов. В этой части кургана было относительно спокойно. Гейр услышал топот Айниных ног, и она подбежала к братьям, а за ней шли еще три дорига. Айне было так страшно, что глаза у нее сделались безумные.

– Гейр, я не хочу, чтобы меня убили!

Дориги остановились.

– Вот трое с золотыми гривнами, – бесстрастно заметил один. – Четвертого нашли?

– Пойду проверю, – ответил другой.

Голоса у обоих были со зловещим присвистом, но говорили они понятно. Гейр смотрел вслед второму доригу, который длинными скользящими шагами направился к домам, и вдруг понял, что их с Айной и Сири намеренно сюда загнали. Это было совершенно непонятно. Но Гейр не стал думать, почему так вышло.

– Что же нам теперь делать? – шепнула Айна. – Ну почему мне не задали правильного вопроса?!

– На мое окно, – отозвался Гейр. – Быстро.

Они повернулись и побежали к стене между станков. Дориги не шелохнулись.

– Вернитесь. Вам не выбраться, – сказал один.

– Ну еще бы! – фыркнула Айна, яростно подталкивая Сири вверх.

Как ни странно, пока Сири не подтянулся на подоконник и не выпрыгнул на мглистый дневной свет, дориги не понимали, что они затеяли побег. Зато теперь они закричали, замахали руками и поспешно заскользили в погоню. Гейр еще стоял на земле и ждал, когда Айна уберет ноги и освободит ему дорогу.

– Быстрее! – отчаянно крикнул он.

У Айны на ногах словно крылья выросли. Гейр ухватился за выступ в стене и стал карабкаться с небывалой скоростью, всю дорогу тычась лицом Айне в пятки. Дориги позади с треском и хрустом продирались сквозь ткацкие станки. Про станки они, похоже, понимали не больше, чем про окна. До Гейра доносилось немало бранных слов – одни он слышал впервые, зато другие оказались неожиданно знакомыми. Айна добралась до подоконника и выскочила в осевший туман. Гейр спрыгнул сразу за ней. Из ульев вылетело множество пчел – они вились вокруг, недоумевая и беспокоясь, так как почувствовали несчастье, а что делать, не знали. Прыгая, Гейр рассказал им, что делать. Он прокатился по склону, неловко поднялся на ноги и побежал.

Сири и Айну он разыскал в тростниках по пыхтению и шелесту. Тогда он понял, что надо бы разделиться, но было уже поздно. Дориги уже прыгали из окна. Это стало понятно по жужжащей буре над головой и по новой лавине дориговской брани. Трое детей на бегу невесело рассмеялись. Молодцы пчелы!

Они бежали, стараясь оторваться от доригов как можно дальше, пока не рассеялась мгла. Но им уже пришлось без толку набегаться в Гарлесье. Не успели дети пробежать и полумили, как в груди у них закололо, ноги заболели, и пришлось сбавить шаг. И почти сразу же мгла рассеялась, разлетелась клочками, оставшись лишь над канавами и озерцами, и Низины залил незамутненный желтый свет. Все трое обернулись посмотреть, что делается позади.

Ничего хорошего позади не делалось. Едва дети увидели Гарлесье, которое уже выглядело как просто один из гряды холмов на краю Низин, все еще бледно-зеленых и мглистых, как сразу поняли, что взяли совсем не в ту сторону и теперь им нипочем не догнать охоту. А дориги бежали по пятам. Над травой виднелась туча пчел и отблескивала серебристая чешуя.

– Помогите! – взвыл Сири.

Они снова заставили себя бежать, уповая на то, что пчелы задержат доригов, а тем временем удастся где-то спрятаться.

Дети шлепали по мокрому дерну и продирались сквозь высокую траву. Поначалу они понадеялись было на прозрачную рощицу далеко впереди, но, когда они добежали туда, оказалось, что прятаться там даже хуже, чем в траве. Они бросились через рощу, то и дело дико озираясь и чувствуя, что как ни старайся, а получается все медленнее и медленнее. Дориги по-прежнему гнались за ними и начали уверенно их догонять. Каждый раз, оборачиваясь, дети замечали, что белый отблеск становится все ближе. Пчел уже почти не осталось. Они жалили и гибли, защищая хозяев, но оказалось, что доригов они вовсе не задержали.

За рощицей дети наткнулись на место, где болотные травы засохли и лежали, седые, словно волосы, вокруг торфяной лужи. Айна остановилась, с хрипом глотая воздух. Лицо у нее стало совсем алое.

– Ну-ка кто-нибудь добудьте мне терновник. Живо!

В головах у мальчиков так звенело, что думать они не могли. Они послушно побрели обратно в рощу. Гейр нашел кустик, и они с Сири раскачивали его вялыми усталыми руками, пока он не подался. Когда они принесли терновник Айне, дориги виднелись на дальнем конце рощицы серебристо-серым строем.

–  Эндефтала витпхи дан, – говорила Айна, когда братья вернулись. – Спасибо. Эндефтала тала дан. Оба забирайтесь в лужу. – Она погрузила ветки в бурую неглубокую воду и отряхнула их так, чтобы капли падали обратно в лужу. – Дефтала дефтала.

– Ты что делаешь? – простонал Сири.

– Очищаю воду. Заходите в лужу и не мешайте, – ответила Айна. – Тала тала тала. Дан ин эндеф. Гейр, я сказала – заходите. Дефтала. – Она воткнула терновник в землю на краю лужи, схватила остолбеневших, запыхавшихся братьев и потащила их, шлепая по воде и спотыкаясь, в самую середину воды. – Совсем дураки, да? Они до нас здесь не доберутся!

– Точно, – отозвался Сири. – Не доберутся. Здорово ты придумала!

Дориги увидели, как дети остановились за рощей. Заостренные головы повернулись, переглядываясь, и кивнули. Дориги слабо засветились и съежились. С земли поднялись девять черных птиц, перелетели, хлопая крыльями, через рощу и расселись возле лужи. Дети задрожали от порыва ледяного ветра, когда птицы вытянулись в серые столбы и снова превратились в длинных доригов.

– Они осквернили воду! – с отвращением сказал один.

– Это им ничем не поможет, – отозвался другой, судя по всему, главный.

Он сложил на груди покрытые серебром руки и скользнул как можно ближе к воде – это оказалось ярдах в двух от терновника. Дети с восторгом и удовольствием заметили, что левая сторона его лица раздулась и стала почти такая же красная, что и их собственные лица. Левый глаз превратился в запухшую желтую щель.

– А ну, выходите, – велел он. – Убежать вы не сможете, так что стоять там бессмысленно.

– А вам до нас все равно не добраться, – ответила Айна. – Мы никуда отсюда не двинемся, пока вы не уйдете.

Главный пожал плечами.

– Как вам будет угодно. Что ж, видимо, нам придется вас пересидеть.

Дети беспомощно смотрели, как дориги, все без исключения покусанные и, судя по всему, крепко разозленные, окружили лужу кольцом. Большинство расселись. Двое положили щиты на землю и улеглись, пристроив щиты вместо изголовий. Трое-четверо потянули себя за пальцы и вдруг стащили с рук перчатки, сделанные из посеребренных чешуек. Руки под перчатками у них оказались бледно-телесного цвета. Гейр подумал, не снимается ли точно так же и остальная их чешуя.

– Ну что? – поинтересовался главный. – Будете выходить?

– Нет, конечно, – отозвалась Айна.

– Отлично, – сказал главный и зевнул. – Я, пожалуй, вздремну. Сати и Фетиль, ваша стража первая.

Он выбрал именно тех двоих доригов, которые решили прилечь. Они со вздохом поднялись. Судя по всему, главный был та еще язва.

– Так-то лучше, – сказал главный.

Он улегся – совершенно так же, со щитом под головой, – и стянул перчатки. Дети увидели, что, перед тем как уснуть, он показывает пальцем на Солнце.

– А я и не знал, что дориги тоже так делают! – удивился Гейр, когда свободные от стражи дориги тоже разлеглись по краям лужи и повторили тот же жест.

Айна возмущенно оглядела кольцо отдыхающих врагов.

– Наверное, целую ночь овцами прикидывались, вот и притомились, – заметила она. – Бе-е-е!

Дориги не шелохнулись. Они лежали себе вокруг пруда, плоские, похожие на лягушек, и отблески серебристо-серой чешуи жутковато терялись в блекло-седой траве.

– Что-то у меня не шибко получилось, да? – сказала Айна.

– Ты хорошо придумала, – ответил Гейр.

– Но что же нам делать?

– Понятия не имею.

Они опустились в воду на колени. Стоять смысла не было. Солнце поднималось все выше, а одежда становилась все мокрее, и дети здорово замерзли. Мошки и слепни добрались до них и начали кусаться. И не было никакой радости в том, что спящих доригов они тоже кусали. Кругом простирались Низины – плоские, просторные, пустые. В отдалении перекликались птицы. Урчали великанские повозки. Казалось, каждый звук подчеркивает, что дети здесь одни-одинешеньки.

Простояв на коленях час, Сири зачерпнул горсть торфяной воды и осторожно лизнул ее.

– Сири! – одернула его Айна.

– Пить хочу, – уныло сказал Сири. – И потом – нам все равно недолго жить осталось. Повесят в жертву Солнцу.

– Замолчи! – хором сказали Айна и Гейр.

Сири дерзко хлебнул воды.

– Слушай, Сири, а может, ты Помысел на доригов нашлешь? – осенило Айну. – Как на Ондо?

– Нет, – решительно ответил Сири. – Не могу.

– Не не можешь, а не хочешь! Это еще почему?

– Мама запретила. – По лицу Сири потекли слезы. – Мама сказала, что нельзя насылать помыслы на людей. А теперь мама умерла, и это святое.

Гейр толкнул Айну локтем, но та так рассердилась, что не заметила.

– Дурак, дориги не люди! – едва не закричала она.

– Правда? – откликнулся один из доригов на страже. – А ну-ка, лейлюдь, вылезай и посмотри сама!

Айна потрясенно уставилась на него. Дориг оперся на локоть и смеялся.

– Лейлюдь? – пробормотала она. – Это еще что за гадость?

– Наверное, это они так называют наших, – сказал Гейр.

У Айны просто не было слов, чтобы выразить, что она по этому поводу думает. Дети решили ждать – никто не понимал чего, только было ясно: это лучше, чем сдаваться. Оставалась одна надежда – вдруг часовые тоже заснут!

Спустя целую вечность, когда солнце уже дошло почти до полудня и одежда отсырела до самой шеи, Айна заметила, что оба часовых уже некоторое время не шевелятся. Ей вдруг подумалось, как это смешно – стоять на коленях в луже. Дориги казались до странности безобидными – лежали себе, сливаясь с травой, неподвижные и почти невидимые. Айна медленно и осторожно поднялась на ноги. Она уже была готова сделать шаг, как вдруг наткнулась на желтый взгляд часового. На его узком белом лице было радостное ожидание. Айна притворилась, что просто потягивается, и в отчаянии села обратно.

– Этого-то они от нас и добиваются, – со вздохом заметил Гейр.

Ближе к полудню главный проснулся и потянулся. Он мирно глянул в сторону лужи, а потом отдал какой-то сигнал. Остальные дориги сели. Все достали мешочки с какой-то едой. Это было что-то желтоватое, и дориги отламывали от него мягкие волокнистые кусочки.

–  Бан! – произнес Сири, жадно глядя на доригов.

– Наверное, это ужасная дрянь, – сказала Айна.

Главный повернулся к ним.

– Копченая форель, – сказал он. – Хотите?

У детей так и потекли слюнки.

– Да, если можно, – сказал Сири.

– Вылезете – дам, – ответил главный.

Дети поняли, что их просто выманивают, и помотали головами.

– Как хотите, – пожал плечами главный и откусил изрядный кусок. – Вы ведете себя очень глупо даже для лейлюдей, – заметил он с набитым ртом. – Все равно ведь придется выйти.

– Лейлюди! – возмущенно повторила Айна.

У Сири заурчало в животе.

К счастью, дориги вскоре доели свою форель и убрали мешочки. На часах оставили двоих других. Остальные лениво разлеглись, вполголоса перебрасываясь замечаниями, посмеиваясь и временами задремывая. Казалось, они рады случаю погреться на солнцепеке. Гейр невольно дивился их ленивому разнеженному виду и тому, как один из них со смехом отпихнул другого, заслонившего ему солнце. Это было как-то неправильно – ведь для подводной жизни созданы дориги, а между тем именно Гейру пришлось сидеть в воде, мокрому по уши, и дрожать на холодном ветру, свистевшем в жидкой рощице. Да и вообще все было неправильно. Вот, например, Светлое Солнце стояло высоко-высоко, в самой высокой точке за весь год, а это значило, что народ Гейра процветает. А вместо этого…

Айна толкнула Гейра в бок и встревоженно показала на Сири. Сири весь трясся. Одежда у него потемнела от влаги, а лицо побелело и сморщилось. Гривна у него местами пошла зловещими исчерна-зелеными пятнами. Было ясно, что это с ним и от потрясения и горя, и от долгого сидения в воде, но Гейр сразу понял, что Сири, возможно, просто не доживет до того, как его повесят на Солнце.

– Ну что, надо сдаваться? – шепнула Айна.

Гейр помотал головой. Наверняка можно придумать, как спастись. Беда была в том, что в голове у него помутилось – так одолели его скука и тоска от сидения в луже. Думать он не мог. Когда он все-таки начал думать, в голову полезла всякая ерунда. Просить Сири наслать Помысел на доригов или на охотников было бесполезно. Сири дал слово этого не делать. Повезло Ондо – он пошел на охоту. Голос тети Касты. Голос из великаншиной волшебной шкатулки был почти такой же пакостный. Он… Погодите-ка!

– Сири, – тихо позвал Гейр.

Сири с трудом сжал клацающие зубы.

– Что?

– Сири, где волшебная шкатулка – та, которая была у великанши?

Айна взглянула на Гейра так, словно он внезапно тронулся умом.

– Я не свихнулся, – раздельно проговорил Гейр. – Ну скажи, Сири!

Сири закрыл лицо ладонями.

– Это далеко, гораздо дальше, чем я обычно… Гейр, волшебных шкатулок ужасно много. Я не знаю, которая…

– А нет ли случайно великанши рядом с одной из них?

Все замерли. Сири принялся так усердно думать, что согнулся в три погибели.

– Ага, – сказал он наконец. – Ясно. Вот она вошла и взяла ее.

Гейр осторожно обвел глазами доригов. Двое часовых их, конечно, слушали, а остальные спали. Одна надежда – что они не знают ни Дара Поиска, ни Помыслов. Гейр поманил к себе Сири и Айну, они сдвинули головы, и он шепнул:

– Попробуй наслать на шкатулку Помысел, пусть она скажет великанше, чтобы она пришла и спасла нас.

– Постараюсь, – шепнул в ответ Сири. – Гейр, а хуже от этого не станет?

– Ты что, Гейр! – зашипела Айна. – Она же великанша!

– Все лучше, чем здесь сидеть, – ответил Гейр. – Может, она решит, будто мы тоже великаны. Только не говори ей, что мы не великаны, Сири. – Он прижал губы к самому уху Сири и сказал ему, что именно должна говорить волшебная шкатулка.

Айна теребила его за рукав:

– А чем она нам сможет помочь? И захочет ли?

Гейр в этом сомневался. Доверия великанша у него не вызывала. Он бы предпочел позвать великана Джералда, но у того не было волшебной шкатулки. Все равно больше ничего не придумать. Гейр притворился, будто не слышит Айну.

– Понял? – спросил он Сири.

Сири поковырял в ухе пальцем:

– Ну вот, теперь там тоже вода. Ладно. Попробую.

Он опустил руки в воду и встал на четвереньки – напряженно и очень тихо. По его лицу Гейру стало ясно, что эта задача для Сири не из легких. Шли минуты, а Сири не двигался, и гримаса непомерного напряжения на его лице не менялась, и Гейр уже решил, что у Сири и вовсе ничего не получится. Надо было уговорить брата наслать на доригов Помысел, пока у Сири еще оставались силы.

– Ну? – шепнула Айна. – Да или нет?

Сири чуточку расслабился. Вид у него стал озадаченный.

– Да, кажется.

– Если слишком трудно, не надо, – шепнул Гейр.

Сири помотал головой и с сочным хлюпом сел на пятки.

– Вроде бы получилось. Теперь само работает. Только все время лезет всякая музыка.

– Ну что, ждем? – спросила Айна, стараясь не выдать нетерпения.

Сири кивнул.

Они стали ждать. Проползло полчаса – как будто две недели. Солнце постояло в зените и начало садиться. Вода в луже прогрелась и стала чуть ли не теплая, но дети все равно дрожали. Семеро из доригов спали. Двое часовых лежали, развалясь, и только время от времени слегка шевелились. Судя по всему, им было восхитительно удобно.

– Ненавижу эту лужу! – сказала Айна.

Солнце прошествовало по небу, отмерив еще полчаса. С каждой минутой надежды Гейра угасали. Ничего не произойдет. И каким надо было быть дураком, чтобы думать, будто что-то изменится! Гейр подождал, пока солнце проползет еще полчаса – самые длинные полчаса из всех. Потом он бросил глядеть на небо и посмотрел на Сири. Гривна у Сири почернела больше чем наполовину. Он сидел, раз в минуту сотрясаясь всем телом, словно его била судорога. Зубы у него стучали, словно деревья в рощице на ветру. У Гейра едва хватило духу еще раз его окликнуть.

– Сири!

Сири медленно поднял голову. Гейр глазам своим не поверил: Сири был в восторге. Он прижал к губам палец и помотал головой. Айна вывернула шею поглядеть на брата и просияла от надежды.

– Что? – беззвучно спросил Гейр.

Сири нахмурился.

– Кто-то, – прочли они по его губам.

Спустя несколько мгновений ветер донес до них чей-то слабый голос. Все трое посмотрели на доригов – а вдруг они тоже его услышали. Никто не шелохнулся. Дориги лежали, растянувшись в седой траве, серебристые и почти невидимые. Если они что-то и уловили, то, наверное, не обратили внимания.

Еще несколько мгновений спустя голос стал громче. Гейру даже показалось, что он, глядя слезящимися глазами против солнца, заметил какое-то движение – там, южнее рощицы. Вроде бы там шел кто-то большой и темный. Потом из-за высокой травы и солнца ничего не стало видно. Снова уловив движение, Гейр уже точно разобрал, что это великан, но не та великанша – фигура была узковата. После этого Гейр уже совсем ничего не видел и сидел в луже на корточках, волнуясь и гадая, найдет их великан или нет.

Слабая нить голоса все крепла. Голос был очень тонкий и явно приближался. Но земля не дрожала и трава не шумела. Далекий великан, если это вообще был великан, шагал с невеликанской осторожностью. При этом казалось, будто он все время говорит сам с собой. Доригов это, видимо, ничуть не тревожило. Они по-прежнему нежились и дремали.

И вдруг великан вынырнул из травы у края рощицы – гораздо ближе, чем рассчитывал Гейр. «Вот это да!» – подумал Гейр. Это был Джералд. Вид у великана был деловитый и чуть ли не злой. Одна рука была согнута, и в ней виднелась какая-то длинная железная штуковина с деревянной рукоятью – наверняка великанское оружие. В другой руке Джералд бережно держал волшебную шкатулку. Шкатулка была совсем не такая, как у великанши, но Гейр понял, что это именно она, потому что это из нее доносился голосок. Джералд слегка поворачивал шкатулку, чтобы она его вела, и шагал необыкновенно мягко, словно бы понимал, что дело серьезное.

Сири и Айна глядели на него в полном отчаянии. Сири больно вцепился Гейру в ухо и зашипел:

– Что же нам делать? Это была не та шкатулка!

Гейр ничего не ответил, так как вовсе не был уверен, что один великанский мальчик с одной великанской дубинкой сможет справиться с девятью взрослыми воинами-доригами.