Текст книги "Никто не ждет испанскую инквизицию! (СИ)"

Автор книги: Диана Маш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 7

– Радмила нет, проклинать до седьмого колена мы его не будем! И заклятие импотенции не смейте применять! Только попробуйте, я тут же все узнаю и смертельно обижусь, – спорила я по телефону с сёстрами, включив громкую связь. Параллельно также застегивала юбку и старалась впихнуть огромный котёл обратно в чемодан, куда он совершенно не хотел вмещаться.

Проведя всю ночь в слезах уткнувшись в подушку и, сначала жалея себя, а затем костеря на чем свет стоит за то, что оказалась такой наивной простушкой, поверившей в любовь с первого взгляда, на утро я решила позвонить родне и рассказать все как есть. Теперь вот жалела, что поторопилась, так как сестренки, переживая за меня, отличились кровожадностью, предлагая то превратить Яра в зомби, то лишить мужской силы, а то и вовсе, забить на заклинания и нанять киллера, чтобы не подкопаться.

Очень странно, но как бы сильно я на него не злилась, все эти идеи вселяли в меня только ужас, поэтому сёстрам я категорически запретила вмешиваться.

– А как ты узнаешь про импотенцию? – Задала резонный вопрос Тата, – в постель то с ним ты точно больше не полезешь проверять.

– Воль, ну а что тогда? – в голосе Рады слышалось недовольство, – Так и выйдет этот гад сухим из воды? Мы, ведьмочки, обид не прощаем!

– Ну, он сильно меня не обижал, – замялась я, – своим не сдал, да и про соблазнение я погорячилась. Это скорее я его… ну… того самого. Забуду обо всем, будто и не приезжала сюда. Найду другую работу, в другом городе, где по улицам инквизиторы не гуляют, и все отлично будет.

– Так, с кем болтаем? – Раздался на другом конце громкий Стефин голос.

Великая богиня Селена, забыла предупредить сестёр чтобы они ей ни слова не говорили. Переживать ещё и ее насмешки я сегодня была не в силах.

– Воля звонит, домой возвращается. Большой босс оказался инквизитором. Соблазнил ее, а как узнал, что она ведьма, разорался и выставил на мороз. Воль, ну пусть Рада на него хоть почесун нашлет, – не вовремя встряла Тата, заложив меня Стефе с потрохами.

– Почесун? На инквизитора? – Охнула от удивления Стефа, – вы издеваетесь что ли? Чему я вас только учила? На инквизиторов наши заклинания и зелья не действуют. Срочно уноси оттуда ноги, Воль.

Переваривая новую информацию, я, наконец, застегнула чемодан, и свалилась на него сверху.

– Почти уже унесла, сейчас только такси вызову и на вокзал, – устало протянула я.

Осознавая, что через пару часов я буду далеко от этого города, от Яромира, во мне все будто переворачивалось, уезжать совершенно не хотелось, но объяснить это чувство я не могла. Как будто часть себя тут оставляю. Никогда ничего подобного раньше не испытывала. Проклятый Павлов! Ну почему ты не мог оказаться обычным парнем, с людскими проблемами и заботами?

В дверь чуть слышно постучали.

– Консьерж, наверное, пришел, я его просила ключи забрать, повисите пока на линии, – попросила я сестер и ушла открывать дверь.

В глазок я, естественно, не взглянула, лишь рванула на себя дверь и застыла на месте. С другой стороны стояло двое высоченных амбалов, все в черном и с такими бандитскими рожами, что и неоновый знак над головой не требовался – инквизиторы, как пить дать. Значит Яр не сдержал слово. Предатель!

– Вольга Звягинцева? – Прохрипел тот, что стоял справа и премерзко улыбнулся.

– Н-н-нет, – заикаясь проблеяла я.

Затем, что-то меня дернуло развернуться и понестись во весь опор обратно в комнату. Других маневров для отхода, кроме как сигануть в окно с пятого этажа, просто не было, поэтому спрятавшись за диваном, я начала анализировала ситуацию.

«Телефон включен, а значит сестры меня слышат. Что люди обычно делают, когда их приходят убивать?»

В голове крутилось какое-то интервью с психологом по тв, где он говорил, что в подобной ситуации, чтобы вам действительно помогли, надо кричать…

– Пожар! Спасите, помогите, пожар! – Меня вытащили из-под дивана, схватили за волосы, оттянули назад голову и приложили к носу ну просто отвратительно пахнущую салфетку.

– Воля, что случилось? – Раздался из динамиков взволнованный голос Стефы.

– Пожааааа… – Не успев промямлить последнюю фразу, я медленно проваливалась в какую-то тягучую черноту.

Павлов, как же я тебя ненавижу!

***

– Только не пяточки! Не щекочите мне пяточки, это самое чувствительное место, – шептала я, находясь еще в глубоком сне, где мне виделись летающие вокруг феи с огромными белыми перышками, которыми они в меня непрестанно тыкали.

– Она уже приходит в себя, – скрипучий голос проникал сквозь туманное сознание, вырывая из сна в реальность.

Чуть приоткрыв глаза и убедившись, что яркого света нет и смерть от резкой головной боли мне не грозит, я начала медленно возвращаться к действительности. Феи из сна тут же превратились в рой мерзко жужжащих мух.

От того как ныли руки, стало понятно, что меня приковали к стене в позе звездочки. Ну хоть не раздели. В чем из дома забрали, то есть юбочке и маечке, в том и висела. Обуви, однако, тоже не дали, болталась я босиком, а камни под ногами были ой какими холодными. Хоть бы не простыть и не слечь потом с ангиной.

Великая богиня… о чем я только думаю? Если я выберусь отсюда, ангина мне покажется раем на земле.

Оглядевшись по сторонам, осознала, что нахожусь в старом подвале, переносящем тебя в средневековье, со всей этой атрибутикой в виде топоров, гербов и гобеленов на стенах.

А вот и гильотина в углу. Хоть в этом Яр не соврал, но легче от его предательства не становилось.

Рядом стояла парочка уже знакомых амбалов, а с ними высокий седой старик в сером плаще.

 – Чертова ведьма, открыла, наконец, глаза, – сказал, бросив на меня полный злобы взгляд, старикашка. – Создание дьявола! – Ну ей-богу, будто я у него денег заняла, а отдавать не спешила.

– К-к-кто вы такой? – Холодно тут не было, но от ужаса зуб на зуб не попадал.

– Я Верховный «Святого отдела», ведьма, – старик произносил каждое слово, будто выплевывал. – Пришел зачитать приговор.

Страшно было до мурашек. Я уже мысленно рисовала образы пыток: вот эти амбалы вручают седому огромные щипцы, и он начинает вырывать мне зубы, кадр сменился и вот уже они дают ему огромный топор, и он отрубает мне руки. Так и не поняв, что из этого страшнее, я громко заревела:

– Прошууууу, не убивайте меня. Я слабая ведьмочка, за всю жизнь только раз бабочке крылышко оторвала и то в научных целях. Аааааа, – не переставая ныть причитала я.

Хоть бы сестры додумались поскорее организовать мое спасение. Долго я тут не выдержу.

Старикашка подошел ближе и во весь голос хрипло затараторил:

– Вольга Звягинцева, по закону «Святого отдела», ты обвиняешься в том, что нелегально въехала в город Пересвет, являющийся вот уже тысячу лет вотчиной «Святого отдела», что согласно пакту о не пересечении личных границ инквизиции – карается смертью! Тебя вычислил и сдал нам в руки верный страж, которому и подлежит тебя линчевать. Жди своей смерти, сегодня или завтра ты лишишься головы и данное решение не подлежит рассмотрению.

Выпучив глаза, я не сводила взгляд с этого безумца пытаясь переварить то, что Яр не просто меня им сдал, но сам еще и головы лишит. В это просто не верилось. Не после того, как он баюкал меня в объятиях и называл своей сладкой. Такого не бывает, люди не могут так сильно меняться.

Или могут?

Что в свои двадцать лет я знала о людях? Да практически ничего. Никакого жизненного опыта. Я всегда была под теплым крылышком Стефы и ковена, которые оберегали нас с сестрами пуще зеницы ока.

– А амнистия у вас бывает? Ну, или условно-досрочное, – лелея последнюю надежду, всхлипывая спросила я, – сразу уеду, и вы обо мне никогда в жизни больше не услышите.

Старик, бросив на меня последний, полный ненависти взгляд, направился с охраной к выходу. А я начала усиленно молиться великой богине Селене подарить мне если не спасение, то быструю, безболезненную смерть от горя, что человек, запавший мне в душу, оказался моей погибелью...

***

– Не переживай Тома, как ты и просила, я ни слова о тебе не сказал, – уверял расположившуюся в его кабинете секретаршу Верховный, – ведьма думает, что это Яромир ее передал нам в руки и я приложу все усилия, чтобы он же ее и обезглавил.

– Ваше преосвященство, вы только про меня Яромиру ничего не говорите, пожалуйста, – заискивающе попросила Тамара, – он может не так понять, а мне проблемы не нужны. Я стараюсь на благо «отдела».

–        На благо «отдела», значит, кошка драная, – голос Павлова, раздавшийся со стороны двери, был полон ярости.

Глава 8

– Женщина, прошу вас, проверьте еще раз список вчерашних пассажиров, я заплатил вам достаточно, чтобы вы могли сделать это в третий раз, – от нетерпения Яромир начал уже скрипеть зубами.

– Молодой человек, я уже два раза проверяла и сказала, что никакая Звягинцева вчера билет не брала, от того, что я проверю весь список в третий раз, ее фамилия не появится! – Возмутилась билетерша и с громким хлопком закрыла окошко.

Несолоно хлебавши Яр вышел из здания вокзала.

«Раз Воля не уехала вчера, значит не успела на последнюю машину и все еще в квартире.»

Он улыбнулся.

«Не все еще потеряно! Приду к ней, извинюсь, скажу, что не могу без нее, мы поцелуемся и…»

«Идиот, кто сказал, что она тебя простит?»

«Но я же скажу, что люблю!»

Вторая, более реалистичная сторона его сознания, мерзко похихикивая рисовала воображаемый пинок под зад, которым ведьмочка награждает Павлова, появись он на пороге ее квартиры.

«И что ты будешь делать, если она не простит?»

Придется включить синдром пещерного человека, решил Яромир. Взвалить ее на плечо, унести в пещеру и выпустить только после рождения их третьего ребенка. Авось тогда уже простит.

Наметив про себя план действий, он уже поднимался на лифте в ее квартиру и был очень удивлен обнаружив, что входная дверь раскрыта нараспашку. В квартире никого не наблюдалось, хотя Яр для проформы пару раз позвал Волю по имени. Куда она в такой спешке сбежала, что даже дверь за собой не закрыла?

Лишь увидев в зале собранный чемодан он понял, что что-то не так. Привлек к себе внимание телефон стоящий на столе, где кнопка, отвечающая за оставленные сообщения, мигала красным. Павлов, недолго думая, нажал на нее и из динамиков полились испуганные женские голоса:

«Воля, ты что, горишь? Срочно позвони!» пииииииии…

«Воля, это не шутки, мы волнуемся, позвони!» пиииииииии…

«Воля, если ты не выйдешь на связь через пять минут, мы с Татой едем к тебе.» пиииииии…

«Воляяяяя….»

Волнение переросло в непередаваемый ужас, от которого Яра уже заметно потряхивало. Что могло случиться с одной очень «везучей» ведьмочкой всего за сутки с их последней встречи? Он был уверен, что тут не обошлось без «отдела».

Узнать они могли только от Дмитрия, а Павлов не хотел верить, что друг мог его предать. Есть еще вариант с оракулами, но защиту с Вольги не снимали. Куча вопросов и ни одного ответа.

Следующим пунктом назначения Яр наметил резиденцию инквизиторов, и не дай бог с головы его ведьмы упадет хоть один волосок.

***

– Слав, Верховный у себя? – врываясь в здание на ходу поинтересовался Павлов.

Дорога от его квартиры до резиденции инквизиторов занимала около двадцати минут, но сегодня, намного превысив скорость, он добрался за десять.

– Был у себя, но у него, кажется, посетители, я проверю, – страж потянулся к телефону.

– Не нужно, устрою ему сюрприз, он такое любит, – сказал Яромир поднимаясь по лестнице.

– Любит сюрпризы? – Скептически бросил страж.

Яр остановился перед дверью в кабинет Верховного, и уже открывая ее услышал его разговор с Тамарой.

– Ваше преосвященство, вы только про меня Яромиру ничего не говорите, пожалуйста. Он может не так понять, а мне проблемы не нужны. Я стараюсь на благо «отдела».

«А вот и наш засланный казачок! Пригрел на груди змею, Яр, теперь не жалуйся.»

– На благо «отдела», значит, кошка драная! – Даже не сказал, а прорычал Павлов. – Если вы причинили Вольге хоть какой-то вред, я собственноручно придушу тут всех.

Тамара побелела от страха и вжалась в кресло, будто решилась с ним срастись.

– Что ты себе позволяешь! – Верховный резко подскочил с кресла и треснул кулаком по столу так, что все находившиеся на нем бумаги разлетелись в разные стороны. – Мало того, что ты скрыл от нас ведьму, так теперь еще и пришел сюда угрожать нам?

– Ваша преосвященство, – почти выплюнув прошипел Яр, – она слабая ведьмочка, никого за всю жизнь не убившая. Ей всего двадцать. Вы теперь и детей обезглавливаете?

– Эти дети, как ты выразился, вырастают во взрослых, которые предавшись черной стороне своего дела пытают и убивают невинных. Да что я тебе объясняю, ты и сам об этом знаешь не понаслышке. Или напомнить тебе, кто убил твою мать?

Направив на Верховного полный ненависти взгляд, Яр сжимал и разжимал кулаки, сдерживая себя, чтобы не вцепится тому в глотку. Тамара же навострила ушки услышав новую информацию.

– Моя мать тут не при чем. Я в сотый раз прошу забыть о ней и не упоминать в наших разговорах.

– Не при чем значит? Может по твоей теории все ведьмы белые и пушистые? Может нам закончить охоту и уйти на пенсию? И пусть весь мир летит к чертям?

– Я не говорил об этом! Да, среди них много тех, кто перешел черту и использует магию не во благо, а во вред, но это не значит, что я, как слепец, всех под одну гребенку гребу. Вольга никому и никогда не причинит вреда.

– Откуда ты знаешь Яромир, – тут уже вмешалась Тамара, – я ей долго ключи от квартиры выдавала, так она зло смотрела и что-то про себя шептала, и у меня в тот же день ноготь сломался. Никогда не ломались, а тут на тебе. Может и мелочь, но с мелочей все начинается.

Приняв тот факт, что в этом дремучем средневековом царстве, с их укоренившимися устоями, которые не пошатнуть, и даже пытаться не стоит, кому-то что-то объяснять – себе дороже, Яр шумно выдохнул и сказал:

– Понимаю, что вас не переубедить, но именно эту ведьму я сейчас же забираю с собой.

Верховный подал знак стоящему у двери стражу, тот подвинулся и на передний план выступило еще пять таких же амбалов с топорами в руках.

– Ты никого с собой не заберешь. Приговор для ведьмы вынесен и пересмотру не подлежит. Это слово Верховного. Кроме того, ты. Яромир Павлов, по закону «Святого отдела» обвиняешь в утаивании информации от своих братьев и неподчинении Его Преосвященству Верховному инквизиции, что карается заточением в темнице сроком на десять лет.

Тамара громко ахнула и схватилась за сердце, а Яра окружило шестеро человек, заломили руки за спину и поставили на колени. Проделали все очень быстро, и этому можно было бы удивится, учитывая, что они имеют дело с главным стражем, но все объясняется очень просто – Павлов не сопротивлялся.

– Ваше условие, Верховный, – процедил он сквозь зубы.

– Умный мальчик. Ты можешь искупить вину, если собственноручно обезглавишь ведьму, а мы всем отделом полюбуемся на это через камеру видеонаблюдения, – ухмыльнулся Верховный.

– А если я соглашусь и сбегу с ней? – Уточнил Яр.

– Не советую даже мечтать об этом. Из подвала выхода нет. а за дверью вас будут ждать стражи и поверь, они будут хорошо вооружены и беспощадны. Выбирай, ее жизнь или твоя? Она все равно умрет, не от твоей руки, так от чьей-то еще из стражей, а вот тебе десять лет гнить в темнице ой как не понравится.

Закрыв глаза Яр мысленно около минуты сражался сам с собой и, медленно выдохнув, наконец, произнес:

–        Хорошо, я согласен.

Глава 9

– Великая богиня Селена, хоть бы в этом проклятом подвале зачухлый домовой какой показался и ножку почесал, – не в силах терпеть чуть ли не орала я, прекрасно осознавая, что услышать меня тут могут лишь тараканы да крысы.

Только этого мне не хватало, они же здесь не водятся? Ведь нет же? Об этой перспективе я еще не думала, иначе смерть от разрыва сердца мне была бы обеспечена. С другой стороны, Верховному не достанется моя светлая головушка, что тоже неплохо.

– Эй, тараканчикиии, крыскиии, выходите! – Вроде никого не видно.

Висела я на стене уже несколько часов, от чего все члены затекли так, что почти не чувствовались. Чтобы восстановить кровообращение ушло бы еще столько же времени, не меньше, но кто же меня отсюда снимет? Точно не эти изверги. А на какое чучело я сейчас похожа и говорить не приходится. Юбка с майкой все в каких-то черных пятнах, ноги и руки в синяках и порезах, волосы свалялись в огромный, не поддающийся расчесыванию, ком, и это, не говоря еще про размазанную помаду и потекшую, из-за плача, тушь. Ну вылитый шут гороховый, колпак бы еще на голову, да бубенцы.

За все это время ко мне никто так и не зашел. Верно решили, что я тут бьюсь в истерике и мне не до них, что, кстати, было недалеко от истины. В истерике я пока не билась, но, если чертовы мухи, коих тут было миллион, в ближайшее время не исчезнут, забьюсь.

В такие моменты, я жалела, что мои ведьмовские силы на самом низком уровне, хотя в обычной жизни мне это не мешало. Заклятия у меня не выходили или имели обратный эффект, отчего ковен посоветовал ими не пользоваться вообще. Только в зельях и преуспела, но, к сожалению, на мне не было ни одного малюсенького карманчика, где могла бы запрятаться колбочка со спасительной жидкостью. К примеру, «Открывательница замков» – очень простое и мало в хозяйстве применяемое зелье, меня бы сейчас ой как спасло, но увы.

Сестры сейчас, наверное, с ума сходят. Ну или взяли себя в руки и пошли смотреть в Стефин шар, где я и что со мной. Жаль он точных координат не дает, но убедит, что жива и здорова. Они-то меня и без шара найдут, это точно, но вот сколько времени это займет? Доживу ли я?

По щеке скатилась одинокая слезинка…

Через минуту еле открываясь заскрипела дверь в подвал и вошло шестеро огромных мужиков в сопровождении моего страшного кошмара.

– Какие люди! Павлов, собственной персоной. Решил почтить меня своим присутствием? – С бравадой в голосе встретила я этого предателя.

– Как видишь, даже со свитой зашел, для полного эффекта, – посмеиваясь окинул меня взглядом с ног до головы этот ирод и, развернувшись к остальным, добавил, – можете идти, я теперь тут сам… закончу.

Интересно, что он имел в виду под «закончу»? Я пока видела только два варианта: гильотина или топорик, одиноко висящий на стене. Что из этого хуже, приходилось только догадываться.

Все шестеро стражников уплыли в закат, с грохотом закрыв за собой дверь, а я, вместо того чтобы думать о своей печальной участи, жалела лишь о том, что не могла встретить Павлова при параде, а не в том жалком виде, в котором сейчас пребывала. Чертово тщеславие, коим славились все ведьмочки, и тут вылезло наружу.

Яр, вместо того чтобы снять со стены топор или проверить готовность гильотины, медленно подошел ближе и встал в сантиметре от меня. Его теплое дыхание щекотало губы.

– Сейчас я буду тебя пытать, крошка, – как-то слишком громко произнес он, – а потом мы отделим эту головку от красивого тела и одной ведьмой в мире станет меньше.

Мерзко посмеиваясь, он прошелся рукой по моим волосам задев щеку и, как-то погладил (погладил?!) ее что ли.

– Пытать? – Встревоженно поинтересовалась я, – но зачем? Я и без пыток могу все что нужно рассказать.

– А с пытками интереснее. Мы тут любим смотреть на визжащих ведьм, правда, ребята? – Спросил, уставившись куда-то слева от меня, Яр.

Ну отлично, значит эти извращенцы еще и камеры тут понатыкали, а теперь наблюдают за нами.

– Что вам от меня надо? – Может, если бы надо мной тут сейчас измывался их Верховный я бы заревела в голос, но этот гад не дождется и слезинки.

– Ну, во-первых, расскажи, откуда ты тут такая красивая взялась и много ли вас там еще таких.

Это что, он просит меня сдать местонахождение ковена? Чтобы эти сволочи там всех перебили? И сестренок моих заодно?

Кажется, Павлов физически почувствовал волны исходящей от меня злости, так как немного отодвинулся и продолжил:

– Как там называется этот городок? Ты рассказывала. Переделкино, кажется? Часов пять на самолете?

Великая богиня, что он несет? У него еще и память дырявая? Ну ничего, мне это наруку.

Ожидая моего ответа, Яромир подошел к стене, у которой стоял небольшой ящик, открыл его и достал нож. Чтобы вы понимали, не просто нож, которым приличные люди режут дома хлебушек, а огромный такой ножище, который легко пол туловища одним махом разделяет. Такому бугаю, как Павлов, и не запыхаться.

Когда он подошел ко мне с этим ножом и приставил его к моему горлу, я зажмурилась и начала мысленно молиться великой богине.

«Только бы не опозорится и не описаться со страху.»

С детства не переношу вида колюще-режущего оружия и стараюсь держаться от него на расстоянии. Целее буду!

– Яр, я все скажу, только убери эту штуку, – затараторила я, – да-да, ты прав, я из Переделкино, нас там небольшой ковен, всего человек шесть. – Нагло сочиняла я, не только перенося нас в другое место, но и сократив численность раз в шесть так.

– Сколько человек ты убила, ведьма! – Яромир, с приподнятым в усмешке уголком губ, прошелся ножом меж моих грудей, что в одно время и пугало до чертиков, и странно возбуждало. Я, кажется, совсем уже поехала кукухой, раз мне в голову лезут подобные мысли.

– Я никого н-н-не убивала, – заикаясь прохрипела я из-за резко пересохшего горла.

Рука, держащая нож, остановила свой путь в районе пупка, резко опустилась вниз, и этот нахал стал приподнимать мне ножом юбку. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт – подпишись на страничку в VK. Я бы стерпела, но тот факт, что помимо него, на меня смотрят еще не пойми сколько глаз через камеру, не дал смолчать.

– Хорошо-хорошо! Я каждый день убиваю младенцев и ем их сердца на завтрак, ты доволен? Идиот! – Вскричала я, бросая на Павлова яростные взгляды.

– Не совсем, – улыбнулся он, – откуда вы черпаете свою силу и как вас можно ее лишить?

Тут меня понесло:

– Мы становимся голыми вокруг костра, поем песни, танцуем, приносим в жертву инквизитора, славим сатану, который нас одаривает силами, а лишить их можно только в ночь полнолуния. Возьми прядь волос ведьмы, иди в поле, выкопай лунку, положи туда волос, плюнь сверху и произнеси «ведьма умри», и мы тут же превращаемся обратно в людей, – что правда, то правда, отсутствием фантазии я не страдала, терять, все равно, было нечего.

Издав приглушенный смешок, Яр, наконец-то, отошел от меня, вернулся к ящику, засунул обратно оружие убийства и вернувшись ко мне заговорщицки произнес:

– Ну что, крошка, пора заканчивать спектакль. Занавес. – С последней фразой он впился в мои губы, а рукой обхватил шею. Нежно массируя ее, Павлов резко нажал на то место, где бьется пульс и вот, темнота, встречай меня, я плыву!

***

Разбудил меня, как ни странно, не какой-то звук, а странный запах. Нет. он не был плохим, пахло свежестью: деревьями и росой. Будто я проснулась где-то в деревне у леса. Медленно открывая глаза, я поняла, что лежу на огромной кровати с деревянным изголовьем. Комната была небольшой и ее освещали солнечные лучи, льющие из окна. В углу стоял деревянный комод с часами на нем и время показывало шесть утра. Рановато для меня.

Откинув в сторону огромное одеяло, я осознала, что лежу под ним полностью голая. Судя по тому, что все ранки на ногах были промыты, а волосы на голове еще чуть влажные, я, находясь без сознания, умудрилась как-то принять душ, ну или ванну.

Тут же меня накрыли воспоминания о подвале. Я вздрогнула, мой мучитель еще где-то здесь и это он раздел меня и помыл. Если верить ощущениям, состоянием моим он не воспользовался, хотя от этого типа ожидать можно было чего угодно.

Оглядевшись по сторонам в поисках своей одежды, я заметила только белую мужскую рубашку, лежащую на стуле у кровати, вот ее то и нацепила на себя. Рубашка до сих пор пахла Павловым, но деваться было некуда, не голой же мне перед ним вышагивать!

Открыв скрипучую дверь, я прошла в коридор и дальше в огромный зал, со стареньким диваном и новым телевизором на стене. Яра по близости не наблюдалось, я даже несколько раз его по имени позвала, но реакции ноль. Похоже, куда-то свалил.

Заприметив входную дверь, я, недолго думая, толкнула ее, вышла за порог и очутилась в самом настоящем лесу.

Этот одинокий, деревянный, одноэтажный домик стоял посреди леса и больше, кроме деревьев, рядом ничего не было. Не удивительно, что Павлов спокойно оставил меня здесь одну. Куда я денусь? В одной рубашке и босиком далеко мне тут не сбежать, а он вот-вот вернется и закончит свое черное дело. Моих косточек и сестры не найдут.

Зайдя обратно в дом, я начала рыться во всех комнатах, коих оказалось три, в поисках одежды и какой-нибудь обуви, чтобы поскорее сделать отсюда ноги, пока не заявился хозяин. Неплохо было бы найти и телефон, чтобы позвонить сестрам и предупредить, что со мной все в порядке... пока, по крайней мере. Так ничего и не найдя, я уселась на диван, закрыла глаза и устало вздохнула. Лучше погибнуть тут от его руки, чем голой в холодном лесу в пасти волка или медведя. Что там в них водится?

Тут со стороны входной двери раздался скрип, заставивший меня вздрогнуть от страха.

– Обо мне мечтаешь, крошка? – Весело поинтересовался стоящий на пороге Павлов с тушкой косули на плече.