355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Диана Гамильтон » Испытание любви » Текст книги (страница 3)
Испытание любви
  • Текст добавлен: 17 октября 2016, 02:34

Текст книги "Испытание любви"


Автор книги: Диана Гамильтон



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

– По тебе не скажешь. – Его глаза с восхищением скользили по ее стройному телу. Оливия почувствовала, что этот взгляд пробуждает в ней желание.

– Я не слишком часто балую себя. Хорошего понемногу.

– Я с этим не согласен. – Его красивая улыбка ошеломила ее, а выразительные глаза вновь заскользили по ее фигуре. Его взгляд, коснувшись самых потаенных мест, зажег в ней пламя. Тело Оливии стремилось в объятия этого мужчины, оно трепетало, горело…

Никогда прежде Оливия не испытывала подобного чувства. Глядя на Натана, который отвернулся и включил кран, чтобы наполнить ванну, она ясно поняла, что жаждет отправиться с этим мужчиной в путешествие в страну любви.

Обхватив себя руками, Оливия наблюдала за Натаном. Он снял пиджак. Под тонкой белой тканью рубашки четко вырисовывались широкие плечи, мускулистая грудь. Проверив температуру воды, он добавил в нее немного ароматического масла и взбил облако пены с каким-то превосходным экзотическим ароматом, затем выпрямился и повернулся к Оливии. Только сейчас она поняла, что стояла все это время затаив дыхание.

– Залезай. Хорошенько погрейся, а то ты вся продрогла. Сырую одежду и белье оставь за дверью. Я попрошу их выстирать.

Дверь за ним закрылась, и Оливию охватила еще большая радость. Правда, другого свойства. Если бы Натан решил принять ванну вместе с ней, она не смогла бы ничего возразить. Но он этого не сделал – он был готов ждать. А это значит, он ей доверял.

Согревшаяся, одетая в мягкий махровый халат, который Натан оставил для нее на кресле, Оливия вошла в просторную гостиную, утопая босыми ногами в мягчайшем роскошном ковре.

На ее губах играла едва заметная улыбка. Глаза, похожие на фиалки, были широко раскрыты. Впервые со времени их встречи Оливия почувствовала себя неуверенной, глупой молоденькой девчонкой.

Неужели это действительно с ней произошло? Неужели это не сон? Одно она знала наверняка. Это действительно случилось, случилось с ней, она с первого взгляда влюбилась в Натана Монро. Но чувствовал ли он то же самое?

– Ливи. – Он поднялся с мягкого кожаного кресла и улыбнулся. Выражение его глаз, когда он протянул ей руки, в одно мгновение развеяло все ее сомнения. Так тает утренний туман под жаркими лучами солнца.

Натан переоделся в удобные домашние брюки и черный хлопчатый свитер. Как и она, он был босой. Обняв Оливию, он посмотрел ей в глаза, стараясь заглянуть глубоко, в самую душу, а потом поцеловал ее. Поцеловал так нежно и с такой осторожностью, что ей захотелось расплакаться – настолько красивым и трогательным был этот момент.

Ее пальцы ласково, с любовью касались лица Натана. Он взял их в руки и поцеловал, один за другим. Она прижалась к нему и почувствовала, как сильно бьется его сердце, как напряглось его тело. И вдруг совершенно неожиданно он сделал шаг назад.

– Я обещал накормить тебя, моя дорогая. – Он нажал кнопку у двери. – А пока мы будем, есть, ты можешь рассказать мне о себе. Я хочу знать все до мельчайших подробностей.

Он подвел ее к необычайно красиво накрытому столу в алькове. Тончайший фарфор, массивные серебряные приборы и прелестный букет цветов не могли не вызвать ее восхищение. Натан подал ей бокал шампанского и одобрительно кивнул вошедшему официанту, который молча подошел к столу. В руках у того был небольшой бумажный пакет.

– Самая лучшая рыба и жареная картошка, какую только можно найти во всем Лондоне. Так, по крайней мере, меня заверяли, – сказал ей Натан. Оливия, громко смеясь, выложила содержимое пакета, который поставили перед ней, на фарфоровую тарелку и, отказавшись от ножа и вилки, стала, есть руками. Насладившись любимой едой, она облизала каждый палец. Официант в ту же минуту убрал тарелку и поставил перед Оливией серебряную креманку, доверху наполненную мороженым. Попробовав его, она закрыла глаза от восторга. Это было настоящее итальянское мороженое. Вкуснейшее! Оливия была на седьмом небе от счастья. Но Натану, подумала она, такое угощение, очевидно, стоило немалых хлопот. Едва ли в столь престижном отеле пользуется популярностью такая незатейливая еда.

– Ты рассказала о себе очень мало, – сказал Натан, когда официант оставил их одних, подав кофе. Он откинулся на спинку стула и улыбнулся. – Но, возможно, ты права. Важнее всего – наше будущее. Важнее его нет ничего!

* * *

Когда, наконец, они подъехали к дому и Натан выключил мотор, Оливия была готова разрыдаться.

– Ты помнишь нашу первую встречу? Ты сказал, что для нас важнее всего наше будущее. Не ставь его под угрозу, Нат, – не выдержав, прошептала Оливия. Ее глаза умоляли его повернуться к ней, успокоить. Но он продолжал смотреть прямо, в ветровое стекло.

– Мяч на твоей половине, – неожиданно раздался его голос. – Ты знаешь, что тебе следует делать. – Он вышел из машины, даже не взглянув в сторону Оливии. Ее мир рассыпался, и она не знала, сможет ли собрать разлетевшиеся кусочки в единое целое.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Оливия пошла вслед за Натаном в дом, стараясь изо всех сил сохранять самообладание. Он относился к ней как к отверженной, и казалось, это будет продолжаться до тех пор, пока он не добьется своего. Видимо, надеялся, что в один прекрасный день она не выдержит и сделает так, как он хочет.

Оливия никогда не предполагала, что ее муж может быть так высокомерен и деспотичен. Хотя чему тут удивляться? Она знала о нем гораздо меньше, чем он о ней. Она всегда считала, что они понимают и чувствуют друг друга с полуслова, доверяют друг другу. Но как оказалось, все это далеко не так, и каждый из них таит в себе множество загадок.

Но Оливия была уверена, что их будущие отношения зависят от того, как она и Натан поведут себя сегодня. Если она позволит ему быть диктатором, если смирится с его отказом выслушать ее точку зрения, тогда до конца жизни он так и не будет с ней считаться!

Ситуация была непростой. Буря могла разразиться в любую минуту, но Оливия должна была сохранять спокойствие. Крик, топанье ногами ни к чему бы не привели. Им следует обсудить возникшую проблему и найти приемлемый компромисс. Оливия не сомневалась, что Натан прекрасно все это понимал.

Она с замиранием сердца смотрела, как он поднимался по лестнице, неся их багаж. Как же все изменилось. Нет, она этого не вынесет! Даже этот уютный дом перестал быть приветливым.

Она почувствовала себя незваным гостем. Ей показалось, что у нее нет права находиться здесь.

Господи, что за мысли? – остановила себя Оливия. Через секунду она уже спешила наверх за Натаном.

Он был в спальне. Склонившись над открытым чемоданом, Натан вынимал из него бесчисленное количество листов бумаги, исписанных его размашистым почерком. Видно, он хорошо поработал прошлой ночью!

Глубоко вздохнув, Оливия осторожно подошла к мужу и слегка коснулась пальцами его загорелой руки. Натан весь напрягся и замер.

– Дорогой, давай поговорим. – В ее голосе звучала надежда, и даже оживление.

Было достаточно одного соприкосновения рук, чтобы оно, подобно искре, зажгло в них обоих огонь желания. Теперь имело значение только то, что они были рядом. Он и она. Больше для них в эту минуту ничего не существовало. Словно в доказательство этого на щеках Натана появился слабый румянец, а потемневшие глаза заблестели. Он медленно распрямился и повернулся к Оливии.

Когда он резко вздохнул и прищурил глаза, глядя на ее раскрытые губы, Оливии показалось, что он оживляет в памяти все те страстные поцелуи, которыми им довелось насладиться. Оливия смотрела на Натана с восхищением и была уверена, что ничто не сможет помешать их любви. Они слишком сильно любили друг друга, чтобы позволить какому-то вопросу, касающемуся ее работы, стать непреодолимым препятствием в их отношениях.

– Нам не о чем говорить, – резко ответил он, отведя взгляд от ее лица, и вновь склонился над бумагами. – Ты знаешь, чего я хочу. Как я уже сказал: решать тебе.

– Я не могу в это поверить! – Оливия даже не поняла, сказала она это вслух или эта мысль промелькнула у нее в голове. В чем она была уверена, так это в своей глупости. Как же она могла забыть о его ужасающем упрямстве! Она похолодела. Да, это – поражение. Он хотел ее, но в первую очередь он хотел добиться своего.

– Пару часов я поработаю в кабинете. – Он прошел мимо нее. – Так что у тебя есть время поразмыслить.

Нежелание Натана выслушать ее объяснения привело Оливию в ярость. Что же ей делать? Как быть? Огромным усилием воли она смирила собственную злость, повернулась и, опередив мужа, оказалась у двери.

– Послушай! В конце концов, мы взрослые люди. Почему бы нам не взглянуть на нашу проблему с позиции именно взрослых людей? – Оливия старалась говорить убедительно и спокойно.

Злость-то она усмирила, но справиться с потоком адреналина, заставлявшего ее сердце вырываться из груди, никак не могла. Она не могла спрятать румянец, появившийся от возбуждения на ее персиковой коже, блеск широко раскрытых глаз. Не могла скрыть неровное дыхание и вздымавшуюся грудь под тонким шелком ее топа.

Прелестные округлости приковали к себе взгляд Натана.

– Я могу быть взрослым настолько, насколько этого хочется тебе.

Его голос стал хриплым. Оливия понимала, о чем он говорит, чего хочет. Всего несколько минут назад она наблюдала, как он боролся со своим желанием. Она видела, какого труда ему стоило держаться от нее на расстоянии.

– Ливи…

Он сдался! Оливия ликовала. Душа ее затрепетала. Чувствуя свою силу, свою власть над Натаном, она в то же время не переставала удивляться своей способности возбуждать в нем столь сильные эмоции.

Он протянул руку и нежно коснулся ее волос, потом лица. Ласковые прикосновения кончиков его пальцев говорили ей о любви. Оливия закрыла глаза. Ее влекло к этому мужчине. Тело ее жаждало его ласк, его любви. Так цветок тянется к солнцу, раскрывая лепестки навстречу теплым лучам.

– Я тоже хочу тебя. Очень. Но, Нат, нам необходимо поговорить. – Она заставила себя открыть глаза. Веки ее отяжелели. Оливия серьезно посмотрела на него сквозь густые ресницы, надеясь на его согласие.

– Никаких разговоров. – Намотав ее длинные волосы на руку, он привлек ее к себе. – И не спорь, дорогая. Только так… – Его сладчайший поцелуй был красноречивее всяких слов. Никакие уговоры не могли с ним сравниться. – Только так я могу заставить тебя пойти на любой шаг, – пробормотал он, не в силах оторваться елее пьянящих губ.

Руки Оливии скользнули по его волосам. Заниматься с ним любовью! Что может быть чудеснее?! Она не могла устоять перед этим зовом природы. Когда Натан прикасался к ней, ласково и так сексуально улыбался, смотрел на нее, как только он умел это делать, Оливия таяла и уступала. Но нет, сейчас необходимо поговорить, очнувшись, подумала Оливия. Нужно выяснить отношения. Она попыталась контролировать свои чувства.

– Это несправедливо, – возразила она и в ту же минуту ощутила на губах его улыбку. Оливия поняла, что всякое сопротивление бесполезно. Уцепившись за его волосы, она откинулась назад. – Ах, ты!.. Я лишена права голоса?

Натан пристально посмотрел на нее, все еще держа ее за блестящие черные волосы. Улыбка исчезла с его лица.

– Ты хочешь получить ответ? – И он ответил ей – хотела она того или нет, – страстно прильнув к ее губам, всем телом прижимая ее к двери и прерывисто дыша.

Оливия обмякла в его объятиях. Это произошло само собой, будто ничего другого и не могло произойти. Она уже гладила его мягкие густые волосы, с жадностью раскрывая губы навстречу его упоительному поцелую.

Спустя несколько мгновений его руки и губы стали ласковее и мягче. До тонкости зная ее тело, зная каждый оттенок ее настроения и степень ее желания, Натан возбуждал ее все больше и больше. Пальцы Оливии скользнули вниз под его майку и стали гладить упругий, плоский живот. Оливия слышала глубокое дыхание Натана. Ее рука ощущала напряжение его мышц. Желание бурлило в нем, выплескиваясь наружу. О, как хорошо они понимали друг друга!

– Любовь моя, – шептал Натан, – сколько удовольствия ты мне доставляешь!..

В упоении она провела пальцами по его раскрытым губам. Затем ее рука медленно опустилась, лаская его красивое тело, наслаждаясь каждой его клеточкой. Потом так же медленно Оливия стала расстегивать перламутровые пуговицы своей блузки. Одну за другой. Блузка упала с ее плеч. Не сводя глаз с Натана, Оливия неторопливо тонкими пальцами дотронулась до расположенной впереди застежки шелкового кружевного лифчика.

– Волшебница! – не выдержал он, беря на себя эту небольшую приятную обязанность.

Движения его были легки и уверенны. О, эти отяжелевшие округлости! Какое-то мгновение он любовался ее красотой. Глаза его горели. Затем он сорвал с себя майку и прижал Оливию к груди. Волнение, передаваясь от одного к другому, все сильнее разжигало их страсть.

– Здесь нам не о чем спорить, моя дорогая, – прошептал он, целуя ее шелковые волосы. – Только ты и я. – Взяв Оливию на руки, он понес ее в постель.

* * *

Оливия лежала в мягкой постели. Ей было тепло, уютно и покойно. Тело ее, насытившись любовью, блаженно расслабилось, а влажные губы все еще ощущали вкус страстных поцелуев Натана. За окном был радостный солнечный летний день.

Вытащив руку из-под покрывала, Оливия коснулась того места, где ночью рядом с ней был Натан. Она, должно быть, спала всего пару часов, подумала Оливия, улыбаясь. Приходилось только удивляться запасу жизненных сил Натана. Как он мог работать после бессонной ночи?! Да, в этом ему не было равных.

Сейчас она примет душ, оденется, а потом пойдет и вытащит Натана из его кабинета, небольшой комнаты, оборудованной новейшими электронными приспособлениями, которые позволяли ему быть в курсе событий на всех мировых финансовых рынках, связаться с кем угодно, когда угодно и где угодно.

Оливия вновь закрыла глаза. Вначале ей надо собраться с мыслями. Спокойно во всем разобраться.

Первое: никогда прежде в поведении Натана не было и намека на мужской шовинизм. Он появился вместе с вопросом об ее уходе с работы. С самого первого дня их знакомства Натан, прежде всего, заботился о ней. Он делал все, чтобы ей было хорошо, уютно, комфортно, чтобы жизнь доставляла ей только удовольствие.

После горестных лет, прожитых с Максом, когда абсолютный эгоизм и самовлюбленность были нормой, внимание Натана, его нежная забота стали для Оливии полным откровением, перевернули ее представление о браке, об отношениях мужчины и женщины. С Натаном она чувствовала себя в безопасности. Ее баловали, ею восхищались, ее любили.

Второе: даже когда они начали сердиться друг на друга, когда он сказал ей, что хочет, чтобы она оставила работу и поставила крест на карьере, которой было отдано столько сил, – даже тогда он намеренно сгущал краски. В глубине души Оливия не сомневалась, что сумеет убедить его и, в конце концов, он поймет, что она не может просто так бросить работу, которая очень много значила для нее на протяжении стольких лет. Нельзя предпринимать подобный шаг, хорошенько его не обдумав.

Но все изменилось после того, как Натан услышал слова Хью в ночном клубе.

И это факт номер три.

Ядовитые семена были посеяны. Ее задача заключалась в том, чтобы не дать им взойти.

Выскочив из постели, Оливия взяла свежее белье и отправилась в душ.

Когда Натан спросил ее, лгал Хью или говорил правду, она почувствовала себя обиженной и оскорбленной. Но, понимая и свою собственную вину, Оливия стала остро реагировать на любое сказанное слово, тотчас занимая оборонительную позицию.

Надо попытаться встать и на место Натана, думала Оливия, посмотреть на произошедшее его глазами. Быстро надев зеленую хлопчатую рубашку и любимые узкие белые джинсы, она отправилась на кухню приготовить чай.

Когда-то, отвечая на вопрос Натана, какой бы она хотела видеть кухню, Оливия сказала: "В стиле кантри".

– Желание дамы – закон, – заявил он, целуя ее после каждого сказанного им слова, не обращая внимания на присутствовавшего здесь дизайнера. Обняв ее, он добавил: – Закон, понятно? Стоит леди только захотеть, ее желание туг же будет исполнено. – Его рука скользнула вниз по спине и остановилась на ее соблазнительных округлостях. Натан еще крепче прижал Оливию к себе, чем привел ее в бешеный восторг. Оливия знала, что, как только дизайнер удалится за дверь, Нат займется с ней любовью прямо здесь, на голых досках в еще не обставленном доме, который очень скоро должен был стать их гнездом.

Что за прекрасные воспоминания! Из всех богатств они были самыми дорогими и самыми лучшими, подумала Оливия. Они были бесценны. Глаза ее сияли подобно звездам.

Она расставляла на подносе чашки и чайник, когда Натан подошел к ней, обнял и прижался к ее спине.

– Я думала, ты работаешь. – Она повернулась к нему вполоборота и уткнулась в плечо, вдыхая его терпкий запах.

– Работал. – Он опустил подбородок на ее макушку, а длинные пальцы заскользили по ее груди. – Но потом у меня возникла прекрасная идея принести тебе в постель чашку чая и таким образом помочь тебе проснуться. Ты бы меня поблагодарила, а я в ответ на твою благодарность смог бы угостить тебя гораздо более вкусными вещами, чем чай. Ночью ты заснула прямо на мне, помнишь?

– Только когда мы оба были уже без сил, – тихо ответила она со смехом.

Его напрягшаяся плоть, ласкающие ее грудь руки – все говорило о намерении заняться любовью. И снова Оливия поплыла на волнах желания, забывая обо всем на свете…

Опомнившись, она неожиданно резко оттолкнула Натана от себя. Как же она могла так забыться! Выключив кипящий чайник, Оливия повернулась к Натану. На ее вдруг побледневшем лице ярко горели потемневшие серьезные глаза.

В улыбке Натана, в его взгляде была твердая мужская уверенность. Он не сомневался, что она прервала столь интимный момент только из-за кипящего чайника и снова бросится в его объятия. Натан протянул к ней руки, но Оливия не сдвинулась с места.

О, с каким трудом она себя сдерживала! Как ей хотелось быть рядом с ним! Но сейчас она не могла себе этого позволить. Темная бровь изогнулась в удивлении.

– Опять дразнишь, Ливи? Ты ведь знаешь, что за это будет?

Она покачала головой, коснувшись пальцем его губ, как бы прося помолчать. Она совершила ошибку, потому что он схватил ее руку и стал целовать длинные белые пальцы, инстинктивно обвившие его руку.

Как было бы легко, даже слишком легко, вновь увести его за собой в страну страсти, ту единственную страну, существовавшую только для них одних, где ничто им не мешало, где имела значение только их любовь, где они не представляли жизни друг без друга.

Но было кое-что, что следовало высказать, и сделать это надо было гораздо раньше. Когда-то она уже позволяла не считаться с собой. Подобное не должно повториться. Поэтому Оливия твердо произнесла:

– Это серьезно. Кажется, я знаю, почему тебе хочется, чтобы я бросила работу…

– Чтобы быть рядом со мной, твоим мужем. Это главный мой аргумент, – сухо добавил он, выпуская ее руки.

Не страшась ни физического, ни духовного разобщения с ним, Оливия продолжила:

– Ты даже не хочешь меня выслушать, не хочешь пойти на компромисс. Это меня беспокоит, потому что я этого не понимаю. Никогда не думала, что ты можешь быть таким деспотичным, таким высокомерным.

– Да, могу. – Голос его был холоден, а взгляд еще холоднее. Он выдвинул из-за стола стул с высокой спинкой и уселся, вытянув длинные ноги и скрестив руки на затылке. – Я могу быть настолько самонадеянным, насколько мне это необходимо. И если можно найти какой-либо приемлемый компромисс, я выслушаю предложения.

– Тогда послушай вот что. – Она присела на край стола, свесив ноги, не позволяя ему запугать ее холодным и надменным поведением. – Помнишь, ты говорил, что вполне можешь работать дома, не выходя из кабинета? Почему бы тебе не начать так работать? Ты даже можешь взять на постоянные обязанности помощника вместо своих обычных временных секретарей. Я буду продолжать работать. Мы будем разлучаться только в случае крайней необходимости. Таким образом, и волки сыты, и овцы целы. Мы оба получаем то, что хотим.

– Нет. – Простой отказ, никаких эмоций. – Я не буду сидеть взаперти. – Он холодно взглянул на Оливию. – Еще какие-нибудь предложения?

Оливия старалась не показать обиду. Они прожили в этом восхитительном доме меньше недели, а он уже смотрел на него как на тюрьму. Она чуть было не заплакала, вспомнив, сколько радости доставляло им обсуждение интерьера с дизайнером, как еще до свадьбы им хотелось подготовить дом к их возвращению после медового месяца.

– Даже если бы у меня была дюжина предложений, ты все равно не стал бы их слушать, – сказала она, не повышая голоса и пряча боль, которую причинили его обидные слова. – Честно говоря, я не думаю, что ты такой эгоист. – Она глубоко вздохнула. – Хью Колдвелл – вот кто внес смуту, так? Ты вовсе не против моей работы, ты просто не хочешь, чтобы я находилась рядом с Джеймсом. Тебе кажется, что в сказанном Хью есть доля правды.

Говоря это, Оливия внимательно наблюдала за Натаном и убеждалась в том, что права.

Реакция Натана была подобна буре, готовой смести все на своем пути. Вскочив со стула, он произнес побелевшими губами:

– Я не хочу в это верить, черт возьми! Докажи, что он лжет. Завтра же уходи с работы и докажи, черт тебя побери!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю