355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Диана Чемберлен » Любовник моей матери, или Что я знаю о своем детстве (Карусель памяти) » Текст книги (страница 3)
Любовник моей матери, или Что я знаю о своем детстве (Карусель памяти)
  • Текст добавлен: 17 октября 2016, 01:44

Текст книги "Любовник моей матери, или Что я знаю о своем детстве (Карусель памяти)"


Автор книги: Диана Чемберлен



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Опять карусель? – спросил Брайан.

Кивнув, она поспешила зажмуриться. Перед глазами у нее по-прежнему кружились ярко раскрашенные лошадки со злыми глазами и развевающимися гривами. Медные шесты сновали вверх-вниз, а от крохотных овальных зеркал, расположенных по внутреннему краю карусели, в глаза били мириады отраженных огней. Мир вокруг вращался так быстро, что Ванессу невольно затошнило. Из невидимой фисгармонии продолжала литься ужасная музыка.

Брайан потянулся, чтобы включить свет, но Ванесса схватила его за руку.

– Я здесь, – успокаивающе произнес он. – Рядом с тобой.

Ванесса открыла глаза и огляделась. Свет лампы озарял бледно-зеленые стены, уходящие высоко вверх, к сводчатому потолку. В большом зеркале отражался пейзаж с алыми маками, висевший у изголовья кровати. Под ногами она ощутила тепло водяного матраса. Мало-помалу лошадки стали бледнеть и в конце концов исчезли совсем – пропали вместе с отвратительной музыкой.

– Черт! – Ванесса в негодовании стукнула кулаком по матрасу. – С чего вдруг такие сны? Я-то думала, что давно уже распрощалась со всем этим хламом.

У Ванессы случались и другие кошмары. Худшим был тот, в котором у нее забирали Анну, а сама она металась по улицам и колотила в двери, пытаясь ее отыскать. Но сон о карусели был не намного лучше. Она не видела его уже больше года – с тех самых пор, когда впервые начала отстаивать программу AMC.

И вот теперь ей придется возобновить эту битву.

– Нечестно с моей стороны втягивать тебя в мои неурядицы, – сказала она Брайану.

– Я уже большой мальчик, Ванесса, и могу постоять за себя.

– Я пойму, если ты решишь все прекратить. Незачем тебе страдать из-за меня. – Она всегда так поступала – всегда давала ему позволение уйти. Случись такое на самом деле, она могла бы утешиться мыслью, что это было ее решением, а не его.

– У меня есть предложение получше, – заметил Брайан. – Выходи за меня замуж и рожай мне ребенка. Может, хоть тогда до тебя дойдет, что ты мне действительно нужна.

Ванесса с трудом выдавила из себя улыбку.

– Как-нибудь позже, – ответила она. В действительности, ей хотелось этого даже больше, чем она готова была признать.

– Ну как, будем спать при свете? – спросил Брайан.

– Ясное дело, – вздохнула она.

Потянувшись к стенке, она включила ночник, а Брайан в это же время выключил настольную лампу. Крепко прижавшись к нему, Ванесса с облегчением прикрыла глаза. Она знала, что этот спасительный свет убережет ее от зеркал и лошадей, от кружащегося в безумном вихре карусельного мира.

5

Вьенна

Клэр и Джон провели все утро в офисе Клэр, консультируя молодую пару, Линн и Пола Стэнвиков. Те в целом неплохо приспособились к травме, которая загнала Пола в инвалидное кресло. Но когда дело коснулось секса, крепкий, по сути своей, брак затрещал под грузом невысказанного.

– С тех пор, как все произошло, Пол даже не упоминает о сексе, – сказала Линн. – И я решила, что он просто потерял к этому интерес, – она взглянула на мужа из-под своей длинной челки. – Похоже, ты уже ничего не чувствуешь ко мне. В смысле, не испытываешь желания.

Пол со стоном закатил глаза.

Джон рассмеялся.

– Пол, могу я ответить за тебя?

Тот согласно кивнул. Клэр знала, что намерен сообщить Джон. Она могла бы озвучить его мысль сама, но из ее уст это прозвучало бы не столь весомо.

– Готов держать пари, – продолжил Джон, – что твое желание отличается такой силой и таким постоянством, что ты ощущаешь его даже кончиками пальцев.

– Верно, – Пол был явно удивлен подобной проницательностью.

– Ты стремишься проявить его, но не можешь, – заметил Джон. – Ты больше не знаешь, как это можно сделать. Твое тело стало другим, а вот потребности остались прежними.

В глазах у Пола заблестели слезы, и Клэр была несказанно рада тому, что Линн наклонилась и взяла мужа за руку. Наверняка у этой парочки все будет в порядке.

У Клэр было много обязанностей в рамках фонда, но больше всего ей нравилось работать в паре с Джоном – консультировать супружеские пары, оказавшиеся в столь непростой ситуации. Она любила наблюдать за мужем: Джон с легкостью улавливал чувства того, кто находился в инвалидном кресле, позволяя выразить их без оглядки на окружающих. Каждая такая сессия заставляла Клэр в очередной раз порадоваться тому, что Джон – ее муж.

Вместе с Джоном они понемногу подвели Стэнвиков к мысли о том, что им не обойтись без экспериментирования. Им предстояло заново определить нужды и потребности друг друга, отделив возможное от невозможного.

– У меня бывает рефлекторная эрекция, – заметил Пол. – Не могу сказать, что это такое уж впечатляющее зрелище, но…

– По-моему, так весьма впечатляющее, – вмешалась Линн.

– Что ж, – улыбнулся Джон, – вы вполне могли бы поэкспериментировать с сексуальным сношением.

– Но у Пола не может быть эякуляции, – возразила Линн. – Так что это будет нечестно по отношению к нему.

– Мы могли бы попытаться, – взглянул на жену Пол. – Ведь тебе же это доставит удовольствие, правда? А я с радостью понаблюдаю за тобой.

Клэр глубоко тронуло его отношение к жене. Какой все-таки славный парень!

– Я не собираюсь вводить тебя в заблуждение, Пол, и говорить, будто все будет по-прежнему, – заметил Джон. – На самом деле большая часть твоего удовольствия во многом будет определяться теперь ощущениями Линн.

Как-то раз Джон сказал Клэр, что он счастлив, когда она счастлива, страдает, когда страдает она… и кончает, когда кончает она. Клэр ощутила тогда укол вины, но Джон вовсе не жаловался, и она поспешила отбросить прочь неприятные чувства.

На самом деле Джону случалось кончать. Иногда. Само это событие, как и сопровождавшие его ощущения, были совершенно непредсказуемыми. Травма позвоночника у Джона была не такой серьезной, как у Пола Стэнвика, и порой его нечувствительность уступала место покалывающим или жгучим ощущениям, а то и «мини-фейерверкам», которые выстреливали там и тогда, когда от них это меньше всего ожидалось. Джон однажды заметил, что лучше уж не иметь никаких ощущений, чем такие частичные. Впрочем, он сказал это как бы мимоходом, и Клэр не отнеслась к его словам всерьез.

Теперь ей хотелось сказать кое-что Линн Стэнвик. У Клэр была возможность поговорить с молодой женщиной наедине, и все же, немного поразмыслив, она решилась озвучить это прямо сейчас.

– Линн, – наклонилась она вперед, – Пол уже не способен двигаться, как прежде. И если ты захочешь кончить во время занятий сексом, тебе придется самой позаботиться о своем оргазме.

Та глянула на нее широко открытыми глазами.

– Хочешь сказать… я должна мастурбировать?

– Именно.

Пол вновь застонал.

– Прости, детка, – печально улыбнулся он жене.

– Все в порядке, – промолвила Линн, но по выражению ее лица было ясно – ей потребуется время, чтобы привыкнуть к этой идее.

Как только за Стэнвиками закрылась дверь, Клэр подошла к Джону и крепко обняла его.

– Хорошая работа, дружок, – сказала она.

Джон сжал ее руку.

– Эта работа здорово распалила мои аппетиты, – многозначительно заметил он.

– Подожди до ночи, – шепнула Клэр.

В этот момент в комнату заглянула Джил, ее бессменная секретарша. Она вручила Клэр стопку розовых бумажек с телефонными номерами. В самом верху красовалось имя детектива Патрика.

Джон проехал мимо Клэр к двери.

– Как насчет того, чтобы перебраться в мой офис и поработать над выездным семинаром? – спросил он.

Клэр молча смотрела на розовую бумажку в своей руке. Ей ничего не стоило выбросить ее. Забыть о ней раз и навсегда. Прошла почти неделя с того вечера в Харперс Ферри, и Клэр почти убедила себя, что может провести целую консультацию, ни разу не вспомнив о Марго Сен-Пьер. Но стоило ей отвлечься, и память вновь переносила ее на край моста, дополняя это привычным уже головокружением.

– Я приду, как только отвечу на звонки, – пообещала она.

Закрыв за Джоном дверь, она подошла к столу и набрала номер полицейского участка.

– Я подумал, что вы тоже захотите об этом узнать, – в голосе детектива Патрика сквозил чуть ли не мальчишеский энтузиазм. – Оказывается, Марго Сен-Пьер однажды уже успела побывать на том мосту.

– Что вы имеете в виду? – Клэр опустилась на стул.

– Дело в том, что она выросла в Харперс Ферри. И двадцать лет назад случилось так, что они с братом играли на этом мосту. Так вот, ее брат тогда упал и разбился насмерть.

–  Что?

– Именно так, – детективу явно не терпелось поделиться с ней этой новостью. – Не могу сказать, что я знаю о том случае подробно, – добавил он. – Мы получили информацию от социального работника из психиатрической лечебницы, а ей самой было известно не так уж много. Впрочем, она сказала, что мисс Сен-Пьер тоже тогда упала, но не в воду, а ближе к берегу. Ударилась головой о камни. Вполне возможно, именно это и спровоцировало ее недуг.

Клэр взглянула в окно на залитый солнцем снег. Как ей сказала тогда Марго? « Я умерла здесь давным-давно». Что-то вроде того.

– Выходит, это преследовало бедняжку целых двадцать лет, – заметила она.

– Похоже на то. Женщина из больницы сказала, что они были кем-то вроде музыкальных гениев.

– Кто? Марго и ее брат?

– Ну да. Знаете, такие детишки, которые умеют играть на рояле не хуже взрослых?

– Вот оно что, – Клэр вспомнились слова Марго. – Шопен.

– О чем это вы?

– Да так, пустяки.

Клэр затягивало все глубже и глубже. Чем больше она узнавала о Марго, тем сильнее становилось ее любопытство.

– Как думаете, могу я поговорить с социальным работником из той лечебницы? Если вдруг решусь на это? – Она перевернула розовую бумажку обратной стороной и взялась за ручку.

– Почему бы нет? – Детектив Патрик продиктовал ей имя женщины и номер больницы. – Мы закрыли это дело, – добавил он. – Чистой воды самоубийство. Но я подумал, что вам захочется узнать о том, что мы выяснили напоследок.

Клэр еще долго смотрела на розовый квадратик. Она думала. Подбирала варианты. Наконец она встала и быстро зашагала по лабиринту коридоров к офису Джона.

Тот как раз пролистывал пачку бумаг, лежавшую на его столе.

– Вот и ты, – заметил он. – Нам нужно решить, кто будет вести в этом году семинар. Лилиан собирается в декрет, а потому…

– Джон! – Клэр опустилась на зеленый диван.

Он перестал рыться в бумагах и вскинул брови:

– Что такое?

– Я говорила сейчас с детективом Патриком. Он сказал, что двадцать лет назад Марго и ее брат упали с этого самого моста. Мальчик погиб, а Марго получила серьезную травму.

– Не может быть. Получается, она пыталась воссоединиться с ним или что-то в этом роде?

– Пока не знаю, но мне бы хотелось это выяснить. Не возражаешь, если я отлучусь на время? – Поскольку Джон промолчал, она поспешила добавить: – Я знаю, нам нужно разобраться с выездным семинаром, но я могла бы поработать над этим ближе к вечеру.

По правде говоря, работа над семинаром продлится теперь до самого сентября – до конца этого ежегодного события, которое регулярно устраивалось в долине Шэнандоа.

– Я хочу съездить сегодня в библиотеку Харперс Ферри, чтобы побольше узнать о том событии.

По лицу Джона трудно было понять, о чем он думает. Он взглянул на бумаги, лежащие у него на столе, и рассеянно поворошил их рукой.

– Я и не подозревал, что в тебе кроется Нэнси Дрю, – заметил он.

– Я и сама не подозревала, – Клэр попыталась выдавить из себя улыбку.

Джон молча постукивал пальцем по бумагам.

– Я никогда еще не видел тебя такой, – тихонько промолвил он наконец.

– О чем это ты?

– Обычно ты не заморачиваешься подобными вещами. Просто говоришь: что случилось, то случилось – и продолжаешь жить дальше.

Клэр со вздохом откинулась на спинку дивана. Что ж, Джон был абсолютно прав.

– Я сама не знаю, что со мной, – признала Клэр. – Такое чувство, что Марго не отпустит меня до тех пор, пока я не выясню все до конца.

– А до завтра ты не могла бы подождать? – спросил Джон. – Я смог бы поехать с тобой. Сегодня у меня слишком много дел.

– Ничего страшного. Я в состоянии съездить туда одна.

– Может, договоришься с Амелией?

Клэр призадумалась, но тут же отбросила эту мысль. Она любила общаться с Амелией – своей соседкой и давней подругой. Но сегодня это было не самой удачной идеей. Когда она рассказала Амелии о самоубийстве Марго, та заметила: «Может, оно и к лучшему. Бедняжка, должно быть, была такой несчастной». Клэр услышала то, что сама привыкла говорить окружающим: « Может, оно и к лучшему». Но тут вдруг эта фраза заставила ее ощетиниться. Нет уж, она обойдется без Амелии. И без Джона. Ведь только ей одной небезразлично, что именно она разыщет в библиотеке Харперс Ферри.

– Поеду-ка я одна, – Клэр подошла к столу и поцеловала Джона. – Я веду себя как чокнутая?

– Скорее как околдованная, – ответил он. – Ладно, увидимся вечером.

* * *

Стоял теплый денек, совершенно нетипичный для января. Снег быстро таял под лучами яркого полуденного солнца. Всю дорогу Клэр чувствовала себя как нельзя лучше, и для нее стало сюрпризом то неприятное, тошнотворное ощущение, которое охватило ее на мосту. Сам мост при дневном свете не таил в себе никакой угрозы. Дорогу полностью очистили от снега; небо над головой радовало своим лазурным цветом, а солнечные лучи золотили металлическое ограждение. Еще несколько машин пересекали в этот момент реку, но Клэр не сомневалась, что лишь ей эта полоска бетона казалась нескончаемо длинной.

К тому моменту, как она достигла противоположного берега, сердце готово было выскочить у нее из груди. Клэр пришлось свернуть на обочину, чтобы хоть немного перевести дух. Вытащив платок, она отерла взмокший от пота лоб. И как, позвольте спросить, она поедет назад по этому же мосту? Безумие. Чистой воды безумие.

Библиотеку она нашла без особого труда. Библиотекарша усадила ее в маленькой комнатке, где стояло несколько шкафов с микрофильмами. Десять минут Клэр пролистывала газеты, начав со второй недели января далекого 1973 года. Она уже было решила, что детектив Патрик ошибся, как вдруг увидела то, что искала – на первой же странице издания за 14 января.

Сообщение занимало всего один столбец. Заголовок гласил: РЕБЕНОК РАЗБИЛСЯ НАСМЕРТЬ ПРИ ПАДЕНИИ С МОСТА. Клэр нажала на кнопку, чтобы выделить нужный фрагмент.

Вечером 10 января бушевала сильная метель, говорилось в статье, из-за чего на мосту не было машин. Однако о самом падении упоминалось лишь в общих чертах. Погибший, десятилетний Чарльз, был братом-близнецом Марго. Еще один брат, пятнадцатилетний Рэндалл, тоже находился на мосту. Когда Чарльз упал, Марго и Рэндалл попытались спуститься с насыпи, чтобы добраться до тела. Во время спуска Марго тоже сорвалась и упала вниз. Рэндалл принес ее домой – тащил на руках целую милю. В конце статьи говорилось о том, что Марго находится в близлежащей больнице в состоянии комы. Никто не знал, насколько обширными были ее травмы и сможет ли она вообще оправиться от них.

Добрых две трети статьи было отведено под весьма впечатляющую, хоть и достаточно краткую, биографию близнецов. Отец их был классическим пианистом, а детей и вовсе называли вундеркиндами. За год до этого они выступили в Карнеги-холле, на юношеском концерте, а в следующем году их уже ждали в Джуллиарде.

Как-то не сходится, подумала Клэр. Она с трудом представляла себе этих гениальных детишек в таком крохотном и скучном городке, как Харперс Ферри.

* * *

Было уже темно, когда она наконец добралась до дома. Прямо из машины Клэр открыла центральную дверь их общего гаража. Заехав внутрь, она ощутила обманчивую радость при виде красной «Тойоты» Сьюзан, и ей пришлось напомнить себе, что дочери нет дома. Сьюзан звонила прошлым вечером. Сказала, что приедет за машиной где-то через пару недель.

Джон купил в супермаркете жареную курицу и картофельный салат, и Клэр присоединилась к нему за кухонным столом. Она пересказала ему содержание статьи, и Джон даже задал несколько вопросов, но был при этом непривычно тих и задумчив. Очевидно, что Марго Сен-Пьер ничуть не занимала его мысли. После ужина Клэр перевела разговор на выездной семинар, и к Джону понемногу вернулось присущее ему оживление.

Уже в постели он крепко прижал к себе жену.

– Я беспокоился за тебя, – признался он.

– Совершенно напрасно.

Он провел рукой по ее обнаженной спине.

– Ты была тогда сильно расстроена. Я боялся, что эта поездка может вернуть тебя в прежнее состояние. Не слишком-то разумно было отправляться туда одной.

– Прогуляться в такой солнечный денек – одно удовольствие, – Клэр коснулась уголка его губ. Ей так хотелось вновь увидеть его улыбку. Джон немного помолчал.

– Ну, теперь-то ты можешь забыть о Марго? – спросил он наконец.

Клэр помедлила с ответом. Жаль, что он вообще задал этот вопрос.

– Мне бы хотелось, но есть еще кое-что, что я должна сделать, – сказала она. – Я собираюсь побеседовать с социальным работником из больницы Эвери. После этого, надеюсь, я навсегда распрощаюсь с Марго.

Джон вновь погрузился в молчание. Было слышно, как где-то в лесу треснула и обломилась ветка.

– Ради чего ты затеяла это, Клэр? – поинтересовался он.

– Сама не знаю, – Клэр пробежала пальцами по его груди. – Я пытаюсь забыть о случившемся, но оно не желает отпускать меня.

Джон нежно коснулся ее щеки.

– Неприятно, что и говорить, – заметил он.

– Именно. Я думаю, единственный для меня способ распрощаться с воспоминаниями – это узнать о случившемся как можно больше. О том, почему это произошло. Я была последним человеком, которому довелось поговорить с Марго. Последним, у кого был шанс что-то изменить.

Джон ничего не сказал на это. Молчание затянулось, и Клэр, не выдержав, приподнялась на локте и заглянула мужу в глаза.

– Сердишься на меня? – она не привыкла к его неодобрению.

Джон покачал головой и вновь коснулся ее щеки.

– Как бы я хотел, чтобы ничего этого не было, – промолвил он. – Но что случилось, то случилось. И теперь ты должна сама найти способ, который позволил бы вернуть тебе душевное равновесие.

– Тебе незачем копаться в этом вместе со мной, – заметила Клэр. Для нее не было ничего хуже его недовольства. Наклонившись, она поцеловала мужа. – Ну что, твой пыл еще не пропал?

– Что? Ах, да, – улыбнулся он. – Кое-что осталось.

Она вновь поцеловала Джона, а затем сдвинулась так, чтобы свободно касаться его век губами и кончиком языка. Этим утром Джон как раз объяснял Полу Стэнвику, что тот найдет у себя такие эрогенные зоны, о которых прежде и не подозревал. У Джона такой эрогенной зоной были веки.

– М-м-м, – простонал тот. – Похоже, мой пыл еще не угас.

С новой вспышкой энергии он перекатил ее на спину и начал настойчиво целовать. Клэр ощутила его губы у себя на лице, затем на шее, а затем и на груди. Дыхание у нее участилось.

– Ну как? – сказал Джон, на мгновение отрываясь от нее. – Тебе нравится?

– Еще бы, – ответила она, невольно простонав, когда губы его стали еще настойчивей. – Да, Джон!

Они были любовниками двадцать три года и прекрасно успели изучить друг друга. Но у этих шуточных расспросов была своя цель: беседа стала для них своего рода афродизиаком. Особой эрогенной зоной. Раньше этого было достаточно, чтобы завести Джона. В последнее время, впрочем, такое случалось нечасто. «Это просто возраст», – пыталась успокоить его Клэр, хотя и понимала, что дело тут в травме. Наверняка Джону это было известно не хуже нее.

Джон ласкал ее руками и ртом, осторожно двигаясь вдоль тела. Он с такой нежностью и пылом целовал ее живот и бедра, что к тому моменту, когда он наконец-то дал полную волю губам и языку, Клэр уже дрожала в предчувствии скорого оргазма. Кончила она очень быстро, но Джон продолжал ласкать ее, пока она не потянула его вверх, для поцелуя. Он склонился над ней, удерживая себя на руках, а она потянулась к его пенису. Движения ее были уверенными и в то же время нежными – хотя Джон и не мог этого чувствовать. Когда ее ладонь наполнилась твердым теплом, она придвинула свои бедра к бедрам Джона и направила его внутрь.

Сжав плечи мужа, она ощутила пальцами прямо-таки стальную твердость его мускулов. Джон ритмично двигался над ней и в ней, удерживая себя на одних руках. Его сила возбуждала Клэр еще больше. Казалось, он может держаться так часами, наблюдая и выжидая. Клэр научилась спокойно относиться к его пристальному вниманию: что ни говори, для Джона это составляло значительную часть удовольствия.

Опустив руку, она прижала пальцы к тому месту, где их тела сливались в единое целое. В этот момент ей невольно вспомнились глаза Линн Стэнвик, полные растерянности и удивления. Джон продолжал свое размеренное раскачивание. Клэр чувствовала, что эрекция его слабеет, но это уже не имело для нее значения. Тело ее начало выгибаться в предвкушении скорого пика. Джон двигался так медленно, так расслабленно. За эти годы он прекрасно изучил все ее особенности. Он даже не ускорил ритма, когда у Клэр перехватило дыхание, или когда она вскрикнула, сильнее сжав его плечи. И так до тех пор, пока она с головой не окунулась в сияющий поток света – того света, который Джон мог испытать только через нее.

В комнате воцарились покой и умиротворение – то, в чем оба они нуждались больше всего. Клэр лежала, прижавшись щекой к плечу мужа. Она уже засыпала, когда он неожиданно произнес:

– Клэр, я хочу, чтобы ты делилась со мной тем, что узнаешь о Марго. Ничего, что она значит для меня не так уж много, – я все равно буду слушать.

– Я люблю тебя, – шепнула в ответ Клэр, еще крепче прижимаясь к Джону.

* * *

В понедельник вновь похолодало. Серые тучи низко нависли над землей, угрожая очередным снегопадом. Направляясь в лечебницу Эвери, Клэр выжидательно поглядывала на небо, но за те полтора часа, что она провела в пути, снег так и не пошел. В этом сумеречном свете старое кирпичное здание больницы выглядело совсем уныло, и Клэр невольно посочувствовала Марго и всем тем, кто обречен был жить здесь изо дня в день.

Ей пришлось пойти на хитрость, чтобы встретиться с Джинджер Стерн, той самой женщиной, которая работала с Марго. Джинджер решительно отказывалась говорить о своей бывшей пациентке, пока Клэр не сменила тактику. Она заявила Джинджер, что сама является социальным работником, хотя это было лишь полуправдой. В свое время они с Джоном действительно специализировались на социальной работе в Католическом университете Вашингтона. Но если Джон с успехом защитился по избранной специальности, то Клэр лишь с трудом закончила курс обучения. Среди наставников она обрела репутацию молодой особы, которая слишком привыкла витать в облаках, чтобы успешно справляться с суровой реальностью. Один из профессоров, оценивая ее навыки и умения, так и написал: «Мисс Харт не способна признать тот факт, что в своей повседневной деятельности люди не всегда руководствуются интересами окружающих. Это способно помешать ей в оказании действенной помощи своим клиентам». В свою очередь, один из однокурсников Клэр выразился более прямо. «Как человек, Клэр, ты выше всяких похвал, – заявил он. – Но вот социальный работник из тебя получится паршивый». Клэр отмахнулась от его слов, как отмахивалась от всего, что не желала слышать.

В аспирантуре она посвятила себя реабилитационной терапии, которая давала больше простора ее позитивному мироощущению, тогда как Джон продолжил изучение социальной работы, добавив к этому такую специальность, как управление в сфере здравоохранения. Имя Джона как раз и помогло ей добиться встречи с Джинджер Стерн.

– Джон Харт-Матиас? – с воодушевлением воскликнула Джинджер. – Это тот, что из фонда?

Оказалось, что брат Джинджер участвовал в той реабилитационной программе, которую финансировал их фонд. Сама Джинджер была неплохо осведомлена об истории создания фонда: молодой человек, работавший в реабилитационном центре, получил по достижении двадцати пяти лет огромную сумму в несколько миллионов долларов. Эти деньги он унаследовал от родителей, погибших в авиакатастрофе. Он мало что потратил на себя и свою семью, вложив почти всю сумму в создание Фонда Харт-Матиас. В целом все так и было, только в пересказе Джинджер Джон предстал едва ли не сказочным героем. Впрочем, какая разница? Главное, что это помогло Клэр договориться о встрече с женщиной, которая теснее прочих общалась с Марго Сен-Клер.

Джинджер поджидала ее в здании больницы. Взору Клэр предстала энергичная и очень молодая блондинка – моложе, пожалуй, чем была та же Марго. Держалась она, невзирая на возраст, с изрядной долей уверенности в себе. Джинджер провела Клэр в свой маленький, без единого окна кабинет. Сама она устроилась за столом, а Клэр опустилась на единственный свободный стул, выглядевший так, будто приобрели его где-то на распродаже.

– Боюсь, мне трудно с точностью определить цель своего визита, – сказала Клэр извиняющимся тоном. – Все дело в том, что Марго никак не выходит у меня из головы.

– Оно и понятно, – улыбнулась Джинджер. – Я слышала, вы говорили с ней прямо на краю моста. Поверить не могу, что кто-то мог решиться на такое.

– Это один из тех поступков, которые совершаешь импульсивно.

Джинджер бросила на нее испытующий взгляд.

– Вы же понимаете, что в случившемся нет вашей вины?

Клэр вздохнула.

– Умом-то я понимаю, что это так. Жаль только, мне не удалось задержать ее хотя бы на несколько секунд. Полицейские были совсем близко.

– Во всяком случае, вы попытались. Не каждый на это способен. А Марго… – она покачала головой. – Марго была не из тех, кто прислушивается к другим, – Джинджер вздохнула и привстала. – Хотите, я покажу вам ее комнату?

Клэр кивнула. Оставив на спинке стула пальто, она вышла за Джинджер из кабинета. Стены длинного, тускло освещенного коридора были выкрашены в грязно-зеленый цвет. В колледже им втолковывали что-то относительно целенаправленного использования цвета в психиатрических учреждениях – ради создания у пациентов соответствующего умонастроения. Интересно, чего пытались достичь этим оттенком зеленого? Уж точно не вывести людей из депрессии. С каждым шагом Клэр чувствовала себя все более подавленной.

– Марго болела уже очень давно, – сказала Джинджер, уверенно шагая по коридору. – С того самого дня, как потеряла на мосту своего брата. Все эти годы о ней заботилась мать, но когда та умерла, отец привез Марго на освидетельствование. Сам бы он с ней просто не управился. Он навещал ее тут время от времени, но год назад он и сам скончался. – Она открыла одну из дверей и отступила, пропуская Клэр вперед. – Вот ее комната.

Взору Клэр предстали две кровати, два ночных столика и два маленьких, приземистых шкафчика для одежды. На одной из бледно-зеленых стен висели плакаты с изображением Элвиса Пресли. Он же красовался на трех вышитых подушках, лежавших тут же, на кровати.

– Она что, была фанаткой Элвиса? – с изумлением спросила Клэр.

– Нет, – рассмеялась Джинджер. – Это кровать Нонни. Бывшей соседки Марго.

На половине Марго не было ничего. Только голые стены и кровать, застеленная зеленым покрывалом.

– Я так понимаю, вещи Марго уже забрали? – заметила Клэр.

– Да нет, – подойдя к постели Марго, Джинджер провела рукой по тонкому покрывалу. – Марго была не из тех, кто любит заниматься украшательством. Она ничего не вешала на стены – по крайней мере, на протяжении тех двух лет, что я тут работаю. Собственно говоря, у нее была всего одна фотография, – открыв ящик ночного столика, Джинджер вытащила оттуда снимок в рамке и передала его Клэр.

То был семейный портрет – выцветшее черно-белое изображение, явно сделанное любителем. Мужчина и женщина стояли на ступеньках белого дома, размеры и форму которого невозможно было определить на таком близком расстоянии. Перед взрослыми расположились трое детишек: белокурые мальчик и девочка примерного одного возраста и темноволосый паренек, явно выше их и взрослее.

– Брат привез ей эту фотографию, когда она только поступила к нам, – сказала Джинджер.

– Этот высокий парнишка?

– Да, Рэнди. У него свой ресторан в Вирджинии, в Арлингтоне. Это недалеко от того места, где вы живете, так ведь?

– Да, весьма близко.

– «Фишмонгер». Слышали о таком?

Клэр кивнула. Ей доводилось слышать это название, хотя в самом ресторане она никогда не бывала.

– Судя по всему, весь первый год он регулярно навещал Марго, пытаясь хоть как-то достучаться до нее, – заметила Джинджер. – Точно сказать не могу, поскольку меня тут в то время еще не было. Однако она уделяла ему не больше внимания, чем остальным. И в последние два года он заглядывал сюда не чаще, чем раз в пару месяцев. Думаю, он просто не выдержал и отступился. По правде говоря, я бы не стала его за это упрекать.

– Какие у них были отношения?

– Марго ни с кем не поддерживала отношений. Когда она покончила с собой, я позвонила Рэнди, чтобы сообщить об этом. Он был немногословен. Поблагодарил меня и сказал, чтобы я отдала ее вещи благотворительному фонду. Вот и все, – она забрала у Клэр фотографию в рамке. – Я собиралась отправить это ему, – она бросила взгляд на изображение. – Я думаю, он остро переживал собственную беспомощность в том, что касалось Марго. Со мной это тоже случалось. Трудно работать с тем, до кого ты не можешь достучаться.

Беспомощность. Именно ее ощутила Клэр во время своей краткой беседы на мосту. Можно представить, каково приходилось брату Марго.

Джинджер кивнула в сторону двери.

– Идемте, я покажу вам, где она проводила почти все свое время.

Миновав еще один длинный, унылый коридор, они оказались в просторной, хорошо освещенной комнате. Три стены здесь почти полностью состояли из окон, так что в солнечный день комната должна была купаться в свете. Клэр показалось, будто она выбралась на волю из душного чулана.

В комнате находилось с дюжину пациентов. Кто-то смотрел стоявший в углу телевизор; еще несколько человек играли в карты. Лишь пара из них взглянули на Джинджер и Клэр, когда те вошли, но и они тут же вернулись к своим занятиям.

Джинджер кивнула в сторону пианино, высящегося у дальней стены.

– Вот излюбленное место Марго. Нам всем тут не хватает ее музыки. Она всегда играла что-нибудь из классики, хотя один раз, – добавила Джинджер с улыбкой, – один раз, когда Нонни вошла в комнату, Марго начала наигрывать «Love Me Tender».

Клэр рассмеялась.

– Это было единственным проблеском юмора с ее стороны, – пожала плечами Джинджер. – Она ни с кем не разговаривала. Ни с работниками больницы, ни с другими пациентами.

– Но она разговаривала со мной на мосту, – возразила Клэр. – Это была довольно сумбурная, но все-таки речь.

Джинджер кивнула.

– Да, ей случалось произнести фразу-другую, но все они мало что значили. Я знаю, что она могла бысказать. Думаю, она просто не снисходила до этого. В уме ей, впрочем, нельзя было отказать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю