355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Диана Чемберлен » Кровные узы, или История одной ошибки » Текст книги (страница 3)
Кровные узы, или История одной ошибки
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 07:19

Текст книги "Кровные узы, или История одной ошибки"


Автор книги: Диана Чемберлен



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

4
Маркус

Я в третий раз набрал номер Лорел, сворачивая на Рыночную улицу. Оставьте сообщение после сигнала. Опять. « Кончай, Лорел. Сейчас не время делать вид, что ты меня не знаешь».

– Ради бога, позвони! – закричал я в трубку.

Я все еще не мог поверить, что Лорел отпустила Энди на локин, тот самый, который проходил в церкви мемориала Друри.

Как только я выбрался из этой преисподней, ко мне подбежал Пит.

– Локвуд! – Он стоял всего в нескольких футах, но ему приходилось перекрикивать шум генераторов, рев сирен и шипенье пара. – Твой племянник в Нью-Ганновере. Выбирайся отсюда!

Я мгновенно все понял.

– Энди был здесь? – Я стащил с себя пожарный костюм и сбросил шлем. В церкви мои руки были твердыми, как сталь. Внезапно они затряслись.

– Вот именно, – бросил на ходу Пит, рысью направляясь к аварийке. – Бросай свое снаряжение и поезжай. Мы справимся.

– А Лорел знает? – крикнул я, но он меня не слышал.

Я пробежал несколько кварталов до парковки, по дороге сбрасывая с себя пожарный костюм, пока не оказался в униформе. Прыгнул в свой пикап и рванул с парковки. Они закрыли мост для всех видов транспорта, кроме машин «Скорой помощи», но, когда офицер, стоявший у въезда на мост, узнал меня, он махнул, чтобы я проезжал. Я звонил Лорел домой и на мобильник. Теперь я звонил в отделение экстренной медицинской помощи в Нью-Ганновере. Руки так дрожали, что пришлось набирать номер дважды.

– Отделение экстренной медицинской помощи, – ответил женский голос.

– Говорит начальник пожарной команды Серф Сити Маркус Локвуд, – крикнул я в телефонную трубку. – У вас есть пациент, Энди Локвуд из Друри. Можете сообщить мне о его состоянии?

– Одну минуту.

Шум госпиталя – звуки сирен и крики – наполнил кабину моего пикапа. Кто-то выкрикивал слова, которые я не мог расслышать. Кто-то рыдал. Как будто безумие пожара переместилось в госпиталь.

– Ну, давай же, скорее. – Мои пальцы сжали рулевое колесо.

– Мистер Локвуд?

– Да.

– У него ожог дыхательных путей и ожоги тела.

Проклятье.

– Подождите сек…

Я услышал, как она с кем-то говорит. Потом она снова вернулась к телефону.

– Ожоги первой степени, так говорит его медсестра. Только рука. Состояние стабильное. Сестра сказала, что он герой.

Нет, это про какого-то другого парнишку. Слова «Энди» и «герой» не монтировались в одном предложении.

– Вы точно говорите об Энди Локвуде?

– Он ваш племянник, не так ли?

– Да.

– Его медсестра говорит, что он помог нескольким детям выбраться из церкви через окно мужского туалета.

– Что?

– И еще она сообщила, что он чувствует себя лучше.

Я не мог говорить. Положив телефонную трубку, я сжал руками рулевое колесо. Дорога затуманилась перед глазами. Никакой пожар не привел бы меня в такое смятение, как этот короткий телефонный разговор.

Теперь, когда я знал, что Энди в безопасности, я был здорово взбешен. Это был поджог. Я приехал на первой пожарной машине и успел сделать обход. Следы огня были на всех четырех стенах здания. Это не могло произойти случайно.

Я распознал следы поджога. Когда я был маленьким, то часто баловался со спичками и однажды спалил сарай. Я попытался свалить это на Джейми, но родители знали, что их праведный старший сын никогда не опустится до подобных вещей. Не помню, как они меня наказали – лишь первоначальный ужас при виде отцовской промасленной ветоши, ярко вспыхнувшей на верстаке, сопровождаемый страхом, что огонь перекинется на стену дома. Я получил все одновременно – страх, эмоциональное возбуждение. Но, черт возьми, если уж какой-нибудь заднице захотелось что-нибудь поджечь, зачем выбирать церковь, набитую детьми? Почему не выбрать один из сотен пустых летних домиков на острове? Здание само по себе не было большой потерей. Мемориал Друри многие годы существовал на собираемые средства, стараясь где-нибудь достать деньги, чтобы построить церковь побольше. Интересно, было ли это простым совпадением? А также являлось ли совпадением то, что локин был перенесен из молодежного центра в церковь? Как бы то ни было, я чувствовал себя лучше, думая о расследовании, а не об Энди.

Когда я подъехал ко входу, из отделения «Скорой помощи» выходили Бен Триппет и Дон Рейнольдс.

– Вот настоящий мужчина! – сказал я, похлопав Бена по плечу.

– Пижон, – ответил Бен, стараясь улыбнуться.

Он прижимал к себе Дон, и в свете лампы у входа я увидел ее покрасневшие глаза.

– Как твоя голова? – В церкви он полз передо мной, когда что-то – балка, статуя или бог знает что еще – упало ему на голову и сбило шлем. В луче карманного фонарика я тогда увидел, как с его щеки капает кровь. В общем, он принял на себя то, что могло достаться мне.

– Семнадцать швов. – Дон крепче прижалась к Бену. – Возможно, сотрясение.

– По крайней мере одну жизнь ты сегодня ночью спас, Триппет, – сказал я. – Можешь рассчитывать на меня в любой момент.

По правде говоря, я не любил ездить на вызов вместе с ним. Бен меньше года работал добровольцем в пожарной дружине, и я был уверен, что продержится он недолго. У него имелись желание, амбиции, сообразительность, но он страдал клаустрофобией. Он надевал весь такелаж пожарника, делал первый вдох в противогазе и терял самообладание. Типичный приступ паники. Парни постоянно насмехались над ним. Сначала добродушно, но, когда стало понятно, что проблема довольно серьезная, насмешки стали злыми, и я не мог винить их за это. Никто не хотел идти в огонь с человеком, которому нельзя доверять. Бен уже был готов уволиться. А также уехать с острова. Но он наконец смог преодолеть свой страх во время учебной тревоги и примерно месяц назад сказал мне, что готов идти на пожар.

– Ты уверен? – спросил я. – Между учебным пожаром и настоящим огромная разница.

– Уверен.

Он не шутил. В эту ночь он шел впереди меня, дюйм за дюймом пробираясь ползком через горящую церковь. Внезапно у него раздался сигнал, что воздух на исходе. Мы все стартовали с полными баллонами, но волнение заставляет вас глотать воздух быстрее.

– Уходи! – крикнул я ему.

Слова из маски долетали глухо. Но он услышал. Я знал, что он слышал меня, но не повернулся. Вместо этого он продолжал ползти вперед. Я услышал тупой удар чего-то упавшего на его шлем. Услышал, как он замычал от боли. Увидел красную полосу на его щеке.

– Бен! – крикнул я. – Поворачивай назад!

Но он продолжал ползти вперед. Я взял рацию:

– У меня здесь раненый пожарный, у которого кончается воздух.

Сквозь мрак я внезапно увидел экран его термоотражающей камеры. Впереди нас кто-то был. Он шел за кем-то из детей.

Одна девочка смогла заползти в свой спальный мешок и найти в нем воздушный карман. Бен схватил ее, и мы вместе вытащили ее из церкви. Она была без сознания, но жива.

– Твой парень – упрямый сукин сын, – проговорил я, поворачиваясь к Дон. – Но одной маленькой девочке повезло, что у него такой характер.

– Я знаю, что кто-то из детей погиб, – сказал Бен. – Мне не надо было уходить. И тогда мы могли бы…

– Ты не мог остаться, парень. – Я сжал его плечо. – У тебя голова была разбита.

Бен прижал к глазам закопченные пальцы. В любую секунду он мог потерять самообладание.

– Все нормально, приятель. Этой ночью ты действовал выше всех похвал.

Отсвет электрических ламп упал на темные волосы Бена, и внезапно он напомнил мне Джейми.

– Ты слышал, Бен? – Дон повернулась и положила руку ему на грудь. – Ты сделал все, что мог, милый. – Она взглянула на меня: – Ты в курсе, отчего начался пожар?

– Скорее всего, это поджог.

– Кто мог сделать такое?

Я покачал головой.

– Вы случайно не видели здесь моего племянника? – Я взглянул мимо них в раскрытые двери отделения экстренной помощи. – Энди?

– Он там. – Дон дотронулась до моей руки. – С ним все в порядке.

Энди, скрестив ноги, сидел на кровати в отделении экстренной помощи и был очень похож на маленького худого Будду с забинтованной рукой. В горле у меня внезапно запершило. Лорел сидела около кровати, повернувшись ко мне спиной. Ее темные волосы, заколотые пряжкой, падали на плечи. Мэгги, свернувшись калачиком, примостилась в ногах постели.

Энди увидел меня, когда я открывал стеклянную дверь.

– Дядя Маркус! – крикнул он.

В два прыжка я добежал до его кровати и наклонился, чтобы обнять, перегнувшись через Лорел. У него была узкая мальчишеская спина, хотя от плавания развились мускулы. Я вдохнул запах дыма от его волос, но пока не мог говорить. Наконец собрался с силами.

– Рад видеть тебя, Энди. – В горле першило, словно его натерли наждаком.

– Я – герой, – проговорил Энди и бросил быстрый взгляд на Лорел. – Я могу сказать это дяде Маркусу?

Лорел хмыкнула.

– Конечно, – сказала она. – Ведь дядя Маркус твой родственник. – Она взглянула на меня: – Я сказала Энди, что он не должен хвастаться.

Я обнял Мэгги и прижал ее к себе.

– Как поживаешь, Мэгги?

– Прекрасно, – сказала она. Но выглядела она далеко не прекрасно. Ее лицо было воскового цвета. Под глазами кожа была красноватой и сухой.

– Не переживай. – Я сжал ее плечи. – С ним все будет в порядке.

– С кем? – спросила она, отсутствующе глядя на меня.

– С Энди, детка.

– А, я знаю.

– А как насчет тебя, Маркус? – спросила Лорел. – Ты ведь ненормальный. С тобой все в порядке?

– Все отлично. Но мне бы хотелось услышать от Энди, почему он герой.

Сесть было некуда, так что я примостился на уголке стула вместе с Лорел. Энди сбивчиво начал рассказывать свою историю, и я забыл свой гнев на Лорел за то, что она меня не позвала.

– И вот, когда я выдрался из окна…

– Выбрался, милый. – Лорел рассмеялась и ударила его по руке.

– Я выбрался из окна мужской уборной и прыгнул на металлический ящик вместе с Эмили, а потом залез обратно и таким же способом вывел из церкви всех остальных.

– Невероятно, – проговорил я. – Как гаммельнский крысолов.

– А это кто? – спросил Энди.

– Гаммельнский крысолов – это сказочный персонаж, Энди, – сказала Лорел, – за которым пошли дети. Вот что имел в виду дядя Маркус. Ты похож на гаммельнского крысолова, потому что за тобой пошли дети.

– А мне казалось, что за ним пошли крысы, – проговорила Мэгги.

Я вздохнул.

– Какая разница! Хотя это не самая лучшая аналогия.

Лорел посмотрела на часы, потом встала.

– Маркус, могу я поговорить с тобой пару минут? – спросила она.

Я наклонился к Энди, взял его обеими ладонями за голову и поцеловал в лоб. Господи, когда же выветрится этот отвратительный запах гари?

– Пока, Энди, скоро увидимся.

Я бегом догнал уже вышедшую из палаты Лорел. Она занималась оздоровительным бегом трусцой, свихнулась на здоровом питании и не шла, а летела, как выпущенная из лука стрела. Она повернулась ко мне, руки сложены на груди – ее привычная поза при разговорах со мной. Так я обычно и представлял ее – руки закрывают грудь, как щит.

– Почему, черт возьми, ты мне не позвонила? – спросил я.

– Все случилось слишком быстро. Послушай, где-то здесь должен быть Кит Уэстон.

– Как, Кит тоже там был?

Она кивнула:

– Его отправили на вертолете. Сара уехала с пожара одновременно со мной, но здесь я ее не видела.

– Пойдем.

Я направился к стойке администратора.

– Здесь был федеральный агент. Он разговаривал с Энди, – сказала Лорел.

– Отлично. Они легки на подъем. За это я их и люблю.

– Он сказал, что есть трое погибших. Ты знаешь, кто?

– Не имею представления.

Я знаю, она боялась, что Кит может оказаться среди погибших. Я погладил ее ладонью по спине.

– Я знаю только, что там было много раненых.

Мы подошли к стойке, но администратор был слишком занят, и мы не стали его беспокоить. Я остановил молодого человека в синем операционном костюме, направлявшегося к лечебному отделению.

– Мы можем узнать о состоянии одного из пострадавших во время пожара? – сказал я, представившись. – Кита Уэстона?

– Да, конечно, – сказал он, как будто это была его работа, и исчез в коридоре.

Я посмотрел на Лорел:

– Это просто невероятно. – Я кивнул в сторону палаты Энди: – Он вывел наружу других детей?

– Удивительно, правда? Но агент сказал, что так оно и было. Я думаю, что он смог сделать это потому, что у него другое мышление, отличное от остальных, иначе он бросился бы ко входной двери.

– И еще у него нет страха, – добавил я.

Лорел помедлила, прежде чем кивнуть. У Энди было множество фобий, но она понимала, что я имею в виду. У него отсутствовало чувство страха. Он не понимал, что это такое. Он был импульсивен. Я вспомнил случай, когда он нырнул с пирса за шляпой, которую ветер сдул с его головы.

Молодой человек в операционном костюме вернулся.

– Его здесь нет. Его сразу отвезли в университетскую клинику на Чейпел Хилл.

Лорел поднесла пальцы ко рту.

– В ожоговый центр?

Юноша кивнул.

– Я говорил с одним из врачей. Они ввели его в медикаментозную кому.

– Он выберется? – Рука Лорел дрожала.

– Этого я не знаю, – проговорил юноша. – Извините.

У него запикал пейджер, и парень устремился прочь, перейдя на бег.

– А его мать? Она вместе с… – крикнула вдогонку Лорел, но он уже был далеко.

Лорел прижала к лицу трясущиеся пальцы.

– Бедная Сара.

– Да, – сказал я. – Какое счастье, что с Энди все в порядке.

– Ох, Маркус. – Она взглянула мне прямо в лицо и задержала взгляд почти на секунду. – Я чуть не сошла с ума.

– Я тоже.

Мне захотелось обнять ее и прижать к себе. Но, стараясь быть осмотрительным, я лишь положил руку ей на плечо, и мы направились в лечебное отделение к Энди.

5
Лорел

1983

Джейми Локвуд изменил меня. Во-первых, я уже никогда больше не могла смотреть на человека на мотоцикле, не задаваясь вопросом – а что находится у него внутри. Чем круче прикид, чем больше тату, чем больше заклепок на куртке, тем сильнее я сомневаюсь в том, что у него в душе. Джейми также преподал мне науку любви и страсти и, совсем не желая этого, уроки вины и печали. Эти уроки я никогда не забуду.

Мне исполнилось восемнадцать, и я была первокурсницей университета Северной Каролины, когда встретила его. Я выезжала с парковки на Уилмингтон Стрит на хонде, которая появилась у меня всего три месяца назад. Красная хонда была подарком на окончание школы от дяди и тети – моих приемных родителей. Они восполняли свою эмоциональную скупость материальной щедростью.

Я проверила зеркало бокового вида – все нормально; повернула руль влево и нажала на газ. После чего ощутила сильный удар в дверцу, и вихрь черных кожаных и синих матерчатых клочьев закружился перед стеклами машины.

Я стала издавать разнообразные вопли, сама пугаясь собственного крика, но не могла остановиться. Я безуспешно пыталась открыть дверцу, поскольку на нее навалился мотоцикл. К тому времени, как я выбралась через пассажирскую дверь, мотоциклист уже поднялся на ноги. Это был здоровый парень, и если бы я мыслила здраво, то постаралась бы избежать встречи с ним. А что, если это один из Ангелов ада? [2]2
  Ангелы ада – один из крупнейших в мире байкерских мотоклубов, имеющий филиалы по всему миру.


[Закрыть]
Но я думала лишь о том, что из-за меня пострадал человек. Я ведь могла его убить.

– О господи! – Я подбежала к нему.

Он стоял ко мне боком, поводя плечами и сгибая и разгибая руки, чтобы убедиться, что они по-прежнему действуют. Я остановилась в нескольких футах от него.

– Я так виновата. Я тебя не заметила. С тобой все в порядке?

Вокруг нас в ожидании последующих событий уже собралась небольшая толпа.

– Думаю, жить буду. – Ангел ада снял свой белый шлем, и волны черных волос рассыпались по его плечам. Он внимательно изучил широкую черную царапину, тянувшуюся вдоль боковой стороны шлема.

– Надо же, – проговорил он, – мне следует послать благодарность его изготовителям. Посмотри, на нем ни одной вмятины.

Он протянул мне шлем, но я не могла оторвать глаз от его левого рукава, кожа которого была порвана и болталась мелкими лоскутьями.

– Я посмотрела в зеркало, но обратила внимание только на машины, – проговорила я. – Прости! Почему-то я тебя не заметила.

– Надо обращать внимание на мотоциклистов! – крикнула женщина, стоявшая на обочине. – Это мог быть мой сын. Он тоже ездит на байке!

– Да, конечно, я знаю! – Я прижала руки к груди. – Это моя вина.

Ангел ада посмотрел на женщину:

– Не стоит ее отчитывать. Она больше не повторит эту ошибку. – Потом, понизив голос, обратился ко мне: – Ведь правда?

Я покачала головой. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Значит, так. – Он осмотрел место действия. – Сейчас я проверю свой байк, ты съедешь на обочину, и мы обменяемся информацией о страховании, окей?

Судя по выговору, он явно был из Уилмингтона.

Я кивнула:

– Согласна.

Он убрал свой мотоцикл от моей передней дверцы. На ней были царапины и содрана краска, но открылась она без труда, и я залезла в машину. Мне пришлось сосредоточиться, чтобы повернуть ключ зажигания, развернуться, дать газу, как будто я внезапно разучилась водить машину. К тому времени, как я смогла припарковаться, я чувствовала себя жалким подростком. Нащупав в отделении для перчаток смятую карточку страхования, я выбралась из машины.

Ангел ада припарковал свой мотоцикл в нескольких метрах от моей машины.

– С твоим мотоциклом все в порядке? – спросила я, в волнении обхватив себя руками.

Было совсем не холодно, но меня трясло.

– Нормально, – сказал он. – Основной удар пришелся на твою машину.

– Нет, на твою куртку. – Я снова посмотрела на его разодранный рукав. – Лучше бы ты накричал на меня. Ты что-то слишком спокоен.

– Может, ты специально на меня наехала?

– Нет.

– Я вижу, тебе и так не по себе, – сказал он. – Зачем усугублять? – Он посмотрел на вереницу лавчонок, тянувшуюся вдоль улицы. – Давай выпьем по чашке кофе, пока оформляется страховка. – Он указал на кафе, вывеска которого виднелась в глубине квартала. – Думаю, тебе не стоит садиться сейчас за руль.

Он был прав. Стоя с ним в очереди в кафе, я чувствовала, что все еще дрожу. Колени тряслись, и я прижала их к стойке, пока мы заказывали кофе.

– Значит, тебе без кофеина. – Парень улыбнулся. Он был на добрых десять дюймов выше меня. Не меньше шести футов и трех дюймов. – Почему бы тебе не найти для нас столик?

Я уселась за столик около окна. Сердце все еще колотилось, но я уже почувствовала облегчение. Машина почти без повреждений, я никого не задавила, а Ангел ада повел себя весьма великодушно. Мне реально повезло. Я положила на стол карточку страхования и расправила ее пальцами.

Пока Ангел нес кофе, я смотрела на его широкие плечи под кожаной курткой. Он показался мне похожим на футболиста, но, когда, сняв куртку, он повесил ее на спинку свободного стула, я увидела, что ошибалась. Он был одет в темно-синюю футболку, на которой впереди белыми буквами было написано «Остров Топсейл». Он не был толстым, однако обычным его телосложение тоже трудно было назвать. Плотный. Сильный. Эти слова проплывали у меня в мозгу, и, хотя я была девственницей, с трудом пробредшей сквозь среднюю школу в качестве социального лузера, мне вдруг стало интересно, как он занимается сексом. Он ведь не навалится на меня сразу всем своим весом?

– С тобой все в порядке? – В его карих глазах появилось любопытство.

А что, если мои мысли написаны у меня на лице? Я почувствовала, как краснею.

– Уже лучше, – сказала я. – Но все еще немного трясет.

– Это твоя первая авария?

– Хотелось бы думать, что и последняя. А у тебя их много было?

– Да нет, не больше двух. Но я ведь старше.

– А сколько тебе лет? – спросила я, надеясь, что он не сочтет мой вопрос бестактным.

– Двадцать три. А тебе около восемнадцати, я полагаю.

Я кивнула.

– Первокурсница?

– Да. – Я прикусила губу, подумав, что, должно быть, у меня это на лбу написано.

Он сделал глоток кофе, затем слегка подтолкнул мою нетронутую чашку на дюйм ближе ко мне.

– А специализация уже есть?

– Профессиональный медицинский уход.

Моя мама была медсестрой. Мне нравилась эта профессия, хотя она никогда уже об этом не узнает.

– А ты кто? – Я открыла пакетик с сахаром и высыпала его в чашку. – Ты – Ангел ада?

– Да нет, черт возьми! – Он рассмеялся. – Я – плотник, хотя несколько лет назад окончил университет с совершенно бесполезной степенью по теологии.

– Почему бесполезной? – спросила я, хотя, наверное, не стоило.

Надеюсь, он не начнет читать молитву, чтобы спасти мою душу, подумала я.

– Вообще-то, я хотел пойти в семинарию, чтобы стать священником. Но чем больше я изучал теологию, тем больше мне не нравилась идея быть связанным с одной-единственной религией. Так что я все еще играю в игру «кем я стану, когда вырасту». – Он встал и, протянув руку к своей кожаной куртке, вынул оттуда ручку и свою страховую карточку. На гладкой поверхности его бицепса я увидела вытатуированный флаг и внутри его слово «сочувствие». Пять минут назад я испытывала сексуальное возбуждение, сейчас – нежность, как будто кончики его пальцев дотронулись до моего сердца.

– Послушай, – сказал он, глядя на карточку. – Ведь твоя машина на ходу, верно? Нужен только косметический ремонт?

Я кивнула.

– Тогда не стоит обращаться в страховую компанию. В конечном счете это тебе дороже обойдется. Оцени стоимость ущерба, и я возмещу его.

– Но тебе не нужно этого делать! Это была моя ошибка.

– Кто их не совершает?

– Я была невнимательна. – Я пристально взглянула на него. – И мне непонятно, почему ты так спокоен. Я же тебя чуть не убила.

– Ну, сначала-то я очень разозлился. Пока парил над землей, успел произнести много проклятий. – Он улыбнулся. – Но ведь злоба – это яд. А я не хочу, чтобы во мне был яд. Тогда я встал на твою точку зрения и постарался почувствовать то, что чувствуешь ты, и моя злоба улетучилась.

– А твоя татуировка… – Я указала на его руку.

– Я наколол ее как напоминание, – сказал он. – Иногда непросто это помнить.

Он перевернул страховую карточку и взял ручку.

– Я даже не знаю твоего имени, – сказал он.

– Лорел Патрик.

– Звучит приятно. – Он записал его, потом встал и перегнулся через столик, чтобы пожать мне руку: – Я – Джейми Локвуд.

Мы стали ходить вместе в кино, на университетские мероприятия, а однажды съездили на пикник. С ним я чувствовала себя малолеткой, но он никогда не относился ко мне свысока. Меня притягивали его доброта и тепло его глаз. Он сказал мне, что поначалу его привлекла моя внешность, доказывая этим, что не был совсем уж нетипичным парнем.

– Ты была такая хорошенькая, когда вышла из машины в тот день. У тебя были румяные щеки, маленький острый подбородок дрожал, а длинные черные волосы рассыпались по плечам. Ты была весьма сексуальна. – Он намотал прядь моих прямых, как палки, волос на палец. – Я подумал, что это, должно быть, судьба.

Позже он говорил, что его привлекли моя свежесть и невинность.

В первые две недели после знакомства мы часто целовались, но ничего больше. С ним я испытала свой первый оргазм, хотя Джейми в эти мгновения до меня даже не дотрагивался. Мы ехали на его байке, и он просто переключил скорость, что внезапно вызвало пожар у меня между ног. Я едва понимала, что со мной происходит. Это было ошеломляюще, быстро и великолепно. Я обняла его крепче, пока спазмы сотрясали мое тело, а он успокаивающе погладил мою руку, решив, вероятно, что я испугалась скорости, с которой мы неслись. Только через некоторое время я сказала ему, что всегда буду считать его байк моим первым любовником.

Мы рассказывали друг другу о наших семьях. До двенадцати лет, пока не умерли мои родители, я жила в Северной Каролине. Потом переехала в Огайо к своим преуспевающим дяде и тете, которые были совершенно не готовы принять к себе ребенка любого вида, и меньше всего – убитую горем девочку-подростка. Среди моих одноклассников и нескольких учителей бытовало мнение о том, что южане неразговорчивы. Я вначале тоже так думала, не в состоянии сосредоточиться на своих занятиях, и не успевала по всем предметам. Я грустила по своим родителям и каждую ночь плакала в постели, пока не придумала, как заставить себя не вспоминать о них, засыпая. Надо было считать от тысячи в обратном порядке, представляя числа начертанными на вершине горы, как буквы слова Голливуд. Это срабатывало. Я стала спать по ночам, что, в свою очередь, привело к тому, что я начала учиться лучше. Учителя вынуждены были пересмотреть отношение к «бессловесной южанке», когда мои отметки стали повышаться. Даже дядя и тетя казались удивленными. Когда пришло время подавать заявление в колледж, я выбрала все южные школы, мечтая вернуться к привычному окружению.

Джейми был поражен смертью моих родителей.

– Они оба умерли, когда тебе было двенадцать? – тихо спросил он. – Одновременно?

– Да, но я стараюсь об этом не думать.

Я излечилась от своей потери, и не стоило ворошить память о ней.

– Подобные вещи могут вернуться и причинить тебе боль позже, – сказал он. – Это была авария?

– Ты ужасно бесцеремонен. – Я рассмеялась, но он остался серьезен.

– Как это произошло?

Я вздохнула и рассказала ему про пожар на круизном судне, в котором погибло пятьдесят два человека, включая моих родителей.

– Пожар на корабле. – Он покачал головой.

– Некоторым удалось выпрыгнуть.

– А твоим родителям?

– Нет.

Как бы я хотела, чтобы они смогли это сделать. До того как я придумала свой метод счета от тысячи до нуля, образы моих охваченных пламенем родителей вытесняли сон.

Джейми прочитал мои мысли.

– От дыма они потеряли сознание, не сомневайся в этом. Они практически ничего не чувствовали, когда до них добрался огонь.

Эта мысль немного утешила меня. Джейми знал, что говорит, поскольку был пожарным-добровольцем в Уилмингтоне. Когда он приезжал после тушения пожара, я ощущала исходивший от него запах дыма. Он обязательно принимал душ и мыл свои длинные волосы, но все же запах дыма оставался. Этот запах стал ассоциироваться с ним, и я его полюбила.

Через три недели после нашего знакомства он повез меня знакомить со своими родителями. Хотя они жили в Уилмингтоне, встреча должна была состояться в их прибрежном коттедже на острове Топсейл, где они обычно проводили выходные. Ребенком я бывала в этих местах, но уже ничего не помнила. Джейми смеялся над тем, что я неправильно произношу название острова – я говорю Топсал, а надо Топсейл.

К этому времени он купил мне черную кожаную куртку и белый шлем, и я привыкла ездить с ним.

Мои руки обвивали его талию, мы мчались по высокому мосту. Далеко внизу я видела обширный лабиринт маленьких прямоугольных островков.

– Что такое там внизу? – крикнула я.

Джейми съехал на обочину. Я слезла на землю и выглянула за ограждение. Насколько хватало взгляда, вдоль береговой линии тянулась сетка маленьких островков. Миниатюрные ели росли на неровных прямоугольниках земли, и полуденное солнце проливало на воду между ними золотистый свет.

– Похоже на маленькую деревушку, где живут эльфы, – сказала я.

Джейми стоял рядом, наши руки соприкасались сквозь слои кожи.

– Это просто болото, – сказал он. – Но в нем есть мистика, особенно в это время суток.

Мы еще немного постояли, глядя на золотое болото, потом снова уселись на байк.

Я знала, что родители Джейми владели большим количеством земли на острове, главным образом в самой северной части под названием Онслоу. После Второй мировой войны его отец работал на острове Топсейл над секретной программой проверки ракет под названием «Операция Шмель». Он влюбился в эту местность и теперь тратил имевшиеся у него деньги на покупку земли, и количество участков с годами все росло. Мы ехали вдоль берега, и Джейми указывал на земли, принадлежавшие его семье. На многих участках стояли мобильные домики на колесах. Некоторые из трейлеров были старыми и ржавыми, хотя земля здесь была дорогой. Также там имелись несколько опрятных домов с объявлениями о сдаче над входом и даже пара старых бетонных обзорных башен с плоской крышей, которые использовались во время программы «Рабочий шмель». Я была поражена, когда поняла, в каком богатстве вырос Джейми.

– На самом деле мы живем небогато, – сказал он, рассказывая про удачные операции с недвижимостью своего отца. – Родитель говорит, главное, что дают деньги, – это свобода жить так, как будто ты в них не нуждаешься.

Я пришла в восхищение от этих слов. Мои дядя и тетя были противоположного мнения.

Все дома Локвудов имели названия, которые были выжжены на табличках, прибитых над парадной дверью. «Бычья голова», «Соколиный приют», «Прибежище ураганов». Мы достигли последнего ряда домов на острове, и я от волнения начала покрываться испариной под кожаной курткой. Я знала, что один из домов принадлежит его родителям и что через несколько минут я с ними встречусь. Джейми медленно ехал вдоль коттеджей.

– Терьер? – прочла я название на табличке над дверью одного из домов.

– Верно, туда мы и направляемся, но я хочу проехать другой дорогой. Следующий дом называется «Талос». «Терьер» и «Талос» – это названия первых сверхзвуковых ракет, которые здесь испытывали.

Оба этих дома были похожи друг на друга, как близнецы: узкие двухэтажные коттеджи, высоко стоящие на сваях. Вывеска над первым из них гласила «Сторожевой Баркас».

– Из этого дома открывается потрясающий вид. – Джейми свернул в узкий проулок между домами. – Хочу показать тебе свое любимое место, – крикнул он через плечо.

Мы ехали по дороге, пока она не свернула к песчаному берегу, после чего слезли с байка и пошли пешком. Я сильнее запахнула куртку. Октябрьский воздух был холодным, к тому же дул ветер, и Джейми обнял меня и прижал к себе.

Мы подошли к длинной отмели из белого песка, почти повсюду окруженной водой. Океан был справа от нас, впереди – пролив Нью-Ривер, а слева, хотя мы и не могли видеть его с нашего места, находилось внутреннее судоходное русло.

Заходящее солнце окрасило небо в розовый цвет. Мне показалось, что мы стоим на краю необитаемого континента.

– Мое любимое место, – сказал Джейми.

– Я понимаю почему.

– Он постоянно меняется. – Он указал на океан. – Море съедает песок вот здесь и выплевывает его обратно вон там. – Он махнул рукой налево. – На следующей неделе здесь все может стать совсем другим.

– Тебя это огорчает?

– Нисколько. Что бы здесь ни делала природа, это место всегда прекрасно.

Несколько мгновений мы оба молчали. Наконец Джейми прервал тишину:

– Могу я тебе что-то сказать?

Впервые с момента нашего знакомства его голос звучал неуверенно и немного застенчиво.

Его рука все еще обнимала меня.

– Конечно, можешь.

– Я никогда никому не говорил об этом, и ты, наверное, решишь, что я не в себе.

– Да говори уже.

– Чего мне действительно хочется, так это создать свою собственную церковь, – проговорил он. – Место, где люди могут верить во что хотят, но принадлежать к одному сообществу, понимаешь?

Я не была уверена, что полностью поняла его. Но одно я знала наверняка – то, что у Джейми внутри горит свет, которого нет у большинства людей. Иногда, когда он говорил, я видела отблески этого света в его глазах.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю