Текст книги "Мать Лжи"

Автор книги: Дэйв Дункан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Нет никакой фермы, – выдавил он. – Это ловушка. Твоему правлению конец, чудовище. Мой брат Орлад и его друзья вчера убили Терека. – Он выплюнул еще несколько сгустков крови, и мир снова завертелся в бешеной пляске. – Чуть позже в Трайфорсе произошло сражение. Я не знаю, получила ли твоя сестра по заслугам, но непременно получит. В этих лесах полно повстанцев. Они называют себя «Новый Рассвет».

– Ты не в себе!

– Насчет ребенка я солгал. Моя дочь будет править Косордом после Ингельд.

Великан глухо заревел, в ярости вскочил на ноги и занес руку с длинными, острыми когтями.

– Флоренгианское дерьмо!

Он шагнул вперед.

Воины, шлепавшие по воде рядом с лодкой, услышали молитву Бенарда и стали с интересом ждать, когда их командир разорвет грязнолицего на части. Они почти не следили за происходящим вокруг (а следовало бы), поэтому не успели быстро перейти в боевую форму, когда из тростников выскочила сотня боевых зверей. Солдаты, которых атаковали одновременно два зверя, умирали сразу. Вверх и вниз по течению реки разразились отдельные сражения, но команды других лодок увидели, что случилось, и успели подготовиться. Там поединки шли дольше. Впрочем, с тем же исходом.

Гатлаг Гатлагсон давно говорил, что сатрап Хорольд решится принять боевую форму, только если надо будет спасать собственную жизнь. Этот день наступил. Его боевой зверь больше походил на медведя с восемью лапами, чем на кабана. Он оброс желтой шерстью, когти походили на крюки для мясных туш, изо рта торчали кабаньи клыки. Сатрап располосовал ими двух повстанцев и в следующее мгновение исчез под целой стаей боевых зверей. Лодка развалилась, когда гора плоти ударила в ее борт, но не утонула, потому что река была слишком мелкой. Чтобы прикончить Хорольда, мятежникам пришлось разорвать его на части.

Бенард видел, как это произошло. Боги ответили на его молитву. Теперь он умрет счастливым.

ЧАСТЬ IV
ГОНКА ДО ГРАНИЦЫ

ГЛАВА 16

Хет Хетсон никогда не обращал особого внимания на бредни Терека о том, что Салтайя – Избранная. Он вообще не очень-то верил в Избранных: разве человек может почитать смерть и зло? Теперь у него возникли сомнения на этот счет.

Розовый Бутон – кошмар, ставший реальностью, ходячая косматая гора – миновал ворота крепости, глядя по сторонам умными, налитыми ненавистью глазами. Он был стар, его огромные изогнутые клыки стерлись и обломались, но силу он не растерял. Настрианин Треб распростерся на его спине, чтобы его не раздавило перемычкой ворот, и что-то пробормотал в волосатое ухо мамонта, заставив его остановиться. К ним подбежали люди, толкавшие перед собой лестницу на колесах.

Паланкин имел форму небольшой лестницы, установленной на длинной крутой спине. Шесть скамеек свободно вместили бы по два человека, и даже по три, если потесниться. Розовый Бутон мог нести их целый день. Два молодых Героя сидели на нижней скамейке, съежившись от страха, но Хет не мог определить, что вызвало их страх – женщина, гнев коменданта или боги. Возможно, все вместе. Наверху, рядом с настрианином, устроились Королева Теней и командир фланга Веринкар. Хет думал, что его лицо будет пепельно-серым от ужаса, однако командир улыбался. Когда Салтайя встала, чтобы сбросить меховой плащ, Веринкар вскочил первым и благоговейно снял его с плеч Салтайи, будто мальчик, познавший первую любовь. Вот тогда Хет поверил в силу зла, и будь у него лук, он бы выпустил в ведьму стрелу. Как она смеет совращать его лучшего воина? Теперь это жалкое подобие человека. Он все равно что умер.

Два воина соскочили на землю и затерялись в толпе. Одетая в черное Салтайя начала медленно спускаться по ступенькам. Веринкар оставался рядом, не обращая ни малейшего внимания на стоящего у основания лестницы Хета и на вожака стаи Фрата с отрядом воинов, мрачно сжимающих бронзовые кандалы. Едва ли оковы им пригодятся. Веринкар – превосходный боец и наверняка заберет на тот свет одного или двоих. Вся крепость знала, что сейчас произойдет, и сотни глаз смотрели на разворачивающуюся перед ними трагедию.

Королева Теней остановилась.

– Командир охоты Хет!

Он слегка поклонился.

– Добро пожаловать в Нардалборг, миледи.

Она оглядела отряд, повернулась к Веринкару и что-то прошептала ему на ухо. Он кивнул. Салтайя пошла дальше. Он не отставал.

Застыв на последней ступеньке, она протянула руку Хету. Он попятился, охваченный внезапным отвращением, и приказал ближайшему веристу проводить леди. Салтайя отступила, дав Веринкару расчистить пространство у основания лестницы, но дальше не пошла.

Совсем непросто лишить свободы провинившегося вериста. Его должны арестовать воины его стаи, поскольку в таком случае он не попытается нанести им максимальный урон, а те не выступят на его защиту. Фрат, содрогнувшись, шагнул вперед. Он держал в руках массивные кандалы, какие остановили бы и мамонта; затем на преступника, если он еще будет жив, наденут ножные оковы, цепи и каменный груз.

– Командир фланга, ты обвиняешься в нарушении воинского приказа. Тебя заключат в тюрьму до рассмотрения судом твоего дела.

– Мой господин добр. – Веринкар повернулся и смиренно сложил руки за спиной.

Хета словно ударили. Все собравшиеся изумленно охнули. Тогда Хет обратил свою ярость против вожака стаи Ратура:

– Яйца Веру! Ты только и можешь, что глазеть по сторонам, высунув язык? Вы мужчины или совы? Если у твоих солдат нет другой работы, пусть разгребают снег! – Все тут же занялись какими-то бессмысленными делами.

Быть может, им уже пора рыть могилу. Хет кивнул Королеве Теней.

– Пойдемте, миледи.

* * *

Комната стражи была маленькой и тускло освещенной. Вдоль стен протянулись скамьи, рядом стоял потертый стол. Пахло застарелым потом, но пылающие в очаге дрова создавали уют. Салтайя подошла к огню. Хет закрыл дверь и остался у входа.

Грея руки и не глядя на него, Салтайя сказала:

– У меня важная новость, командир охоты.

– Я это понял, увидев, как вы сюда добрались.

Вот теперь она взглянула на Хета. Ее лицо под черной накидкой покраснело от холода. Большого сходства с Тереком он не увидел, впрочем, Хет плохо помнил, как выглядел его отец, когда еще не превратился в стервятника. Зато у Катрата Хорольдсона, прибывшего два дня назад в Нардалборг, был такой же гордый нос с горбинкой, хотя из-за многочисленных драк он давно потерял форму и выглядел смешным. На лице Салтайи этот нос производил сильное впечатление. У нее были большие и необычайно темные для вигелианки глаза.

– Должна с прискорбием сообщить, что сатрап Терек ушел во мрак.

Почему-то это известие не удивило и не опечалило Хета. Настоящий человек умер много лет назад. Однако теперь многое изменится. Кто будет править Трайфорсом?

– В залах Веру ему уготовано почетное место.

Салтайя заметила, что он не огорчился.

– Терека убили твои люди.

Вот как! Хет приготовился к обвинениям в мятеже. Однако положение осложнилось. Если теперь у войска Терека нет командира, Феллард и Карртин ходят друг за другом кругами, точно самцы мамонтов по весне. Один из них скорее всего уже убит. Яйца Веру! Из Нардалборга еще не ушел Шестой Караван. Верность Стралгу требует…

Ксаран его побери! Плевать на Стралга. Пусть останется без подкреплений, и с ним разберется Мятежник. Тогда война закончится, и больше не надо будет отправлять на смерть молодых бойцов. Для Хета и его семьи начнется новая жизнь…

– Вы уверены?

Избранная презрительно поджала губы.

– Терек хотел убить флоренгианина Орлада и сам попал в засаду.

– Еще потери есть?

– Охота Трайфорса потеряла одиннадцать воинов. Твоих людей погибло четверо. Остальные вернулись?

Хет едва сдержал улыбку. Великолепно! Славная победа! Орлад – прирожденный лидер, Герой из Героев. Увы, теперь он вне закона, бедный мальчик. Он и семеро его верных воинов.

– Нет, миледи. Они не получали от меня подобных приказов. Могу я узнать, зачем вы сюда пожаловали?

Можно было и не спрашивать. Хет подошел к окну и выглянул наружу, чтобы она не увидела его лица. Королева Теней бежала в Нардалборг, поскольку сатрап умер, и люди начали копать глубокую могилу для его сестры. А что, отличная мысль! После того, что она сделала с Веринкаром, заставив его нарушить приказ, других доказательств не требуется. Земля еще не замерзла. Похоронить, наконец, эту сволочь? Да! Сначала надо призвать подкрепление. Он повернулся к двери…

И заглянул в ее страшные темные глаза. Как близко! Он не заметил, что она подошла. Миледи…

ГЛАВА 17

Ваэльс Борксон сидел на пне возле святилища Синары в Высокой Балке и грыз свиные ребрышки. Он успел съесть половину кабана, а если ему никто не помешает, прикончит и вторую. Лежащие в тени собаки с завистью поглядывали на жир, текущий по его небритым щекам, и ждали, когда он швырнет им очередную кость. Сквозь грубую деревянную дверь доносились слабые звуки молитвы, но сейчас в святилище был лишь один молящийся, поскольку веристы исцеляются сами. Он даже жалел, что не может этого испытать. В Молочной битве Ваэльс сломал шеи двум воинам – ну, или полутора, потому что со вторым ему помог Хротгат. Пара боевых шрамов ему не помешает. Орлад добавил несколько в свою коллекцию.

На противоположной стороне грязной бугристой колеи (она служила здесь дорогой) стояло второе деревянное строение, храм Веслих. Оттуда также доносился шум, поскольку там была Ингельд Нарсдор и местные женщины, охранявшие священный огонь. Высокая Балка обходилась без Дочери, хотя город был крупный. Всего три года назад здесь рос дикий лес. А три дня назад разместилось сорок шестидесяток веристов, не говоря уже о бесчисленных жителях города, многие из которых были нимфами. Сегодня особенно бросалось в глаза, как город опустел. Жители ушли по своим делам в Трайфорс и Нардалборг. Чья сторона ни одержит победу, еще до зимы Высокую Балку сожгут.

Из-за угла появились Намберсон и Снерфрик, а за ними – еще двое, которых Ваэльс узнал не сразу. Хорт Вигсон и сестра Орлада раздобыли новую одежду, на удивление красивую – если учесть, чем могут торговать во временном поселении. Волосы Фабии черными локонами спадали на соболью накидку, свободно свисавшую с плеч – все Селебры отличались широкими плечами. У платья был глубокий вырез, открывавший треть ее высокой округлой груди. На Фабию было приятно взглянуть, хотя она и не обладала обаянием брата. Жаль, ей не удалось найти одежду более светлых тонов, которая оттенила бы ее смуглую кожу.

Купец был в разноцветном одеянии и подбитой мехом мантии; золотые ожерелья и браслеты украшали его шею и запястья. Почему-то теперь он выглядел еще незначительнее, чем в грязных обносках. Конечно, это особенно подчеркивали два мускулистых Героя, появившихся вместе с ним. Хорт казался старым, больным, напуганным и больше всего походил на мышь. Почему столь богатый человек выглядит так жалко? Не кроется ли в этом какой-нибудь важный урок?

У Снерфрика и Намберсона, охранявших сестру командира от пьяниц, лица были мрачные. Им хотелось присоединиться к пирующим – шум праздника доносился даже с такого большого расстояния, а к закату греметь будет весь город.

Фабия обратилась к Ваэльсу с таким упреком в голосе, словно тот был виноват во всех невзгодах мира:

– Он до сих пор здесь?!

Ваэльс выразительно махнул ребрышком.

– Я слышал, как попросили вскипятить второй чан воды.

Он умолчал о том, что из святилища послали еще за тремя целителями. Потребовалось восемь синаристов, чтобы принять на себя все ранения Бенарда. Ему вообще крупно повезло, что он не умер по дороге в Высокую Балку. Веристы положили его на носилки и весь остаток пути бежали – прежде они никогда не оказывали такую честь непосвященному. О подобных случаях упоминалось лишь в древних легендах.

– Передай, что мне срочно надо его увидеть! – велела Фабия. – Мы будем в золотых казармах охоты Пантеры.

Орлад, Дантио, Ингельд и командир охоты Нильс Фратсон тоже хотела поскорее поговорить с Бенардом. Мстители и Громобои мечтали пронести его по городу на плечах.

– Передам. – Ваэльс широко улыбнулся, надеясь получить ответную улыбку.

Однако его ожидания не сбылись, и он проводил Фабию и ее спутников долгим взглядом, после чего швырнул им через головы свиную кость. Собаки бросились за ней, едва не сбив Хорта с ног. Даже веристы подскочили от неожиданности. Снерфрик обернулся и сделал непристойный жест. Ваэльс весело помахал ему в ответ.

Он успел сгрызть еще одно ребрышко, когда дверь у него за спиной со скрипом отворилась.

Наружу выглянул пожилой целитель.

– Ты ждешь мастера-художника Бенарда? – Он еле говорил разбитым ртом.

– Да. Он может идти? – Ваэльс подумал, что смог бы отнести здоровяка в дом Орлада, хотя предпочел бы этого не делать.

– Конечно. – Старик беззубо усмехнулся и распахнул дверь.

На улицу, моргая от яркого солнца, вышел улыбающийся Бенард. Лицо художника все еще было распухшим и посиневшим… нет, он весь был распухшим и посиневшим, но от боли явно не страдал.

– Рад, что вы меня подождали, господин. – Он говорил не слишком внятно, поскольку потерял половину зубов – их целители восстановить не сумели.

– С удовольствием помогу.

Ваэльс швырнул остатки ребрышек собакам, и вся стая бросилась за новой добычей. Он облизнул пальцы.

– Я бы предпочел, чтобы вы звали меня Ваэльс, мастер-художник.

– Все Герои настаивают, чтобы к ним обращались «господин».

– Но ты особый случай. Ты герой для Героев, потому что заманил в ловушку кабана Косорда! Подобная отвага для нас превыше всего.

Несмотря на синяки Бенард умудрился покраснеть.

– Благодарю. А где Ингельд?

– Играет с огнем в храме. – Ваэльс показал на здание с символами Веслих. – Я получил приказ отвести тебя в казармы и накормить. Мы уже поели.

– Звучит неплохо, но мне бы сначала помыться.

– Пойдем, баня в той стороне.

Когда они зашагали по улице, Бенард спросил:

– Расскажи, что случилось, я плохо помню последние события.

– Досадно! Все прошло так, как ты и планировал. Дантио и Ингельд хотели за тобой вернуться, но Орлад не пожелал об этом слышать. Он сказал, что тебя в любом случае убьют, и нам нужно сделать все, чтобы твоя жертва не стала напрасной. Он велел Намберсону и остальным плыть вверх по течению Врогга, а мы с ним побежали за воинами «Нового Рассвета». – Ваэльс не упомянул о том, что едва не умер, стараясь не отстать от Орлада. Это было очевидно. – Мы нашли командира охоты Нильса, который двигался вдоль берега Молочной реки с полной охотой Мстителей и большей частью охоты Громобоев. Нильс подготовил засаду.

Ваэльс его помнил, потому что они оба росли в Трайфорсе. Из-за родимого пятна Нильс тоже его помнил. Что ж, знакомство с таким командиром не помешает толковому молодому воину.

Бенард скорчил гримасу.

– Припоминаю, что Хорольд принял боевую форму…

– А я это пропустил. Мы были в двух лодках от тебя выше по течению. Он умер достойно; забрал с собой трех Героев. О, то была славная бойня! Молочная река стала клубничной.

Рука не ответил. Они свернули к храму Веру и спустились по берегу, перешагивая через корни деревьев. Русло реки превратилось в трясину, потому что здесь прошло огромное количество людей. Сейчас это было не важно, ведь они собирались помыться. Правда, назад идти придется той же дорогой, что делало их поход в баню не слишком осмысленным.

Ваэльс помедлил у входа – вдруг там кто-нибудь есть.

– Орлад сказал, что у тебя есть ко мне просьба.

– Неужели?

– Да. Он сказал, что не знает, в чем именно состоит просьба, но он спросил у Ингельд, а та только рассмеялась. В любом случае, можешь просить.

– А ты не рассердишься?

– Рассержусь? – Ваэльс хохотнул. – Я не рассержусь, даже если ты прикажешь мне есть землю! Твоя безумная храбрость – пример для Героев. К тому же ты брат моего командира.

Бенард смущенно улыбнулся, обнажив просветы между зубами.

– Не рассердишься, даже если я скажу, что мне нравится твоя улыбка?

У Ваэльса сжались кулаки и челюсти.

– Если бы это сказал кто-то другой, я бы сожрал его живьем.

Бенард искренне удивился.

– Почему? Ты о родимом пятне? Да я его даже не вижу! Все дело в форме. Я поручил заказ на статуи нескольких богов. Мрамор имеет цвет кожи вигелиан. Думаешь, я стану рисовать на нем пятно? Мне нужна лишь форма, а у тебя едва ли не лучшее мужское тело из всех, что мне доводилось видеть. Боги должны быть прекрасными, а твои пропорции безупречны. У тебя превосходно развиты все мышцы. И удивительная таинственная улыбка.

– Да? – смущенно пробормотал Ваэльс. – Благодарю.

– Мой брат думает так же – я вижу, как он на тебя смотрит.

Ваэльс вновь почувствовал раздражение.

– Неужели это заметно?

– Вовсе нет. Просто я очень наблюдательный человек. Но твои товарищи по флангу тоже все знают.

– Пусть. – Если Орладу что-то понадобится, они возражать не станут. К счастью, ему был нужен Ваэльс.

– Можешь сейчас раздеться? – попросил Бенард.

– Пожалуй. Еще раз выкупаться не помешает.

– Мне больше ничего и не надо – только получше тебя разглядеть.

Польщенный Ваэльс сказал:

– Я не против. Смотри, сколько пожелаешь. – И он постарался придать себе таинственный вид.

* * *

Баня была просторной и тускло освещенной – обычный длинный сарай, построенный над ручьем. Здесь пахло влажной землей и деревом. Вода попадала сюда через трубу, находящуюся на уровне бедер, падала на плоские камни и стекала в бассейн, занимавший большую часть пространства. Кто-то попытался замостить пол и поставить скамейки, но сейчас все было покрыто грязью. Внутри никого не оказалось, и Ваэльс вздохнул с облегчением. Зато Мстители превратили бассейн в черное болото.

– Видимо, смысл в том, чтобы залезть в бассейн, натереться грязью и вымыться под струей воды.

Бенард прямо в набедренной повязке вошел в бассейн и уселся на дно, так что из темной воды торчала только голова. Он даже вздохнул от удовольствия. И выжидательно посмотрел на Ваэльса.

Тот сказал:

– Уж очень тут темно. Может быть, не сейчас… ну, то есть…

Художник рассмеялся.

– У меня хорошее зрение. Давай поживее. Я не буду смеяться.

– А тут и не над чем смеяться! – сердито отозвался Ваэльс и быстро разделся, чтобы доказать свою правоту.

Вот странно: он каждый день ходит голым перед другими веристами, но никогда прежде не смущался.

– Еще чуть-чуть сдвинь ноги, – попросил Бенард. – Немного согни колени… нет, не так сильно. А теперь представь, что у тебя на бедре тяжелый кувшин с вином. Так, немного повыше. Да-да! Поддержи правую руку левой, чтобы напряглись мышцы. Превосходно! Повернись. Спасибо! Ты станешь священным Сьену, вот только на губах у тебя будет играть великолепная улыбка. Не такая – сейчас ты больше похож на девственницу перед первой брачной ночью.

В ответ Ваэльс прыгнул в воду, и Бенарда накрыла волна. Смеясь, тот начал отплевываться.

Некоторое время они сидели в грязной воде и ухмылялись. Самого Бенарда природа наградила мощным телом борца – в отличие от Орлада, хотя тот был гораздо сильнее и умел такое, о чем даже Снерфрик мог только мечтать.

– Ты вернешься в Косорд, чтобы завершить работу над статуями? – спросил Ваэльс.

– Надеюсь. Ингельд должна выносить Оливию – нашу дочь – именно там. Хорольд нам больше не страшен. А ты что хочешь делать?

То, что хотел делать Ваэльс, не совпадал с тем, что он мог.

– Не знаю, – мрачно ответил он. – Благодаря вам, селебрианам, оба брата Стралга умерли. Такая же участь должна постигнуть и его сестру. Но кто будет править после них? Герои без работы не останутся…

– По-моему, нельзя убивать только за тем, чтобы зарабатывать себе на жизнь.

Неужели такой здоровяк недостоин звания мужчины?

– Разве ты не хочешь стать дожем в городе твоего отца?

– Я? – удивился Бенард. – Ты шутишь!

Неужели этот храбрец начисто лишен честолюбия?

Оба помолчали.

– Ваэльс…

– Да?

– Ты любишь Орлада?

Любой другой человек, имеющий щеку, тут же бы о ней вспомнил.

– А какое тебе до этого дело?

– Просто я очень рад. Орлад пострадал больше, чем все мы. Даже больше, чем Дантио. Иногда он напоминает мне отливки, которые я делаю – твердая бронза снаружи, а внутри глина. Конечно, под отливкой глина твердеет, но мне кажется, в душе Орлада осталось что-то мягкое. Надеюсь, тебе удастся это обнаружить. Он тебя любит?

Ваэльс подумал, не свернуть ли ему шею. Нет, все-таки три убийства за день – уже слишком. Ему ничего не оставалось, как довериться этому странному скульптору.

– Он говорит, что ему так кажется. Что он предпочел бы быть со мной, чем с кем-то другим, и что он никогда не причинит мне боли.

– Значит, он честен, а это редкий случай в любви. Не нужно на него давить. Спроси у Ингельд. Она знает о любви больше, чем Эриандер, который лишь торгует похотью. Ее богине многое известно. Она даст тебе совет. Нет, правда. Поговори с Ингельд.

Скульптор пожал плечами, и вода подернулась рябью.

– Не знаю, поможет ли… Ничего не могу обещать. Если тебя беспокоит родимое пятно, я могу попросить Анзиэль его убрать. Иногда она выполняет подобные просьбы. Конечно, нередко она и отказывает, но без него ты станешь удивительно красивым. Это будет моим подарком Орладу.

Великий, смертоносный, устрашающий, замечательный Веру!

Ваэльс не до конца поверил Орладу, когда тот рассказал, как его сестра спаслась из дворца сатрапа. Но… Он посмотрел на свои бледные руки и ноги, мерцающие в грязной воде. Тело Бенарда оставалось практически невидимым. Над поверхностью воды Ваэльс различал лишь темное небритое лицо.

Ваэльс постарался скрыть дрожь в голосе:

– Если ты можешь убрать пятно, значит, тебе по силам изменить меня целиком?

Бенард удивился.

– О чем ты?

– Орлад хочет перейти Границу и получить власть над Селеброй, но он не позволил мне идти с ним! Мол, светловолосого вериста там сразу убьют. Я сказал, что мне плевать, но он настаивает на своем.

– А ты так его любишь, что готов сражаться?

– И умереть за него, если потребуется.

– Ты уверен? До конца?..

– О да!

– Что ж, получится еще красивей, – сказал художник. – Пару минут не двигайся.

Он смотрел на Ваэльса, и некоторое время его губы шевелились. Потом он молча уставился на вериста. Наконец Бенард недовольно нахмурился.

– А это труднее, чем я думал! Послушай, возьми немного грязи и вотри ее в волосы.

– Зачем?

– Молчи и делай, что говорят.

Ваэльс замешкался. Непосвященный велел Герою молчать? Если это детская шутка… Если кто-нибудь войдет… Он набрал в ладони черной грязи и принялся втирать ее в короткие волосы.

– Лицо тоже, – велел Бенард.

Намазать лицо! Всему есть предел, даже восхищению этим отважным человеком. Либо он спятил, либо хочет выставить Героя дураком – в таком случае его надо прикончить. Тут Ваэльс вспомнил, что может потерять Орлада, и намазал лицо отвратительной грязью.

– Уши и шею. До плеч. Все остальное пусть остается под водой, чтобы я не видел. И не шевелись.

В любую минуту в баню могли войти люди и поднять его на смех.

Бенард вздохнул.

– Ладно, смывай. Приношу свои извинения. Сегодня богиня отвратила от меня взор. Я не должен был участвовать в войне.

Ваэльс нырнул в воду и принялся тереть волосы и лицо. Вода попала ему в нос, он фыркнул и вынырнул на поверхность. Его руки остались грязными. Он потер их – цвет не изменился, да и плечи…

Бенард радостно кивнул.

– Нет, все же она меня еще любит. Да здравствует леди!

Ваэльс выскочил из бассейна – он весь стал коричневым, таким же, как Орлад. Чудо! Ладони и ногти были светлее. Черные волосы! Даже на руках.

– О… Герой! – С глупой усмешкой Бенард подошел к нему и хлопнул по плечу.

Новоиспеченный флоренгианин дважды откашлялся и прохрипел:

– Что?

– Я тоже люблю своего братишку! Присматривай за ним, ладно? Куда бы вы ни шли, что бы ни делали, заботься о нем!