Текст книги "«Тирпиц». Боевые действия линкора в 1942-1944 годах"

Автор книги: Дэвид Вудворд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Я уже не раз подчеркивал в этом повествовании, что присутствие «Тирпица» сковывало действия кораблей союзников, хотя они нужны были во многих других местах.

Учитывая тот факт, что, когда «Тирпиц» все-таки вышел в свой единственный длительный боевой поход, тяжелые корабли союзников даже не пытались перехватить его, зная о связанном с этим риском, напрашивается вопрос: стоило ли вообще держать тяжелые корабли союзников в Северной Атлантике и Арктике?

Ответ на этот вопрос таков: потеря большей части конвоя PQ-17 нанесла лишь небольшой урон союзникам, по сравнению с тем, что могло бы произойти, если бы немецкий линкор вышел в Атлантику. Арктические конвои, конечно, были важны, но ход войны для Советского Союза не зависел от них. Зато от атлантических конвоев зависел весь ход войны для Великобритании и Соединенных Штатов в Европе, на Ближнем Востоке и в Индии.

Как последнее средство необходимо было держать наготове британские и американские большие корабли, чтобы обеспечить проводку судов через Атлантику. Здесь они смогли бы воевать, имея абсолютное превосходство в воздухе благодаря наличию авианосцев, которых у немцев не было, поэтому главное сражение произошло бы вдали от береговых авиабаз. Более того, оно произошло бы в открытом море, где немцы не смогли бы сосредоточить свои подлодки, как случилось в районе Нордкапа.

В то же время попытка флота метрополии оказать поддержку конвою большими кораблями на всем пути до Мурманска, по всей вероятности, закончилась бы тем же, чем и попытка флота метрополии ворваться в гавань Тронхейма или в Альтен-фьорд и потопить «Тирпиц» орудийным огнем.

Сущность войны на море заключается в том, что, с одной стороны, есть задачи, с которыми не могут справиться большие корабли, а с другой стороны, есть задачи, которые под силу подводным лодкам и авиации. Пример тому – провал попыток остановить конвои через Атлантику.

Спасти ситуацию можно было бы только одним способом – держать эскорт рядом с торговыми судами в надежде, что позже их можно будет опять собрать и уберечь от авиации и подлодок.

Премьер Черчилль сделал выводы из трагедии PQ-17 и написал Сталину: «С глубоким сожалением мы пришли к заключению, что попытка направить следующий конвой PQ-18 не принесла бы вам пользы и нанесла бы только невосполнимый ущерб общему делу».

Сталин, недовольный этим решением, писал: «Я никак не мог бы предположить, что Правительство Великобритании откажет нам в подвозе военных материалов именно теперь, когда Советский Союз особенно нуждается в подвозе военных материалов в момент серьезного напряжения на советско-германском фронте».

Следующий конвой был отправлен в Россию только в сентябре, поскольку корабли флота метрополии в августе были вновь посланы на юг для сопровождения конвоя на Мальту.

Это был самый знаменитый из всех конвоев на Мальту; прорвались только пять торговых судов из пятнадцати, а авианосец «Игл» и крейсер «Манчестер» были потоплены, но эти пять судов, что достигли Большой бухты, сняли осаду с Мальты, и обстановка на острове с тех пор уже не ухудшалась.

С тех пор положение союзников стало постепенно улучшаться. Тяжелейшие сражения на западе были еще впереди, но время поражений прошло. Почти незаметно, в течение нескольких недель, инициатива перешла к нам; это случилось именно в те дни августа 1942 г. Самым ярким событием того времени были американская высадка в Гвадалканале и улучшение положения Мальты. Натиск сил оси был сначала остановлен, а затем повернут вспять. На очереди были Гвадалканал, Аламейн, Северная Африка и Сталинград.

А тем временем шла подготовка конвоя PQ-18 – следующего конвоя в Россию.

Ввиду приближающейся решающей битвы на Восточном фронте этот конвой был, возможно, важнее всех предыдущих. Это прекрасно понимали и немцы, и это укрепило Гитлера и Редера в решении держать большие корабли своего флота в Северной Норвегии.

«Только удерживая флот в норвежских водах, мы сможем достойно встретить опасность, – сказал Редер. – Кроме того, – продолжал он, – особенно важно, учитывая всю стратегию оси, чтобы воюющий германский флот связал действия британского флота метрополии, особенно после тяжелых англо-американских потерь в Средиземном море и Тихом океане. Японцы также осознают важность этой проблемы», – добавил Редер.

Два других фактора подкрепляют решение держать «Тирпиц» и другие большие корабли в Норвегии: один – опасность для любого большого корабля погибнуть под бомбами в Германии, а другой – минирование Королевскими ВВС германских вод, что делало плавание в них чрезвычайно опасным. Это особенно отражалось на подготовке экипажей подлодок и испытании новых лодок, поскольку пространство в Балтике, где они могли свободно передвигаться, становилось все меньше.

Когда, наконец, подошло время PQ-18 выходить в море, выяснилось, что все еще невозможно заручиться поддержкой с воздуха русскими на подходе к Мурманску – то было время немецкого наступления на Волге и Кавказе.

Поэтому на север России были переброшены две эскадрильи торпедоносцев «хэмден», а британские и американские корабли перевезли персонал для их обслуживания, имущество и торпеды вместе с медицинским подразделением, которому русские в тот раз не разрешили сойти на берег, несмотря на то что раненые моряки союзников в русских госпиталях находились в очень плохих условиях.

Что касается PQ-18, то адмирал Товей решил усилить ближний эскорт эсминцами, а также самолетами со вспомогательного авианосца «Авенджер», переоборудованного из торгового судна. Дополнительные эсминцы были выделены флотом метрополии, поскольку его большие корабли в предстоящей операции в дальнем сопровождении не нуждались.

Эскортом конвоя руководил контр-адмирал Р.Л. Бернет, кавалер ордена Бани III степени и кавалер ордена Британской империи, командир соединения флота метрополии, державший свой флаг на крейсере «Сцилла». Была разработана по возможности наиболее полная схема воздушной разведки, охватившая север России, Исландию и Соединенное Королевство. Кроме наблюдения за противником, самолеты должны были вести ледовую разведку, поскольку с приходом осени ледяной покров начал разрастаться к югу.

2 сентября конвой из 37 судов вышел из Лох-Ю и начал собирать свой эскорт. Сначала он состоял из трех эсминцев, четырех корветов, двух кораблей ПВО и четырех тральщиков. Затем подошли силы адмирала Бернета – «Сцилла», «Авенджер», 18 эсминцев, три минных тральщика и две субмарины.

Большие корабли держали наготове, на случай прорыва «Тирпица» в северо-западном направлении и выхода немецких субмарин из норвежских портов. Оттуда 10 сентября пришло сообщение, что «Шеер», «Хиппер» и «Кельн» направились из Нарвика в Альтен-фьорд. Одна из субмарин, «Тайгрис», оказалась поблизости от немецких кораблей – пожалуй, даже слишком близко, поскольку ее чуть было не протаранил один из эскортных эсминцев, и ни одна ее торпеда не достигла цели.

В первый раз противник обнаружил PQ-18 8 сентября, но атаки начались только 13-го. Это было совсем не похоже на немцев. Обычно за первым же обнаруженным в небе самолетом появлялись другие, которые, сменяя друг друга, постоянно висели в небе над конвоем, а атаки день ото дня набирали силу, пока немцы не поднимали в небо всю свою авиацию. На этот раз такого не произошло из-за плохой видимости, но проиграли от этого скорее англичане, чем немцы. Когда немецкие самолеты все-таки прилетели, их было очень много, и нашим орудийным расчетам и летчикам-истребителям пришлось сразу же отражать массированную атаку врага, не приобретя нужного опыта в ходе отражения небольших налетов.

Между 8 и 13 сентября часть эскорта дозаправилась в море, а «Сцилла» и пять эсминцев – в проливе Лове на Шпицбергене.

Первую кровь пролили немецкие подводники: утром 13-го они потопили два транспорта. Затем, ближе к вечеру, появились шесть немецких бомбардировщиков, но с «Авенджера» в воздух поднялись истребители и отогнали их. Сделав это, они оказались в невыгодной позиции и не смогли защитить конвой от массированного налета сорока или пятидесяти торпедоносцев. Каждый немецкий самолет нес две торпеды и летел очень низко, так что увидеть их на экранах радаров было почти невозможно, пока они не появились в пределах видимости. Атака была очень точной, и восемь судов было потоплено. Позже ночью подлодкой был потоплен крупный танкер.

На следующий день командир «Авенджера» решил испробовать новую тактику: он приказал всем истребителям находиться на палубе авианосца, кроме нескольких дозорных машин, пока не выяснится, насколько мощным будет налет. Если угроза серьезна, у истребителей будет достаточно времени, чтобы взлететь для перехвата самолетов противника. Если же немцы прилетят малыми силами, то истребители останутся на борту.

События 14 сентября подтвердили правильность этого решения; она была подкреплена меткой стрельбой зенитных расчетов, которые успели пристреляться. В тот день было две мощные торпедные атаки – в целом в них участвовали 47 торпедоносцев – и две бомбовые атаки, но немцы сумели потопить лишь один транспорт. На следующий день длительная атака порядка 70 бомбардировщиков вообще не принесла никакого успеха.

Три торговых судна были потоплены подлодками; три подлодки были потоплены эскортом конвоя – «U-88» – «Фолкнором», «U-457» – «Импалсивом» и «U-589» – «Онслоу». Охота за ней продолжалась три часа и велась совместными усилиями самолетов с «Авенджера» и эсминца «Фолкнор», который и потопил ее глубинными бомбами.

Утром 14 сентября с «Авенджера» обнаружили в 6 милях от конвоя субмарину в надводном положении. Ближе всех от этого места находился «Онслоу», ему и дали приказ атаковать. Лодку заметили сигнальщики «Онслоу», она тут же пошла на погружение. «Онслоу» со скоростью 30 узлов понесся к тому месту, где только что была лодка, и начал ее поиск с помощью гидроакустической станции. Через несколько минут лодку засекли на удалении 1800 ярдов, и эсминец сбросил первую партию глубинных бомб. Между 9.55 и 10.36 было сброшено четыре такие партии. Цель то теряли, то находили вновь. До 10.47 результатов атак видно не было, но потом на поверхности появились пятна нефти и распространился ее запах. Гидролокатор уверенно обнаружил лодку как раз впереди нефтяного пятна, и были сброшены еще три глубинные бомбы – только три, так как на «Онслоу» их осталось очень мало. После взрывов этих бомб контакт был потерян. В 11.01 была проведена шестая атака, в 11.47 вновь был установлен устойчивый контакт, и последовала седьмая атака. Три минуты спустя под водой раздался громкий взрыв, и на поверхности появились обломки.

Были проведены еще две атаки и, забрав образцы нефти и обломков, «Онслоу» вернулся к конвою, имея на борту только пять глубинных бомб.

Лодкой «U-589» командовал капитан-лейтенант Ханс Иоахим Хоррера, и она числилась в 13-й флотилии, базировавшейся на Тронхейме [16]16
  Подводная лодка «U-88» капитан-лейтенанта Хейна Боманна потопила британский ЭМ «Фолкнор» 12 сентября 1942 г. в 20 ч 16 мин в точке с координатами 75°04′ северной широты 04°49′ восточной долготы на глубине 2745 м. Подводная лодка «U-589» потопила ЭМ «Онслоу» в 11 ч 44 мин 14 сентября 1942 г. в точке с координатами 75°40′ северной широты 20°32′ восточной долготы на глубине 75 м с экипажем и четырьмя германскими летчиками, ранее подобранными с самолета-торпедоносца «НЕ-111», сбитого зенитным огнем британцев.


[Закрыть].

Всего противник потерял около 40 самолетов, и ни одна его последующая атака уже не проводилась с таким мастерством и отвагой, как первая. Это почти наверняка означало потерю лучших пилотов, а их в люфтваффе и без того было очень мало. Это было еще одним свидетельством нежелания Геринга принимать войну на море всерьез.

К тому времени, когда PQ-18 медленно двигался к берегам России, немцы поняли, что основой обороны британцев является авианосец «Авенджер», и именно на него было сделано несколько налетов. Для его ближнего прикрытия было выделено два эсминца типа «хант», и эта мера оказалась очень действенной. Что ни говори, а ему все-таки повезло, поскольку полетная палуба «Авенджера» была слишком коротка для безопасной посадки в плохую погоду, но погода оставалась хорошей до того самого момента, когда конвой вошел в устье Северной Двины в Архангельске. Но затем налетел штормовой ветер, и три корабля сели на мель. Позже их сняли оттуда, и в конце концов до Архангельска дошли 27 судов из сорока, одно судно затонуло у мыса Канин Нос у входа в Белое море.

Как только PQ-18 закончил полный опасностей путь, «Сцилла» со своими 16 эсминцами, «Авенджер» с двумя «хантами» и двумя танкерами повернули в обратный путь и, даже не заходя в Мурманск, взяли под свою охрану QP-14, шедший в обратном направлении, и повели его домой через опасные районы моря.

Этот конвой состоял из 16 судов и, помимо соединения Бернета, имел собственное ближнее охранение, состоящее из двух «хантов», двух кораблей ПВО, четырех корветов, трех минных тральщиков и четырех траулеров. Он вышел из Архангельска 13 сентября и до 19 сентября шел под прикрытием ненастной погоды. Затем его обнаружили самолеты-разведчики немцев, и вскоре появились подлодки. На следующий день они потопили минный тральщик «Леда» и одно торговое судно, а также повредили машинное отделение эсминца «Сомали». В течение четырех ночей и трех дней его буксировал «Ашанти», но затем северный штормовой ветер оторвал у него корму, и он затонул.

Ввиду угрозы нападения подлодок «Сцилла» и «Авенджер» были выведены из конвоя, адмирал Вернет поднял свой флаг на эсминце «Милн». 22 сентября были потоплены еще два торговых судна и вспомогательный корабль Королевского флота. Из Саллом-Боу вылетели летающие лодки дальнего радиуса действия «Каталины» для проводки конвоя, и, наконец, 26 сентября у мыса Рэф эскорт завершил сопровождение конвоя. Как выразился сэр Джон Товей, корабли провели 18 дней в «почти непрерывных боевых действиях».

Во время этих событий все имеющиеся у союзников субмарины прикрывали конвои в надежде встретиться с большими кораблями Германии, в то время как сам флот метрополии вышел из Акурейри с намерением ввести противника в заблуждение.

Глава 6
СРАЖЕНИЕ ПОД НОВЫЙ ГОД

А теперь отвлечемся от больших конвоев на север России, состоявших из множества кораблей, и обратим наше внимание на небольшое норвежское рыболовецкое суденышко длиной всего 55 футов с командой из десяти человек, идущее, пыхтя одноцилиндровым мотором, через Северное море в направлении Тронхейм-фьорда, где стоит «Тирпиц», который оно собирается потопить.

Что касается самого немецкого линкора, то многочисленные корабли союзников, привязанные его присутствием к этому региону, и самолеты, следившие за ним, представляли для него меньшую угрозу, чем это 55-фунтовое суденышко под названием «Артур». В его команде было всего десять человек – четыре норвежца и шесть англичан, но под палубой был спрятан смертельно опасный груз – две «колесницы», огромные торпеды, на которые усаживались верхом два «фрогмена» (ныряльщика) в костюмах для подводного плавания.

Эта новая попытка уничтожить «Тирпиц» была предпринята на исходе полярного дня. Ей способствовало наличие несших секретную службу маленьких судов, которые с зимы 1940 г. сновали между Шетландскими островами и оккупированной Норвегией. Их рейсы были настолько регулярны, что в норвежском Сопротивлении их прозвали «шетландские автобусы».

Что касается атаки на «Тирпиц», то ее идея заключалась в том, чтобы послать в Тронхейм-фьорд одно из таких судов, которое должно было отвезти туда человекоуправляемые торпеды и их экипажи из английских моряков. Команда должна была быть, как всегда, норвежской.

«Колесницы», как и многое другое оборудование до этого, необходимо было доставить незаметно для немцев и, когда судно окажется внутри фьорда, отправить к «Тирпицу». После атаки их экипажи и команду судна должны были встретить на берегу бойцы норвежского Сопротивления, которые и переправят их в Швецию.

Операцией руководил бывший капитан парома Лейф Ларсен. Во время войны, работая на «шетландском автобусе», он кроме норвежских наград получил медаль «За выдающуюся отвагу», медаль «За выдающиеся заслуги» со шпалой, крест «За боевые заслуги» и орден «За безупречную службу». Кроме него, всех этих английских наград не удостоился ни один англичанин и ни один иностранец.

Для операции выбрали судно «Артур», и его внутренние помещения переоборудовали так, чтобы скрыть человекоуправляемые торпеды и обслуживающих их шесть диверсантов.

Затем, обладая прекрасным набором поддельных документов, изготовленных по образцам, полученным от норвежских агентов, команда отправилась в путь, имея на борту груз торфа – вполне благовидный груз для каботажного судна, идущего в Тронхейм.

Как обычно, во время таких плаваний между Шетландами и норвежским побережьем море было пустынным – война разогнала все корабли. Первая остановка была сделана в маленькой бухте острова Смёлен у входа в Тронхейм-фьорд. Моряки начали выгружать за борт «колесницы» и как раз в тот момент, когда они открыто лежали на палубе, над «Артуром» пролетел немецкий самолет. Он пару раз пролетел над их головами и улетел, по всей видимости, ничего не заметив. Суденышки вроде «Артура» были обычным явлением, поскольку на них держалась вся экономика обедневшего за годы немецкой оккупации норвежского побережья; если б не эти суденышки, среди населения начался бы голод, и у немцев появилась бы еще одна головная боль.

После того как «колесницы» были выгружены за борт и стали почти незаметны, Ларсен связался с агентом, располагавшим самой свежей информацией о немецкой системе контроля за входом в Тронхейм-фьорд. Получив инструкции, капитан «Артура» направил судно в сторону фьорда. Но тут сломался двигатель. Механик старался изо всех сил и наконец запустил его, но все понимали, что он мог в любой момент отказать снова.

На следующее утро, в 10 часов, начался последний этап операции. Англичане спрятались в наглухо закрытом пространстве между переборками, норвежцы же под видом простых рыбаков собрались на палубе. На подходе к Тронхейму они увидели немецкое досмотровое судно. Они были третьими в очереди на досмотр. Наконец подошел их черед, и они двинулись вперед.

Это был очень опасный момент: не сумей они замедлить ход достаточно плавно, «колесницы», буксируемые за кормой, выскочат на поверхность впереди судна. Вдобавок был момент, когда стоило только немцам посмотреть в воду, как они заметили бы «колесницы», располагавшиеся у самой поверхности; но немцы туда не посмотрели.

Вскоре на борт поднялся немецкий морской офицер. Он прошел в рубку, Ларсен последовал за ним, а остальная команда осталась лицом к лицу с немцами, стоящими на палубе досмотрового судна. Через четверть часа им разрешили идти дальше.

Был еще один опасный момент, когда «Артур» отходил от досмотрового судна, – «колесницы» вновь можно было бы заметить, если бы судно не тронулось крайне осторожно. Но все прошло гладко, и экипажи «колесниц» были вызволены из своего укрытия. Худшее осталось позади, поскольку, когда судно оказалось внутри фьорда, на него уже никто не обращал внимания. Теперь их отделяло от «Тирпица» только 50 миль акватории фьорда и противоторпедные сети, с которыми экипажи торпед, после долгих тренировок, научились справляться.

Всю вторую половину дня при хорошей погоде «Артур» двигался по фьорду по направлению к «Тирпицу». С наступлением темноты погода испортилась, и, хотя до открытого моря было далеко, чувствовалась довольно сильная качка, она оказалась слишком сильной: резкий толчок, еще один, удар по винту, и торпеды оторвались.

Они находились в пяти милях от «Тирпица», незамеченные и совершенно беспомощные.

Один из англичан нырнул и доложил, что кольца, находящиеся в их носу и крепившие торпеды к буксировочным канатам, сломаны, а торпеды отсутствуют. К каким страшным последствиям приводит порой плохое качество работы!

Волнение не утихало, и «Артур» не мог подойти к берегу фьорда в том месте, где их ожидали бойцы норвежского Сопротивления. Судно отправилось дальше по акватории фьорда к закрытому от волн участку берега у шведской границы.

Подойдя к нему, команда бросила судно и, сойдя на берег, разбилась на две группы по пять человек, которые направились в Швецию. До нее было пять дней пути. Поверх морской формы англичане накинули куртки в надежде, что в случае захвата с ними будут обращаться как с военнопленными. Норвежцев, конечно, ждал бы расстрел; впрочем, попадись они во время одного из своих плаваний, их бы точно так же расстреляли, как расстреляли многих их товарищей.

Ларсен был в таких делах опытным человеком и стремился путешествовать с комфортом, если это не сказывалось на безопасности. Первые три ночи они ночевали в домах фермеров, которые, принимая их, подвергали себя риску попасть в концентрационный лагерь. На четвертую ночь они приблизились к границе. Здесь было труднее остаться незамеченными, и четвертую ночь они провели в сарае; на следующий день выпал снег, сильно осложнив им жизнь – они промокли насквозь и продрогли. Бравый моряк Роберт Эванс, похоже, обморозился. Укрыться было негде, и они брели в темноте, а Эванс ковылял за ними. Вдруг они увидели, что путь им перегородили вооруженные полицейские.

Шедшие впереди поняли, что придется открывать огонь; они принялись дергать застежки своих курток, чтобы вытащить оружие, а сами в это время приближались к полицейским. Но «молнии» обледенели и не поддавались. Эванс подошел к полицейским с тыла и, оценив ситуацию, дернул свою застежку. Ему удалось расстегнуть куртку, он выхватил револьвер и выстрелил. Все рванулись вперед. Эванс упал, сраженный пулей, но остальным удалось перебраться через границу, где они встретили вторую группу, которая добралась до Швеции без приключений.

Эвансу уйти не удалось. Немецкие и норвежские войска были подняты по тревоге, и, даже если бы товарищам Эванса удалось найти его, они все равно не смогли бы нести его, тяжелораненного, 10 миль по гористой местности, отделявшей их от Швеции.

Немцы взяли Эванса в плен, вылечили и расстреляли. Это нарушение международных соглашений было одним из обвинений, предъявленных бывшему фельдмаршалу Кейтелю, приговоренному к смерти на Нюрнбергском процессе в ноябре 1946 г.

Вернемся теперь к судьбе «Тирпица» и его влиянию на Вторую мировую войну. Оставив горстку моряков пробиваться по заснеженным горам в Швецию, обратим свой взор на большие конвои, идущие в Северную Африку с грузами для обеспечения операции «Факел». Здесь вновь было наглядно продемонстрировано умение в течение нескольких недель перебросить основные военно-морские силы из одного региона мира в другой. Однако сосредоточение всех имеющихся сил для обеспечения операции «Факел» означало задержку следующего конвоя в Северную Россию. Для Арктики не хватало эскортов, англичане пробовали посылать одиночные торговые суда без сопровождения военных кораблей, в надежде, что им удастся пройти незамеченными там, где большой конвой был бы обнаружен. Было послано 13 кораблей, но до порта назначения добрались всего пять.

В это время «Тирпиц» перебазировался из Тронхейма в Альтен-фьорд в 500 милях севернее, чтобы быть поближе к пути следования арктических конвоев и подальше от авиабаз в Великобритании.

Однако и «Тирпиц», и другие большие корабли мало что могли сделать. На совещании Гитлера и Редера в присутствии Кейтеля 19 ноября в Бергхоже Редер снова заявил, что флот в Норвегии не может развернуться в полную силу из-за отсутствия топлива. Он пророчески заметил, что операции будут планироваться только в том случае, если будут представлены доказательства того, что цель заслуживает потраченных на нее средств. Редер предложил послать «Лютцова» и «Принца Евгения» из Германии в Норвегию, но по причине нехватки горючего Гитлер решил, что идти должен только «Лютцов».

Кризис в бассейне Средиземного моря, вызванный успехами союзников на североафриканском побережье, еще больше обострил ситуацию с топливом, поскольку приходилось посылать теперь в итальянские порты гораздо больше горючего, чем раньше.

22 декабря Гитлер и Редер вновь обсуждали проблему снабжения топливом «Тирпица» и сопровождающих его кораблей, поскольку, как отметил Редер, ситуация с горючим должна была обостриться еще сильней, ибо поставки из Румынии должны были резко сократиться зимой. А потому, сказал Редер, если не позаботиться заранее, станет невозможным заправить большие корабли в немецких портах, так как в случае срочной надобности топлива может не оказаться в наличии.

Гитлера все еще беспокоила возможность вторжения союзников в Норвегию; он считал середину зимы наиболее опасным временем, поскольку темнота может скрыть передвижение войск союзников и защитить их от немецких подлодок, самолетов и береговых частей.

Немцы подозревали, что союзники посылают одиночные корабли в Мурманск и обратно, и для того, чтобы помешать их движению, на север был послан «Лютцов»; но к тому времени, когда он прибыл туда и занялся поиском одиноких судов, была возобновлена отправка больших конвоев.

На этом совещании Гитлера и Редера 22 декабря четко обозначился перелом в ходе войны, произошедший за последние месяцы. И вместо того чтобы думать, как воспользоваться плодами победы в Африке и России, Гитлер и его советники вынуждены были решать, как предотвратить развал фронтов, что могло значительно уменьшить территориальные владения рейха. Был поднят вопрос об оккупации нейтральных стран, чтобы не дать союзникам развить успех. Редер, озабоченный этим аспектом проблемы, предложил оккупировать Испанию и Португалию. Гитлер ответил, что хотел бы посмотреть, как будет развиваться политическая ситуация – главным образом, чем закончатся его переговоры с Испанией [17]17
  На советско-германском фронте воевала «голубая дивизия» испанцев.


[Закрыть], – но велел, тем не менее, разработать план оккупации Иберийского полуострова.

Однако было ясно, что Гитлер не понимает, что война вступила в свою решающую стадию. Редер, напротив, понимал, что, несмотря на активность немецких подлодок, союзники не только завоевали господство на старых театрах войны – в водах, омывавших Россию, Великобританию и Ближний Восток, но и способны перебросить свои корабли на новые театры. Редер также понимал, что американские верфи спускают на воду сейчас больше судов, чем успевают потопить немецкие субмарины. Союзникам удалось переломить ход войны, и теперь германский рейх катился к своему поражению.

Немцы уже не могли победить. Сознание того, что, если бы Гитлер внял его советам, ситуация могла бы сложиться по-другому, было слабым утешением для Редера. Гитлер рискнул и начал войну с Великобританией и Францией, а это означало, что в войне на море основная надежда будет возложена на подводные лодки. Гитлер не представлял себе, какую могучую поддержку могли оказать подводному флоту крупные надводные корабли, дождись он ввода в строй этих кораблей. Недоверие к флоту в какой-то мере посеяло в его сознании руководство авиации и лично Геринг, убежденные в том, что люфтваффе легко разгромит надводные флоты противника. Позже стало ясно, что это невозможно, но им удалось избежать объяснения с Гитлером по поводу этого просчета. Редеру же, пострадавшему не по своей вине, пришлось приводить множество оправданий в свой адрес. Его доводы, что победу на море могло принести только взаимодействие субмарин, тяжелых надводных кораблей и морской авиации, оказались бесполезными, поскольку теперь у Германии не могло быть ни тяжелых кораблей, ни авиации.

В какой-то мере причиной этому была вера Гитлера и Геринга в то, что национал-социализм – это революция, и он революционизирует войну, так же как революционизировал Германию. Страны Запада, по мнению Гитлера, находились в упадке, и их демократия безнадежно устарела, как устарело и их оружие. Нечто подобное чувствовали и сами страны Запада; их самолеты были современнее кораблей, поэтому самолеты без труда сумеют вытеснить корабли, особенно большие. Но как показала история «Тирпица», события развивались не так быстро, как хотелось бы. Редер хорошо понимал сложившуюся ситуацию – тяжелые корабли, оснащенные и защищенные собственной авиацией, могли сделать гораздо больше, чем они делали в прошлом, даже до того, как были изобретены самолеты, мины и торпеды, и это наглядно доказали действия американского флота в Тихом океане.

В переломный момент в ходе войны, кода Редер все еще пытался убедить Гитлера и Геринга в том, что необходимо иметь сильный военно-морской флот, произошел случай, который чуть было не привел немецкий надводный флот к гибели за два года до того, как капитулировали его остатки.

К концу ноября 1942 г. необходимость посылать крупные военно-морские соединения союзников в Средиземное море отпала и появилась возможность вернуть в Арктику основной состав эскортов. Это время года было благоприятным для отправки конвоев, потому что, как правильно заметил Гитлер, с конца ноября до середины января в Арктике было так мало дневного света, что о воздушной разведке не могло идти речи.

Между сэром Джоном Товеем, который по-прежнему командовал флотом метрополии, и адмиралтейством возникли некоторые разногласия по поводу организации следующего конвоя. Сэр Джон, как он указывал в своих опубликованных посланиях, был сторонником небольших, не более десяти торговых судов, конвоев, с относительно слабым эскортом. Такие караваны было труднее обнаружить, и в зимнюю погоду в Арктике ими было легче управлять. Адмиралтейство же выступало за большие конвои до 30 судов с максимально мощным эскортом.

Мнение сэра Джона подкреплялось опытом конвоя QP-15, состоявшего из 30 судов, который покинул Белое море 17 ноября и корабли которого из-за темноты и непогоды вскоре совсем потеряли друг друга из виду, и конвой распался. Несмотря на это, до пункта назначения дошли 27 судов, два судна пропали, и одно вернулось в Россию. Однако это было следствием удачи и плохой погоды, которая, возможно, больше мешала немцам, чем союзникам.

Наконец, адмиралтейство и сэр Джон Товей договорились, что следующий конвой будет состоять из двух частей, в каждой из которых будет приблизительно по 16 торговых судов. Они пойдут в сопровождении эсминцев и малых кораблей.

Однако адмиралтейство настаивало, чтобы крейсера прикрытия следовали с конвоем до российского побережья. Адмирал Товей считал, что, учитывая потерю «Эдинбурга», лучше отослать крейсера назад по достижении ими 25° восточной долготы. В своем послании по поводу следующего конвоя адмирал Товей великодушно признал, что настойчивость адмиралтейства оказалась оправданной. Если бы крейсера, следуя его совету, повернули назад, они не смогли бы участвовать в бою, происшедшем 31 декабря.

Перед отплытием этого конвоя обозначения PQ и QP были отменены по соображениям безопасности; конвои в Россию, ранее кодированные PQ, теперь именовались JW и имели номера, начинавшиеся с 51. Таким же образом конвои QP из России на запад стали обозначаться RA, опять же начиная с номера 51.