Текст книги "Ловушка для тигра. Секретная шпионская война Америки против Китая"

Автор книги: Дэвид Уайз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Вместо того чтобы вербовать агентов, МГБ часто полагается на неофициальные контакты для сбора развединформации. Оно сотрудничает с некоторыми из тысяч студентов, туристов, коммерсантов, членов торговых делегаций и ученых, которые посещают Соединенные Штаты каждый год. Еще оно расстилает красный ковер, принимает с почетом американских ученых, посещающих Китай, надеясь подтолкнуть их выболтнуть тайны.

Согласно Муру, китайцы используют против посетителей их страны тактику, которая специально тщательно разработана для того, чтобы утомить их и ослабить их способность к сопротивлению. – Для китайцев довольно характерно устраивать для посетителей день изнурительного туризма, после которого наступает вечерний фуршет, – говорил он. Когда иностранный гость подкрепился одним или двумя бокалами спиртного, к нему обычно может подойти «аспирант, ищущий помощь в своих исследованиях», повторяя вопрос, на который иностранец ранее не хотел отвечать, когда его задавал старший китайский коллега.

Другими словами, Китай не столько пытается украсть секреты, сколько старается сделать так, чтобы иностранные гости сами согласились выдать их ему, манипулируя ими с помощью определенных ситуаций. К иностранному гостю, – говорил Мур, – могут обратиться с утверждениями вроде «научные знания не должны ограничиваться государственными границами».

По мнению Мура, принцип, применяемый китайцами, прост: люди почти никогда не будут заниматься шпионажем, но они достаточно часто оказываются неосторожны, стоит лишь сделать так, что они окажутся в подходящих обстоятельствах. Главная проблема – это люди, совершающие ошибки, а не люди, совершающие шпионскую измену.

Это в свою очередь создает помехи для американской контрразведки. – Проблема для американских следователей и обвинителей состоит не в том, чтобы определить в ходе расследования, предоставил ли кто-либо Китаю информацию, но в том, чтобы каким-то образом доказать, что он сказал китайцам три вещи, когда уполномочен был обсудить только две.

Джон Ф. Льюис-младший был помощником директора ФБР, возглавлявшим управление национальной безопасности, и работал в контрразведке на протяжении почти трех десятилетий. Говоря об операциях китайской разведки, он сказал: – Можно сказать о другом виде шпионажа, где собираются вместе ученые и, возможно, даже не происходит обмен документами. Обмен идеями и способами решить проблемы. Есть сердце проблемы. При возможности свободного путешествия в материковый Китай и обратно, ученые, во многих случаях, возможно, даже не подозревают, что за чертовщина тут происходит.

Николас Эфтимиадес, аналитик Разведывательного управления министерства обороны, занимающийся Китаем, сообщил Объединенному экономическому комитету Конгресса, что легко определить разницу между китайским офицером разведки и сотрудничающим с МГБ ученым – офицеры разведки, посланные за границей, как правило, не обладают достаточными техническими знаниями, а у ученых, «кооптированных» в МГБ, обычно, нет никакой подготовки к секретной работе. – Например, на выставке в Париже, французские военные контрразведчики наблюдали за членами китайской научной делегации, осторожно опускающими свои галстуки в раствор для проявления фотографий, разработанный немецкой фирмой «Агфа». Цель этого неуклюжего акта шпионажа, по-видимому, состояла в том, чтобы получить образцы раствора для последующего анализа его состава.

Аналитик РУМО подтвердил, что иностранные посетители в Китае подвергаются «агрессивному наблюдению с использованием технических средств». Многие из лучших гостиниц, предоставляющих наилучшие услуги иностранцам, оборудованы «жучками» и камерами, чтобы фиксировать их действия. – Наблюдение за иностранцами в этих и других китайских гостиницах ведет оперативно-технический отдел МГБ, – сказал он. По словам китайских проституток, которые часто посещают гостиницу «Дзянго», номера там, используемые иностранными бизнесменами, также оборудованы микрофонами.

Шпионаж часто называют второй древнейшей профессией. И Китай, как и многие другие страны, использовал секс в целях шпионажа или шантажа.

Безусловно, самый курьезный пример использования секса китайской разведкой это случай Бернара Бурсико, французского дипломата в Китае, который в течение двадцати лет поддерживал любовную связь с Ши Пейпу, известным певцом Пекинской оперы, где женские роли часто исполняют мужчины. Была лишь одна небольшая проблема с женщиной, в которой Бурсико видел любовь всей своей жизни: она была мужчиной.

Бурсико был арестован в Париже в 1983 году и попал под суд вместе с Ши, который переехал в Париж и жил там с Бурсико. По показаниям дипломата, офицер китайской разведки, которого он знал только как «Кан», подошел к нему в Пекине и сказал, что ему разрешат продолжать любовные отношения, только если он станет предоставлять информацию из французского посольства. Бурсико согласился, передав 150 документов Ши, который, в свою очередь, доставил их Кану.

На процессе судья спросил, как же вышло так, что Бурсико, француза, в конце концов, можно было водить за нос в течение двадцати лет. Обвиняемый ответил: – Я был потрясен, когда узнал, что он мужчина. Их сексуальные отношения, пояснял он далее, происходили очень быстро, и всегда в темноте. – Он был очень застенчив, – продолжал Бурсико. – Я думал, что это был китайский обычай.

Бурсико и Ши Пейпу были приговорены к шести годам тюремного заключения. В 1987 году президент Франции Франсуа Миттеран помиловал Ши, но не Бурсико. Через год их история послужила сюжетом для успешного бродвейского спектакля «М. Баттерфляй» по пьесе, написанной Дэвидом Хуоном, с музыкальным поклоном Джакомо Пуччини. В 1993 году вышел фильм, в котором главную роль сыграл Джереми Айронс.

Сбившиеся с истинного пути дипломаты представляют собой легкие цели, но китайские разведывательные операции очень редко бывают предсказуемыми. Из-за китайских шпионских методов американской контрразведки очень трудно обнаружить доказательства шпионажа. – Если они не платят деньги, это означает, что нет никакого следа денег, чтобы проследить их, – подчеркивает Пол Мур. – Счета в банке тут вам ничем не помогут. Если дело передается для уголовного расследования, то как вы собираетесь доказать такое преступление в суде?

– Китай не заинтересован в сотрудничестве с людьми, мотивированными жаждой мести. Мы [Соединенные Штаты] любим месть как фактор мотивации. Исторически, первая причина, почему американцы совершают предательство, это деньги, а вторая причина – месть. Но в нормальной китайской практике стараются не иметь дело с людьми, у которых есть психологические или эмоциональные проблемы, с людьми, которые являются неудачниками, или одиночками.

Всякий раз, когда в американской разведке обнаруживают «крота», эксперты контрразведки пытаются определить, какие факторы привели к предательству и, возможно, могли бы быть обнаружены заранее. У Олдрича Эймса, сотрудника советского контрразведывательного отдела ЦРУ, была серьезная проблема с пьянством. Она же была и у Эдварда Ли Ховарда, офицера ЦРУ, который сбежал в Москву в 1985 году, выдав КГБ многие тайны Управления.

Но поиск среди сотрудников американской разведки людей с серьезными проблемами с алкоголизмом или другими личными отклонениями, по всей вероятности, не смог бы помочь разоблачить китайского «крота» в ЦРУ, ФБР, или национальных оружейных лабораториях. Поскольку Китай обычно предпочел бы не иметь дело с такими людьми.

Мур уточнил этот момент. – Чтобы защитить нашу страну, у нас есть все подразделения КР (контрразведки) [CI] в правительстве, и парни из службы безопасности, операторы «детекторов лжи», и они спрашивают о пьянстве и о деньгах, и беседуют с соседями, чтобы собрать исходные данные о людях. Все парни из служб безопасности ищут слабости. Если китайцы не ищут людей со слабостями, то когда мы отвергаем людей со слабостями, мы не сможем найти людей, которых они используют.

В течение двадцати лет Мур был главным «китайским» аналитиком ФБР, трудясь в подразделении Бюро CI-3B в центральном офисе. Он разработал около двух дюжин правил, которые, по его мнению, можно применить к случаям китайской разведки. Три из них имеют особое значение.

Во-первых, Китай, в большинстве случаев, не предлагает деньги в обмен на информацию.

Во-вторых, Китай не принимает случаи типичных «инициативников», потому что опасается возможности, что «добровольцы» являются «подставой» спецслужбы противника. В отличие от этого, некоторые из самых больших удач КГБ были связаны с «инициативниками», не только Эймс, но и Джон A. Уокер-младший, бывший уоррент-офицер американских ВМС, который вместе со своим сыном, братом и другом, продавали военно-морские шифры и шпионили для Советов в течение восемнадцати лет. [2]2
  Уокер был арестован 20 мая 1985 года, признал себя виновным, и был приговорен в 1986 году к пожизненному заключению, как и его брат Артур, и его друг Джерри А. Уитворт. Сын Уокера Майкл был приговорен к двадцати пяти годам. Все они служили во флоте. Борис Александрович Соломатин, седой человек с чертами лица, напоминающими ястреба, был резидентом КГБ в Вашингтоне в середине 1960-х, когда Уокер появился в советском посольстве, предлагая свои услуги. Когда автор беседовал с Соломатиным в Москве в 1991 году, то спросил его, когда он узнал наверняка, что Уокер не был «подставой». – После того, как он показал мне ключи к шифру, – ответил Соломатин. (здесь и далее, кроме особо отмеченных, все примечания – авторские)


[Закрыть]

Третье правило Мура: Китай «собирает информацию от хороших людей, от людей, у которых нет финансовых проблем, нет эмоциональных проблем, которые не мотивированы местью, от людей, весьма успешных в их жизни. Не от тех, кто одинок, кто нуждается в друге, нуждается в женщине.

Китай надеется заставить хороших людей делать плохие вещи. Как вы вербуете хорошего человека? Вы заставляете хорошего человека делать это, убеждая его, что это было бы хорошо, чтобы помочь Китаю. Китай – бедная страна, они говорят, и нам нужен кто-то, кто мог бы помочь им модернизировать, улучшить свою систему обороны. Мы нуждаемся в людях, чтобы нам немного помочь. Идея состоит в том, чтобы убедить кого-то в том, что то, что он фактически делает, хорошо. Вы не говорите о факте, что он нарушил бы этим свой долг. Они говорят, 'Мы думаем, что у вас есть твердое положительное обязательство помочь модернизации Китая'.

– Метафора – это секс: вы пытаетесь добиться женщины, чтобы она легла с вами в постель. По крайней мере, в мое время, если бы вы сказали, не пойдет ли она наверх, чтобы заняться с вами сексом, то ответ обычно был бы отрицательным. Но, после того как она получит ваш поцелуй, ответ мог бы быть другим. Вы попытались бы от этого поцелуя продвинуться вперед к значительно большему. Вот и тут происходит то же самое – соблазнение. Цели сбивают с пути маленькими шажками. Вы получаете маленькие кусочки шпионажа.

Согласно Николасу Эфтимиадесу, экономический шпионаж Китая проводится в трех направлениях. Во-первых, людей вербуют в Китае и просят собирать определенную технологическую информацию, когда они ездят за границу. Во-вторых, некоторые американские высокотехнологические компании «куплены напрямую китайскими фирмами, управляемыми государством». И, в-третьих, оборудование на основе высоких технологий покупают «подставные» фирмы, часто действующие из Гонконга.

По данным обзора «Справочник по разведывательным угрозам», подготовленного для правительственных учреждений, у Китая в Соединенных Штатах есть более 2600 дипломатов и служащих коммерческих представительств, из которых «существенный процент» «активно вовлечен в сбор развединформации». Более 127000 студентов из Китайской Народной Республики учатся в Соединенных Штатах, «и многим из этих студентов была поставлена задача собирать сведения для китайского правительства», как утверждает справочник. Кроме того, «более 25000 китайцев ежегодно посещают Соединенные Штаты в качестве членов официальных делегаций».

Американская технология продолжает оставаться в центре внимания китайской разведки в Соединенных Штатах. Очень много случаев шпионажа или передачи технологий в Китай сосредоточены в Калифорнии, с ее мощной военной и аэрокосмической промышленностью, и с компаниями, занимающимися компьютерной технологией, сосредоточенными в Силиконовой Долине. Все они соблазнительные мишени для Пекина.

В Калифорнии также живет самая многочисленная в США община этнических китайцев, насчитывающая в общей сложности 1,2 миллиона человек, согласно последнему обзору Бюро Переписи, выпущенному в 2010 году. Это, в свою очередь, создает щекотливую проблему для агентов контрразведки ФБР, расследующих возможные случаи шпионажа в Калифорнии, в которых могут быть замешаны этнические китайцы. Несомненно, подавляющее большинство из трех миллионов человек китайского происхождения в Соединенных Штатах являются лояльными американцами. [3]3
  Согласно обзору Бюро Переписи, выпущенному в декабре 2010 года, из 3 204 379 общего количества китайцев в Соединенных Штатах, 994 041 родились в Америке, а 1 342 973 натурализованные американские граждане. Таким образом, в общей сложности 2 ЗЗ7 014 или 72,9 процента живущих в США китайцев являются американскими гражданами.


[Закрыть]

Однако то, что Китай часто пытается завербовать этнических китайцев для своей разведки, является реальным фактом жизни.

Совместный доклад ЦРУ и ФБР Конгрессу в 1999 году затронул деликатную тему. «Поскольку большинство китайцев объединено общим культурным наследием и историческим происхождением, китайские лидеры обращаются ко всем людям китайского происхождения как к «заморским китайцам». Сближаясь с человеком китайского происхождения, китайские разведывательные службы пытаются добиться его или её сотрудничества, играя на этой общей родословной».

Брюс Карлсон, специалист контрразведки по Китаю, возглавлявший китайский отдел ФБР с 2006 до 2008 годы, разделяет иммигрантов и более поздние поколения. – Это верно, что Китай направляет свои усилия на этнических китайцев, – говорил он. – Когда иммигранты сначала приезжают сюда, они «стоят одной ногой в одной лодке, а другой в другой», или так думают в Китае. Они могут быть более доступными для КНР. Легче апеллировать к чувству родины, имея дело с иммигрантами. Но намного тяжелее полагаться на воздействие таких призывов, общаясь со вторым поколением, и с теми, кто вообще уже не говорит на китайском языке. Вероятность того, что они займутся шпионажем, ничуть не больше, чем в случае с любым другим американцем.

Пол Мур говорил, что китайская разведка достигла успехов, убеждая некоторых людей «помочь модернизировать Китай». Согласно Муру, «оказалось, что в шпионских делах, в которых Китаю удалось убедить кого-то предоставлять информацию, 98 процентов были этническими китайцами, 2 процента не были. Даже эти два процента воспринимали помощь китайской модернизациикак свой долг. Обычно они были людьми, которые изучили китайский язык, посещали Китай, или были привязаны к китайской культуре.

– Случаи китайского шпионажа, в которых они вербуют агента, главным образом являются этническими. Мы ищем китайский шпионский ген? Все понимают, что это смешно. Китайцы в подавляющем большинстве их операций выполняют программу, которая собирает развединформацию, но не является действительно разведывательной программой. Они хотят развивать отношения с людьми, которые полагают, что они обязаны помочь Китаю с модернизацией. И кто сделает небольшой вклад. Это их коммерческая реклама. И оказывается, что она воздействует только на людей с китайским происхождением. Она не сработает с ирландцами МакГилликадди, потому что ирландцу МакГилликадди наплевать на помощь китайской модернизации. То, что здесь действительно происходит, так это маркетинговая кампания – продать Китай. И это работает не очень хорошо, ответ обычно бывает «нет». Это функционирует столь же успешно, как телемаркетинг. Это такая кампания, которая не очень эффективна.

– Большинство тех, кто действительно сотрудничает с Китаем, это только что прибывшие в страну люди, так называемые FOB – «fresh off boat» («только что с корабля»), иммигранты первого поколения. Их внуки не более восприимчивы, чем O'Рейли или Ковальские. Это не дело китайцев, это дело китайских иммигрантов. Они делают это, потому что полагают, что поступают правильно.

Сотрудники американской контрразведки, преследующие подозреваемого шпиона, могут упустить из виду более широкий момент, утверждал Мур. – Китай собирал информацию из национальных лабораторий, и они достигли очень больших успехов в этом. Когда китайцы собирают, мы теряем, они выигрывают, и получают тем самым возможность делать это снова. Мы обычно столь сильно сосредотачиваемся на специфических особенностях того, что они могут получить, что теряем из виду самую важную часть – а именно, что они тем самым развивают свою способность снова сделать это.

В конце беседы Мур высказал мысль о трудностях охоты на китайских шпионов. – Обычно китайцы в состоянии вести шпионаж против США, не оставляя улик, – сказал он. – Если у вас действительно есть достаточно доказательств, чтобы доказать обвинение в суде, обычно это означает, что кто-то в Китае совершил ошибку.

Глава 2
«ГОРНИЧНАЯ»

В декабре 1990 года, закончив свою работу в Китае, Билл Кливленд и Ивиан Cи. Смит возвратились в Соединенные Штаты. Несколько недель спустя, Кливленд позвонил Смиту из Сан-Франциско. – И. Си., они знали, что мы приедем даже до того, как мы отсюда уехали, – сказал он.

Это было правдой. Доказательство содержалось на магнитофонных записях, сделанных несколькими месяцами раньше. У правительства были эти записи, но их еще не успели проанализировать. Агенты контрразведки не понимали, что оказалось у них в руках. Лента была результатом перехвата Агентством национальной безопасности переговоров на путунхуа между женщиной в Лос-Анджелесе, которая называла себя кодовым именем Ло, и ее «оператором» МГБ в Пекине по имени Мао, представьте себе!

Агентство национальной безопасности (АНБ), со штаб-квартирой в Форт-Mид, штат Мэриленд, отправило аудиозапись в центральное бюро ФБР в Вашингтоне. Оттуда ее переслали в полевое отделение в Сан-Франциско, где размещается большинство китайских переводчиков Бюро. Вот поэтому в начале 1991 года лента, в конечном счете, добралась до стола Билла Кливленда, руководителя «китайской» команды контрразведчиков в Сан-Франциско.

Среди других вещей женщина на пленке сообщила Мао, что Уильям Кливленд из ФБР планирует поездку в Китай – поездку, из которой он только что вернулся. Слова на этой пленке были бомбой

Сердце Кливленда замерло, потому что он моментально узнал голос женщины – это была Катрина Люн. Ее друзья знали Катрину только как видного лидера Сообщества американских китайцев в Лос-Анджелесе. Но в течение почти двух десятилетий она служила главным секретным источником информации для ФБР о Китае, руководстве Коммунистической партии в Пекине, и о МГБ. За ее услуги ФБР заплатило ей свыше 1,7 миллиона долларов.

Кливленд узнал голос на магнитофонной ленте сразу же, потому что был знаком, даже очень близко знаком с обладательницей голоса. Он стал любовником Катрины Люн тремя годами ранее.

Люн была завербована в Лос-Анджелесе в 1982 году другим сотрудником ФБР, специальным агентом Джеймсом Джей. Смитом, и получила агентурный псевдоним «PARLOR MAID» – «Горничная». Так как информаторы Бюро получают секретное кодовое имя с тремя цифрами, Люн также числилась в списках ФБР как «источник Бюро 410». Ей был тридцать один год, Джей-Джей, как все называли Джеймса Джей. Смита, был на восемь лет ее старше.

Почти с самого начала Джей-Джей завязал собственные сексуальные отношения с мисс Люн, муж которой, биохимик по имени Кам, позже утверждал, что он понятия не имел, что все эти годы делил свою жену даже не с одним, а с двумя агентами Федерального бюро расследований.

Именно Джей-Джей представил Катрину Люн Биллу Кливленду. Знали ли Кливленд или Джей-Джей, оба из которых были женаты, о том, что их любовницей одновременно является одна и та же женщина? Это сомнительно, скорее всего, нет, не знали. Зато ясно, что «Горничная» частенько вместо офиса встречалась с ними в спальне.

Действовала ли «Горничная» самостоятельно, завязав сексуальные отношения с двумя агентами ФБР, работавшими с нею, или выполняла при этом инструкции МГБ, неизвестно. Но эти любовные связи действительно давали ей в руки рычаги воздействия на двух сотрудников ФБР, которые хотели, чтобы их интрижки остались в тайне.

Хотя Джей-Джей давал ей инструкции, вопросы, чтобы задавать их китайским чиновникам, и лакомые кусочки информации, которую ей было разрешено раскрыть китайской разведке, поездка Кливленда в Китай в число этих «приманок» не входила. Она знала о поездке, потому что Кливленд сам рассказал ей об этом. Голос на пленке также раскрывал детали контрразведывательных операций ФБР.

Аудиозапись была ужасным открытием, и причины этого Кливленд понял сразу. Во-первых, она доказывала, что «Горничная» была перевербована против ФБР и работала на Пекин. Во-вторых, запись могла бы объяснить, почему объект исследования «Ловушка для тигра» появился в Шэньяне.

Само столкновение с Гобау Минем уже всерьез встревожило Кливленда, но то, что он узнал сейчас, было намного хуже. Кто знал, куда это могло бы привести? Если «Горничную» перевербовало МГБ, это стало бы ужасающим провалом для контрразведки ФБР. Но это также ударило бы и по его карьере, стоило лишь правде об его личных отношениях с источником Бюро выйти на поверхность. Не говоря уже о том, что могло бы случиться, если об этой связи узнает его жена.

Кливленд знал, что не могло быть никакого невинного объяснения того, почему его любовница, главная шпионка ФБР, используемая против Китая, применила в разговоре кодовое имя и раскрыла служебные тайны ФБР своему оперативнику МГБ в Пекине. Кливленду угрожали большие неприятности, и он знал, что следует сделать.

Он потянулся к телефону.

* * *

Кливленд говорил кратко, но его сообщение было ясно: Катрина Люн, используя псевдоним, перешла на другую сторону. Она работала на китайскую разведывательную службу.

В Лос-Анджелесе Джей-Джей Смит был ошеломлен новостью. Он доверял Катрине Люн. Они были любовниками в течение уже восьми лет, и он заботился о ней. Помимо их эмоциональной и физической связи она была его «золотой жилой».

Если «Горничная» была теперь шпионкой МГБ, это привело бы к возникновению чрезвычайно неудобных проблем для специального агента Смита. Своей карьере и репутации в бюро Джей-Джей был обязан именно его необычайно успешной вербовке, источнику Катрину Люн. Благодаря «Горничной» Джей-Джей стал звездой. ФБР уже заплатило ей более полумиллиона долларов в виде жалования и компенсации расходов.

Люн ездила в Китай два или три раза в год, чтобы собирать разведывательную информацию для ФБР. Но Вашингтон считал, что ее информация в полной мере стоит этих денег – Катрина Люн была секретным каналом, снабжающих американское разведывательное сообщество сведениями, исходящими от китайского руководства в Пекине. [4]4
  Обычно считается, что ЦРУ ограничено в своих действиях работой за границей, а ФБР, в свою очередь, может действовать только в Соединенных Штатах. В действительности эти разграничительные линии размыты. У ФБР есть свои атташе в семидесяти пяти иностранных городах и, как показывает случай «Горничной», они могут выполнять функции разведчиков за границей. Хотя согласно закону у ЦРУ нет никаких полномочий на осуществление полицейских функций, обеспечения правопорядка или внутренней безопасности, у него есть офисы в главных городах по всей Америке, в которых оно вербует иностранных студентов, опрашивает путешественников, возвращающихся из интересных мест за границей, и проводит другие операции, связанные с внешней разведкой.


[Закрыть]

Смит теперь столкнулся с мучительной дилеммой. Сверхсекретные данные, которые поставляла «Горничная», в некоторых случаях попадали даже на стол самому президенту Соединенных Штатов. Ее информация, проходившая через руки Джей-Джей, несомненно, влияла на китайскую политику Америки. Теперь все это попадало под подозрение: кто знал, как долго она уже была агентом МГБ?

Всего год назад Джей-Джей получил престижную секретную медаль ЦРУ за вербовку и управление «Горничной». Он летал в Вашингтон на церемонию. На конспиративной квартире ЦРУ около Белого дома, в знак признания его успеха в разведке, высокий чиновник ЦРУ приколол ему на грудь значок «Приза лучшему агентуриста года» (HUMINT Collector of the Year Award; HUMINT (Хьюминт) – акроним ЦРУ для агентурной разведки, в отличие от ELINT (Элинт), электронного шпионажа).

Свернуть операцию теперь стало бы личной и профессиональной катастрофой для Джей-Джей. И, не в последнюю очередь, это почти наверняка означало бы конец его многолетней любовной связи с «Горничной». Смит поехал в международный аэропорт Лос-Анджелеса и сел на борт первого самолета, летящего в Сан-Франциско. Как только он прибыл туда, он тут же встретился с Биллом Кливлендом. Вместе они начали изобретать план, как справиться с настигшей их бедой.

Тот факт, что Бюро изначально использовало «Горничную» как двойного агента, мог бы в какой-то мере оказаться спасительным для обоих сотрудников ФБР. В качестве двойного агента ей было разрешено сообщить китайскому МГБ, что у нее есть контакты в ФБР и таким образом имитировать помощь китайской разведке, оставаясь в реальности под управлением ФБР. Вот в этом и был ключевой момент. В конце концов, Джей-Джей знал, что двойные агенты иногда в некоторой степени сами путаются, на кого они работают. Суть игры состояла в том, что нужно было отдавать информацию, чтобы видеть, что можно было узнать взамен. Катрина Люн находилась в шести тысячах миль от дома, когда приехала в Китай. Бывают моменты, когда двойным агентам приходилось думать самостоятельно, импровизировать. Они могли бы рассказать противоборствующей стороне немного больше, чем им следовало бы. Такая идея была достаточно рискованным предприятием, но возможно, в конце концов, последствия удалось бы смягчить.

* * *

В мае 1991 года, спустя месяц после того, как появилась нежелательная аудиозапись, Джей-Джей и Кливленд вылетели в Вашингтон, чтобы обсудить проблему «Горничной» со своими начальниками в ФБР. Встреча состоялась 14 мая в зале заседаний в штабе ФБР. Кроме даты, детали этого совещания окутаны туманом. Чиновники Бюро говорят, что у них нет никаких сведений о том, кто был на встрече, и – за одним исключением – ни один из тех, кто, как можно было логически предположить, должен был присутствовать на ней, не мог вспомнить, что он там был. Несмотря на необузданную амнезию, кто-то, должно быть, там все же встретился с парой, потому что решение было принято.

Одним исключением был Пол Мур, в то время главный «китайский» аналитик ФБР и ветеран Бюро, прослуживший в нем уже тринадцать лет. Вдумчивый, тихий человек, Мур имел степень доктора философии по китайской литературе и говорил на путунхуа.

Джей-Джей и Кливленд сообщили на встрече, что «Горничная», используя свой китайский агентурный псевдоним, заранее предупредила своего «куратора» МГБ о поездке Кливленда в Китай. Они ни словом не упомянули о том, что на аудиозаписи, фактически содержавшей запись ряда сеансов связи между Ло и Мао, она обсуждала и продолжающиеся операции ФБР.

Мур и другие сотрудники ФБР в зале не догадывались, что и Джей-Джей, и Кливленд поддерживали сексуальные отношения со своим источником, что было грубым нарушением правил Бюро.

Взвесив все «за» и «против» продолжения операции «Горничная», Мур сделал вывод, о котором он позже сожалел. – Я предложил продолжать операцию. Я спросил, 'Какой был бы сценарий в наихудшем случае?' Это было моей ошибкой, потому что это и был наихудший случай. Но я не знал этого.

Впрочем, было еще много такого, чего Мур не знал. В 1988 году Китай открыл консульство на площади Шатто-Плейс, 443, в районе Уилшир в нескольких милях к западу от центра Лос-Анджелеса. Чиновники в консульстве Сан-Франциско Китая консультировались с Катриной Люн относительно проекта, и она консультировала их по вопросам лучшего местоположения для учреждения. Один из чиновников из Сан-Франциско, Ван Ду Хан, прибыл в Лос-Анджелес и сотрудничал с нею при подготовке к созданию консульству, которое было размещено в новом здании, охраняемом не хуже чем Форт-Нокс.

ФБР было в восторге, что «Горничную» привлекли к выбору местоположения и планировке строительства консульства. Её проинструктировали, чтобы она попыталась убедить китайцев купить автомобили с крышами с люками, чтобы их было легче идентифицировать и следить за ними с воздуха.

Для ФБР новое консульство представляло собой цель слишком заманчивую, чтобы ее можно было проигнорировать. В ходе операции, организованной Лэнсом Ву, старшим специальным агентом полевого отделения ФБР в Лос-Анджелесе, экспертам Бюро по электронике, используя сверхсложную технологию, которая до сих пор остается засекреченной, удалось «проникнуть» в консульство. Каждый телефонный звонок, любой факс, сообщение по электронной почте, в общем, вся связь, исходящая из здания консульства, попадали в руки ФБР. Это был один из самых больших технических успехов Бюро.

Но в июне 1990 года ФБР получило сведения, что «Горничная» узнала об электронной операции, направленной на китайское консульство, и проинформировала Китайскую Народную Республику. КНР, должно быть, обнаружила, что средства связи консульства ненадежны, потому что подслушивающие устройства ФБР внезапно замолчали.

Не последовало никакого реального расследования подозрительной роли Люн, в значительной степени из-за высокого положения Джеймса Джей. Смита в программе «китайской» контрразведки. «Горничную» считали чрезвычайно важным источником, и начальники Смита, ее «куратора», не хотели ссориться с ним.

Но китайцы обнаружили не все методики наблюдения ФБР. Много позже 1990 года ФБР смогло получить копии чеков и документов, написанных в консульстве. В частности, техническому персоналу ФБР даже удалось установить в копировальные машины консульства свои устройства, позволяющие получать копии тех документов, которые на них множили. Китайцы, в конечном счете, выяснили, что случилось, потому что осенью 1999 года чиновники консульства, заподозрив, что их машины ненадежны в плане безопасности, отправили их назад в Китай, чтобы провести там их проверку китайскими специалистами.

Факт, что техническому персоналу ФБР удалось установить свои устройства в копировальные машины консульства, едва не просочился наружу в 1998 году, когда журнал «Ньюсуик» в своем номере от 2 марта опубликовал заметку из одного абзаца. Короткая история, озаглавленная «Чек из Китая?», сообщала, что сенатский комитет, возглавляемый сенатором Фредом Томпсоном, обнаружил, что китайское консульство в Лос-Анджелесе выписало чек на три тысячи долларов гостинице, принадлежавшей бизнесмену Тэду Сьонгу, индонезийцу по происхождению, одной из важных фигур в расследовании предположительно незаконных денег, использованных в 1986 году в предвыборной кампании за переизбрание президента Билла Клинтона. Сенатский комитет подозревал Сьонга в том, что он действовал как агент Китая при финансировании кампании. ФБР затаило дыхание, потому что его тайна оказалась прямо на грани раскрытия. Как могла информация о чеке, выписанном в консульстве, выплыть наружу? Никто не угадал очевидный ответ. Китайцы прилежно скопировали чек для своих отчетов – и тем самым невольно передали копию в ФБР. Несмотря на статью в «Ньюсуик», тайна Бюро осталась нераскрытой.

На встрече в штабе ФБР Мур понятия не имел, что у ФБР были свидетельства, что Люн выдала китайцам операцию по подслушиванию их консульства. Его экспертные оценки относительно Китая пользовались в ФБР большим уважением, и его рекомендация, что Бюро стоило бы продолжить операцию «Горничная», имела среди коллег значительный вес.

Он так вспоминал свою позицию, которую занял на совещании 1991 года. – У нас есть женщина, которая ездит в Китай, она установила там контакты с высокопоставленными людьми, включая помощника президента Ян Шанкуня по вопросам разведки, она привозит нам из Китая много информации. Они знают, что ее допрашивает ФБР. Я привел такой аргумент: OK, мы закрываем это дело – и очевидно она собирается делать с китайцами еще что-то, о чем она нам не рассказывала. Так что, если мы прекратим операцию, она что, прекратит из-за этого ездить в Китай и иметь с ними дело? Главное, что она тогда прекратит сообщать нам материал из канцелярии китайского президента. Потому, я сказал, нам следует продолжать, и другие люди в помещении согласились с этим.