Текст книги "Московский выбор. Альтернативная история Второй мировой войны"

Автор книги: Дэвид Даунинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

На следующее утро в Багдаде, находившемся на расстоянии 800 миль на юго-восток, генерал Александер и Р. Дж. Кейси пили свой утренний кофе на веранде виллы последнего. Принимая во внимание сложившуюся ситуацию, утреннее сообщение, пришедшее из штаба 8-й армии, было весьма обнадеживающим. Потери, понесенные в ходе приграничных сражений, были невелики, и боевой дух войск, по свидетельству всегда оптимистичного Монтгомери, продолжал оставаться на высоком уровне. Они понимали, что смогли нанести Роммелю несколько чувствительных ударов, а усиливающееся преимущество летчиков Королевских ВВС в небе Палестины еще больше способствовало укреплению боевого духа. В следующий раз они сумеют остановить Роммеля раз и навсегда. Триумфального въезда немцев в Иерусалим не будет.

Александер воспринимал оптимизм Монти с известной долей скептицизма, но он располагал и другими доказательствами. Отчеты маршала авиации Теддера подтверждали утверждения о нараставшей мощи Королевских ВВС. В них же отмечались те трудности, с которыми приходилось сталкиваться летчикам люфтваффе, действовавшим со своих временных баз на Синае, для обеспечения приемлемого уровня защиты для танковой армии Роммеля. По-видимому, днем накануне одна из германских танковых дивизий была серьезно потрепана с воздуха на дороге Биршеба – Хеброн. Возможно, сейчас еще преждевременно делать далекоидущие выводы, говорил Александер Кейси, но, кажется, «самое худшее уже позади».

Кейси надеялся на это. Он говорил генералу о том, что, как и ожидалось, политическая ситуация складывается благоприятно и есть надежды на ее дальнейшее улучшение. Длинный перерыв между захватом Роммелем Египта и его наступлением на Палестину в большей степени пошел на пользу британской стороне. Немцы и итальянцы находили время для раздоров по каждому поводу, а слабая египетская экономика продолжала разрушаться. «Египтяне очень быстро освободятся от своих иллюзий, – говорил Кейси. – У нас даже имеются неподтвержденные сообщения о вооруженных столкновениях между группой офицеров-добровольцев и итальянской военной полицией».

Министр оживился при этом сообщении. «Самое важное заключается не в том, что египтяне осознают, что Фарук и Али Махер являются марионетками «оси», но то, что это станет ясно и арабам в Палестине, Сирии и Ираке. Сейчас большинство тех из них, кто сохранил здравый смысл, отчетливо понимают противоречивость ситуации, когда за перспективу освобождения приходится прислуживать Германии. В настоящий момент они выжидают, в какую сторону подует ветер. Если нам удастся остановить Роммеля недалеко от Иерусалима, тогда, я полагаю, большинство арабских лидеров будут сохранять нейтралитет. Конечно, кучка фанатиков может подстрелить какого-нибудь британского солдата и взорвать какое-нибудь здание, но те из них, кто решает дела, будут сидеть тихо и стараться извлечь максимальную пользу из этой ситуации. Естественно, мы предложим им все, что сможем, – неопределенные обещания плебисцита в Палестине, полную независимость всем и каждому по окончании войны.

Нам повезло, что иракский мятеж произошел в прошлом, а не в этом году и что у нас была возможность устранить с пути все опасные персонажи. Нури-эс-Саид останется с нами вопреки всем трудностям. Он пользуется популярностью среди всех, кроме иракской армии. Мы должны разоружить их. Так же обстоит дело и с шахом Ирана. Он будет делать все, что мы ему скажем, до тех пор, пока немцы не появятся перед его дворцом в Тегеране. Единственными лидерами, которые вышли сухими из воды в прошлом году, остаются Рашид Али и муфтий. Муфтий сейчас в Египте и у него большие проблемы с итальянцами. Рашид Али, насколько нам известно, сейчас находится на Кавказе с тремястами арабскими добровольцами, но немцы будут держать его на коротком поводке. Складывается впечатление, что он и муфтий находятся сейчас не в лучших отношениях. Теперь, когда турки вступили в войну, у немцев будет гораздо больше проблем, хотя они еще не совсем осознают это. Турки захотят оторвать Армению от России, а немцы, без сомнения, посулили им и регион Мосула. Они и нас просили об этом, но мы отказали. И мы имеем доказательства, которые можно предъявить иракцам. Видимо, немцы не понимают, что, имея Турцию в качестве союзника, они не могут рассчитывать на поддержку арабов. Это относится и к Азербайджану. Кажется, они принимают идею независимой Азербайджанской республики – марионеточной, конечно, – не задумываясь о том, как это будет воспринято в Тегеране. В течение многих лет Персидский Азербайджан страстно стремится к своей независимости, а шаху это известно слишком хорошо. Немцы, которые очень много рассуждают о силе национализма, мало что знают о его значении за пределами Германии. Свою политику на Ближнем Востоке они превратили в сплошную неразбериху».

Александер выслушал Кейси с большим интересом. Хотя ему было уже около пятидесяти одного года, он был одним из тех солдат нового типа, которые верили в важность политического измерения в ходе военных действий. Если немцы и в самом деле, как утверждает Кейси, проиграли политическое сражение за Ближний Восток, тогда решить военные задачи британцам будет значительно легче. Об оптимизме Монтгомери уже говорилось. На севере, как докладывали Александеру, ситуация выглядела более обнадеживающей. Вероятно, передовые части немцев смогут пересечь русскую границу в течение следующих нескольких дней, но британские войска, которые готовятся к встрече с ними, будет не так-то просто отмахнуть в сторону. Маловероятно, что немцы смогут перебросить через границу более четырех танковых дивизий. Они находились вдали от своих баз, уже более четырех месяцев они принимали участие в боевых действиях, а проблемы с их снабжением станут почти неразрешимыми. И территория для немцев была неблагоприятная.

В такой горной стране танки окажутся привязанными к дорогам, а дороги там были опасные. Чтобы остановить немцев, были развернуты пять пехотных дивизий и три бронетанковых бригады, и Александер сильно рассчитывал на то, что они сумеют справиться с возложенной на них задачей.

На этой оптимистической ноте беседа была прервана телефонным звонком. Кейси вышел к аппарату, чтобы через несколько минут появиться с широкой улыбкой на лице. «Янки разгромили японцев у Панамы. Они потопили четыре авианосца. Вот это я называю хорошими новостями!»

Новости, которые достигли фельдмаршала Роммеля в Хеброне, были не такими приятными. В ближайшем будущем ожидалось прибытие высокопоставленного офицера СС для обсуждения с ним «германской политики на оккупированной Палестине». Это не предвещало ничего хорошего. От Балка и других офицеров, служивших в России, Роммель уже наслушался страшных историй о деятельности СС на оккупированных восточных территориях. Ему не очень хотелось узнать об этом больше. Еще меньше ему хотелось, чтобы такая «деятельность» осуществлялась на его территории. Усилием воли фельдмаршал заставил себя переменить ход мыслей и стал думать о предстоящем сражении.

Оно должно было стать решающим. На границе британцам удалось ускользнуть из его ловушки, но на этот раз им не уйти. Если он сможет пробить их новую и поспешно созданную оборонительную линию, тогда он уверен, что 8-я армия будет разбита на части. Дорога на Иерусалим будет открыта. Тогда через несколько дней танки смогут пересечь Иордан и будут за пределами этой страны на пути к Ираку. Палестина в качестве поля боя не очень устраивала Роммеля. «Кажется странным видеть имя Бетлехема на дивизионном приказе», – писал он Люси. Он предпочел бы находиться в Ираке. Пусть СС пытается догнать его там!

В ранние часы следующего утра Уинстон Черчилль сидел у догорающего огня в своей шахматной спальне, погрузившись в раздумья. Он знал, что в течение нескольких дней должно решиться одно очень важное дело. Может быть, решится исход войны, и, безусловно, решится его собственное политическое будущее.

После разгрома в Египте он сумел одержать победу в палате общин по вопросу доверия его кабинета только с преимуществом в 44 голоса. Такое патетическое большинство – это не большинство в целом. Все же даже эти голоса в целом преувеличили его популярность в стране. Он думал об отставке. Но в пользу кого? Идеи никогда не справится с такой ответственностью и сам знает об этом не хуже Черчилля. Остается только Криппс, который страстно стремится к власти. Он умный человек, но не является национальным лидером. Нет, он не может уйти в отставку в пользу Криппса.

Да и, кроме того, что другое мог бы сделать Криппс или кто-то там еще? Некоторые из его критиков обвиняют его в том, что он слишком часто вмешивается в военные проблемы. Другие упрекают его в том, что он мало вмешивается в них. Некоторые говорят, что он не понимает, что это народная война, а не Викторианская война, которую ведут высшие классы и послушное им пушечное мясо. Но не говорил ли он для народа в 1940 году, когда никто другой не смог сделать это?

Это было удачей, что Египет пал так быстро. Не оставалось времени для того, чтобы перевести дыхание, а критикам не осталось времени для того, чтобы сделать вывод об отставке. Ему было жаль Окинлека, который, как он знал, сделал все, что мог. Таковы были законы мира. В руководстве 8-й армии необходима была свежая кровь, и если на смену ему шел Монтгомери, Окинлек первым зааплодировал бы этому. В течение следующих нескольких дней все должно было решиться. Если Иерусалим падет, тогда Монтгомери будет отстранен от должности. А так оно, скорее всего, и будет.

В миллионе миль от тихой спальни передовые части турецкой армии пересекали советскую границу в районе Ленинакана, Еревана и Батуми. Только в Батуми они столкнулись с серьезным сопротивлением, которое было оказано в основном моряками Черноморского флота.

Сам флот находился в море. Угроза захвата Батуми немецко-турецкими войсками могла лишить их последнего порта, а ускользнуть из Черного моря через контролируемые турками Дарданеллы не представлялось возможным. Вскоре после рассвета, 29 августа, истощенные экипажи одного старого линкора, пяти крейсеров и пятнадцати эсминцев зажгли шнуры, ведущие к зарядам, которые должны были послать все эти корабли на дно. Пока они плыли на своих моторных торпедных катерах на юг в направлении Трапезунда – турецкое гостеприимство было предпочтительней германского, – советские моряки видели, как корабль за кораблем взрывались, охваченные столбами пламени. Это был исторический момент. Новый рекорд тоннажа кораблей, потопленных за один час.

IV

На протяжении последней недели августа обе армии в Палестине лихорадочно готовились к возобновлению сражения. 8-я армия удерживала протянувшуюся с востока на запад «линию» – на самом деле представлявшую собой серию закрытых позиций, установленных на дорогах, ведущих с севера на юг – в 500 милях к югу от дороги Яффа – Иерусалим. Эта «линия» была выбрана удачно. Дорога, проходившая позади этой линии, давала войскам возможность перемещаться с одного края на другой. Дороги, проходившие через эту линию, были немногочисленны и расстояние между ними было велико. На восточном участке местность была чрезвычайно неудобная для боевых действий с помощью танков, в которых немцы имели преимущество.

Три бронетанковые бригады были развернуты вдоль дороги, ведущей с востока на запад, вокруг Рамле, Латруна и окрестностей Иерусалима. Четвертая расположилась на дороге, ведущей из Иерусалима на Хеброн, южнее Бефлехема. Пехотные формирования находились далеко впереди. Они окопались на дорогах, ведущих с севера на юг, проходимых для германской бронетехники.

Роммель хотел атаковать так быстро, насколько он мог, даже если его армия и была далека от готовности. Они испытывали серьезную нехватку в горючем, а на ходу в танковой армии имелось только 335 танков, 85 из которых были итальянскими. Байерлейн указал, что остальные 70 должны будут пройти через мобильные ремонтные мастерские ко второй неделе сентября, и уговаривал фельдмаршала подождать. Но Роммель, подгоняемый обоими своими начальниками из Лётцена и собственным желанием не дать британцам времени на передышку, ответил отказом. Танковая армия должна была атаковать на рассвете последнего дня месяца.

Необходимость поспешить также повлияла и на его стратегию. Разумно было бы сконцентрировать усилия на очистке ливанского побережья и добиться, таким образом, возможности получать снабжение с моря. Но Роммель посчитал, что это может занять слишком много времени. Он намеревался пробить британскую линию обороны в центре и пройти своими танками вокруг Иерусалима к британской линии снабжения из Иордана. Этот план мог гораздо быстрее привести к быстрому сокрушению англичан.

15-я танковая дивизия, в которой после сражения на Рафахском перекрестке осталось 55 танков, должна была вести наступление к береговой дороге совместно с дивизией «Ариэте». А 7-я танковая дивизия, без своего танкового полка, и подразделения 164-й дивизии должны были продвигаться на север в направлении Бефлехема по дороге Хеброн-Иерусалим. Обе эти атаки должны были по существу представлять собой отвлекающие маневры. Они должны были сковать британские войска на двух флангах, в то время как основные германские силы – 20-я танковая дивизия, танковый полк 7-й танковой дивизии и 14-я моторизованная дивизия – должны были нанести удар в центре. Им предстояло захватить старую Римскую дорогу на северо-востоке от Ашкелона, пересечь у Латруна главную дорогу из Яффы на Иерусалим и взобраться по холмистой дороге на Рамаллах. Отсюда они смогли бы контролировать возвышенность над Иерусалимом и иметь хорошую позицию для того, чтобы перерезать британскую линию снабжения у Джерихо

Утром 31 августа танковые моторы заработали в очередной раз. Танки Балка повели основные силы на север, вдоль дороги к Латруну. У железнодорожного переезда Седжед им пришлось столкнуться с сопротивлением, оказанным подразделениями 44-й дивизии. Через час или около того тактическое мастерство германских танковых экипажей, действовавших при поддержке тяжелых «Штук», было выявлено, и дорога для танков была расчищена. На западе и востоке, на побережье и дорогах Бефлехема немцы также рвались вперед.

К началу дня Монтгомери понял, что основная угроза сложилась в центре. Он приказал двум бронетанковым бригадам 1-й бронетанковой дивизии поддержать 4-ю южноафриканскую дивизию у Латруна. К началу вечера подразделения шести дивизий вели бои за контроль над жизненно важным пересечением дорог у Латруна. На двух флангах не такие сильные германские атаки были отбиты без особого труда.

Сражение вокруг Латруна длилось всю ночь и продолжилось на следующий день, но немцам так и не удалось осуществить желаемый прорыв. Местность не позволяла осуществить обход с фланга. Королевские ВВС оказались достойным противником люфтваффе, если не сказать больше, а танки «Шерман», только недавно присланные в 1-ю бронетанковую дивизию – они были «позаимствованы» из американо-советской партии грузов у Басры, – успешно поражали немецкие танки.

Вечером 1 сентября Роммель решил изменить тактику. После наступления темноты он вывел с латрунского полигона 20-ю танковую дивизию и 14-ю моторизованную дивизию и отправил их в 50-мильный ночной марш. К рассвету они были готовы к наступлению на Хартувской дороге.

Около 7 часов утра беспорядочные сообщения об «атаках вражеских танков» стали поступать в штаб-квартиру Монтгомери от 6-й южноафриканской бригады, занимавшей позиции у Хартува. Спустя полчаса танки Балка отбросили южноафриканцев в сторону и стали приближаться к дороге Иерусалим – Яффа. К 8 часам утра они уже находились на дороге и наносили удар в центр британских позиций.

На короткий момент в штаб-квартире Монтгомери воцарилась паника. Немецкие танки поворачивали на восток в направлении Иерусалима! Но Роммель не изменил своей основной стратегии, и вскоре стало ясно, что немцы повернули на север, по гребню между Мале-Хамиша и Кастелем. К 11 часам Балк был в Бидду, а часом позже уже въезжал в деревню Неби-Самюэль. Справа от себя танковый генерал мог видеть простиравшийся под ним священный город.

В 12 милях к западу защитники Латруна почувствовали слабость германских войск, находившихся перед ними. Британская бронетехника стала теснить назад имевшие слабую поддержку танки 7-й танковой дивизии. Но эта обнадеживающая деятельность была вскоре остановлена, когда от Монтгомери поступили новые четко сформулированные приказы. Назревал перелом, но командующий 8-й армии и не думал обращаться в бегство. «Роммель подставил свою шею, – говорил он генералу Рамсдену. – Теперь мы свернем ему ее!»

В руках у Монтгомери был еще один козырь, о котором Окинлеку приходилось только мечтать. 1-я бронетанковая дивизия США, которую первоначально собирались отправить в Северо-Западную Африку, прибыла в Басру десять дней тому назад и теперь двигалась по дороге от Джерихо на Рамаллах.

Об этом Роммелю не было известно. Еще в течение нескольких часов он будет оставаться в неведении. Первый кризис этого дня наступил для него ровно в полдень, когда 14-я моторизованная дивизия, оставленная для того, чтобы удерживать у Абу-Гохаша открытую линию снабжения 20-й танковой дивизии, обнаружила, что с запада и востока ее атакуют британские танковые формирования. Роммель раздумывал над тем, отводить ли ему назад 20-ю танковую дивизию. Но так как он был совершенно не склонен отступать, то вместо этого решил укрепить 14-ю моторизованную дивизию. В качестве подкреплений с двух флангов германских войск были посланы танковый отряд 15-й танковой дивизии и стрелковый полк 7-й танковой дивизии. Это было неверное решение.

14-я моторизованная дивизия была атакована 2-й и 4-й бронетанковыми бригадами в составе свыше 150 танков. К 14.00 две британские бригады соединились на главной дороге, а немцы были оттеснены к северу. Теперь и 14-я моторизованная и 20-я танковая дивизии оказались отрезанными за британской «линией».

Это представляло серьезную угрозу для дивизии Бока, которая стремительно исчерпывала свой запас горючего. К 14.15 головные танки достигли пересечения дорог у Телль-эль-Фута, расположенного в трех милях от Иерусалима, чтобы натолкнуться на развернутую вдоль линии их наступления 22-ю бронетанковую бригаду. Завязалось яростное танковое сражение, в котором почти 120 танков обстреливали друг друга с близкого расстояния на холмистой местности, в стороне от дороги Иерусалим-Рамаллах. Поначалу германская дивизия, лучше поддерживаемая пехотой, стала брать верх. В 14.45 всегда оптимистичный Балк заверил Роммеля, что с наступлением ночи он уже будет в Иерусалиме.

Но через 15 минут Балк получил удар. На северной дороге, на расстоянии всего в милю, были замечены американские танки. Времени на отступление уже не оставалось. Балк мог рассчитывать только на то, что ему удастся развернуть половину своих войск, чтобы встретить эту новую угрозу. В 15.09 американские и немецкие танки в первый раз во Второй мировой войне обменялись выстрелами.

Это была неравная борьба. Хотя и более опытная, с точки зрения тактики, германская дивизия так сильно проигрывала в численности, что ее поражение было неизбежным. К 17.00 более 75 танков Балка были выведены из строя. Передовые части Роммеля были разорваны на части. В 10 милях к юго-западу те солдаты 14-й моторизованной дивизии, которые попали в ловушку к северу от контролируемой британцами главной дороги, бежали на юг, бросив свое тяжелое снаряжение. Танки 15-й танковой дивизии, спешившие к ним на помощь, были остановлены совместными усилиями южноафриканцев и Королевских ВВС в долине Элах, в том месте, где, по преданию, Давид поверг великана Голиафа. Если танковая армия «Азия» и не была полностью разбита, то была решительно остановлена. Этой осенью Роммель был уже не в состоянии достигнуть Ирака. Теперь все надежды немцев сконцентрировались на армии, выходившей на открытое пространство с Кавказа.

Несколькими днями раньше 2-я танковая армия Гудериана продолжила свою южную одиссею. 24-й танковый корпус продвигался к Каспийскому побережью. 46-й танковый корпус поднимался в горах к Табризу. Дороги не позволяли ввести в дело большее количество войск, и танковая армия Клейста была оставлена на Кавказе.

95 танков 24-го танкового корпуса продвигались медленно. 29 августа, преодолевая сопротивление отступавших частей Красной Армии, корпус пересек персидскую границу. Весь следующий день танки двигались вперед через увешанные приветственными флагами азербайджанские деревни. 31 августа они вошли в персидский район Гилана, прогромыхав между рисовыми полями и морем, в направлении Рашта. Приветствия здесь были не такими горячими, но и сопротивления оказано не было. 2 сентября, просидев предыдущий день в ожидании горючего, танки на первой скорости двинулись в степь, чтобы взобраться на Иранское плато. Они находились в 150 милях от Тегерана.

Более мощному 46-му танковому корпусу, который был усилен дивизией СС «Дас Рейх» и 25-й моторизованной дивизией, пришлось гораздо труднее. Подразделения 44-й советской армии подготовили хорошие позиции за рекой Араксес. Гудериану потребовалось два дня, чтобы выбить их оттуда. Только 1 сентября его наступающие подразделения вошли в Табриз, столицу азербайджанского сепаратизма, под звуки радостных приветствий.

Это был тот день, когда 20-я танковая дивизия была разбита у пересечения дорог Телль-эль-Фута, но высшее германское командование не сочло необходимым информировать об этом Гудериана. До него дошли только просьбы поспешить. Протесты командующего, который указывал на то, что танковые колонны выйдут из зоны, в которой им может быть оказана поддержка с воздуха, не произвели впечатления на его начальство в Пруссии. Гитлер заявил Гальдеру, что в Восточной Персии союзники не располагают достаточным количеством авиации. Очевидно, вся их авиация была сконцентрирована в Палестине. Этим-то и объяснялись все затруднения Роммеля. Было ясно, что долгом 2-й танковой армии является энергичное наступление, в ходе которого она должна будет оттянуть на себя британскую авиацию.

V

Барону Гейру фон Швеппенбургу, командовавшему 24-м танковым корпусом, было известно другое. 3 сентября его ведущая 3-я танковая дивизия должна была нанести удар по передовым позициям 2-й британской дивизии на дороге Решт-Казвин, южнее деревни Рудбар, в живописном ущелье, пересекаемом речкой Сафид-Руд. Обходного пути вокруг этой позиции не было, и когда передние танки германской колонны вступили в схватку с оборонявшимися войсками, длинный и неподвижный хвост этой колонны подвергся непрерывному обстрелу Королевской авиации. Самолеты, среди которых быта задействованы и «Ланкастеры» отряда бомбардировщиков, взлетали с новых аэродромов, находившихся на юго-востоке Персии. Для экипажей самолетов узкая и извилистая горная дорога оказалась не такой удобной целью по сравнению с теми, что поражались в сражении при Кельне, но присутствие самолетов само по себе оказало угнетающее влияние на немцев. Несколько раз падающие бомбы вызывали обвалы, которые заблокировали дорогу. Пока экипажи танков разгребали валуны, генерал Вильсон вел 23-ю бронетанковую бригаду из Занджана на помощь попавшей под жесткий прессинг британской пехоте. Немцам не удалось осуществить легкий прорыв на этом участке.

6 сентября другие корпуса Гудериана покинули Табриз и разъехались в двух различных направлениях. Понуждаемый Гитлером к осуществлению мощных наступлений в направлении Тегерана и Басры, генерал тем не менее решил проигнорировать персидскую столицу. 24-й танковый корпус уже и так находился в затруднительном положении, а британские и русские войска, противостоявшие 46-му танковому корпусу, заняли чрезвычайно сильные позиции в горах, к югу от Табриза. Гудериан решил отправить по этой дороге блокирующие войска, в то время как остальная часть корпуса должна была двинуться на запад и юг в направлении Ирака.

Таким образом, 25-я моторизованная дивизия и танковый отряд 18-й танковой дивизии были отправлены по Тегеранской дороге в качестве боевого пугала, в то время как сам Гудериан повел 2-ю и 18-ю танковые дивизии, дивизию «Дас Рейх» и 29-ю моторизованную дивизию по Миандувабской дороге, проходившей между озером Урмия и горой Саханд. Весь день 6 сентября танкишли вперед, не встречая сопротивления. Вероятно, кто-то из немцев указал, что где-то справа от них когда-то находился «Остров сокровищ», Шахи в озере Урмия. Там со множеством наложниц и несметными сокровищами был похоронен великий Хулагу Хан. Хулагу был внуком великого Чингисхана. Он захватил Багдад, завернул аббасидского халифа в ковер и затоптал его монгольскими лошадьми. Может быть, им удастся сделать то же самое с генералом Александером!

Гудериан сомневался в этом. С каждым днем Багдад казался все дальше от него. Дороги были ужасными, техника все время выходила из строя. Казалось, что самолеты Королевской авиации преследуют немцев везде. Его собственные войска, которые с мая прошли уже около ста пятидесяти миль, были изнурены. Единственная помощь, которую он получил из Растенбурга, заключалась в упреках, что он двигается слишком медленно.

Днем 7 сентября 29-я моторизованная дивизия достигла утонувшей в зарослях деревушки Миандуваб. Теперь предстояло принимать еще одно решение. Воздушная разведка заметила мощные пехотные формирования британцев, занимавших ущелья к югу отКерманшахской дороги. Игнорировать их было невозможно. Поэтому еще один блокирующий отряд был выделен для прикрытия фланга основного войска, двигавшегося на запад, к Ираку. 29-я моторизованная дивизия была оставлена сзади, чтобы удерживать Миандувабскую дорогу и ремонтировать разбитые машины.

Дивизия «Дас Рейх» пошла впереди. Иракская граница находилась всего в семидесяти пяти милях от извилистой «дороги». В ста милях от границы располагались Мосул и Киркук. Эти расстояния становились сюрреалистическими. Но после пересечения границы танки оказались бы на более удобной для их движения местности, в северо-восточной части плоской Месопотамской равнины.

Весь день 9 сентября танки громыхали по разбитой дороге через окруженные виноградниками курдские деревни, через страну сухих и пыльных холмов, расположенную к югу от озера Урмия. Теперь их в какой-то степени прикрывали эскадрильи люфтваффе, в спешном порядке размещенные в Табризе, но присутствие Королевской авиации не стало от этого менее ощутимым. В конце этого дня Гудериану сообщили, что британские бомбардировщики уничтожили мосты через Араксес на границе. Теперь у германского войска будет еще больше проблем со снабжением.

В 200 милях к востоку 24-й танковый корпус так и не смог продвинуться вперед. Фронтальная атака, осуществленная 8 сентября 3-й танковой и 10-й моторизованной дивизиями, была отбита. Гейр запросил поддержки люфтваффе, но получил ответ, что все имеющиеся в наличии самолеты обеспечивают прикрытие колонны Гудериана.

Ранним утром 10 сентября эта колонна приблизилась к иракской границе. 6-я индийская и 1-я польская дивизии удерживали гребень Ширакского ущелья. Попытка 2-й танковой дивизии прорвать оборону не увенчалась успехом. Все утро и весь день пехота СС пыталась пробить проход для танков. Сражение было жестоким, но не принесло решительного перевеса ни одной стороне. На какой-то момент путь оказался расчищен, и несколько немецких танков прорвались через узкое ущелье. Если бы они спустились с западного склона, перед ними открылась бы Месопотамская равнина, но танки были атакованы новыми «Шерманами» 8-й бронетанковой бригады и подверглись ударам с воздуха самолетами Королевской авиации. Сражение на гребне продолжалось всю ночь, и обе стороны понесли тяжелые потери. Но с рассветом в небе опять появились британские самолеты, поскольку эскадрильи, базировавшиеся в Арбиле, Киркуке и Мосуле, осуществляли круглосуточные вылеты, пытаясь уничтожить передовые подразделения немцев. К середине дня в 46-м танковом корпусе оставалось только двадцать два танка.

Пути к отступлению тоже не было. В 11.00 Гудериан получил сообщение, что в направлении Миандуваба по Керманшахской дороге осуществляет наступление британская бронетехника. Спустя три часа он узнал, что 29-я моторизованная дивизия, та самая знаменитая дивизия, которая шла впереди его наступления на Москву, оставила Миандуваб и в беспорядке отступает по дороге к Табризу. Этой осенью его войскам не суждено было купаться в Персидском заливе. Им не суждено было встретиться с Роммелем и завершить войну в 1942 году. В сентябре этой осени в горах, за 2000 миль от Берлина, «Великий план» больше не казался таким уж великим.

VI

Попытка осуществить блицкриг в трансконтинентальном масштабе провалилась. Она просто обязана была провалиться. Так же, как национальный социализм был временной мерой для решения проблем капитализма тридцатых годов, так же и блицкриг никогда не был чем-то большим, чем временным решением военных проблем континентальной войны. Он мог работать только в течение ограниченного периода времени. Он мог осуществляться, как стало теперь очевидно, только на ограниченном пространстве. Чтобы уцелеть, танковый отряд должен был сохранять движение. Это была основная тактика. Она была справедлива и в отношении танков вермахта. Остановившийся танк был обречен. Уязвимый со всех точек местности, он должен был легко и быстро успевать поворачиваться во все стороны.

Нацистская Германия представляла собой яркий пример, когда экономические реалии были подчинены политической воле. Но, как бы ни была мощна сдерживающая рука, экономические реалии никогда не позволили бы сдержать себя соответствующим образом. Общество такого рода могло существовать только за счет своего экспансионизма, пожирая земли, труд и жизни других. Оно живет в соответствии с заданным ему импульсом, пока этот импульс не исчерпает себя, а затем начинает пожирать само себя. Такому обществу некуда идти.

Особенности нацизма также играют свою роль. Феодальный характер руководства – ограниченный, основанный на соперничестве, бесчеловечный – препятствует полному развитию военной промышленности, которая поддерживает экспансионистский импульс. Ему также суждено рано или поздно подавить инициативу своих только потенциальных оппонентов, полевых генералов. Ядовитый расизм, пустивший корни в самом сердце гитлеровского мировоззрения, неизбежно вел к тому, что нацистская Германия сможет только «завоевывать» себе друзей с помощью превосходящей военной силы. Германия ничего не могла предложить другим народам, и в конечном счете это было осознано даже теми, кто приветствовал или хотел приветствовать вермахт в качестве залога собственного освобождения.