355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Дэвид Балдаччи » Тотальный контроль » Текст книги (страница 5)
Тотальный контроль
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 18:42

Текст книги "Тотальный контроль"


Автор книги: Дэвид Балдаччи


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 33 страниц)

Глава 9

Почти пять часов ушли на тушение пожара, и, в конце концов, пламя само отступило, пожрав вокруг все, что горит. Местные власти были довольны лишь тем, что пожарище произошло на пустынном, отдаленном грязном поле.

Оперативная команда НСБТ – Национальной службы безопасности транспорта – в голубых биозащитных костюмах неторопливо ходила по внешнему периметру места катастрофы. Облака дыма поднимались к небу, маленькие очаги строптивого пламени гасились старательными пожарными командами. Весь район обнесли бело-оранжевыми ограждениями, за которыми стояли местные жители и смотрели с ужасом, словно не веря в происходящее, и в то же время с нездоровым интересом.

Колонны пожарных и полицейских машин, машин «скорой помощи», темно-зеленые грузовики Национальной гвардии и другие экстренные средства передвижения сгрудились по обе стороны поля. Работники «скорой помощи», засунув руки в брюки, стояли рядом со своими машинами. Они понадобятся лишь для безмолвной перевозки человеческих останков, если таковые удастся извлечь после страшной катастрофы.

Мэр близлежащего сельского городка Вирджинии стоял рядом с фермером, на территорию которого рухнул самолет. За ними стояли два фордовских пикапа с броской надписью на номерных знаках «Я пережил Перл Харбор». На лицах присутствовавших застыла маска ужаса от вида внезапной, страшной и массовой гибели.

– Это не место катастрофы. Это крематорий. – Ветеран из Национальной службы безопасности транспорта устало покачал головой, снял фуражку с буквами НСБТ и вытер морщинистый лоб другой рукой. Джорджу Каплану стукнул пятьдесят один год, редеющие и поседевшие по краям волосы покрывали большую голову. При росте пять футов семь дюймов у него вырисовывался небольшой животик. Сперва он служил военным летчиком во Вьетнаме, затем много лет летал на коммерческих рейсах, поступил в НСБТ, когда его близкий друг, избегая столкновения с «Боингом 727», врезался в гору и разбился на двухместном «Пайпере». Именно тогда Каплан решил меньше летать и больше работать над предотвращением воздушных аварий.

Джорджа Каплана назначили расследовать катастрофы, но ему меньше всего хотелось наблюдать за их последствиями. К сожалению, единственным местом, где можно было разрабатывать меры безопасности, являлось место катастрофы. Каждую ночь члены оперативных команд НСБТ по расследованию аварий ложились спать, надеясь на чудо – а вдруг их услуги никогда не понадобятся. Они молили судьбу не посылать их неизвестно куда разбирать обломки очередного самолета.

Осматривая место катастрофы, Каплан поморщился и снова покачал головой. Недоумение вызывало отсутствие обычных очертаний самолета и останков человеческих тел, багажа, одежды и миллиона других предметов, которые обычно находят, сортируют, вносят в каталоги, анализируют и обрабатывают, пока не найдут причин, по которым с неба свалился самолет весом в 110 тонн. Свидетелей не было, так как катастрофа произошла ранним утром и облака висели низко над землей. Должно быть, прошло несколько секунд между появлением самолета из-за облаков и столкновением с землей.

Там, где самолет врезался носом в землю, образовался кратер, глубина которого, как выяснится в ходе дальнейших раскопок, составила около тридцати футов, что равно одной пятой длины самого самолета. Это обстоятельство само по себе свидетельствовало об ужасной силе удара, с такой легкостью отправившей всех пассажиров в мир иной. Весь фюзеляж, по мнению Каплана, сплющился словно аккордеон, и его обломки покоились в глубине образовавшегося от удара кратера. Не было видно ни хвостового оперения, ни самого хвоста. В довершение всего тонны земли и камней скрывали обломки самолета.

Поле и окружающее пространство усеяли осколки размером с ладонь. При ударе самолета о землю их разбросало взрывной волной. Большую часть лайнера и пристегнутых ремнями пассажиров разорвало в клочья. Все довершило вспыхнувшее топливо, которое спустя несколько секунд стало причиной еще одного взрыва, после чего тридцать футов грязи и камней накрыли обломки, образовав герметичную общую могилу.

В том, что осталось на поверхности, невозможно было узнать реактивный самолет. Это напомнило Каплану загадочную катастрофу «Юнайтед Боинг 737», произошедшую в 1991 году в Колорадо Спрингс. Он изучал ее как специалист по авиационным системам. Первый раз в истории НСБТ, образованной в 1967 году в качестве независимого федерального учреждения, не удалось найти возможную причину катастрофы самолета. «Сборщики жести», как служащие НСБТ окрестили себя, не смогли пережить этого. Похожая катастрофа «Боинга 737» компании «ЮС Эйрлайнс» в Питсбурге в 1994 году лишь усилила общее чувство беспомощности. Если бы удалось разобраться в колорадской катастрофе, то, по их мнению, над Питсбургом ничего подобного не произошло бы. А теперь новая трагедия.

Джордж Каплан смотрел на ясное небо, и его недоумение росло. Он был уверен, что падение в Колорадо Спрингс вызвал капризный воздушный вихрь с горизонтальной осью вращения, вставший на пути самолета во время захода на посадку. Это самый опасный момент для любого реактивного лайнера, когда возникают сильные ветры над неровной местностью. В случае с рейсом 585 компании «ЮС Эйрлайнс» неровность местности усилили Скалистые горы. Но то произошло на Восточном побережье. Здесь не было Скалистых гор. Хотя необычно сильный вихрь предположительно мог сбросить с неба такой большой самолет, как Л500, Каплан не мог поверить, что именно это произошло с рейсом 3223. По данным контроля воздушного сообщения, Л500 стал терять крейсерскую высоту в тридцать пять тысяч футов и так и не восстановил ее. Никакие горы не могли способствовать формированию вихря на такой высоте. Единственной неровной местностью поблизости была относительно низкая цепь Голубых гор в Национальном парке Шенандоа. Их высота достигала четырех-пяти тысяч футов. Скорее это были холмы, нежели горы.

Затем надо считаться с фактором высоты. Обычно вращение, которому подвергаются самолеты, попавшие в вихрь или другие атмосферные капризы, контролируется элеронами. На высоте шести миль у пилотов «Уэстерн Эйрлайнс» было достаточно времени, чтобы восстановить контроль над полетом. Каплану стало ясно, что не мать-природа повергла самолет с неба на землю. Но тогда что же?

Вскоре его команда вернется в гостиницу, где состоится организационная встреча. Сначала находящиеся здесь группы разделятся на более мелкие подразделения, которые будут изучать различные факторы. Потом они соберутся, чтобы дать оценку качеству выполнения полета, проанализировать записи бортовых переговоров пилотов и бортовых данных, работу экипажа, звуковой спектр, записи технического обслуживания и состояния металла. Это был медленный, утомительный и часто мучительный процесс, но Каплан не уйдет отсюда, пока не изучит каждый дюйм того, что недавно представляло собой современный реактивный самолет с двумястами живыми пассажирами на борту. Он поклялся, что на этот раз обязательно найдет причину катастрофы.

Каплан медленно направился к взятой напрокат машине. Скоро на это грязное поле придет ранняя весна: повсюду расцветут красные касатики, крохотные знаки, обозначающие местоположение останков самолета. Быстро наступала темнота. Он подул на холодные руки, чтобы согреть их. В машине его ждал термос с горячим кофе. Он надеялся, что записывающее устройство, именуемое в народе «черным ящиком» (хотя на самом деле он ярко-оранжевого цвета), подтвердит свою репутацию неуничтожаемости. Модернизированный вариант «ящика» был установлен на самолете, и 121 параметр, фиксируемый им, скажет многое о том, что же сделало полет 3223 роковым. На Л500 и «черный ящик», и записывающее голос устройство находились над туалетами в хвостовой части. Л500 никогда раньше не терял корпус. Этот полет станет проверкой надежности «черного ящика».

Печально, что человек остается беззащитным.

Двигаясь по небольшому подъему, Джордж Каплан застыл. В свете быстро убывающего дня в каких-нибудь пяти футах от него стоял высокий человек. Солнцезащитные очки скрывали пару синевато-серых глаз, фигуру в шесть футов и три дюйма венчали массивные плечи, мясистые руки и полнеющая талия. Ноги походили на телефонные столбы. Стареющий защитник средней линии – вот какая картина приходила на ум. Руки мужчина держал в карманах брюк, на поясе висел знакомый серебристый значок.

Каплан сощурился в наступающих сумерках.

– Ли?

Специальный агент ФБР Ли Соер шагнул вперед.

– Привет, Джордж.

Мужчины обменялись рукопожатиями.

– Что ты, черт возьми, здесь делаешь?

Соер окинул взором место катастрофы и посмотрел на Каплана. Его угловатое лицо украшали выразительные полные губы. Черные волосы Соера поредели и поблескивали сединой. Его высокий лоб и немного скошенный вправо нос, наследие былых событий, соответствовали внушительным размерам и придавали ему напряженный и властный вид.

– Когда американский самолет падает на американскую землю, что очень похоже на диверсию, агенты ФБР начинают немного нервничать. – Агент ФБР многозначительно посмотрел на Каплана.

– Диверсия? – усталым голосом переспросил Каплан.

Соер снова посмотрел на место катастрофы.

– Я проверил метеорологические сводки. Наверху не происходило ничего такого, что могло бы привести к этому. И самолет был почти новый.

– Ли, это еще не говорит о диверсии. Пока рано делать выводы. Ты же понимаешь. Черт побери, даже если есть хоть один шанс из миллиарда, мы будем искать, не произошло ли во время полета рассредоточение реверсной тяги, что могло привести к падению самолета.

– Джордж, есть одна часть самолета, которая меня особенно интересует. Мне бы хотелось, чтобы ты ее внимательно осмотрел.

Каплан фыркнул.

– Потребуется время, пока мы извлечем ее из этого кратера. А когда мы это сделаем, большинство обломков можно будет держать в руке.

Ответ Соера чуть не подкосил Каплана.

– Эта часть не находится в кратере. Она довольно большая: правое крыло вместе с двигателем. Мы нашли его минут тридцать назад.

Целую минуту Каплан стоял как столб, уставившись в непроницаемое лицо Соера. Соер подтолкнул его к своей машине.

Арендуемый Соером «Бьюик» умчался как раз в тот момент, когда погасили последние языки пламени от рейса 3223. Вскоре ночь окутает яму глубиной в тридцать футов, ставшую грубым монументом неожиданно оборвавшейся 181 жизни.

Глава 10

Самолет «Галфстрим» прочертил полосу в небе. Роскошный салон напоминал холл шикарного отеля. Он был целиком обит панельной обшивкой, оборудован креслами из коричневой кожи, заполненным до отказа баром, за которым стоял бармен. Сидней Арчер устроилась на одном из огромных кресел и закрыла глаза. На лбу у нее лежал холодный компресс. Когда она наконец открыла глаза и сняла компресс, у нее был вид человека, напичканного транквилизаторами: веки тяжелы, движения вялы. В действительности же она не воспользовалась ни лекарствами, ни содержимым бара. Ее разум отключился: сегодня муж погиб в авиационной катастрофе.

Она осмотрела салон. Квентин предложил, чтобы она вместе с ним полетела домой на самолете «Трайтона». В последнюю минуту к ним присоединился Гембл, причиняя ей еще большую боль. Сейчас он находился в своем личном салоне в хвостовой части самолета. Она молила Бога, чтобы он там оставался на протяжении всего полета. Она подняла глаза и увидела, как Ричард Лукас, шеф внутренней безопасности «Трайтона», пристально наблюдает за ней.

– Отдохни, Рич. – Квентин Роу прошел мимо шефа безопасности и направился к Сидней. Он сел рядом с ней.

– Как у нас дела? – тихо спросил он. – На борту есть валиум. Постоянный запас для Натана.

– Он принимает валиум? – Сидней удивилась.

Роу пожал плечами.

– На самом деле его принимают те, кто путешествует вместе с Натаном.

В ответ Сидней выдавила слабую улыбку, которая тут же исчезла.

– О Боже, не могу поверить в это. – Красными от слез глазами она уставилась в окно. Потом закрыла руками лицо. И проговорила, не глядя на Роу: – Знаю, все это плохо, Квентин. – Ее голос дрожал.

– Никому не запрещено путешествовать в свободное время, – быстро проговорил Роу.

– Не знаю, что и сказать...

Роу поднял руку.

– Послушай, не будем здесь об этом говорить. Мне надо кое-что сделать. Если что-нибудь понадобится, дай мне знать.

Сидней признательно посмотрела на него. Когда он исчез на другой половине салона, она откинулась на спинку кресла и снова закрыла глаза. Слезы струями текли по ее опухшим щекам. Из передней части салона Ричард Лукас в одиночестве продолжал наблюдать за ней.

У Сидней вырывались рыдания всякий раз, когда она вспоминала последний разговор с Джейсоном. В гневе она оборвала его, повесив трубку. Глупый, мелкий, не имеющий значения эпизод, какой тысячу раз случается во многих счастливых семьях. Неужели ему суждено стать последним в их жизни? Она вздрогнула и ухватилась за подлокотники. Все ее подозрения последних месяцев. Боже! Он так много трудился, чтобы получить новую прекрасную работу, а она представляла его в ложном свете как мужчину, укладывающего в постель новых привлекательных женщин. Чувство вины росло. Вся ее оставшаяся жизнь будет омрачена этим единственным, ужасным подозрением в отношении человека, которого любила.

Открыв глаза, она изумилась. Рядом сидел Натан Гембл. Сидней поразилась, увидев нежное выражение его лица. Такого раньше за ним не замечалось. Он предложил ей стакан, который держал в руке.

– Бренди, – сказал он хриплым голосом, смотря мимо нее на черное небо в иллюминаторе. Увидев, что она не решается, он взял ее руку и вложил в нее стакан. – Как раз сейчас вам не нужна ясность мысли. Пейте.

Она пригубила стакан, и теплая жидкость полилась в ее рот. Гембл откинулся в кресле и дал Лукасу знак уйти. Глава «Трайтона» рассеянно тер подлокотник, оглядывая салон. На нем не было пиджака, рукава рубашки были закатаны и открывали удивительно мускулистые руки. Далеко позади гудели двигатели самолета. Ожидая, когда Гембл заговорит, Сидней почти чувствовала, как электрический ток с бешеной скоростью пронзает ее тело. Она видела, как Гембл полностью уничтожает людей на всех уровнях власти безжалостным пренебрежением к их личным чувствам. Сейчас же даже сквозь пелену огромного горя она увидела совсем другого, более приятного человека.

– Мне очень жаль вашего мужа.

Сидней неясно ощущала, что Гемблу очень неловко. Его руки постоянно двигались, словно подыскивая положение, соответствующее маневрам его чересчур активной мысли. Выпив еще глоток бренди, Сидней взглянула на него.

– Спасибо, – выдавила она.

– Я не знал его лично. В такой большой компании, как «Трайтон», черт подери, радуешься, если знаешь десять процентов менеджеров. – Гембл вздохнул и, словно заметив непрекращающийся танец своих рук, сложил их на коленях. – Конечно, мне была известна его репутация, он быстро продвигался вверх. Судя по всему, из него вышел бы очень хороший руководитель.

При этих словах Сидней поморщилась. Она вспомнила новость, которую ей сообщил Джейсон в то утро. Новая работа, пост вице-президента, новая жизнь для них всех. А теперь? Она быстро допила бренди и сумела подавить вырывавшиеся рыдания. Когда она снова взглянула на Гембла, он смотрел ей прямо в глаза. – Мне бы хотелось кое-что узнать прямо здесь, хотя сейчас чертовски неподходящее время. Я понимаю.

Он умолк и продолжал изучать ее лицо. Сидней снова собралась с силами. Стараясь подавить дрожь, она пальцами инстинктивно вцепилась в подлокотники. Проглотила огромный комок, застрявший в горле. Глаза председателя уже не смотрели ласково.

– Ваш муж находился на самолете, летевшем в Лос-Анджелес. – Он нервно облизал губы и наклонился к ней. – Его дома не было.

Сидней механически кивнула, точно зная, каким будет следующий вопрос.

– Вы это знали?

В одно мгновение Сидней показалось, будто она летит сквозь густые облака без помощи самолета стоимостью в 25 миллионов долларов. Казалось, что время остановилось, однако на самом деле прошло всего несколько секунд, прежде чем она ответила.

– Нет.

Никогда раньше ей не приходилось врать клиенту. Это слово сорвалось с губ раньше, чем она осознала, что говорит. Она не сомневалась, что он ей не верит. Но отступать было поздно. Гембл несколько секунд внимательно изучал черты ее лица, затем сел на свое место. Какое-то время он сидел неподвижно, словно удовлетворенный тем, что задал свой вопрос. Вдруг он похлопал Сидней по руке и встал.

– Когда приземлимся, я попрошу отвезти вас домой на своем лимузине. У вас дети есть?

– Дочка. – Сидней подняла на него взгляд, удивленная, что допрос так неожиданно закончился.

– Просто скажите водителю, куда вас отвезти, и он заедет за вашей дочкой. Она в центре дневного ухода? – Сидней кивнула. Гембл покачал головой. – Все дети сегодня находятся на ежедневке.

Сидней вспомнила, как собиралась остаться дома и воспитывать Эми. Теперь она мать-одиночка. От этого открытия у нее чуть не закружилась голова. Если бы Гембл не стоял рядом, она бы рухнула на пол. Она подняла голову и увидела, что Гембл смотрит на нее, одной рукой робко потирая лоб. – Вам еще что-нибудь нужно?

Ей удалось поднять свой стакан.

– Спасибо, это немного помогло.

Он взял стакан.

– Спиртное обычно помогает. – Он собрался уходить, затем остановился. – «Трайтон» хорошо заботится о своих сотрудниках, Сидней. Если вам что-нибудь понадобится – деньги, организация похорон, помощь ребенку или по дому и все такое, – у нас есть люди, которые этим занимаются. Не стесняйтесь, звоните нам.

– Обязательно. Спасибо.

– И если вы захотите поговорить еще... о делах, – в задумчивости он поднял брови, – вы знаете, где меня найти.

Он ушел, и Ричард Лукас спокойно занял свой пост часового. Самолет мчался дальше. Ей хотелось лишь одного – обнять свою дочь.

Глава 11

Сидя на краю кровати, мужчина разделся до трусов. Солнце еще не взошло. У него было сильное мускулистое тело. На левом бицепсе свернулась татуированная змея. Три упакованные сумки стояли наготове около двери спальни. Американский паспорт, кипа авиабилетов, деньги и документы ждали его, как и было обещано. Они находились в маленькой кожаной сумочке, лежавшей поверх больших дорожных сумок. Ему придется снова изменить имя, не впервые, впрочем, в его заполненной преступлениями жизни.

Больше он не будет заправлять самолеты топливом. Ему теперь не нужна работа. Электронный перевод денег на оффшорный счет был подтвержден. Сейчас он получил богатство, которое всю жизнь ускользало от него, несмотря на все старания. Хотя за ним тянулся длинный след преступлений, его руки все же дрожали, когда он снимал шиньон, овальные черепахового цвета очки и темные контактные линзы. Хотя, вероятно, пройдут недели, прежде чем кто-нибудь поймет, что произошло, в его профессии всегда надо готовиться к худшему. Поэтому следует уносить ноги и как можно дальше. Он был готов к этому.

Память вернула его к недавним событиям. Избавившись от содержания пластикового контейнера, он выкинул его в воды Потомака. Там его никогда не отыщут. Отпечатков пальцев и других физических следов он не оставлял. Когда обнаружится его связь с крушением самолета, он будет уже далеко. Более того, имя, под которым он последние два месяца скрывался, заведет их в полный тупик.

Он и раньше убивал, но, разумеется, не так обезличенно и не в таких крупных масштабах. Он всегда находил повод для убийства, если не сам лично, то по заказу того, кто его нанимал. На этот раз количество убитых и полная анонимность вызвали боль даже в его ожесточенном сердце. Он не задерживался, чтобы узнать, кто сел на борт самолета. Ему за эту работу заплатили, и он сделал ее. Он будет тратить находившиеся в его распоряжении огромные суммы денег и забудет, как он их заработал. Ему казалось, что для этого потребуется не так уж много времени.

Он сел перед маленьким зеркалом, стоявшим на столике в спальне. Новый костюм, не идущий по элегантности ни в какое сравнение с одеждой, которую он только что сбросил, висел на двери. Он сложил руку чашечкой и низко нагнул голову, сосредоточенно вставляя контактные линзы, которые сообщат его едва заметно карим глазам ярко-голубой цвет.

Он встал, чтобы посмотреть на результат в зеркало, и почувствовал, как прямо в затылок уперлось продолговатое дуло «Сиг П229». Его восприятие обострилось до предела. Так бывает, когда человека охватывает панический страх. Он заметил, что глушитель почти удвоил длину компактного 9-миллиметрового пистолета.

Почувствовав прикосновение холодного металла к коже, увидев в зеркале отражение темных глаз и решительно сжатого рта, он впал в полную прострацию, длившуюся не больше секунды. На его лице часто появлялось подобное выражение перед тем, как он убивал. Отнять жизнь у другого человека было для него серьезным делом. Сейчас же он наблюдал в зеркале, как на другом лице отражались те же ритуальные эмоции. Затем увидел с растущим удивлением, как на лице того, кто вот-вот убьет его, появился гнев, переходящий в неподдельное отвращение. Перед убийством он подобных эмоций не проявлял. Глаза жертвы, следившей за тем, как сжимается палец на спусковом крючке, расширились. Его губы зашевелились, чтобы произнести что-то, вероятно, ругательство, однако слова не успели сорваться с губ: пуля вышибла его мозги. От удара тело качнулось назад, а затем подалось вперед и рухнуло на маленький столик. Убийца затолкал обмякший труп лицом вниз в небольшую щель между стеной и кроватью и разрядил оставшиеся одиннадцать пуль из магазина «Сиг» в верхнюю часть туловища уже мертвого мужчины. Хотя сердце жертвы больше не качало кровь, пятна темного цвета величиной с монету в десять центов появились у каждого пулевого отверстия, точно это били крохотные фонтаны нефти. Автоматический пистолет приземлился рядом с телом.

Стрелявший спокойно вышел из комнаты и задержался лишь для того, чтобы сделать два дела. Сначала он сгреб кожаную сумочку с новым удостоверением личности убитого. Затем в коридоре нажал кнопку на стене, включив кондиционер на полную мощность. Через десять секунд входная дверь квартиры открылась и закрылась. В квартире воцарилась тишина. В спальне бежевый ковер быстро приобретал отвратительный темно-красный цвет. Вклад в оффшорном банке будет доведен до нуля и закрыт в течение часа, поскольку деньги их владельцу больше не понадобятся.

* * *

Еще не было семи утра. За окном темно. Сидя за кухонным столом в поношенной домашней одежде, Сидней Арчер медленно закрыла глаза и еще раз попыталась убедить себя, что это лишь кошмар и ее муж жив и вот-вот войдет через парадную дверь. С улыбкой на лице, подарком для дочери под мышкой. Жену он поцелует долгим успокаивающим поцелуем.

Когда она открыла глаза, ничего не изменилось. Сидней посмотрела на часы. Эми скоро проснется. Сидней только что говорила со своими родителями по телефону. Они приедут в девять, чтобы отвезти малышку к себе в Гановер в Вирджинии, где она останется на несколько дней, пока Сидней соберется с мыслями после случившегося. Сидней съежилась от страха, думая о том, что ей придется рассказывать о катастрофе, когда дочь подрастет, придется еще раз пережить много лет спустя ужас, который она испытывала сейчас. Как объяснить дочери, что ее отца не стало только потому, что с самолетом произошло немыслимое, унесшее двести жизней, в том числе и человека, который дал ей, Эми, жизнь.

Родители Джейсона умерли много лет назад. Будучи единственным ребенком, он принял семью Сидней как свою собственную, и они с радостью приняли его. Два старших брата Сидней уже звонили, предлагая помощь, выражая соболезнования, пока наконец тихо не расплакались.

Компания «Уэстерн Эйрлайнс» предложила доставить Сидней в маленький городок, возле которого произошла катастрофа, но она отказалась. Ей была невыносима мысль, что придется находиться вместе с членами семей других жертв катастрофы. Она представляла, как они все молча садятся в длинные автобусы, не в силах посмотреть друг другу в глаза, уставшие, издерганные, их слабые нервы в любой момент готовы сдать от пережитого шока. Бороться со сложными чувствами неверия, горя и печали было бы ужасно среди людей, которые тебе не знакомы, но испытывают те же самые мучения. Прямо сейчас утешать людей, испытывающих то же горе, ей совсем не хотелось.

Она поднялась наверх, прошла по коридору и остановилась около спальни. Когда она прислонилась к двери, та наполовину открылась. Комната, все знакомые предметы, каждый из них сам по себе был уникален в памяти, тесно связавшей ее жизнь с Джейсоном. Ее взгляд наконец остановился на неубранной постели. Она не могла поверить, что той утренней встрече перед полетом Джейсона суждено стать последней.

Она тихо закрыла дверь и направилась по коридору к комнате Эми. Ровное дыхание дочери действовало успокаивающе, особенно сейчас. Сидней села в плетеное кресло-качалку возле кровати на колесиках. Ей с мужем недавно удалось убедить свою дочь перейти сюда с детской кроватки. Потребовалось много ночей подряд спать на полу рядом с малышкой, пока она не привыкла к новому месту.

Медленно качаясь в кресле, Сидней смотрела на дочь, на ее светлые волосы, маленькие в толстых носках ножки, которые без конца сбрасывали одеяло. В половине восьмого Эми тихо вскрикнула и неожиданно села с закрытыми глазами как только что вылупившийся птенец. Мать быстро подхватила дочь на руки. Они качались в кресле, пока Эми не проснулась полностью.

Когда взошло солнце, Сидней искупала Эми, высушила ее волосы, одела в теплую одежду и помогла спуститься по лестнице, ведущей на кухню. Пока Сидней готовила завтрак и кофе, Эми зашла в соседнюю жилую комнату, и Сидней услышала, как она там играет с постоянно растущей кучей игрушек, которые только за прошлый год заняли целый угол комнаты. Сидней открыла буфет и машинально взяла две чашки для кофе. Не дойдя до кофейника, она остановилась и стала медленно покачиваться. Она прикусила губу, пока не прошло желание кричать. Ей казалось, что кто-то разрезал ее пополам. Она вернула одну чашку на полку и поставила кофе и миску с овсяной кашей на маленький сосновый кухонный стол.

Она посмотрела в сторону жилой комнаты.

– Эми, дорогая, пора кушать.

Ее голос не поднялся выше шепота. Горло не слушалось, все тело, казалось, превратилось в один большой очаг боли. Малышка появилась в дверях. То, что у других ребят считалось пределом скорости, для Эми было обычным делом. В руках она держала набитого опилками медведя и фотографию в рамке. Когда она неслась к матери, ее маленькое личико просветлело и засияло от радости. На макушке ее волосы еще не высохли, а внизу появились локоны.

У Сидней вдруг перехватило дыхание, когда Эми протянула фотографию Джейсона. Он фотографировался в прошлом месяце. Тогда он работал во дворе. Эми подкралась к нему и облила его из шланга. Все закончилось тем, что дочь и отец оказались в куче ярко-красных и оранжево-желтых листьев.

– Папочка? – на лице Эми появилась тревога.

Джейсон уезжал на три дня, и Сидней понимала, что придется объяснять дочери, почему его нет. Боже! Три дня теперь казались мгновением. Она взяла себя в руки и улыбнулась дочери.

– Папочки сейчас нет, дорогая, – начала она, не справившись с дрожью в голосе. – Дома остались лишь мы вдвоем. Ты проголодалась, хочешь есть?

– Мой папочка? Папочка работает? – настойчиво спрашивала Эми, показывая пухлым пальчиком на фотографию. Сидней посадила малышку на колени.

– Эми, ты знаешь, кто сегодня приедет?

Лицо Эми застыло в ожидании.

– Дедушка и бабушка.

Губы ребенка образовали большой овал, и на них появилась улыбка. Она радостно закивала и послала улыбку в сторону холодильника, над которым висела фотография дедушки и бабушки.

– Бабуля, мамочка.

Сидней осторожно взяла у Эми фотографию Джейсона и пододвинула миску с овсяной кашей.

– Теперь поешь, ладно? А потом пойдешь. В каше есть кленовый сироп и масло, твое любимое.

– Я поем, поем.

Эми спустилась с колен матери, и устроилась на своем стуле, осторожно зачерпывая ложкой кашу.

Сидни улыбнулась и прикрыла рукой глаза. Она пыталась сидеть прямо, но не смогла удержать рыданий. Наконец она выскочила из комнаты, унося с собой фотографию, взбежала по лестнице в спальню, положила снимок на верхнюю полку стенного шкафа и бросилась на постель, заглушая стон подушкой.

Прошло целых пять минут, а она не смогла унять горя. Обычно Сидней определяла местоположение Эми с точностью радарной установки. Но на этот раз ничего не услышала, пока не почувствовала, как маленькая ручка дергает ее за плечо.

Эми увидела слезы и закричала «О, бу-бу-бу», трогая их. Она обхватила лицо матери маленькими ручками и начала плакать, пытаясь произнести слова: «Маме плохо?» Их влажные лица соприкоснулись, слезы перемешались. Вскоре Сидней поднялась, взяла дочь и стала ее качать на мягком матрасе. Комок овсяной каши прилип к губам Эми. Сидней тихо ругала себя за то, что не сдержалась и заставила Эми плакать, но она никогда раньше не испытывала таких непреодолимых чувств.

Наконец приступ прошел. Сидней в сотый раз протерла глаза, и поток слез прекратился. Через несколько минут она унесла Эми в ванную, вытерла ей лицо и поцеловала.

– Все прошло, моя маленькая. Маме теперь хорошо. Больше не будем плакать.

Когда и Эми успокоилась, Сидней из ванной взяла для нее несколько игрушек. Пока малышка занималась ими, она быстро приняла душ и переоделась в длинную юбку и свитер с высоким воротом.

В девять родители Сидней неожиданно постучали в дверь, но сумка Эми была уже упакована, а она сама готова идти. Они вышли из дома и направились к машине. Отец Сидней нес сумку. Мать шла вместе с Эми.

Билл Паттерсон положил свою сильную руку на плечо дочери, его запавшие глаза и опущенные плечи говорили о том, как глубоко он переживал трагедию.

– О Боже, милая, я до сих пор не могу поверить в это. Я же разговаривал с ним два дня назад. Мы в этом году собирались ловить рыбу подо льдом. В Миннесоте. Только мы вдвоем.

– Знаю, папа, он говорил мне. Он с нетерпением ждал этого дня.

Пока отец ставил сумку Эми в машину, Сидней пристегнула Дочь к детскому сиденью, положила ей в руки Винни-Пуха, крепко обняла и нежно поцеловала.

– Я скоро приеду, моя куколка. Мама тебе обещает.

Сидней закрыла дверцу машины. Мать взяла ее за руку.

– Сидней, пожалуйста, приезжай к нам. Сейчас тебе нельзя оставаться одной. Пожалуйста.

Сидней взяла тонкую руку матери.

– Я должна немного побыть одна, мама. Надо все обдумать. Я скоро приеду. День-два, и я приеду.

Мать еще несколько секунд смотрела на нее, затем крепко обняла. Рыдания сотрясали ее тело. Когда она садилась в машину, ее лицо было в слезах.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю