Текст книги "Падение Левиафана. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Румянцев не отвел взгляда, когда на него обрушились злые, уже злые, глаза императора.

– Нам нужно все это обдумать сперва. Через два дня являйтесь! – не сразу сказал император.

Румянцев порывался сказать, что время не ждет, но… Посчитал, что такие требования: ускорить решения будут уже неприличными. Промолчал и тут же вышел прочь, в нетерпении, чтобы вытереть платком проступивший от напряжения пот на лбу, почесать голову под ненавистным париком.

– Густав! – закричал император.

Секретарь был всегда рядом, за спиной, так что оставалось сделать только два шага, чтобы оказаться на глаза Карлу. Монарх от неожиданности вздрогнул. Даже на миг забыл, что сказать, но тут же вспомнил:

– Немедленно ее ко мне сюда, моего ангела! – потребовал император.

– Но ваше величество, это неуместно. Тайна… нельзя же. Вы католик и семьянин…

– Этот русский… он украл у меня чувства. Яркие, которые я не ощущал… Кажется, что никогда раньше. Так что плевать мне на все! Веди ее!

– Но…

– Я отлучу тебя от себя!

– Будет сделано, ваше величество, – поспешил сказать Густав.

Быстро удалился. «Ангел» была недалеко. Так, на всякий случай. Быстро что-то этот случай представился.

После унизительного, раздавливающего разговора с русским послом Карл VI нуждался в утешении. Ему жизненно необходимо было смыть с себя липкое чувство политического бессилия, вновь ощутить себя всемогущим властелином, в чьих руках бьется чужая жизнь и чужая страсть. Ощутить себя мужчиной, жеребцом, свято веря, что и сейчас получится обязательно и «ангел» вновь будет, как пташка, трепетать в его объятьях.

– Много света! – сказал император.

Он не хотел осознавать, что смущается. Желал считать, что в сумраке романтики больше.

И скоро в малом императорском кабинете, освещенном лишь мягким светом камина и несколькими свечами в серебряных канделябрах, царил полумрак.

– Покиньте меня! – потребовал у лакеев император. – И гвардейцам передайте, чтобы не беспокоили, чтобы не произошло. Иначе… плохо всем будет.

Лакеи поклонились и с невозмутимыми лицами, покинули кабинет.

Томление в ожидании было и невыносимым и приятным одновременно. Император наслаждался тем, что умеет вот так чувствовать. Но отстукивал пальцами в нетерпении по столу. Даже не присел, хотя еще вчера жаловался на боли в ногах.

И скоро потайная дверь, скрытая за тяжелыми гобеленами, бесшумно приоткрылась. Сердце Карла заколотилось так, что мысль промелькнула позвать лекаря с каплями, дабы успокоиться. Император резко обернулся, и остатки гнева мгновенно испарились, сменившись горячей, тяжелой волной вожделения.

На пороге стояла она. Его белокурая силезская роза. Его ангел. Девушка была укутана в темный бархатный плащ, под которым угадывалось легкое, почти невесомое ночное платье. Ее глаза, огромные и по-детски наивные, но с манящим огнем мерцали в полумраке, а на пухлых губах играла робкая, уничтожающая полуулыбка.

– Мой повелитель, – прошептала она, делая шаг навстречу.

– Мой нежный ангел, – выдохнул Карл. – Успокойте мою мятежную душу.

Он шагнул к ней, забыв о манерах, о статусе, обо всем на свете. Император жадно схватил ее тонкие, дрожащие руки, покрывая их влажными поцелуями. Кожа девушки пахла розовой водой и чем-то неуловимо пряным, дурманящим. Кровь ударила Карлу в голову. Он обнял ее за талию, намереваясь прямо здесь, на роскошном персидском ковре перед камином, предаться тому сладостному греху, что вернул ему молодость.

И только в этот момент он заметил вторую тень.

У самого порога потайной двери, смиренно опустив голову и спрятав руки в широких рукавах темного одеяния, стояла женщина. Карл нахмурился, с неохотой отрываясь от шеи своего ангела. Это была та самая турчанка, наставница. Ну или не турчанка…

Но то, что женщина обладала особым магнетизмом и могла словно бы им делиться – очень ценилось. Были дамы, очень влиятельные через своих мужей, кто обращался к ней за помощью. И помогала, и брала немного, расспрашивала правда часто и то, что не всегда знали дамы. Но это так…

– Что это значит, дитя мое? – с легким раздражением спросил Император. – Зачем она здесь? Я прикажу прогнать ее. И куда смотрел Густав?

Девушка подняла на него свои бездонные голубые глаза, полные преданности и легкого испуга. Она прижалась к груди монарха, ласково погладив его по расшитому золотом камзолу.

– Умоляю, не гневайтесь, моя душа, моя любовь, – ее голос журчал, как ручей. – Моя подруга… она так много слышала о вашем неземном величии. Она лишь хотела одним глазком увидеть величайшего из монархов мира, прежде чем мы останемся наедине. Вы ведь не будете против оказать ей эту великую милость и позволить прикоснуться к вашей руке? Она тут же уйдет, клянусь. А Густав… Он не против.

Да, он не против… Жертва магнетизма и очарования турчанки. Густав прямо сейчас готовился к своей встрече, в соседней комнате, постельку расстилал.

Тщеславие, подогретое страстью, сыграло с Карлом злую шутку. После того как русский медведь Румянцев вытер ноги о его гордость, слепое обожание этой милашки было как бальзам на раны. Император снисходительно усмехнулся.

– Любые люди, что дороги тебе, мой ангел, будут для меня в радость, – мягко произнес Карл. Он разжал объятия и, выпрямившись во весь рост, принял величественную позу. – Пусть подойдет. А будут просьбы… Через Густава передаст, я решу. Нет, он все и решит.

Турчанка сделала несколько скользящих, бесшумных шагов. Она двигалась плавно, как тень. Приблизившись к императору, она низко поклонилась, не поднимая глаз.

Карл милостиво протянул ей правую руку тыльной стороной вверх, ожидая благоговейного поцелуя монаршего перстня.

Он не успел ничего понять. Движение турчанки было настолько молниеносным, что человеческий глаз не смог бы его уловить. Из широкого рукава в ее ладонь скользнул узкий, изогнутый османский кинжал с ребристым лезвием, смазанным ядом.

Вместо того чтобы припасть губами к перстню, женщина железной хваткой перехватила запястье Императора. Первый удар пришелся снизу вверх, прямо под ребра, пробивая шелк камзола и вонзаясь глубоко во внутренности.

Карл не закричал. Его легкие мгновенно лишились воздуха. Глаза расширились от немыслимого, парализующего ужаса.

Турчанка выдернула лезвие, обдав паркет горячим фонтаном императорской крови, и тут же нанесла второй удар – в живот. Затем третий – в грудь, проворачивая сталь с пугающим, влажным хрустом. Она била методично, с холодной, машинной яростью тренированного убийцы.

Белокурый ангел, зажав рот ладонями, с беззвучным криком отшатнулась к стене, глядя, как ее всемогущий повелитель оседает на пол, пуская кровавые пузыри.

– А-а-аргх… – из горла Карла VI вырвался булькающий хрип.

Он рухнул на колени, цепляясь окровавленными пальцами за край своего рабочего стола. Документы о тайных переговорах с Османской Портой полетели на пол, мгновенно пропитываясь багровой жижей.

Шум падающего тела и звон разбитого канделябра наконец-то достигли ушей охраны. Тяжелые дубовые двери кабинета содрогнулись от удара. Еще секунда – и они распахнулись настежь. В комнату с криками ворвались гвардейцы с обнаженными палашами.

Турчанка даже не попыталась бежать. Ее миссия была выполнена. Блистательная Порта передала свой ответ двуличному венскому двору.

Единственный шанс Турции, что начнется большая война и Россия в ней погрязнет. Только так можно было подготовиться и победить русских. Иначе, катастрофа. Ну а то, что после смерти Карла будет война, потому как нет наследника по мужской линии – об этом в Европе не говорил только ленивый.

Увидев врывающихся солдат, женщина выпрямилась над хрипящим в луже крови Императором. Ее лицо, до этого скрытое тенью, сейчас было искажено экстазом религиозного фанатизма.

Она воздела окровавленный кинжал высоко над головой.

– Бисмилляхи Рахмани Рахим! Во имя Аллаха! – пронзительно, на весь дворец закричала она.

И прежде чем первый гвардеец успел добежать до нее, турчанка резким, безжалостным движением полоснула себя кинжалом по горлу – от уха до уха.

Алая дуга брызнула в воздух, оросив гобелены. Убийца рухнула замертво рядом со своей августейшей жертвой. А в углу малого кабинета, сползая по стене, билась в истерике силезская роза, понимая, что ее жизнь только что закончилась вместе с эпохой правления Габсбурга.

Это было не только убийство императора Священной Римской империи. Это было убийство относительно мира в Европе.

Конец 11 книги.

Спасибо огромное вам, что до сих пор со мной.

Следующий том читать здесь:/work/647098