Текст книги "Системный Адвокат 2 (СИ)"

Автор книги: Денис Стародубцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

– Может, вы тут ещё не знаете, но Марата убили. Я сам видел его тело у него в собственном доме. Он лежал на полу спальни, в луже крови и с пулевым ранением в голову. Один выстрел, никаких следов. Кто-то сработал чисто, аккуратно, профессионально. Без свидетелей… Вернее тех, кто мог быть свидетелем. Их тоже… Того…

Они переглянулись. Я заметил, как у одного дёрнулся глаз, а у другого напряглась челюсть.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

СЛОВА НЕ ВЫЗЫВАЮТ ДОВЕРИЯ.

ОЖИДАЕМЫЙ ЭФФЕКТ: АГРЕССИЯ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

– Врёшь, сука! – рявкнул тот же парнишка, с короткой стрижкой и шрамом на правой брови. – Наш босс жив! Он полюбому в бегах или ушёл в подполье, потому что ты его сдал ментам! Он нам звонил, весточку засылал буквально вчера и сказал, что скоро вернётся и разберётся со всеми.

– Ну, видимо, это была последняя весточка от живого Марата. Всё верно, я выбил для него место в программе по защите свидетелей, и когда мы с полицией приехали, то там всё было так, как я вам только что описал… Я думаю, что это дело рук Молотова. Именно по его делу Марат должен был проходить свидетелем.

Они задумались.

– Молотов? – переспросил четвёртытый, с татуировкой звезды на кулаке. – Это тот адвокат, который его вытащил из тюрьмы? Который потом просил всякую херню для него делать? Хм, он его ненавидел, конечно и часто материл… Но чтобы Марат, и мусорнулся…

– Тот самый! – ответил я. – Думаю, он узнал, что ваш босс собирался его сдать, и поэтому он действовал первым. Молотов много херни натворил.

– А ты откуда знаешь? – спросил пятый, с густой бородой, которая была давно не стрижена: в ней запутались крошки от хлеба. – Ты там был, что ли? Может, ты сам его убил и теперь, сука, на Молотова стрелки переводишь?

– Слушайте, наш диалог стал носить цикличный характер… – сказал я.

– Чё? – недоуменно спросил один из них, но лица остальных были такие же

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

СОВЕТ: РАЗГОВАРИВАТЬ ПРОЩЕ.

НЕТ ПОНИМАНИЯ СО СТОРОНЫ СОБЕСЕДНИКА.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

– По кругу разговор пошел! – повторил я другими словами. – Я вам уже несколько раз одно и тоже сказал. Марата не убивал, гадом буду, то, что это Молотов сделал, уверен, но стопроцентных доказательств нет. Пока нет.

Они переглянулись, что-то передавали друг другу без слов. Тюремная телепатия? Я бы засмеялся, если бы не стоял на волосок от смерти.

– Короче, гонишь ты нам! – сказал здоровый с драконом. – Адвокаты врут всегда, это их работа. Была у меня когда-то девушка-адвокат. Тоже мне звиздела, что любит, а потом оказалось, что она с моим братаном кувыркалась. Пришлось обоим им ноги сломать.

– А я хоть раз кем-то из вас на вранье был пойман? – ответил на это я. – Мне от вас ничего не нужно. Я хочу только одного, чтобы Молотов сел за всю ту херню, что натворил, и займусь этим сразу же, как выберусь из этой дыры.

– А за что ты сел? – спросил вдруг бородатый. – Если ты такой правильный, какого хрена ты здесь? В нашей камере?

– Я убил человека! – резко ответил я. – Киллера, которого подослал ко мне Молотов. Он пришёл в хостел, где я живу, хотел меня задушить, но у него нихрена не вышло, кот спас. Я выстрелил ему в плечо, но он умер по дороге в больницу. Теперь меня судить хотят, хоть это и была самооборона.

– Кот? – переспросил шрамированный. – Кот спас тебя? Ты серьёзно? Адвокат, у тебя в первый же день за решеткой крыша поехала?

– Чёрный кот с белым пятном на лбу. Он прыгнул киллеру на лицо, взамен получил ударом об стену, но дал мне время дотянуться до револьвера. Я бы вам фото показал, только зеркало у меня забрали.

Тишина. Они смотрели на меня так, будто я только что рассказал им сказку про репку или про колобка.

– Короче, давайте поломаем его, пацаны! – сказал дракон, делая шаг вперёд. – Хватит базар разводить, пусть он по нашим законам отвечает. Не верим мы тебе адвокат, и уболтать нас у тебя не вышло. Молись, сука!

Он сделал шаг вперёд, а остальные за ним. Я приготовился. Ноги напряглись, кулаки сжались. Я понимал, что пятерых мне не одолеть, но умирать без боя не в моих правилах. Не для этого я справился с инсультом, преодолел путь между двумя мирами и выживал всё это время, чтобы сдаться в этой грязной камере.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

БОЙ: НЕИЗБЕЖЕН.

ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИТЬ ПРИ РУКОПАШНОЙ: 2%.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

– Какие-то сраные два процента… – прошептал я и уже собирался использовать свою магию.

В этот момент из угла камеры раздался голос. Тихо, но властно

– Стопэ, пацантра!

Все амбалы тут же замерли. Я посмотрел через их широкие спины

Это был тот самый старик. Он сидел на кровати, свесив ноги, и смотрел на нас с таким спокойствием, будто был не одним из заключённых в камере, а чисто находился у себя дома.

На вид ему было лет семьдесят. Седые волосы, зачёсанные назад, глубокие морщины на лице, узкие, уставшие глаза. Одет в обычную белую футболку и чёрные спортивные штаны, но сидел он с такой осанкой, будто на нём был костюм от лучшего портного Капитолия.

– Парнишка не врёт, – сказал старик низким голосом, с хрипотцой.

Судя по всему он много курил, а что еще делать, когда ты заперт в четырех стенах.

– Всё, что он сказал – правда. Каждое слово.

– Седой, с чего ты взял? – спросил дракон, не поворачиваясь к старику и продолжая смотреть на меня. – Это же адвокат! Они только и делают, что врут. У них это в крови при рождении, а потом ещё и в университетах так учат.

– Я тюрьмы не один десяток лет прошел, – ответил старик. – И много людей видел. Адвокатов видел, ментов, прокуроров, киллеров, стукачей и честных людей. Поверь мне, я умею отличать правду от лжи. Это единственный навык, который здесь пригождается, этот… Этот правду говорит. Я чую! У меня на это нюх!

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

СТАРИК: ЯВЛЯЕТСЯ АВТОРИТЕТОМ ДЛЯ ОСТАЛЬНЫХ.

УРОВЕНЬ ВЛИЯНИЯ – 100%.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

– А если нет? – спросил шрамированный. – Если он нас разводит? Как мы тогда поступим?

– Если нет, то я возьму ответственность на себя, – старик посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. – Проходи, парень, выпей чаю с нами.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

АТАКА ОТМЕНЕНА.

СОВЕТ: ПРИНЯТЬ ПРИГЛАШЕНИЕ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

Люди Марата переглянулись, но не стали перечить старику. Отошли, сели на свои места, но продолжали сверлить меня взглядами. Я чувствовал их злобу. Ещё бы минуту, и они разорвали бы меня на части, как стая голодных волков.

Я прошёл к старику и сел на стул у его кровати. Это был единственный стул в камере, который, видимо, принадлежал ему по праву старшинства.

– Спасибо… – сказал я тихо.

– Не благодари, – ответил он. – Правду сказал, нормальное отношение к себе получил, а если бы соврал, то я бы сам тебя задушил. Вот этими вот руками.

Я сидел на шатком стуле рядом со столом на котором стояли чайник и две кружки. Одна была целой, вторая на половину. Чай был чёрным, крепким.

Старик представился.

– Егор Сергеевич, – сказал он, протягивая мне морщинистую, но крепкую руку. – Можно просто Егор или Седой. Я тут до пересылки в Капитолий сижу, держат до суда. Уже неделю в этой камере.

– Максим, – я пожал его руку. – А чем вы занимались вне этой камеры? Если не секрет…

– А я и не скрываю, чем занимался, парень! Криминальный авторитет, – ответил он без тени стыда. – Был в розыске много лет. Задержали в Нижграде неделю назад. Теперь вот сижу, жду этапа. Судить будут в Капитолии. Старые дела, молодой человек. Очень старые. Возможно, ты тогда даже и не родился.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

ЕГОР СЕРГЕЕВИЧ: СТАТУС ПОДСЛЕДСТВЕННЫЙ.

ОПЫТ: ДЕСЯТКИ ЛЕТ В ТЮРЬМАХ.

ПРЕСТУПЛЕНИЯ: КРАЖА ГОСУДАРСТВЕННОГО ИМУЩЕСТВА, УБИЙСТВО.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

– Десятилетия? – переспросил я.

– Почти, – он разлил чай по кружкам. – Я в тюрьмах с семидесятых. Ещё при деде нынешнего императора сидел. Ты тогда ещё не родился, а родители твои в школу ходили… Ну рассказывай, парень. Как ты докатился до такой жизни? Как адвокат, да ещё и аристократ, оказался в камере с, по вашему, урками? Где твои связи? Где твои деньги? Где твои адвокаты?

– Долгая история… – ответил я, не притрагиваясь к чаю.

– У нас времени много, – он кивнул на решётку. – Вон, солнце ещё не встало. А встанет, тоже никуда не денемся. Время в тюрьме единственное, что у нас есть. Не трать его зря.

Я взял кружку, но пить не стал. Поставил обратно.

– Боишься, что отравлю? – спросил старик, заметив моё движение.

– Из-за последних событий моей жизни я привык быть осторожным, – ответил я.

Несмотря на то, что ещё несколько минут назад Седой спас мне жизнь, я не особо ему доверял. Тогда он взял мою кружку, отпил глоток, вернул на место.

– Не боись, парень! Я не из тех, кто травит. Я из тех, кто решает вопросы по-другому. Более прямыми методами.

Я взял кружку. Чай был горьким, слишком крепким, но пить можно. Бодрит.

– Уважаю! – сказал я. – Ладно, давай, рассказываю!

Я рассказал ему всё до момента, как сел сюда к ним за решётку

Старик слушал молча. Не перебивал, не задавал вопросов, только изредка кивал и отпивал из своей кружки. Его лицо оставалось спокойным весь мой рассказ.

– Молотов значит… – сказал он, когда я закончил. – Слышал о нём. Ещё когда он только начинал, его уже называли «волком в адвокатской шкуре». Говорят, он ни одного дела не проиграл, но это потому, что он не гнушался никакими методами.

– Так себе персонаж, но изначально он мне показался не настолько конченым, – ответил я.– Волк значит… А волков отстреливают, парень. Рано или поздно. И ты это знаешь. Но сначала нужно загнать в угол. Ладно, не дрейфь… – сказал старик, поставив кружку. – Подумаем, что с тобой делать.

Он поднялся, чуть пошатнувшись, возраст давал о себе знать, и указал на соседнюю кровать.

– Ложись, Максим, отдыхай. Утро для тебя будет тяжёлым. Ты – птица высокого полёта, а значит в этом деле будут многие заинтересованы. Будь готов к этому, – сказал старик.

– А вы? – спросил я.

– А я посижу ещё, покурю. У меня бессонница. В моём возрасте нормальный сон это роскошь. Я подумаю, как нам разобраться с твоим Молотовым, – ответил авторитет.

* * *

СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

СЛЕДСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ НИЖГРАДА.

Кира стояла у входа в следственный комитет уже полчаса. Она не спала всю ночь, только и думала о Максиме и всей ситуации. Дверь была заперта, охрана на входе смотрела на неё с подозрением, но она не уходила. Её синие волосы растрепались. Глаза были красными, а под ними заметные мешки. В руке она сжимала термос с кофе, который остыл ещё час назад, но она всё равно делала глотки, просто, чтобы не уснуть на ходу или не потерять сознание. Ей срочно нужно было отдохнуть, но в данный момент было точно не до этого.

– Девушка, – сказал охранник в чёрной форме, подходя к ней. – Я же вам говорил, к нему нет доступа. Он задержан на 48 часов! Никаких встреч не предусмотрено на этот срок. Это закон.

– Я его подруга, – ответила Кира. – Я просто хочу узнать, как он там. Жив ли, здоров ли, не избили ли его. Это хотя бы можно спросить?

– Всё, что нужно, вы узнаете из официальных источников или когда его отпустят! – ответил он ей.

Но Кире этого было мало, она не готова была отступать.

– А если не отпустят? – спросила она.

– Тогда узнаете через адвоката.

– Он сам адвокат, и он сидит в камере!

Охранник развёл руками.

– Тогда тем более. У него есть право на одного адвоката и, если он его ещё не вызвал, то, значит, не нуждается.

Кира отошла в сторону, села на скамейку. Она уже собиралась звонить Клыкову, когда увидела, как из здания вышел прокурор. Помятый, небритый, с папкой в руках и безумно уставшим лицом. Видимо, он тоже не спал всю ночь.

– Дмитрий Сергеевич! – крикнула Кира, вскакивая.

Клыков поднял голову, увидел её и вздохнул.

– Кира, я знаю, зачем вы пришли, но пока я ничего не могу сделать. Увы, – ответил он, не дожидаясь её вопросов.

– Как это не можете? – она подошла к нему почти вплотную. – Вы же прокурор! Вы можете всё! Вы можете позвонить, надавить, потребовать!

– Я не могу отменить закон, – ответил Клыков устало. – Идёт расследование и было принято решение о задержании на 48 часов. Есть подозрение, что смерть наступила не в результате самообороны, а по неосторожности или с превышением допустимых пределов защиты. Максим – адвокат, и он знает эту статью ничуть не хуже меня. Если докажут, что он имел возможность не стрелять, и не воспользовался этой возможностью, то это будет уже превышение. А если докажут, что он целился не в руку, а в корпус, то это уже умышленное причинение тяжкого вреда, повлекшее смерть. Статья 107 Уголовного кодекса Империи. От пяти до двенадцати лет. Но это самые худшие из возможных сценариев. Самооборона – это всегда сложно доказуемо в суде.

Кира чуть не закричала.

– Он убил человека, который пытался его убить! Который душил его в темноте! Который пришёл в его дом ночью! Это самооборона, чёрт возьми! У него есть свидетель! Клара Захаровна всё видела! Да что за законы, вообще, в нашей империи, где ты не можешь себя защитить?

– Клара Захаровна это, конечно, хорошо. Её показания будут учитываться, но их недостаточно для снятия обвинений. Ещё свидетелем был кот, к сожалению, допросить не получится. Хотя его показания были бы очень ценными.

– И что теперь? – спросила Кира, опускаясь на скамейку. – Мы будем ждать 48 часов, пока его не выпустят?

– Ну или его посадят в СИЗО… – ответил Клыков.

Она подняла голову.

– Что значит: «посадят»?

– Я уже говорил, если следствие посчитает, что пуля могла попасть не в плечо, а, скажем, в жизненно важный орган, то могут переквалифицировать на умышленное причинение смерти. Пуля вошла в плечо, но задела подключичную артерию. Это крупный сосуд. Потеря крови была быстрой. Скорая не успела. Формально, его действия привели к смерти. Даже если он не хотел убивать, он это сделал.

– Но он же целился в плечо! Если бы он хотел убить, то стрелял бы в грудь или живот! Какая ещё, нахрен, артерия? – недоумевала синеволосая девушка.

– Это надо доказать. Баллистическая экспертиза, показания свидетелей, результаты следственного эксперимента, всё это займет некоторое время, а пока он будет сидеть.

Кира закрыла лицо руками.

– Я позвоню Волговой, – сказала она сквозь зубы. – Пусть она что-то сделает, раз вы нихрена не можете…

– Звоните, – Клыков развернулся и ушёл. – Но не надейтесь на чудо. Ситуация тяжелая.

* * *

УТРО

КАМЕРА СЛЕДСТВЕННОГО ИЗОЛЯТОРА

Я спал плохо. Вернее, не спал вообще. Дремал, проваливаясь в тяжёлые, сны, в которых меня душили, стреляли, пытали. Каждые полчаса я просыпался, прислушиваясь к голосам в камере. Шли третьи сутки без нормального сна.

Утром, когда конвоиры принесли завтрак, – каша-размазня из хрен пойми чего, кусок хлеба и растворимый кофе, похожий на ржавую воду из-под крана с ароматизатором, – я сел за стол. Люди Марата сидели напротив, ели молча, не поднимая глаз.

Старик пил чай, глядя в окно на серое небо Нижграда. Я есть не стал, видимо, не настолько был голодный, хотя даже те самые несчастные бутерброды не поел.

– Обыск будет… – сказал старик, не поворачиваясь. – В восемь утра. Всегда в восемь после новенького, как по расписанию.

– Откуда вы это знаете? – спросил я.

– Потому что я уже не первый раз в тюрьме, парень, и привык к расписанию. В тюрьме расписание – единственное, что даёт полиции иллюзию контроля, – усмехнулся Седой.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

ПО КОРИДОРУ В СТОРОНУ КАМЕРЫ НАПРАВЛЯЕТСЯ КОНВОЙ.

ОБЫСК: ВЕРОЯТНОСТЬ 90%

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

И, чёрт возьми, старик оказался прав. В восемь утра дверь камеры открылась.

– Подъём, козлы! – крикнул конвоир. – Обыск!

Четверо в чёрной форме вошли в камеру, построили нас вдоль стены и начали перетряхивать матрасы, шкафчики, тумбочки. Я стоял спиной к ним и не нервничал. А что мне переживать? Найти у меня они ничего не смогут. По крайней мере я так думал.

– Что это? – спросил один из конвоиров, вытаскивая из-под моего матраса… нож.

Старый, ржавый, с чёрной рукояткой, обмотанной синей изолентой. Каждый из нас понимал, что эту тыкалку нам точно подбросили, иначе пацаны Марата достали бы его для того, чтобы избавиться от меня в самом начале.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

ОБНАРУЖЕНО ОРУЖИЕ: НОЖ.

СТАТУС: ЗАПРЕЩЁННЫЙ ПРЕДМЕТ.

СОВЕТ: ВСЁ ОТРИЦАТЬ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

– Чей нож? – рявкнул конвоир.

Молчание.

Люди Марата смотрели на меня, а я смотрел на них. Старик не двигался.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

УГРОЗА: ОБВИНЕНИЕ В ХРАНЕНИИ ОРУЖИЯ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

– Я не знаю… – сказал я. – Он не мой.

– Он был под твоим матрасом, – ответил конвоир, наступая. – Значит, твой! Сука, ты его в заднице сюда пронёс?

– Не мой же говорю! Мне его кто-то подкинул… Я даже догадываюсь кто…

Конвоир уже пошёл в мою сторону и хотел применить свою резиновую дубинку.

В этот момент старик встал, медленно повернулся, чтобы не вызвать агрессивную реакцию у конвоиров.

– Моя заточка, командир! – сказал он спокойно. – Я старый, забыл, что когда-то туда её спрятал…

– Ваша? – конвоир усмехнулся. – И как она оказалась под его матрасом?

– Говорю же, спрятал туда. Место пустое было, чтобы не могли догадаться, кто её туда положил. Не хочу, чтобы малой из-за меня пострадал, – сказал Седой.

– Старый, не тупи! – сказал конвоир. – За хранение оружия ты знаешь, что тебе будет? Оно тебе надо?

– Мне уже ничего не нужно, – спокойно ответил старик. – Я старый, больной человек. Лишняя галочка в личном деле на мне никак не отразится. Так хоть отдохну от этих шумных персонажей.

Конвоир переглянулся с коллегами.

– Забирайте! – сказал один, и старика грубо вывели из камеры.

– Спасибо… – прошептал я ему вслед.

Он даже не обернулся, просто махнул рукой и всё.

* * *

КОМНАТА ДЛЯ ДОПРОСОВ.

Меня вызвали на допрос через два часа после обыска. Я сидел в кабинете Угрюмова и ждал появления следователя.

– Изумрудов, – сказал Угрюмов, входя в кабинет и закрывая дверь. – Давно не виделись, как спалось?

– Вообще бы больше видеться не хотелось! – ответил я.

– Мне тоже, – присоединился следак.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

УГРЮМОВ: ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ФОН ВРАЖДЕБНЫЙ.

СОВЕТ: НЕ КОНФЛИКТОВАТЬ, ОКАЗЫВАТЬ СОДЕЙСТВИЕ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

– Рассказывайте, как всё было, – сказал он, садясь за стол.

– Я уже рассказывал. В моих показаниях всё написано и засвидетельствовано. Зарегистрировано под номером 47-А. Зачем мы будем это всё заново проходить? – ответил я.

– Раз я сказал, значит нужно ещё раз! – рявкнул Угрюмов.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

УРОВЕНЬ НАПРЯЖЕНИЯ УВЕЛИЧИВАЕТСЯ– 70%.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

Я решил послушать совет системы и рассказал всё заново. Угрюмов записывал молча на бумажку, не перебивая. Я даже удивился. Когда мы закончили, он отложил лист в сторону и посмотрел на меня.

– Вы знаете, что если экспертиза подтвердит, что вы стреляли без особой на это причины, вас могут посадить на двенадцать лет? – его голос был спокойным.

– Я стрелял в плечо, – ответил я. – У меня нет абсолютно никаких причин врать. Это была самооборона по отношению к человеку, который сначала пытался меня задушить, а потом хотел достать оружие.

– У вас есть причина! Вы находились в состоянии, в котором не смогли себя проконтролировать, – заявил следователь.

Угрюмов пытался играть в давление.

– А знаете, что я думаю? Это у вас есть причины меня посадить, и вы сейчас натягиваете сову на глобус! Вас задело, что вы не смогли посадит Карла? Верно? Из-за этого имеется личная неприязнь ко мне?

Угрюмов покраснел, на лбу выступили вены.

– Вы… Вы за кого меня принимаете?

– За следователя, который однажды уже хотел посадить невиновного. Я вытащил Карла из ваших лап и знаю, какие у вас методы в работе.

Он встал, обошёл стол, подошёл ко мне вплотную. Я чувствовал резкий запах его дешевого одеколона.

– Не умничай, адвокат! – рявкнул следователь, а после ударил меня в район солнечного сплетения.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

ДЫХАНИЕ СБИТО, ВРЕМЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ 30 СЕКУНД.

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ ОТВЕЧАТЬ. ПРОВОКАЦИЯ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

– Я знаю, что ты не стрелял в самообороне, – сказал Угрюмов, нависая надо мной. – Ты хотел его убить! Он тебя достал, и ты решил его грохнуть! Пристрелить, как собаку!

– Я стрелял в плечо, – повторил я, жадно глотая воздух и пытаясь отдышаться.

– Давай сделаем всё проще. Подпиши признание, – сказал Угрюмов. – И я постараюсь, чтобы тебя отпустили под подписку сегодня же. Будешь уже там на воле придумывать, как решить свои вопросы. Это же намного удобнее, чем находясь в камере, – предложил мне следователь.

– Я не буду подписывать то, чего не делал! Вы же следователь, должны искать правду, а не козла отпущения, чтобы поставить вам галочку в резюме, – заявил я ему.

Он замахнулся снова и в этот момент дверь открылась.