Текст книги "Второй курс, или Не ходите, дети, в Африку гулять! (СИ)"

Автор книги: Денис Кащеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Наконец, в программе проверки остался последний пункт – операционный центр.

Поднявшись вслед за Замгом по крутой лестнице (Гнис замыкал шествие), земляне оказались едва ли не в точной копии своего родного контрольного поста – просторном зале, сплошь заставленном разного размера экранами, перед которыми во вращающихся креслах располагались двое дежурных ранольцев. На появление инспекции они никак не отреагировали, всем своим видом демонстрируя, что у них имеются дела поважнее.

Хохлов и Замг направились к терминалу для проверки настроек каналов, Иван же, которому, по большому счету, делать здесь было нечего, повернулся к экранам.

Большинство картинок было ему знакомо по собственному дежурству, правда, располагались они в непривычном порядке и перемежались какими-то специфическими таблицами и диаграммами.

– Как обстановка? – неожиданно для самого себя задал Голицын вопрос ближайшему оператору.

Тот вздрогнул, поднял глаза на Ивана и тут же стрельнул ими в сторону стоящего чуть левее Гниса. Сопровождающий Голицына ранолец чуть заметно кивнул, и только после этого оператор ответил:

– Обстановка спокойная. Уровень напряжения – три. Прогноз стабильный.

– Напряжение три по нашей стандартной двенадцатибальной шкале означает, что никакого вмешательства с нашей стороны не требуется, – пояснил Гнис.

Это Иван и сам отлично видел – на экранах.

– Спасибо, – буркнул он.

– Все в ажуре, – зачехляя сканер, к Голицину приблизился Пашка. – Можем возвращаться.

– Отлично, – кивнул Иван. – По…

Договорить он не успел: со стороны лестницы внезапно послышался какой-то шум. Замг и Гнис, резко подобравшись, шагнули к двери, но не успели: в зал, не умолкая, тараторя на каком-то неизвестном Голицыну языке, ворвалась белокурая девушка в зеленых камуфлированных штанах и такой же куртке. На шее у нее висел фотоаппарат с огромным объективом, еще одну камеру девушка держала в руках.

– Кто это? – подозрительно спросил ранольцев Голицын. В штате поднадзорной базы, насколько он знал, женщин не значилось. Уж не вскрыли ли они случайно нарушение договоренностей?

– Какая-то француженка, – опередил хозяев с ответом Хохлов. – По крайней мере говорит она по-французски… Кажется.

– Что она здесь делает? – задал новый вопрос Иван, обращаясь опять же к ранольцам.

– Это местная журналистка, – поспешил пояснить Замг. Его лицо вновь приняло прежнее любезное выражение.

– Ничего себе местная, – хмыкнул Голицын, живо представив себе знакомую картинку из учебного фильма: высокий темнокожий тутси, коренастый еще более темнокожий хуту и малыш пигмей-тва.

– Для них все земляне – местные, – заметил Хохлов.

Между тем, замерев в дверях, блондинка обвела ошалелыми глазами зал и что-то жалостливо пролепетала. Она явно попала совсем не туда, куда стремилась.

– Что она говорит? – спросил Иван Пашку.

– А я-то откуда знаю? – пожал плечами тот.

– Так ты ж вроде сказал, что она по-французски…

– По-французски, – кивнул Хохлов. – Теперь я точно уверен. Я год пытался его учить.

– Ну и?

– Что «ну»? Забросил, так почти ничего и не выучив.

– Ну, скажи хоть что-нибудь! – потребовал Голицын.

– Э… Бонжур… Мадам… – выдавил из себя, наморщив лоб, Пашка.

Лицо журналистки мгновенно просветлело. Повернувшись к Хохлову она быстро-быстро заговорила на своем птичьем языке.

– Ну что? – поинтересовался Иван, когда девушка, наконец, умолкла.

– Да не понимаю я! – развел руками Пашка.

– На базе ее с коллегой сопровождал курсант, владеющий местным диалектом, – пояснил Замг. – Ума не приложу, как она могла потеряться.

– Сейчас все исправим, – Гнис направился к выходу.

– Погодите, – остановил его Иван. – Вы говорите по-английски, мадмуазель? – спросил он, повернувшись к девушке.

Ее лицо вновь просияло.

– Да, конечно! – охотно перешла она на язык Шекспира, Байрона и Джоан Роулинг.

– Кто вы и что здесь делаете? – спросил Голицын.

– Странный вопрос! Я – Николь Декуар, фотокорреспондент, – она подалась вперед левым плечом, и Иван только сейчас заметил на ее руке белую повязку с надписью «Пресса». – Мы с Оливье Дезайи находимся здесь по вашему приглашению.

– По нашему приглашению? – переспросил Голицын.

– Она принимает нас за ранольцев! – догадался Пашка. – Мадмуазель, уточните, пожалуйста, по чьему приглашению вы здесь находитесь? – перешел и он на английский.

– Вашего руководства… Командования… – слегка растерялась девушка. – Я не в курсе, кого конкретно. Оливье должен знать.

– И где же этот всезнающий Оливье? – продолжил допрос Иван.

– В том-то и дело, что он и сопровождающий нас молодой человек – между нами говоря, его французский просто ужасен – куда-то запропастились! Я буквально на секунду отвлеклась – и их нет.

– Могу я поинтересоваться, что она говорит? – вежливо осведомился Замг.

– Говорит, что находится здесь по приглашению вашего командования…

– Это чистая правда! – горячо заверил ранолец.

– И что ее коллега и местный сопровождающий куда-то потерялись, – закончил Голицын.

– Сию минуту их найду! – третья попытка Гниса покинуть зал оказалась, наконец, успешной.

– Насколько я знаю, условия соглашения не запрещают нам приглашать на базу местных журналистов, – вкрадчиво проговорил Замг.

– Полагаю, что так, – кивнул Иван.

– В таком случае инцидент можно считать исчерпанным? – уточнил ранолец.

– А был какой-то инцидент? – «включил дурачка» Голицын.

– Вы снова правы! – улыбнулся курсант в темно-серой форме.

– Ваш сопровождающий сейчас будет найден, – вновь повернулся к девушке Иван. – У вас есть с собой какие-нибудь документы?

– Разумеется, – принялась судорожно рыться в карманах куртки Николь. – Вот, удостоверение журналиста, – она извлекла на свет и протянула Голицыну ламинированную карточку. – А в чем дело?

– Обычная формальность, – Иван поднес к глазам удостоверение. Оно было на французском языке, но фотография явно принадлежала его собеседнице. Проведя документ над верхней пластиной браслета, Голицын незаметно сфотографировал его для дальнейшего изучения. – Благодарю вас, – он вернул карточку девушке. – Какое издание вы представляете?

– Там же все написано, – заметила та. – «Нэшнл Джиографик». Проверяете? – хмыкнула она.

– Уточняю, – буркнул Иван.

В этот момент в зал вернулся Гнис – в сопровождении еще одного ранольца и высокого широкоплечего мужчины в таких же, как у Николь, широких камуфлированных штанах и защитного цвета майке с черной надписью «Пресса» на груди. Пока ранолец многословно извинялся перед девушкой за свою невнимательность – понять его легко было безо всякого перевода, Оливье Дезайи, а это мог быть только он, с любопытством оглядывал операционный центр.

Внезапно француз протянул руку вперед и что-то громко спросил у своего провожатого. Оглянувшись в указанном Оливье направлении, Иван увидел, как диаграммы на самом большом из экранов принялись резко менять цвет – с зеленого на кроваво-красный.

– Что это? – спросил в свою очередь Голицын.

Ответа не последовало.

– Что это? – повторил Иван, в упор приблизившись к Замгу.

– Сигнал тревоги, – неохотно процедил ранолец. – Уровень напряжения – десять. Прогноз негативный.

– То есть? – не отставал Голицын.

– То есть готовим к вылету катер, – взял уже себя в руки его собеседник. – Есть работа для мобильной группы.

3

– Не беспокойтесь, ситуация штатная, – заявил Замг. – Однако я вынужден вас покинуть: мне предстоит рабочий вылет. Курсант Гнис проводит вас до вашего «Эльметаша». Инспекция же, как я понимаю, закончена?

Пашка собирался было согласиться, однако Иван его опередил.

– Нет, не совсем… – проговорил он.

– Вот как? – удивленно поднял брови ранолец. – Что же еще осталось проверить?

– Ваши действия по нейтрализации десятого уровня напряженности! – решительно выпалил Иван. – Мы летим с вами!

– Сожалею, но это невозможно, – недовольно покачал головой Замг. – Нахождение в зоне операции постороннего катера нарушит всю отработанную схему, последствия чего могут быть непредсказуемыми!

– Мы воспользуемся вашим транспортом, – настаивал Голицын.

– И бросим здесь «Эсмеральду»?! – потянул его за рукав Хохлов. – По инструкции – не имеем права!

– В таком случае ты с катером возвращаешься на базу! – принял решение Иван. – Одно пассажирское место у вас, я надеюсь, найдется? – вновь повернулся он к Замгу.

– Найдется, – неохотно признал ранолец. – Наши планетарные катера куда вместительнее ваших! – не упустил случая добавить он.

– Отлично!.. – не ожидавшей столь легкой победы Голицын даже немного растерялся. – Я готов!

– Что тут вообще происходит? – блондинка-фоторепортер, похоже, уже какое-то время пыталась привлечь к себе внимание Ивана, но до сих пор тому было как-то не до нее.

– Э… Штатная ситуация, мадмуазель, – повторил курсант слова ранольца, но, видя, что Николь это ничего не говорит, пояснил: – Где-то на контролируемой территории возникло напряжение, и сейчас оперативная группа вылетит на его устранение.

– Как интересно! – воскликнула девушка. – Мы просто обязаны при этом присутствовать! Не правда ли, Оливье? – обернулась она к своему коллеге.

Месье Дезайи пробурчал что-то по-французски – Иван не мог бы поручиться, что это звучало как бурное согласие.

– Мы должны! – настаивала Николь. – Возьмите нас с собой! – потребовала она у Ивана.

– Вообще-то, я здесь не распоряжаюсь, – пробормотал тот. – Договаривайтесь вон с вашими друзьями…

Девушка дернулась к своему темно-серому сопровождающему, но того рядом уже не было.

– Все время он куда-то пропадает! – в отчаянии всплеснула руками она. – Ну, скажите же им, что мы должны лететь! – мертвой хваткой вцепилась журналистка в Голицына.

– Тут это… Журналисты ваши… Тоже просятся на операцию, – «обрадовал» Иван Замга.

– Только этого не хватало! – совершенно искренне вздохнул ранолец. – Ну, куда я дену еще двоих пассажиров?!

– Вы меня спрашиваете? – хмыкнул Голицын. – Лично я не знаю. Но у вас же вроде зело вместительные планетарные катера?

– В разумных пределах, – буркнул ранолец. – Ладно, придумаем что-нибудь…

Катера Ранолы при внешних габаритах даже несколько меньших, чем у «Эсмеральды», действительно имели в кабине третье – пассажирское кресло. Правда, всего одно. Таким образом, даже с учетом того, что в операции участвовали обе имеющиеся в распоряжение ранольцев воздушные машины, одному из журналистов пришлось остаться на безе – одно место твердо зарезервировал себе Иван. После короткого, но бурного совещания лишней оказалась Николь – ее спутник был неумолим, несмотря на весь задействованный француженкой арсенал – от яростных криков до жалобного скулежа и вполне натуральных слез. В общем, было ясно, кто в их паре принимает решения, а кто так, пребывает на подхвате.

Катера шли на бреющем полете, едва не цепляя днищами верхушки акаций. Машину, приютившую Ивана, вел Замг, вторым пилотом был сопровождавший на базе репортеров франкоговорящий ранолец, назвавшийся Голицыну Цурром. По всему выходило, что бедный Оливье Дезайи оказался во втором катере в совершенно чуждой ему языковой среде.

– Вы вооружены? – в тоне Цурра почти полностью отсутствовала вопросительная интонация.

Иван продемонстрировал ему «Шилк».

– Ни в коем случае не применяйте оружие, – потребовал ранолец. – Как бы ни складывалась обстановка – помните: вы под надежной защитой. Самым правильным было бы, конечно, попросить вас вовсе его сдать – но ведь вы же, разумеется, откажетесь?

– Разумеется, – сухо ответил Голицын.

– В таком случае еще раз повторяю свою просьбу: ни при каких – подчеркиваю: ни при каких! – обстоятельствах не открывать стрельбу.

– Да понял я, понял, – бросил Иван.

– Вы же у нас наблюдатель – вот и наблюдайте себе, – добавил, не отрываясь от управления катером, Замг.

Голицын промолчал.

– Какова ситуация в моменте? – спросил он через полминуты.

– Зафиксированы три очага активизации боевиков хуту, – тут же откликнулся Цурр. – Иными словами, собрались три агрессивно настроенные толпы. Места их сосредоточения находятся на периферии действия стационарных психогенераторов – изучили, канальи, за последние дни. Надо будет подкорректировать… В зоне угрозы оказываются три поселения тутси и одно – так называемых умеренных хуту, не поддерживающих соплеменников-радикалов. Их и необходимо на всякий случай прикрыть дополнительно – на случай, если угроза не рассосется сама собой. Последнее, кстати, – наиболее вероятный вариант.

– Катеров у нас, как вы знаете, всего два, поэтому Цурра с ручным излучателем я высажу по дороге, у первого из поселений, – вступил в разговор Замг, – а сам отправлюсь ко второму. Вы можете полететь со мной, можете остаться с Цурром – как вам будет угодно.

– Я, пожалуй, сойду, – небрежно проговорил Иван, рассудив, что желание остаться в катере может быть расценено ранольцами как проявление трусости.

– Как вам будет угодно, – равнодушно повторил Замг.

Поселение тутси по местной традиции располагалось на вершине холма. За деревянной оградой сгрудилось с полдюжины крытых соломой ульевидных хижин довольно оригинальной конструкции – на каркасе из жердей, с навесом в форме полумесяца над входом. Все население поселка – не менее двух десятков человек – собралось у ворот. Мужчины – их было пятеро – были вооружены устрашающего вида мачете, кроме того, один из них держал в руках допотопного вида ружье, отобранное, похоже, его предком еще у одного из первых немецких колонизаторов. Шестеро женщин старались, как могли, успокоить целую ораву полуголых детишек.

Выступив вперед, Цурр заговорил с туземцами на каком-то незнакомом Ивану языке. В ответ те наперебой заголосили, указывая в сторону близлежащей банановой рощицы.

– Они уже в курсе, что хуту идут к ним, – произнес ранолец, обращаясь к Ивану. – Интересно, как они это делают? Мы сами еще окончательно не определили, куда именно движется толпа – а эти – пожалуйста, уже все знают.

– Так, может, они еще ошибаются, – заметил Голицын.

– Нет, – покачал головой Цурр. – Еще не было случая, чтобы они оказались не правы в таком вопросе.

– О`кей, – не стал спорить Иван. – Каков план действий?

– Как обычно, – пожал плечами ранолец. – Запускаем излучатель, – он опустил на землю блестящий серебристо-черный агрегат, который до этого момента бережно держал в руках, – и ждем. Если кто-то все же просочится – подчищаем парализующими зарядами из бластера. То есть я подчищаю, вы, как мы и договаривались, оружие не применяете.

– Излучение распространяется во все стороны? – уточнил Иван, нагибаясь, чтобы получше рассмотреть инопланетный прибор.

– На триста шестьдесят градусов, – подтвердил его собеседник.

– А как же все эти люди? – Голицын кивнул в сторону тутси. – Да и мы с вами…

– Ни им, ни нам ничего не грозит, – улыбнулся ранолец. – Зона частичного поражения начинается в радиусе примерно пятидесяти метров от излучателя. Зона максимального воздействия – в семидесяти пяти метрах. Дальше интенсивность постепенно спадает, пока приблизительно метрах в ста не сходит полностью на нет. Впрочем, будь это не так, ничего страшного с нами бы не произошло. Ну, разве что воспылали бы вдруг в приступе безудержного человеколюбия – и то ненадолго. Кое-кому не повредило бы, кстати…

– На что это вы намекаете? – нахмурился Голицын.

– Я? Намекаю? – лицо Цурра буквально светилось простодушием. – Да вы что – я это так, абстрактно…

– Ну, если абстрактно – тогда ладно, – согласился замять тему Иван. – Ну, так что, включаете свою адскую машину?

– Уже включил. Пойду поговорю с местными, чтобы никто, паче чаяния, не вздумал строить из себя героя или, того хуже, мстителя. А то были уже прецеденты, когда подзащитные доставляли больше проблем, чем нападавшие.

Цурр отошел к толпе тутси, а Иван, предоставленный самому себе, приблизился к забору – тот едва доходил ему до плеч – и огляделся. Внизу, у подножия холма, зеленели молодыми побегами кукурузные поля. Дальше шли заросли гигантских алоэ, рядом – та самая банановая роща – пока что совершенно мирная.

– Тутси будут в своих домах, – подошел сзади завершивший переговоры с туземцами ранолец. – Советую вам тоже проявить осторожность. Вообще-то местные боевики редко открывают стрельбу издали, больше полагаясь на дубинки и мачете, но всего предусмотреть невозможно, а вы, я смотрю, без шлема.

– Вы тоже без шлема, – парировал Голицын.

– Я-то к этим делам привычен, – пожал плечами Цурр.

«А я вообще вырос на этой планете!» – хотел сказать в ответ Иван, но удержался.

– Я буду весьма осторожен, – заверил он собеседника.

– Отлично, – кивнул он. – О, а вот и наши гости!

– Где? – взгляд Голицына метнулся к банановой роще, но та по-прежнему выглядела совершенно безлюдной.

– Вы не туда смотрите. Правее, на дороге.

Иван посмотрел в указанном направлении, и действительно увидел несколько темных фигур, показавшихся из-за поворота. В руках у них были бамбуковые дубинки, серебристые клинки мачете у поясов зловеще поблескивали на солнце. Возглавлял шествие высоченный, голый по пояс негр, считавшийся бы, наверное, великаном даже среди тутси, не говоря уже о коренастых в своей массе хуту. Гигант был вооружен хорошо знакомым Ивану по прошлогоднему курсу молодого бойца автоматом Калашникова.

Из-за зарослей алоэ появлялись все новые и новые боевики, вот их уже набралось до полусотни. Обернувшись к ним, великан взметнул автомат над головой, что-то громко прокричал, указав рукой в сторону поселка. Толпа взревела и бросилась на штурм холма.

«Прям как в дешевом боевике, – мелькнуло в голове Голицына. – Только все по-настоящему. Да, несладко пришлось бы беднягам тутси, если бы не мы… Точнее, если бы не Ранола, – тут же поправился он. – Да, собственно, может, еще и придется – если у Цурра что-нибудь не заладится с этим его хитрым приборчиком. И тутси, и нам вместе с ними, кстати…»

– Ладно, отобьемся как-нибудь… – пробормотал Иван, на мгновение выпуская в ладонь рукоять «Шилка» и тут же пряча ее обратно.

– Что? – не расслышал ранолец. Да если бы даже и расслышал – говорил Голицын по-русски.

– Хорошо идут, говорю. Уверенно.

– Это ненадолго, – заверил Цурр. – Вон, глядите, уже притормаживают.

Первые ряды атакующих действительно вдруг несколько сбавили темп – так, что их товарищи сзади едва не уперлись им в спины. Впрочем, и те, в свою очередь, стремительно теряли энтузиазм.

– Прошли сто метров, – сообщил ранолец. – Сейчас войдут в зону максимального воздействия. Те, у кого хватит на это сил, конечно. А точнее – злости.

В этот момент хуту, идущий прямо за гигантом-главарем, окончательно остановился, бросил на землю палку, развернулся, и, понурив голову, побрел к подножию холма. Остальные тут же расступились, давая ему дорогу. Некоторые, помедлив, последовали миролюбивому примеру, другие попытались было продолжить восхождение, но привело это лишь к тому, что их дубинки и мачете оказались брошены на пять-семь метров ближе к вершине.

– Каждый раз собираем внушительную коллекцию примитивного оружия, – самодовольно усмехнулся Цурр. – Еще немного – и можно будет музей открывать.

– У этого пушка не такая уж и примитивная, – бросил Иван, указывая на предводителя боевиков. Тот, хотя и медленно, с видимым трудом переставляя ноги, продолжал брести вперед. Автомат был опущен вниз, гигант держал его обеими руками, словно в том было весу под добрый центнер, но так и не выпускал.

– Ничего, – проговорил ранолец. – Сейчас бросит.

Великан, однако, не сдавался. Оставшись в одиночестве – все его соратники были уже где-то далеко внизу – он упрямо, шаг за шагом, взбирался на холм. Вот от забора его отделяют уже метров семьдесят… Вот шестьдесят… Пятьдесят… Пятьдесят?!

– Он же вышел из зоны поражения излучателя! – крикнул Иван.

Как бы подтверждая его слова, негр стал медленно поднимать автомат.

Голицын быстро оглянулся. Ограда – не защита: очередь из «калаша» прошьет ее, словно бумагу. Стены хижин тутси и того тоньше! Еще несколько секунд, и этот бандит превратит их в решето! А там же люди! Женщины, дети…

– Надо же, каков упрямец! – послышался рядом голос Цурра.

Тихий хлопок выстрела, и, взмахнув руками, парализованный негр рухнул на траву. Автомат из рук он так и не выпустил.

– Все, господин наблюдатель, представление закончено! – провозгласил ранолец, с самодовольным видом пряча бластер. – Есть вопросы у инспекции?

4

– Тело парализованного боевика ранольцы погрузили на катер и перевезли в ближайшее поселение хуту. Я спросил, почему, к примеру, не сдать его властям в Хабьяримане, на что мне ответили, что они не полиция, а миротворцы, их дело – не допустить кровопролития, а если власти желают кого-то арестовать – пусть сами и носятся по холмам за своими клиентами. На этом мы, собственно, и расстались… Курсант Голицын доклад окончил, од-сун! – отсалютовал Иван.

– Вы свободны, курсант! – коротко бросил Свар. К собственному удивлению, с момента своего феерического возвращения на базу – на расцвеченном бортовыми огнями ранольском планетарном катере! – Иван не услышал от молодого офицера ни слова упрека за внезапно проявленную инициативу. По меркам сопрольца это, должно быть, следовало расценивать как наивысшую из возможных похвал.

Повторно отсалютовав, Голицын вышел в коридор.

– Ну что? – тут же бросился ему навстречу Хохлов. – Досталось?

– Ты знаешь, как ни странно – нет, – мотнул головой Иван. – Какой-то он уж слишком добренький сегодня… Жди беды.

– Как раз наоборот! – горячо возразил Пашка. – Слышал про горилл?

– Каких еще горилл?

– Каких – обыкновенных… А, ну да, ты ж, как прилетел – сразу на ковер… В общем, здесь у них есть что-то вроде заповедника. Главная его достопримечательность – редчайшие горные гориллы. Самые большие на Земле человекообразные обезьяны. Их в мире всего штук пятьсот осталось – и больше половины живут там.

– Сдается мне, одну такую я сегодня уже видел, – хмыкнул Голицын. – Не знаешь, гориллы носят штаны и автомат?

– Что?.. А, ты про того своего боевика, – догадался Хохлов. – Видел фотографию – Свар сразу же слил в сеть – колоритный типчик, нечего сказать… Нет, думаю, те гориллы ходят без штанов и стрелять пока не умеют. Что, впрочем, не делает их менее интересными. Свар вот как только про них прознал – так прямо весь загорелся. В Альгере же – ты знаешь? – человекообразных обезьян нет.

Иван этого факта не знал, но тем не менее кивнул.

– Короче, Свар связался с местными и выбил экскурсию. Едут все, кроме дежурной смены. Кто захочет, конечно. Но думаю, никто не откажется – скучно же!

– Ну, и на когда намечен этот визит к родственникам? – поинтересовался Голицын. – И чье, кстати, это будет дежурство?

– На завтра – решили особо не тянуть. А не повезло Соколову и, кажется, Чжу.

– Это он, гад, специально подстроил! – из-за угла коридора как раз показался Глеб. В руках он нес толстую пачку учебных дисков. – Пакостит по мелочи, юннат недоделанный… Ну и ладно, не очень-то и хотелось! Что я, обезьян не видел, что ли?!

– Таких – не видел, – в общем-то, не к месту заметил Хохлов.

– Ты, Пашка, не усугубляй, – поспешил вмешаться Иван. – А хочешь, махнемся сменами? – повернулся он к Соколову. – Мне все эти обезьяны как-то по барабану…

– Да нет, спасибо, конечно, но я и правда не слишком рвусь в этот несчастный заповедник… Если хочешь – Чжу предложи, вот он, кажется, сильно расстроился.

– Чжу? – повторил за другом Голицын. – Нет, Чжу не буду. Я его тут как-то просил за меня подежурить – он ни в какую. Причем совершенно левую какую-то приплел отмазку… В общем, нет, перебьется.

– Как знаешь, – пожал плечами Глеб. – Что у тебя сегодня с уроками? – резко сменил он тему разговора.

– Еще не приступал – я ж только с инспекции.

– Я тоже еще не садился. Пойдем вместе? У меня по плану история Альгера, потом фортификация и ранолинг.

– История – так история, – легко согласился Иван. – Пошли. Пашка, ты с нами? – последний вопрос был задан больше из вежливости.

– Не, – не обманул ничьих ожиданий Хохлов. – Я вчера сутки дежурил – сегодня от уроков свободен. Пойду спать. Набираться сил перед завтрашними гориллами, – добавил он.

Наутро возле ангара с «Эсмеральдами» туристов ждал конвой, состоящий из двух грязно-серого цвета джипов с открытым верхом и огромного трехосного грузовика, на который вместо кузова был водружен металлический салон по типу автобусного. Как объяснил довольно представительного вида негр в европейского покроя бежевом костюме и даже при галстуке, кстати, вполне сносно изъясняющийся по-английски, это был типичный для их страны туристический транспорт. Робкое предложение со стороны кого-то из курсантов по-быстрому долететь на «Эсмеральдах» отмел уже Свар, заявивший, что вид летательных аппаратов может смутить робких и пугливых горилл, и вообще, следует, мол, соблюдать местные порядки. Похоже было, что поездка на грузовике через дикие африканские просторы рассматривается сопрольцем как дополнительный экзотический аттракцион.

По команде «бежевого костюма» – тот представился Полем – в каждый из джипов набилось по полудюжине вооруженных винтовками негров, на взгляд Ивана, внешне весьма смахивающих на вчерашних боевиков. Поль заявил, что это охрана, чем, разумеется, вызвал среди курсантов приступ безудержного веселья. В конце концов второкурсники сошлись на том, что охранять, должно быть, собираются горилл.

По расшатанному выдвижному трапу, напоминающему по конструкции пожарную лестницу, Голицын вместе с товарищами поднялся внутрь грузовика-автобуса, и тут его ожидал новый сюрприз: на расположенной по периметру салона скамье сидели Оливье Дезайи и увешанная фотокамерами, как новогодняя елка игрушками, Николь Декуар. Блондинка приветливо помахала Ивану рукой, словно старому знакомому, жестом призывая присаживаться рядом. С тоской проводив взглядом прошедшую вперед Эмму, Голицын был вынужден приглашение принять.

– Как вы здесь оказались? – спросил он, опускаясь на жесткое деревянное сиденье.

Вышло не слишком вежливо, но француженка нисколько не смутилась.

– Мы с Оливье, как это называется, упали вам на хвост! – сообщила она. – Давно хотели поснимать горилл, – словно в подтверждение своих слов девушка продемонстрировала один из своих многочисленных фотоаппаратов, – но местные отказывались дать нам охрану. И самим ехать тоже не разрешали. И тут такая оказия, – она обвела жестом заполняющийся курсантами салон. – Конечно, мы не могли упустить случая!

– Понятно, – рассеянно протянул Иван. Маклеуд сидела в голове салона, спиной вперед, и главное – рядом со Сваром. Случайно?

Последним в автобус вскарабкался «бежевый костюм» Поль.

– Мадам и месье, прошу внимания! – тут же проговорил он, подняв руку. – Прослушайте основные правила поведения в национальном парке. Помните, что вы находитесь на особо охраняемой природной территории. Большая просьба не рвать понравившиеся вам растения, а также не оставлять после себя никакого мусора. Когда увидите горилл, ближе чем на семь метров к ним не приближаться – это связано не только с соображениями вашей безопасности, но в первую очередь сделано в интересах обезьян – они болеют теми же болезнями, что и человек, при этом часто не имеют против них иммунитета. Если вдруг к вам приблизится вожак семейства – вы легко отличите его по размерам, а главное – по характерной серебристой полосе на спине – ни в коем случае не пытаться бежать, но опуститься на корточки, смиренно отведя глаза. И, разумеется, никакого оружия! Гориллы не агрессивны, сами на вас не нападут, а смерть или даже ранение любой из них, с учетом того, сколько их всего осталось в стране, да и в мире, кстати, равносильны катастрофе.

– А фотографировать-то их можно? – громко спросила Николь.

– Разумеется, мадмуазель, но только без фотовспышки – это может их напугать. За освещение не переживайте, – Поль указал на окно, в которое нещадно лупило солнце.

В этот момент раздался надсадный рокот заведенного двигателя, автобус дернулся и, подскакивая на ухабах, покатился вперед. Ловко ухватившись за поручень, Поль соскользнул по нему на скамью, устроившись у самого входа.

– В общем, добро пожаловать в Восточную Африку! – с улыбкой прокричал он, перекрывая шум мотора.

Повернувшись в пол-оборота, Иван выглянул в окно. Стекла в нем не было, его заменяла плотная полиэтиленовая пленка, сейчас свернутая валиком под потолком. Пейзаж вдоль дороги был Голицыну уже знаком, но вполне стоил того, чтобы взглянуть на него еще раз. Дорога вилась между зеленых холмов, то поднимаясь, то немного опускаясь и постоянно куда-то сворачивая. То тут, то там на вершинах виднелись крохотные поселения – как правило, круглые в плане хижины хуту, но пару раз встретились и характерно вытянутые домики тутси. Жилища не выглядели заброшенными, но людей нигде видно не было – то ли попрятались, заслышав шум конвоя, то ли работали где-то на обширных кукурузных полях, коих в округе наблюдалось превеликое множество.

– Красиво, не правда ли? – сняв крышечку с объектива, француженка сделала несколько снимков. – Просто пасторальная идиллия! Разве что не хватает пары пастушков и пастушек… Кстати, – повернулась она к Ивану, – как меня зовут, вы знаете, а мне ваше имя по-прежнему неизвестно. Не находите это несколько несправедливым?

Вообще-то говоря, ровным счетом ничего несправедливого Голицын в этом не видел, но казаться невежливым ему по-прежнему не хотелось.

– Меня зовут Иван, – проговорил он, секунду помедлив, выбирая между этим и формальным «курсант Голицын».

– Иван?! – воскликнула француженка. – Как интересно! У нас есть такое русское имя – Иван!

«У вас?!» – усмехнулся про себя Голицын.

– Я и есть русский, – сообщил курсант вслух.

– Как это так? – удивилась девушка. – А я думала, вы оттуда, – она неопределенно указала рукой куда-то вверх. – Инопланетяне… Как его… Альгер! – вспомнила она.

– Все правильно, – кивнул Голицын. – Мы действительно представляем здесь Альгер. Но настоящий инопланетянин среди нас только один – вон тот парень впереди салона, – указал он на Свара, в душе надеясь тем самым переключить на того внимание Николь. – Остальные – уроженцы Земли.

– То-то я смотрю, вон тот на китайца похож! – усмехнулась девушка, кивнув в сторону Чана Бяо. – С Земли, значит… Так даже лучше, – инопланетный статус сопрольца, к разочарованию Ивана, похоже, нисколько не добавил тому очков в глазах француженки.

– Что – лучше? – машинально переспросил он.

– Все лучше, – улыбнулась девушка, оставив курсанта в недоумении.

Тем временем дорога углубилась в заросли. По открытым окнам захлестали длинные колючие ветки акаций. Иван поспешно пригнулся, Николь же оказалась не столь ловка: послышался вскрик, и ладонь девушки метнулась к щеке. Из-под пальцев тут же показалась алая капелька.