Текст книги "Принуждение к контакту"

Автор книги: Денис Бурмистров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Забудешь такое…

– Нет, серьезно. Под всевозможные ловушки и свойства принесенных из Зоны предметов ученые уже давно пытаются подсунуть костыли классической науки. Математики, физики, химики, биологи, экологи – можно долго перечислять. Почти все терпят поражение за поражением. Потому что все так и не так одновременно. Как в твоей нелюбимой ленте Мебиуса – вроде стороны две, а на самом деле она одна.

– Не взрывай мне мозг.

– Ты сам спросил, а еще проще я объяснить не смогу. Понимаешь, мы все упираемся в то, что наблюдаем привычные явления в отсутствие основополагающих факторов. Мы знаем, что есть места с чрезвычайно высокой гравитацией, которая нам известна как явление. Но мы не можем обнаружить причину, по которой она наблюдается именно в этом месте. Мы наблюдаем результаты воздействия жестких излучений, но в Зоне радиационный фон в норме. Мы видим огненные ловушки без вещества горения. Мы видим обычный лес, который на самом деле, может быть, и не лес вовсе.

Илья так запыхался от своего монолога, что потянулся за бутылкой воды, сделал пару глотков. Поправил компресс, тяжело вздохнул.

– Наука почти не смогла продвинуться в изучении Зоны, – устало продолжил он. – Мы научились что-то использовать в своих целях, как если бы аборигены додумались, как работает фонарик. Но объяснить суть используемого, а уж тем более воссоздать, пока не получилось ни у кого.

Руслан закрыл глаза и вслушивался в монотонный голос друга, погружаясь в зыбкую топь сна.

– …Зоны Посещений – это ожившие картины Маурица Эшера, невозможные и реальные одновременно, – голос Ильи превращался в неразборчивый гул, таял и стирался.

Последней мыслью Руслана, перед тем как сон взял свое, было то, что как хорошо, что удалось незаметно подложил под лежанку Ткачева лечащий браслет, подаренный Прокофьевым. Авось поможет.

Незаметно для себя уснул и Ткачев, уронив голову набок и сопя в съехавшие проспиртованные бинты.

Проснулся Громов лишь однажды, вздрогнув и боясь пошевелиться.

С болота, из глубины похороненного подо мхом вертолета, раздавался предсмертный крик погибшего летчика, приглушенный мягкими стенами. Он звучал странно, будто звук исторгала не одна глотка, а сотни подражателей, переплетаясь и разнясь тональностью. Крик тянулся невозможно долго, без вдохов и перерывов. Потом резко прекратился, словно иглу скинули с пластинки.

Спустя время Руслан уснул вновь, хотя думал, что сон улетучился. До самого утра двоих потерянных в Зоне людей больше ничто не беспокоило.

* * *

К Маяку Громов вышел без четверти пять. Постоял на пригорке, мысленно прокладывая маршрут к коровникам, сделал маленький, экономный глоток из полупустой бутылки. Поднял руку, сделав ладонью козырек, вгляделся в дворы и улицы. Задумчиво протянул:

– М-да.

Весь поселок преломлялся, словно Руслан смотрел на него сквозь призму. Стены плыли в дрожащем воздухе, было сложно сфокусировать зрение на деталях. В прошлый раз пилот не заметил подобного эффекта, увиденное не радовало его.

Мимо поселка, в обход, вела хорошо сохранившаяся дорога, бегущая вдоль полей и загибающаяся за крайними домами в сторону коровников. По ней Громов и решил добраться до места встречи с Прокофьевым. О том, чтобы идти через играющий невидимыми гранями Маяк, не могло быть и речи.

Пилот спустился с пригорка, пошел по горячему асфальту, который проминался под ногами. Подчинившись интуитивному опасению, сошел на обочину, пошагал вдоль полотна. Ботинки шуршали по торчащей траве, от серого полотна шел тяжелый запах пыли. Мимо проплывало одно из совхозных полей, густо поросшее странным сорняком с широкими листьями, покрытыми колючками. Прямо на кромке поля валялся блеклый и сплющенный сапог, выставив небу грязную подошву. От старых хозяев поля остался или сталкер какой сгинул?

Закончилось одно поле, началось другое. За острыми верхушками сорняков виднелись желтые или серые стены домов, черные брусы срубов и пятнистые от времени и грязи шиферные крыши.

На дороге, оставшись без защиты деревьев, Громов почувствовал, как же жарит солнце в высоком небе. Даже пришлось сделать из носового платка импровизированную панаму, сделав узелки на углах. Помогало не очень хорошо.

Поля казались нескончаемыми. Они однообразно сменяли друг друга, лишь изредка радуя глаз разнообразием в виде ржавых остовов техники или вертикальной «гранаты» водонапорной башни. Острые листья сорняков терлись друг о друга, покачиваясь, издавали неприятный шелестящий звук.

Руслан смочил губы, положил в рот найденные у дороги камушки. Принялся сосать их, пытаясь выделить слюну. Это могло помочь преодолеть жажду.

Стрелки на часах почти встали на шесть часов вечера, когда, наконец, появился крайний дом, глухое кирпичное здание без окон, с залитой гудроном пологой крышей. Руслан помнил его – когда-то в постройке располагался не то телятник, не то свинарник. Сразу после этого дома был Т-образный перекресток, от которого одна дорога уходила в сторону далекого Бердска, а другая – к коровнику.

Громов ускорил шаг, вытягивая шею и вглядываясь вперед. А вдруг уже прилетели? Вдруг уже ждут?

Из-за куцего зеленого островка тополиной рощи выглядывали углы крыш, нахлобученные на приземистые, но длинные домики с узкими окнами. В низине между двумя ближайшими коровниками должно быть светло-серое пятно исследовательского метеозонда, притянутого и расплющенного гравиконцентратом. А вон там, у превратившегося в гнилую рухлядь трактора, вверх колесами валяется механическая сеялка, бьющая за несколько метров током.

Громов настолько хорошо вспомнил это место, что мог хоть сейчас нарисовать довольно подробную карту. Это знание никак не могло сейчас ему помочь, но делало квадратную бетонную площадку за коровниками практически родной, уютной. Именно на нее когда-то Руслан сажал свою винтокрылую машину.

Дорога петлей обогнула рощицу, далеко справа остался поселок. Сейчас он был уже самым обычным заброшенным населенным пунктом, ничто больше не преломлялось и не испарялось дрожащим воздухом.

Между коровниками, коих было пять, ходить не следовало, это Руслан знал. Там какие-то непонятные ловушки, на которые ученые списывали массовые случаи тяжелой пневмонии, выявленные после похода в эти места.

Перебравшись через короткий мостик, перекинутый над сливной канавой, пилот вышел к пустому загону, за которым когда-то была стоянка для молоковозов. Эта стоянка и служила для спасателей посадочной площадкой, считалась проверенной и безопасной.

Под подошвами заскрипел песок, принесенный ветром на бетон, гулко раздавались шаги тяжелых летных ботинок. Руслан пересек «взлетку», подошел к небольшому деревянному «грибу» с продавленными по кругу скамейками и сел под просвечивающийся щелями дощатый купол. Откинулся, положив рядом топор. Глотнул воды и принялся ждать, наслаждаясь тенью и отдыхом.

Чуть слышно тикали часы, незаметно катилось по небосклону солнце. Жару сменил густой вечерний воздух, недвижимый, словно теплый кисель. Небо на востоке начало наливаться мраком.

Руслан смотрел на качающуюся травинку, подперев голову рукой. Он в какой-то момент даже задремал, клюя носом и горбясь. В конце концов не выдержал и лег на узкую доску, согнув ноги в коленях.

Часовая стрелка уперлась в цифру десять. Прошло более четырех часов, как Громов пришел сюда, но даже намека на Прокофьева или спасателей не было. Сколько Руслан ни вслушивался, так и не смог услышать бьющие по воздуху винты или характерный писк «калоши», проходящей вешки. В Зоне порой бывает очень тихо, звуки распространяются далеко.

Он успокаивал себя тем, что, возможно, сталкеру понадобилось чуть больше времени, чтобы добраться до института. Быть может, его не сразу пропустила служба безопасности. Опять же, пока согласуют вылет, получат добро, погрузятся – это еще время. Вот и выходит, что потихоньку час на час и капает.

Главное, чтобы дошел. Чтобы не обманул и не передумал. Вроде бы причин так поступать с Русланом и Ильей у бывшего ремонтника не было, они никогда ему ни делали ничего дурного, но, как говорится, чужая душа – потемки. Иной раз люди делают те или иные поступки, не шибко следуя логике и здравому смыслу.

На темнеющем небе стали видны первые звезды. По земле неприятно потянуло прохладой.

А ведь, поди, Илья так каждый раз думает, когда Руслан уходит и задерживается с возвращением. Если, конечно, лихорадка дает время на пространные мысли. Хорошо все же, что удалось артефакт пристроить под ветки, может быть, хоть как-то облегчить страдания Ткачева. Потому как тот совсем плох, судя по внешнему виду и состоянию раны. И если ничего не придумать…

Нечего тут думать! Скоро за ними прилетят и спасут. А там – врачи, медикаменты, чистая палата. И все будет хо-ро-шо.

Руслан поежился, потирая озябшие плечи.

Надо было хоть спички с собой захватить. Костер бы развел, дымом, опять же, сигнал подал. Эх, как обычно, хорошая мысля…

Кто-то с шумом поднялся из кустов возле дальнего коровника. На фоне еле заметной в сумерках кирпичной стены показалась угловатая фигура, похожая на человеческую.

Руслан подпрыгнул на месте от неожиданности, схватил топор и, одним махом перепрыгнув перила, присел.

Человек был каким-то неправильным, двигался дергано, словно кукла. Руки болтались вдоль туловища, голова моталась из стороны в сторону при каждом шаге. Когда с его стороны подул ветер, Громов сразу понял, кого увидел.

Ветер принес запах сырой земли и гниющей одежды. Фигура прочертила плечом по кирпичной стене и слилась с черным проемом коровника, скрывшись внутри. Оттуда какое-то время раздавались звуки размеренных шагов и шум гравия, потом все стихло.

– Вот же зараза, – сплюнул Громов, возвращаясь на место. – Напугал.

Ожившие мертвецы, еще одно чудо Зоны. Не зомби из кино, не вампиры и не оборотни. Обычные люди, умершие когда-то на территории Посещения. Какая-то сила вдохнула в их тела довольно странную жизнь, способность передвигаться и выполнять простейшие моторные функции. Говорят, после возникновения Зон Посещения покойники поднимались из могил и возвращались к своим родным, переселенным за периметр. Вроде бы далеко от Зоны эти муляжи людей удаляться не могли, но тут Громов наверняка не знал. Кто-то ему рассказывал, что ученые препарировали парочку этих беспокойных мертвецов, да все без толку. Мол, двигаться двигается, а как – непонятно, по всем показателям труп хладный. Впрочем, опять же по слухам, опыты над этими беспокойными мертвыми продолжаются.

Так что муляжи, по сути своей, вполне безобидное явление. То и дело тут или там объявится очередной бредущий невесть куда покойник, но и только. Сталкеры их обходили стороной, ученые предпочитали лишь наблюдать, а военным было попросту плевать, лишь бы контуры с колючей проволокой не ломали.

Тем временем вокруг полностью стемнело. Громов сидел под «грибком», сжимая топор, и слепо пялился в ночь. В груди поселилась неприятная дрожь, вызванная поднимающейся из глубин злобой и обидой. В голове крутилось столько мыслей, отрывочных и эмоциональных, что они перекрывали друг друга, накладывались и превращались в общий поток сомнений и версий.

Так минула полночь. Там, сопровождаемая холодной росой, ложащейся на лицо и плечи, пришла утренняя заря.

Вертолет не прилетел. Прокофьев не вернулся.

В душе Руслана, измотанного бдением и внутренней нервотрепкой, было холодно и пусто. Впервые со дня аварии он не смог прогнать отчаяние.

Ближе к десяти часам утра, когда больше не было сил что-либо делать, Громов провалился в короткий и глубокий сон, больше похожий на беспамятство. Проснулся через час, разбитый, но полный решимости возвращаться к Илье.

Громов подобрал кусок кирпича, вышел в центр площадки и, шатаясь, вывел на бетоне: «СОС! Мы живы! Громов». Потом подумал и вывел ниже: «11.00—13.00. Ждите меня».

Кирпич крошился, оставляя на пальцах мелкую пыль. Буквы выходили кривые и нечеткие. Но иного Руслан ничего не мог выдумать. Он дописал, выбросил обломок и побрел в сторону дороги, ведущей к лесу.

Он почти миновал поселок, когда где-то позади раздался стрекот вертолетных лопастей.

18
Василий Гуреев, боец отряда особого назначения

Г. Искитим, Новосибирская область

15 июля 2016 года

Развороченная дверь подвала, разбитые ступени лестницы, сорванная с петель металлическая дверь, деформированная взрывом. На пороге валялся бандит со снесенной дробью головой. Чуть дальше, в коротком предбаннике, уткнувшись лбом в пол, лежал еще один мертвец, на спине три выходных отверстия от пуль. У обоих в руках оружие, оба погибли отстреливаясь.

Небольшое подвальное помещение освещала холодным светом лампа-«автономка», висящая под потолком. На бетонном полу, прямо под лампой, Василий увидел кровавые полосы и капли, обломки разбитого в щепки стола. Из-под оборванной шторы, прикрывающей дальнюю стену, торчали чьи-то ноги в кроссовках. Из полумрака выступали скелеты стеллажей с рядами картонных коробок и небольших деревянных ящиков, в каких раньше отправляли посылки. Возле одного, на коленях, сидел, ссутулившись, мужчина с закрученными за спину руками. Одежда грязная, лицо разбито, из-под растрепанной шевелюры сочится кровь. Рядом, наступив ногой на голень пленного, застыл Ватсон, ствол его пистолета упирался в макушку мужчине. За их спинами, на офисном стуле с оторванной спинкой, скорчился Аскет, зажимающий плечо окровавленной ладонью.

– Кого я вижу! – с порога затянул Сан Саныч. – Икар собственной персоной!

Мужчина поднял глаза, щурясь от света, посмотрел на командира.

– Здравствуй, Юра, – сказал он неожиданно спокойно и даже как-то устало. – Так и знал, что тебя пришлют.

– Ну а кого еще? – Сан Саныч нисколько не смутился новым именем, кивнул Василию, мол, оставайся у входа, сам прошел к сидящему на полу человеку. – Сам знаешь, с кадрами у нас туго. Ты мне вот что лучше скажи, Леша. Как же так вышло, что ты решил контору кинуть?

– Ты не понимаешь, Юра, – покачал головой Икар. – То, что хочет контора, нельзя выносить из Зоны. Это вообще нельзя давать людям в руки.

– Не твоего ума это дело, Леша, – Сан Саныч присел на корточки напротив пленника. – Если Родина сказала «Надо!», наша задача умереть, но сделать. А я смотрю, ты живой и здоровый. Значит, что, Леша? Значит, ты не сделал? Ты решил предать Родину?

– Юра, – пленный болезненно скривился. – Ты все такой же. Прячешь непомерно раздутое чувство собственной значимости за словами о Родине. А я, Юра, побольше твоего о Родине пекусь. Ты знаешь, чем заканчиваются опыты с коллоидным газом? Знаешь, что делает с людьми излучение «смерть-лампы»? Видел, во что превращаются несчастные, попавшие под «алую сеть»? А я видел. Эту силу невозможно подчинить, она убьет каждого, а в первую очередь тех, кто мнит, будто бы овладел ею.

– Слова-слова… – помахал рукой Сан Саныч. – Мы – солдаты, Леша. Мы не видим картины в целом. Мы дорогие, важные, но все же винтики. Когда-то подобные тебе говорили об опасности ядерного оружия. А потом именно ядерные бомбы помогли удержать мир от Третьей мировой, уравняв шансы на взаимоуничтожение. Впрочем, если ты умный человек, а ты умный, Леша, то ты и сам это знаешь.

Командир поднялся, прошелся вдоль полок, касаясь коробок и ящиков пальцами.

Василий почувствовал, как в подвал начинает проникать дым. Совсем скоро дом полностью будет пылать, и они окажутся в ловушке. Но, судя по всему, Сан Саныча и его людей этот факт мало тревожил.

Сан Саныч столкнул одну из коробок, которая тяжело упала на бетон и лопнула, в сторону отлетела картонная крышка. На пол высыпались мелкие черные шарики, похожие на крупные бусинки. Гуреев узнал в них «черные брызги», довольно распространенный артефакт. Такие таскали только начинающие сталкеры.

– И вот вместо того, чтобы дать Родине оружие в борьбе с внешним врагом, ты, Икар, решил заняться собственным обогащением, верно? – спросил командир. – Начал свое прикрытие использовать не по назначению, лег под местных бандитов, ушел на дно. Но насколько же ты самоуверен, что думал, будто бы мы не придем за тобой? Или просто не успел слинять? Ну конечно! Куда ж бежать с подводной лодки!

Дым начал заползать в подвал сизыми языками, стелясь по полу. Гуреев нервно затоптался на месте. Аскет поднял на него глаза и покачал головой. Василий вздохнул и остался стоять.

Сан Саныч подошел к Икару, который уставился в пол, сказал:

– Но на самом деле мне твои мотивы неинтересны. Раз уж прислали меня, это значит, что все уже сгнило и требуется тотальная чистка. Потому не буду растекаться мыслью, а то наш новый друг нервничает. Скажи где заказ, и все кончится быстро. А заказ есть, я знаю точно, так что не вздумай меня испытывать.

Икар молчал, лишь напряженно сопел.

– Леша, дружище, – почти ласково протянул Сан Саныч. – Ты ведь знаешь, что я все равно все узнаю. Я не дам тебе сдохнуть до тех пор, пока ты не расскажешь все. Леша, а боль ты плохо переносишь.

И поднял глаза на Ватсона. Рыжий понял командира без слов, убрал пистолет от головы Икара и выстрелил ему в ногу.

Икар заорал, повалился на бок, дергая скованными за спиной руками. Ватсон жестко схватил его за волосы и вернул в прежнее положение, наступив ботинком на рану. Икар завыл, но рыжий держал крепко.

– Шеф, можно я, – подал голос Аскет. – У меня калибр побольше.

– Успеется, – обнадежил его Сан Саныч. – У нас еще впереди уйма времени. Сейчас тут пошумим, потом переместимся в лесок. Верно, Леша? Впрочем, ты наши методы знаешь. Повторяю вопрос – где заказ?

– Я его вернул! – выдавил Икар.

Командир кивнул Ватсону, тот вновь выстрелил, уже в другую ногу. На бетон полетели кровавые ошметки, обрывки ботинка.

– А-а-а! – зашелся Икар.

– Ну а ты как хотел? – спросил Сан Саныч. – Ты мне врешь, а за это я тебя наказываю. Ты не мог вернуть заказ, потому что подобные вещи никому не нужны, их попросту не сбыть. Ты их спрятал, Леша, хорошо и глубоко. Я ведь прав? Прав. Так где заказ?

– Я его не получил! – разбрызгивая слюну, закричал Икар.

Выстрел Ватсона снес ему ухо.

Гуреев смотрел, как его новые товарищи по кусочкам разделывают несчастного мужчину. В воздухе заметно сгущался дым, поэтому кровь казалась тусклой, ненастоящей. В другое время Василий был бы благодарен за эти шоры. Но не сегодня. Этот человек предал своих. Более того, он не выполнил условия задания, важного и ответственного. И пошел против друзей, товарищей, коллег. То есть сам выбрал свой путь и свою смерть. И не Гурееву судить о том, насколько приемлемо все происходящее. Он полностью уверовал, что для Сан Саныча и команды нет неприемлемых методов.

Когда грохнул дробовик Аскета, и Икар лишился руки по локоть, в воздухе прозвучало надрывное:

– Мая-а-ак! Второй бункер возле поселка Маяк!

– Отлично, – похвалил истекающего кровью человека командир. – Верю. Эй, Василий!

Гуреев вздрогнул, до того неожиданным оказалось это обращение. Торопливо подошел, стараясь не глядеть на дергающегося в руках Ватсона Икара.

– Буду краток, Василий, – Сан Саныч кивнул на лежащего мужчину. – У нас вот-вот появится вакансия. Ты мне нужен, Василий, но я хочу быть уверен, что ты не передумал. Ты все еще хочешь работать с нами?

– Да, хочу! – отчеканил Василий.

– Тогда будь добр, – командир отступил в сторону. – Убей его.

Гуреев растерянно перевел взгляд с Сан Саныча на покрытое грязью и кровью лицо Икара, на внимательные лица Ватсона и Аскета. Вновь посмотрел на командира.

– Убить? – переспросил он. – Это снова шутка?

– Нет, Василий, это не шутка, – хмыкнул Сан Саныч. – Застрели. Ему все равно не жить.

– Не поддавайся им, – прохрипел Икар с пеной на губах. – Они плохие люди… Они тебе не друзья… Они тебя используют, как меня когда-то!

– Если ты не застрелишь его, он заживо сгорит, – произнес Сан Саныч. – Я Лешу знаю с академии, он славный парень, недостоин мучительной смерти. Застрели его, Василий, это несложно.

Василий почувствовал, как вспотели его ладони, держащие пистолет, как задеревенел палец на спусковом крючке.

– Они не люди, они звери, – зашептал Икар. – Ими движет только прагматизм, только холодный расчет… Они и тебя убьют не задумываясь.

– Он в чем-то прав, – кивнул Сан Саныч. – Того, кто пошел против нашего общего дела, мы убьем не задумываясь. Если ты с нами, то ты должен это знать, Василий. Но мы же оба знаем, что ты не предашь, верно? Потому тебе нечего бояться. Ты нам нужен. Я хочу работать с тобой. Прекрати мучения Леши, и пойдем, пока дом не обрушился.

– Они хотят вынести из Зоны запрещенные артефакты… – взмолился Икар. – Это может уничтожить всех!

– Давай, Василий, – сказал Ватсон. – Ты с нами или нет?

То ли от дыма, то ли от переполняющих эмоций в голове Гуреева стоял пустой звон, мешающий трезво мыслить. Насколько он понимал правильность поступка Сан Саныча, настолько же он сомневался в правильности своего выбора. Порог вхождения казался слишком высоким – убить безоружного. Но с другой стороны, убить предателя…

Василий поднял пистолет и выстрелил. В наступившей тишине было слышно, как огонь пожара щелкает и разрывает деревянные перекрытия дома наверху.

Убитый обмяк в луже крови, застыл в неестественной позе.

Выбор всегда за нами, даже если кажется, что все произошло само собой. Выбор всегда в голове, он всегда мутит воду и поднимает на поверхность самое сокровенное. И оно не всегда оказывается приятным.

– Молодец, – рука Сан Саныча одобрительно опустилась Гурееву на плечо. – Ты поступил правильно. А теперь давай разыщем проводника. Нам предстоит поход в Зону.