Текст книги "СПАС I (СИ)"

Автор книги: Денис Деев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Самая неприятная штука заключалась в том, что проверить утверждение офицера третьего ранга мы никак не могли. Радиосвязь между скафандрами работала, но она осуществлялась по узконаправленному пучку, и ее сложно было заглушить или перехватить. А детонатора, чтобы проверить, работает глушилка или нет, у нас не было. Поэтому нам ничего не оставалось, как поверить офицеру Чжэну на слово.

– Нас обложили! – запаниковал Мирко. – Что будем делать⁈

– Выходить. С высоко поднятыми руками. – Я решил, что в данных обстоятельствах нам необходимо сдаться. Путей для бегства я не видел.

– Сдаемся? – с надеждой спросил Том. Пареньку было легче выползти из трубы, подняв лапки вверх, чем убегать от безопасников по всей станции.

– Ага. – Я решил подать пример, как именно надо сдаваться в плен. Я ухватил за край дыры и сильно потянул. Тонкий металл поддался и начал рваться. Я высунулся в проделанный разрыв по пояс.

Да, решение я принял правильное. Нас подловили в большом отсеке, который служил складом. Вдоль его стен стояли контейнеры разнообразных форм, цветов и размеров. В центре склада, разбившись на тройки, стояла группа из дюжины бойцов. В своих массивных белых доспехах с черными полосами они выглядели как огромные жуки. Причем жуки рассерженные, но только одна тройка перевела стволы винтовок на меня. Остальные же продолжали держать под прицелом длинную трубу вентиляции, проходившую через весь склад.

– Поторапливайтесь! – Чжэн был нетерпелив. – Или мне начать дырявить короб?

Кажется, я ошибся при выборе. Если бы я тогда ткнул в другую кнопку меню и стал жнецом, у меня был бы шанс изрубить всю эту гвардию в мелкую капусту. А так – чем я буду им угрожать? Резаком, который на пару метров бьет? Или еще смешнее – «быстрым исцелением»? Если вы нас не отпустите, я залечу вас насмерть! От избытка здоровья подохнете!

Это было бы смешно, если б не было так грустно. Все-таки придется мне осваивать профессию лабораторной мышки. Я поднял руки и прокричал:

– Не стреляйте, мы выходим!

Глава 12

Офицер третьего ранга Чжэн качнул стволом – вылезай, мол. И практически тут же под ногами офицера огромной шишкой вспучился пол. Разошлись плитки покрытия, и из-под них показалось что-то черное. Блестящее, но тем не менее темное. Мои глаза выхватили из мешанины крошащихся плит длинные мощные лапы с жутковатыми то ли крюками, то ли шипами. Одна такая сжала бедро Чжэня и, судя по его воплю, смогла-таки пробить броню.

Подтягиваясь на лапе, из пролома полезло существо. И оно тоже было похоже на насекомое. Но если бойцов спецназа таковыми делали доспехи, то выбиравшаяся из-под пола тварь сама по себе напоминала богомола. Взмах второй лапы – шипы пробивают кирасу офицера, по белому течет алое. Чжэн уже не кричит, из его горла раздается только бульканье.

Монстр явился не один, я заметил, как на полу склада начали появляться новые бугры. И увидел это не только я – бойцы «Рейнбоу» прижались спина к спине. И открыли огонь! Скорострельность их винтовок была потрясающей, из стволов летели плотные струи трассеров. Монстра, атаковавшего Чжэня, пули попросту разрезали пополам, из пробитого черного панциря полетела желтая жижа.

Было бы интересно посмотреть, кто кого – удалые бойцы «Рейнбоу» или продолжавшие быстро мутировать сотрудники станции. Но в этом интересе существовал один серьезный минус – кто бы в этом противостоянии ни победил, он потом возьмется за нас.

– Бегом! – проорал я, залезая обратно в дыру и собственным примером демонстрируя, как надо быстро перебирать коленями и локтями. Кто-то выпустил нам вслед очередь, но она прошила металл над нашими головами – спецназу особо в нас целиться было некогда. Их хорошенько заняли мутанты, судя по воплям и сумасшедшему темпу стрельбы.

Как Том не потерял ни ориентацию, ни остатки душевного равновесия – ума не приложу. Но он продолжал выкрикивать направление.

– Влево! А на следующей развилке вправо! – слышал я позади. И четко следовал инструкциям, хотя не был уверен, что Том ведет нас куда надо. Но на то, чтобы остановиться и разобраться, куда мы, собственно, несемся, у нас банально не было времени. Мы убегали не куда-то, а от кого-то.

Поэтому вдвойне странным показалось, что, когда я по указанию Тома вышиб решетку, мы оказались в центральном стволе станции – в трубе диаметром десять метров, которая соединяла все сегменты «Бриллианс». Генераторы искусственной гравитации работали с небольшими причудами. Во всех сегментах она поддерживалась на постоянном уровне, а в самой сердцевине станции резко падала до нулевого значения. Стены трубы еще притягивали к себе объекты, а вот в середине ствола царила полная невесомость. Существовали специальные автоматизированные сетки, которые убирали все попавшие в центральную шахту предметы. Но, видимо, неполадки в системах «Бриллианс» повлияли и на работу сетей – в шахте плавали посторонние объекты. А если сказать точнее – человеческие тела, многие из которых окружали россыпи шарообразных капелек крови.

– Святые угодники! – воскликнул Мирко, выбравшись за мной. – Да тут же кладбище! Натуральное кладбище!

– Я дальше не пойду! – завопил Том.

– Хорошо – оставайся здесь! – сказала Клер и, оттолкнувшись от стены, полетела через центральный ствол. Траекторию девушка выбрала идеально, она долетела до противоположной стены, ни разу не столкнувшись с трупами. Я не знаю, что меня удивило больше – то, как изящно девушка перелетела через трубу, или то, что ее нисколько не смутил полет через скопище трупов.

– Ну и что вы там застряли? – повернулась к нам девушка, ухватившись за скобу. В принципе, преодолеть зону нулевой гравитации можно было и на специальных горизонтальных лифтах. Но станция находилась в таком состоянии, что технике я не доверял. Да и Маргарет могла перехватить управление платформой и оставить нас висеть в шахте. Поэтому я прыгнул вслед за девушкой.

Я полжизни провел в космосе, и невесомость для меня была привычным состоянием. Однако при перелете я слегка зацепил одно из парящих в воздухе тел, оно отклонилось вправо, я полетел чуть левее и вместо того, чтобы приземлиться рядом с девушкой, врезался в блок с климатическим оборудованием. Но благодаря защитным пластинам скафандра я практически не ощутил удара.

Мирко прыгнул еще менее удачно и отлетел метров на десять от нас, но хуже всего выполнил прыжок Том. Он влетел в толпу мертвецов и застрял в ней. Голосил наш паникер при этом так, что не было никакой речи о том, что мы пробрались через центральный узел незаметно. Хорошо, что у меня с собой оказался моток троса. Рыбалка оказалась удачной, мы зацепили орущего от страха паренька и притянули к себе.

– Стареешь, Даня, – отдышавшись, произнес Мирко, – девчонка и та лучше тебя летает.

– Я до модельного бизнеса гимнастикой занималась! – гордо заявила девушка.

– Да ладно, – не поверил ей Мирко, пробираясь по стене к нам.

– Не просто гимнастикой, а акробатикой в невесомости, – продолжила хвастаться девушка. Потом она указала на решетчатый люк: – Нам туда. Ой, смотрите!

Я повернул голову в ту сторону, куда указала девушка. Кристалл. Еще один. Причем ярко сияющий.

– Лаура говорила, что синтеты притащили только один кристалл. Откуда это счастье на станции, да еще в таком количестве⁈ – недоумевал Мирко.

– У них в конвое несколько кораблей было, скорее всего, другие постарались. Это Лаура умничка, вывела корабль из строя…

– Была умничкой, – помрачнел Мирко, – а что с кристаллом делать будем?

– Пусть он висит как висит, а? – испуганно предложил Том.

– Заберем с собой! Даня, у тебя изоляционный контейнер есть с собой?

– Чтобы потом продать, да? – спросила Клер, а Мирко пожал плечами.

– Ну, не совсем продать. Пристроить куда-нибудь, за деньги. Или за большие деньги. Или за очень большие деньги! – Мой напарник мечтательно закатил глаза.

Девушка не обманывала, когда говорила, что профессионально занималась гимнастикой. Она извернулась, оттолкнулась ногами от стены тоннеля и полетела в сторону кристалла. Причем проделала Клер это за одну секунду, так быстро, что никто из нас не успел отреагировать.

– Клер! – крикнул я ей вслед. – Назад!

Я не знал, что кристалл мог сделать с девушкой. Но был на сто процентов уверен, что ничего хорошего. Кристаллы на станции делали из людей монстров. Хотя я до конца не был уверен, что и кристалл с Весты не сотворил со мной какую-нибудь жуть. Может быть, она проявится позже.

Однако девушка на мой крик никак не отреагировала. Клер прямо в полете достала из-за пояса плазменный резак и направила его на светящийся чистым белым цветом кристалл.

– Это нельзя вывозить со станции! Это должно остаться здесь! – закричала она и нажала на спуск.

Я пожалел о том, что провел с Клер инструктаж и научил ее обращению с резаком. Надавить на защитную скобу в этот раз она не забыла. Из раструба резака вырвалась ослепительная голубая дуга, которая уперлась в кристалл. Пару секунд ничего не происходило. Потом кристалл начал быстро тускнеть, а затем и чернеть. Он потерял блеск и стал похож на кусок обожженного в печи шлака.

– Ты что наделала, дура⁈ – Мирко не стеснялся в выражениях.

– То, что должно, – глухо ответила девушка, зависшая в паре метров от обугленного кристалла.

Глядя на то, как Клер легко справилась с напастью, я почувствовал, что у меня отлегло от сердца. Несмотря на загадочную и страшную природу кристаллов, уничтожить их оказалось несложно.

– Кле-е-ер, – протянул Том, – берегись!

По обожженной поверхности кристалла побежали трещины. Внутри них появилось красное свечение, будто ядро уничтоженного кристалла внезапно раскалилось.

– Мальчики, тяните меня отсюда, – испуганно произнесла Клер. Не имея ранцевого двигателя, она в принципе не могла самостоятельно передвигаться в невесомости.

Я торопливо вытащил из рюкзака трос и начал раскручивать его, намереваясь выловить Клер точно так же, как я до этого вытащил Тома. Но я не успел – сожженный кристалл взорвался, разметав осколки, которые, впрочем, успешно остановила сделанная мною кираса. Вслед за осколками из разрушенного кристалла в стороны разлетелась ударная волна. Не огненная, она выглядела просто как спрессованный воздух. Эта прозрачная волна врезалась в девушку, закрутила ее и швырнула об стену. На такое импровизированная броня ее скафандра не была рассчитана. Девушку помотало по трубе, и наконец Клер повисла рядом с другими трупами.

Я смог ее зацепить только с третьей попытки. Пока я ее подтягивал, Мирко достал из своего ранца небольшой мобильный сканер, позволяющий понять, где у пациента внутренние кровотечения и какие кости переломаны.

Медицинский сканер не понадобился: едва я взял Клер на руки, девушка открыла глаза и совершенно ровным тоном спросила:

– Что такое «осквернитель»?

– Э-э-э… прости, что?

– У меня перед глазами надпись: «Получен класс „Осквернитель“». Это к чему вообще⁈

– К тому, что ты головой сильно приложилась. – Мирко прицелился сканером в шлем девушки.

– Стоп! Ты видишь надпись – и что? Есть какой-то выбор⁈

– Нет, – ответила мне девушка, – надпись пропала. Может, она мне вообще почудилась, меня ведь и правда сильно впечатало.

– Не причудилось, поверь мне. Разберемся с этим со всем, но потом.

– Вижу, нельзя ваше обследование откладывать, – покачал головой Мирко, – ох нельзя.

– Том, куда нам? – спросил я.

– Тут рядом, всего один переход по вентиляции, – откликнулся паренек.

У нашего проводника оказалось шикарное пространственное мышление. Не зря он 3D-моделлингом занимался. Вывел нас к люку, надпись на котором гласила, что мы собираемся зайти в лабораторию номер тридцать шесть. И что доступ сюда открыт только для авторизованного персонала. Мы таким доступом не обладали, зато у нас была Клер. С плазменным резаком.

– Стой-стой-стой! – положил я руку на резак, который вскинула девушка. – Посмотри вот сюда.

Я показал ей на потолок, где находился круглый лючок.

– Знаешь, что оттуда выскочит, начни мы резать дверь?

– Нет.

– Пулемет с автоматическим наведением. Поэтому будь добра, перестань размахивать резаком, пока в нас лишних дырок не наделали. Мирко, подсоби, – попросил я напарника.

Мирко присел, я забрался ему на шею, и он встал, подняв меня под самый потолок. Я осторожно распорол обшивку вокруг люка, достал щуп и, ориентируясь на прикрепленный к нему экранчик, вытянул пучок кабелей.

– Ты уверен в том, что ты делаешь? – спросил Мирко у меня из-под ног.

– Когда ты колдуешь над пациентами, я тебе под руку не лезу, – проворчал я.

– Понял, старик, извини.

– Но пулемет-то не сработает?

– Заткнись, Том, – шикнула на паренька Клер.

Меня мало отвлекали их разговоры. Я привык работать с техникой и в более экстремальной обстановке. Пробежавшись по проводке тестером, я выявил кабель, по которому приходил сигнал тревоги, и вставил в цепь обманку, которая этот сигнал глушила. То есть автоматическая пулеметная точка продолжала работать, но не получала команду на запуск. По моему мнению, это было самое изящное решение из всех возможных: и просто, и эффективно.

– Ну вот и все, – сказал я, поздравляя себя с успешно проделанной работой.

Клер же поняла мои слова как призыв к действию. Она подняла резак и выстрелила в дверь. Вот ведь торопыга! Для того чтобы резать люк, над аппаратом надо было поколдовать и уменьшить факел плазмы. Тогда резак работал бы гораздо эффективнее. Но и небольшой дыры, которую он проделал, хватило, чтобы Клер осознала: иной раз надо сначала думать, а потом уже делать.

Конструкторы станции закладывали сразу несколько вариантов обеспечения безопасности. Огневая точка над входом оказалась не единственной мерой ограничения неавторизованного доступа в лабораторию. Из отверстия, испаряясь и шипя, вырвалась струя жидкого азота. Скорее всего, дверь была полой, и эта полость заполнялась жидким газом.

– Ой… – успела вскрикнуть Клер перед тем, как ее окатило клубящейся паром жидкостью с головы до ног.

Над нашими головами заработали вентиляторы, вытягивая искусственный туман. А заодно и заорала сирена, оповещая охрану, что в данном отсеке кто-то делает что-то нехорошее. Когда туман развеялся, мы увидели, что Клер превратилась в настоящую статую. Ее покрывала глазурь изо льда толщиной в десяток сантиметров.

– Во дела, – присвистнул Мирко.

– Вы ее спасете⁈ Откачаете, правда же⁈

– Постараемся, – пообещал я Тому.

Спуститься я не успел, кто-то привлеченный завыванием сирены решил открыть дверь и посмотреть, что же происходит. Индикатор над люком перестал мигать, подавая сигнал SOS, и зажегся зеленым, створка ушла в сторону. На пороге лаборатории появился старик в замызганном белом комбинезоне. Дедуля сначала глянул на статую изо льда перед входом, потом на Мирко и сидящего у него на шее меня.

– Добрый день, чем могу… служить? – вежливо поинтересовался дед. Хотя на его месте я бы спросил: какого же черта происходит⁈

– Добрый, спасибо, что открыли, – пропыхтел Мирко.

– Не за что. А вы, собственно, кто?

– Мы? Спасатели… ну и по совместительству клоуны, – самокритично ответил я.

Мы с Мирко конкретно вспотели, пока оторвали от пола примороженные ступни скафандра Клер. Приморозило девушку на совесть. Но ей нереально повезло с тем, что у скафандра была предусмотрена серьезная термозащита. Девушка отделалась синюшным цветом кожи. Дед, открывший люк, оказался добряком. От него Клер получила пару одеял и чашку горячего кофе.

– Антон Попов, – представился старик, протягивая девушке чашку, – меха-биолог, профессор.

– К-к-к… – Девушку трясло от холода.

– Клер ее зовут, – помог ей представиться Мирко, отстегивая у девушки с пояса резак, – и она – топ-стрелок. Правда, уже без пушки.

– Скажите, а в какой фазе находится спасательная операция?

– В самой важной, – ответил я и начал заваривать входной люк.

– А что это вы делаете⁈

– Фаза нашей операции называется «сиди тихо и не высовывайся». – Мирко подхватил профессора под руки и повел внутрь лаборатории.

– Но почему⁈

– Жить хотите? – спросил Мирко, остановившись и глядя в глаза профессору.

– Ну-у-у… да… – растерянно ответил тот.

– Тогда слушайтесь нас.

Профессор проводил нас в лабораторию, где мы кратко, но доходчиво обрисовали ему ситуацию. Что станция заражена, люди мутируют, а корпорация убирает свидетелей и хочет добраться до источника заражения. Старик сразу сник: дедуля работал на «Рейнбоу» давно и знал, что корпорация от задуманного и желаемого обычно не отступается.

– Молодой человек, я правильно понял, что у нас безвыходная ситуация?

– Как спасатель со стажем, я могу сказать, что безвыходных ситуаций не бывает, папаша, – обнадежил его Мирко, – если мы заставим работать противометеоритные батареи на нас, то разнесем корабль корпоратов в пыль и улетим отсюда. Можем и вас с собой прихватить, если подскажете, как к ним подключиться.

– К сожалению, ничем помочь не могу, – развел руками старик, – пункт управления орудиями вообще не в этом сегменте находится. А в западном, там, где СБ расположилась.

– А может быть, есть какой-то вариант, чтобы дистанционно подключиться?

– Может, и есть. Может, и нет. Я только научной работой на станции занимаюсь. – И в этом вопросе Попов нам помочь не мог.

– Тогда готовьтесь к путешествию в западный сектор. – Бросать старика одного в лаборатории я не собирался.

– Там… снаружи… очень опасно?

– Очень, – подтвердил я его опасения, – вы как вообще выжили?

– После объявления тревоги ко мне ворвались два чудовища. На одном болтался бейдж моего лаборанта. Второго не знаю…

– Вы смогли победить двух мутантов⁈ – Том смотрел на старика, как на героя. – Как⁈

– Мне пчелки мои помогли…

– Пчелки⁈ – удивился и я.

– Да, – поднялся со своего места Попов, – пойдемте, покажу.

Глава 13

Лаборатория была разбита на несколько кают. В одну из них нас и привел старик. Отсек разделяла напополам перегородка из толстого, но идеально прозрачного стекла. За стеклом располагалась странная конструкция из тусклого серого металла – пирамида, состоящая из шестигранников-сот.

– Вот. Пчелки, – махнул на пирамиду рукой профессор Попов.

Мне пришлось приглядеться, чтобы увидеть, что на поверхности металла копошится какая-то мелочь. Мы подошли к стеклу вплотную, чтобы разглядеть ее получше. И тут на стекло село насекомое. Ну то есть мне сначала показалось, что насекомое, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что глаза существа были похожи на миниатюрные ограненные изумруды. А тело – как будто отлито из меди. К крылышкам тоже были вопросы, ну не могут они у насекомого иметь армирующую сеточку из металла.

– Разведчик, – произнес профессор чуть ли не с любовью.

– Что, простите? – спросила Клер.

– Матка улья способна производить восемь типов пчел. Рабочие, бойцы, ремонтники… Это – разведчик, – пояснил Попов.

– Вы их создали⁈

– Точнее сказать – спроектировал. Сделал дизайн-макет и загрузил его в матку улья. А также провел испытание, ввел корректировки…

– И ваш улей ожил⁈ – Клер мучило нетерпение.

– Вовремя ожил. Как раз чтобы встретить этих. – Профессор кивнул на угол.

И как мы не заметили две скорчившиеся почерневшие фигуры, когда зашли? Тела подверглись начальной, несильной мутации. И как будто бы мумифицированию. Создавалось впечатление, что из них вытянули всю жидкость. И насверлили кучу мелких отверстий.

– Это ваши пчелки сделали? – По голосу Тома было непонятно, кого он боится больше: мутантов или питомцев профессора.

– Вы понимаете, – начал оправдываться профессор, – у меня не было выбора…

– Профессор, мы вас не осуждаем, – чтобы его успокоить, Мирко положил ему руку на плечо, – мы хотим понять, как нам всем выжить. И я думаю, что ваши пчелы нам в этом здорово могут помочь.

– Создадим свою армию и захватим станцию! – мигом расхрабрился Том.

– Ну, в общем, в этом и заключается проблема. Матка для производства пчел не может использовать какие угодно ресурсы, – профессор подошел к стеллажу и достал из него затянутый в белую пленку брикет, – материалы для производства пчел загружаются вот в таких картриджах. А их у меня всего десять осталось. Чисто теоретически пчел можно производить из чего угодно. Даже разбирая станцию на части. Но эта возможность программно заблокирована. Чтобы вырвавшийся на волю рой не уничтожил «Бриллианс».

– И сколько пчелок мы можем сделать из этих пакетиков? – азартно спросил Мирко.

– Смотря каких. – Попов достал из кармана комбинезона небольшой планшет. Он поводил пальцем по экрану, и на стекло прилетела еще одна «пчелка». Раза в два больше предыдущей. – Эта особь – солдат.

Я не увидел каких-либо признаков оружия у мини-бойца. Да и что такого серьезного можно разместить на этом клопе? Пушку на один патрон? Не одного меня терзали сомнения насчет возможностей пчелки.

– И что она может? – с недоверием спросила Клер.

– Сейчас покажу. – Попов еще раз ткнул в планшет.

Пчела отозвалась на команду. Она выпустила жало и чиркнула им по стеклу. На поверхности осталась царапина.

– Сапфировое стекло…

– Значит, у жала твердость алмаза? – закончил я за Попова мысль.

– Именно так, молодой человек, именно так. Разрезает любой доспех, проникает внутрь и… ее челюсти способны превращать любую плоть в кашицу! – похвалился Попов.

– Лучше бы жало было смазано ядом, – проявила неожиданную кровожадность Клер.

– Есть-есть, все есть. Микродозы, но крайне эффективные! Но только парализующего действия. Мой улей предназначен для обслуживания станций типа «Бриллианс». Пчелки должны взять на себя весь спектр обязанностей. От ремонтных до поддержания порядка на станциях. Поэтому только парализующее действие.

– Да нам и парализующее пойдет!

– Куда, простите, пойдет? Мы куда-то собираемся?

– Конечно, дорогой мой, вы плохо слушали. Мы идем в отсек, где располагалась служба безопасности. Ваши пчелки могут проложить нам путь?

Вопрос Мирко поставил профессора в тупик.

– Вы понимаете, я человек не военный. Управлять пчелами я могу, но планировать боевые операции – увольте.

У нас у всех боевой опыт отсутствовал, но имелась неплохая мотивация – мы хотели жить. А эта штука посильнее, чем какой-либо опыт.

– Так, расскажите нам, какой тип пчел у нас есть в наличии, – попросил я.

Профессор проводил нас в другую каюту, сказав, что там возможностей для презентации больше. В небольшой комнатушке имелся 3D-проектор, на котором Попов быстро набросал нехитрую схему.

– Смотрите, это наш отсек. На наше счастье, нам не надо проходить через центральный ствол станции, чтобы попасть в нужный нам сегмент…

– Слава богу, – облегченно выдохнул Том. Парня впечатлила набитая трупами шахта, и он был счастлив, что наш путь лежал в обход нее.

– Видите ли, в наших лабораториях велись настолько секретные разработки, что для охраны был создан прямой переход. Вот этот, с позволения сказать, аппендикс, – профессор выделил трубу перехода синим, – если по нему пройдем, то сразу окажемся в нужном месте.

– Все, идем! – Клер была человеком не слова, а дела. Поэтому она вскочила со своего места.

– Стой! Мутанты. – Я показал один палец. Потом второй. – Спецназ. Встреча с любыми из них закончится для нас трагически. Так что без помощи уважаемого профессора и его… гм-м-м… созданий нам не обойтись.

Попов начал лекцию. Пусть у него не было боевого опыта, но, слушая его и разглядывая картинки каждого типа пчелы, я понимал, что пчелиная семья сама по себе является дисциплинированной армией, где у каждого своя роль и четко очерченный круг задач. В этом плане нам повезло, рой умел и атаковать, и обороняться на уровне заложенных в него программ.

– Мы пройдем! – обрадовался Том. – У нас есть шанс!

– Да, похоже на то. Но прежде чем мы куда-нибудь двинемся… профессор, скажите, у вас есть медицинская капсула?

– У меня-то нет. Мне она, как вы понимаете, без надобности. Но у соседей была одна, к ним можно всего через одну дверь попасть.

– Вы ее сможете открыть? – допытывался Мирко.

– Давай потом, а? – Я понял, к чему клонит мой друг.

– Не надо потом! – поддержала Мирко Клер. – У меня какие-то странные видения! И я хочу знать, что со мной происходит. Вдруг я прямо сейчас мутирую и мой организм перестраивается во что-то ужасное⁈

Я не стал говорить девушке, что перестройка ее организма идет полным ходом. Ну, если судить по моему примеру.

– Это много времени займет?

– Пару минут, не больше. Я проведу только поверхностное быстрое сканирование, – пообещал Мирко.

Две минуты на меня. Две минуты на Клер. Некритичная потеря времени, и нам на самом деле важно понять, какие процессы запустились в наших телах.

Профессор проводил нас в соседнюю лабораторию, которая, по его словам, изучала воздействие токсинов на человека. И часть удачной продукции поставляла пчелкам. Неудивительно, что сотрудникам здесь нужна была универсальная медкапсула.

– Тут что, опыты на живых людях ставили? – возмутилась Клер, едва мы переступили порог лаборатории. Кроме самой капсулы в каюте с белыми стенами также находились и кушетки, явно предназначенные для пациентов-людей.

– Я не знаю. Я получал уже готовый продукт…

– Для изготовления которого…

– Хватит! – прервал разгорающиеся прения Мирко. – Что бы здесь ни происходило, оно уже закончилось! Нам думать надо о себе! В первую очередь! Полезай в капсулу!

– Я⁈

– Да, ты!

– Но…

– Быстро! – поторопил девушку Мирко.

Несмотря на все его старания, каких-либо отклонений от норм он засечь у Клер не смог. Да и не только он – профессор тоже рассматривал показания на мониторе.

– У вас замечательное состояние и здоровье, милочка, – сделал вывод из увиденного Попов, – можно только позавидовать.

– Пускай мне завидует Даня, – произнесла девушка, выскальзывая из капсулы. – Слышал – я чиста! А вот у тебя, приятель, определенно есть проблемы.

Надо сказать, что в капсулу я укладывался с тяжелым сердцем. Проблемы со «здоровьем» медицинский сканер у меня однозначно должен отыскать, если я людей могу лечить наложением рук.

– Так-так-так, – произнес Мирко, глядя на монитор с показаниями.

– Интересная картина, – вторил ему профессор.

– Что там?

– Лежи не дергайся! – шикнул на меня Мирко.

– Мне же любопытно!

– Любопытно… мне тоже любопытно. Со здоровьем у тебя полный порядок. Я бы сказал, что даже слишком…

– Это как? – заволновался я. Вот Мирко и нашел внутри меня что-то жуткое. Противоестественное.

– У тебя же нет аппендикса? – вопросом на вопрос ответил Мирко.

– Зачем ты спрашиваешь? Ты мне сам его удалял!

Приступ аппендицита застал меня на вызове, прямо в открытом космосе. Что-то кольнуло в правом боку, потом ныть начало. Мирко провел срочную операцию… ну как операцию – сделал мне инъекцию с нанитами, которые выгрызли и утилизировали воспалившийся отросток.

– Удалял. А теперь я на него любуюсь.

– Да, молодой человек, вас не обманывают – на месте ваш аппендикс, – подтвердил Попов.

– Но этого не может быть! – Я все-таки привстал в капсуле.

– Вам сколько лет? – спросил у меня профессор.

– Тридцать два.

– А организм у вас двадцатилетнего юноши. Причем юноши с идеальным здоровьем. Который никогда ничем не болел. Не получал травм…

– Ну, этого добра у меня навалом, – возразил я.

– А медицинский сканер говорит, что вы как младенец, который даже на коленку ни разу не падал. Нет рубцовой ткани, совсем нет. Поразительно! – восхитился профессор.

– Получается, что ты не только лечишь себя, но и восстанавливаешь до исходного состояния! – мелькнула у Мирко догадка. – Это, конечно, надо проверять… но результаты даже быстрого сканирования невероятные!

– Слушай, а молодость ты продлять умеешь? – заинтересованно спросила Клер.

– Не знаю. Но в чем уверен – так это в том, что бессмертие я дарить не умею. Если вас подстрелят, то воскресить не смогу.

– Подходит, ты вылечишь, если нас ранят. Уже кое-что! – Клер была на позитиве.

Уверенность, что кто-то из членов нашей команды может пострадать при перемещении в отсек СБ, укрепилась, как только мы вошли в переход между сегментами. Переход не был типовым, более того, он выглядел наспех сделанным. Видимо, он не входил в типовую конструкцию станции и его прорубили, чтобы обеспечить быстрый доступ охраны в лабораторию. Тут даже обшивки не было – открыв люк, мы оказались в металлической трубе с блестящими стенами.

– Вентиляции и других коммуникаций тут нет, – констатировал очевидный факт Том, – спрятаться некуда.

– Значит, идем с высоко поднятой головой! – сказала Клер и показала пример, которому Том не последовал: паренек осторожно пристроился к хвосту нашей процессии.

– Я бы с удовольствием посмотрел на ваши умения! – гнул свое Попов. – Я хоть и меха, но все-таки биолог…

– Сплюнь, отец, – не дал договорить профессору Мирко, – да не под ноги. А через левое плечо. Три раза! Не дай бог, нам Данин талант пригодится.

Шли мы шумно, ботинки скафандров грохотали по голому металлу. Ни о каком скрытном передвижении и речи быть не могло. Поэтому психовал не только Мирко, но и я тоже. Запереть нас в этом переходе для спецназа «Рейнбоу» было раз плюнуть, поэтому нам стоило поторапливаться. Этот факт дошел и до Тома, он потихоньку ускорялся, в результате обогнав меня и Мирко.

– Чего вы плететесь? – осмелел паренек, поравнявшись с Клер, – давайте побыстрее отсюда убираться.

По моему мнению, сильно спешить нам тоже не стоило. Во всем нужен баланс – поспешай медленно, поступай вдумчиво. Я подозревал, что в отсеке, отвечающем за безопасность, нас поджидали хитроумные охранные системы. Забегать в него сломя голову никак не стоило. И мы почти тут же получили подтверждение моей теории.

Разогнавшийся Том на полном ходу врезался… в воздух! Да так сильно, что отлетел и плюхнулся на зад. Парень потряс головой, да и я вместе с ним. Отгадка необъяснимого явления нашлась быстро. Воздух перед сидевшим на полу Томом пошел рябью, через которую начал проявляться силуэт человеческой фигуры. Она появлялась прямо в воздухе, и что самое неприятное – доспехи фигуры были выкрашены в цвета спецназа «Рейнбоу».

– Адаптивная броня, – шепотом сообщил мне профессор, – может становиться полностью прозрачной, разработка нашей станции, межу прочим.

– Волшебство, говнюк! – сказала фигура, снимая с себя шлем и насмехаясь над оторопевшим Томом. А под шлемом скрывалась наша старая знакомая – директор по связям с общественностью «Рейнбоу Ресерч».

И прежде чем я успел поднять резак, за спиной у Маргарет появились еще четверо штурмовиков с оружием наперевес.

– Не дергайтесь, сдавайтесь без лишних истерик! – скомандовала Маргарет.

Черт, а вариантов у нас нет. Клепальник и пара резаков против штурмовых винтовок с умным наведением – так себе вооружение. И что греха таить: бойцы из нас были под стать оружию. В «Рейнбоу» же служили настоящие волки. Доказательством тому был факт, что они выжили на кишащей мутантами станции, что звездному десанту, к примеру, не удалось.