Текст книги "Прорицатель"

Автор книги: Денис Чекалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

2

– Ты доверяешь этому человеку?

Мой автомобиль несколько раз дернулся, потом мотор затих. Я распахнул дверцу и выбрался на тротуар.

– Я хорошо плачу ему за предоставляемые сведения.

Я хмуро посмотрел на машину, раздумывая, не поручить ли Франсуаз охранять ее, пока я буду разговаривать с информатором. Мне не очень хотелось оставлять открытую модель на подобной улице, а Билли, обычно швейцарившего у входа в интересовавший меня бар, как назло, на месте не оказалось.

Моя партнерша продолжала сидеть на своем месте, ее тонкие длинные пальцы подпирали подбородок, задумчивый взгляд серых глаз направлен куда-то вдаль сквозь темные стекла солнцезащитных очков.

Я обрадовался, что она поняла все без слов и согласилась на неблагодарную роль сторожа дорогой автомашины, но потом сообразил – Френки ждет, чтобы я открыл ей дверь.

– К тому же этот парень знает, что произойдет с ним, если он попытается меня подставить, – я обошел вокруг машины и распахнул дверцу.

Франсуаз величественно выплыла из салона и направилась к входу в бар. Поскольку она взяла старт раньше меня, мне пришлось семенить следом. Несколько раз я разевал рот, пытаясь продолжить начатую мысль, но потом смирился с бесполезностью этих стараний.

Остановившись на пороге бара, я еще раз тоскливо бросил взгляд назад, после чего глубоко засунул руки в карманы и вошел в полутемный зал. Пусть теперь голова болит у агентов страховой компании.

Франсуаз уже сидела у стойки, непринужденно покачивая ногой и, разбалтывая трубочкой протеиновый напиток в особой формы бокале – на длинной тонкой ножке раскрывалась широкая четырехлепестковая ваза.

Когда бармен сделал вид, что отошел к другому клиенту, Франсуаз повернула голову ко мне и вполголоса произнесла:

– Ты не должен был бросать меня здесь одну, ковыряясь у своей машины. Тебе хорошо известно, что мне не нравятся подобные заведения. И потом, это ведь твои знакомые.

Я плюхнулся на табурет рядом с ней. Круглое сиденье было, по крайней мере, в два раза меньше, чем необходимо.

– Привет, Гарри, – бросил я. – Хэнк здесь?

Бармен развернулся столь споро, что стало ясно – с того места, где он стоял, было прекрасно слышно все наши слова.

– Вон он, в дальнем углу. Вам как обычно?

Франсуаз с интересом развернулась в указанную сторону, пребольно толкнув меня коленом. Табуретки в этом баре были не только узкие, но и стояли слишком близко друг к другу.

– А здесь довольно мило, – задумчиво произнесла моя партнерша, как будто пришла сюда впервые.

Я подумал, что, если она сейчас спросит, отчего я раньше ее сюда не приводил, придется надеть ей на голову ведерко со льдом.

– Мне томатный сок, – бросил я бармену.

Если вы не хотите надрызгаться, как свинья, но не уверены, подают ли в гадюжнике, в который вас забросила судьба, что-либо, не вызывающее опьянения, – смело заказывайте томатный сок, ибо я не знаю ни одной забегаловки в Калифорнии, где не готовили бы “Кровавую Мери”.

– Боевая девчонка, – подмигнул мне Гарри, усердно делая вид, будто полагает, что Френки нас не слышит. – Держит вас в ежовых рукавицах, верно, сэр? Даже пить не позволяет. Заходите как-нибудь вечерком один, без нее. Познакомлю вас с девочками. Они не такие…

Франсуаз повернулась к нам и поставила свой бокал как раз на то место, куда расторопный бармен собирался поставить стакан с томатным соком. На мгновение его рука замерла, и вязкая темно-красная жидкость качнулась между стеклянных стенок, угрожая испачкать рукав моего пиджака. Гарри озадаченно выпучил глаза, и я понял, что ситуация с моим напитком вышла из-под его контроля.

Я вскинул руку и героическим усилием подхватил накренившийся было стакан. Бармен торжествующе улыбнулся мне, как футболист своему товарищу, с которым они только что умело разыграли мяч и забили красивый гол в ворота противника.

– Постарайся поменьше махать руками, – недовольно произнесла Франсуаз. – Ты чуть не вывернул мне бокал прямо на платье.

Подол ее одеяния был настолько короток, что если бурда, которую она тянула через соломинку, и могла что-то облить, то только колени моей партнерши. Я немного отпил из своего стакана и с омерзением водрузил его на стойку. Если человек, делавший этот сок, на самом деле полагал, что выжимает помидоры, – он здорово ошибался.

– Не нравится? – сочувственно поинтересовался бармен. – Вот то-то и оно. Был у нас один клиент, заходил с женой. Так она ему тоже спиртное брать в рот запрещала. Говорила – язва у него и все такое, – он неопределенно помахал в воздухе рукой, забыв, что держит в ней грязную тряпку для вытирания стойки. Кончик попал мне по лицу, и я безуспешно попытался отодвинуться.

Бармен нагнулся над стойкой и приблизил свое лицо к моему.

– Она говорила, сэр, – заговорщическим тоном прошептал он, – что ежели муж будет продолжать пить, то и двух лет не проживет из-за своей язвы.

– И что же случилось?

Я постарался отвернуться от бармена, но тут же увидел Франсуаз, которая продолжала потягивать напиток из бокала. Зрелище того, как кто-то может пить подобное, показалось мне гораздо страшнее, и я вновь устремил взгляд на Гарри.

– Он с ней развелся! – торжествующе провозгласил бармен, так что сидевшая справа от меня женщина всполошенно к нему повернулась, как будто речь шла о ее муже. Впрочем, как знать, может, так оно и было.

– С тех пор, – Гарри чуть ли не хватал меня за лацканы пиджака, – он приходит сюда каждый вечер, выпивает бутылку белого вина и веселится с девочками.

– А как же его язва? – я вновь поднял стакан и сунул внутрь нос – мне хотелось понять, из чего же все-таки его приготовили.

– Язва у него прошла через год. Оказалось, что все было из-за нервов – жена его доставала.

С этими словами Гарри разразился приглушенным смехом и хлопнул меня по плечу, как будто только что рассказал полунеприличный анекдот. Франсуаз неодобрительно повернулась ко мне – ей не нравится когда я, по ее мнению, начинаю недостойно вести себя в общественных местах. Гарри все не мог успокоиться и вновь толкнул меня, в результате чего добрая половина содержимого моего стакана пролилась вниз и начала медленно растекаться по коленям моей партнерши.

Франсуаз подняла на меня осуждающий взгляд, как бы говоря – вот что бывает, когда ты начинаешь непристойно себя вести. Она всегда носит в сумочке носовой платок, но никогда им не пользуется, поэтому я привстал с табуретки, вытаскивая из кармана свой.

Тем временем Гарри, развив небывалую скорость, выскочил из-за стойки и стоял уже перед Франсуаз.

– Не волнуйтесь, мадемуазель, сейчас я все исправлю.

С этими словами он поудобнее перехватил грязную тряпку, которую продолжал сжимать в руках, и несколько раз смачно провел ею по ногам Френки.

Франсуаз поднялась, бармен инстинктивно отшатнулся и чуть не упал, натолкнувшись на подходившего сзади человека.

– Опять обливаешь посетителей, Гарри, – мелко захихикал Хэнк, разболтанной походкой приближаясь к стойке. – Ты такой у нас неловкий.

Франсуаз так резко вырвала у меня из рук платок, что я подумал, как бы вместе с ним она не уволокла и кусок моей кисти. Потом она с независимым видом уселась обратно на табурет. Сидевший справа от нее мужчина встал несколько секунд назад, очевидно, опасаясь, как бы не произошло потасовки, в которой досталось бы и ему.

Воспользовавшись освободившимся пространством, Френки поставила ногу на пустое сиденье и начала сосредоточенно оттирать томатный сок и жирные пятна. Если у нее и были какие-то шансы справиться с первым, то одолеть без мыла грязь, старательно соскобленную барменом со стойки, не представлялось возможным.

– Ты принес то, что мне надо, Хэнк? – хмуро спросил я.

Подходя к нам, он собирался сесть на свободную табуретку, и теперь ему приходилось стоять. Засунув руки в карманы, он несколько секунд повертелся на месте. Это был ритуальный танец информатора, желающего показать, насколько он крутой.

Гарри грустный вернулся за свою стойку и теперь на противоположном ее конце обслуживал огромного толстяка с висячими усами.

– Эти сведения стоят денег, – заявил Хэнк, закусывая губу.

– Ты хочешь сказать, они будут стоить тебе шкуры, если ребята из восточного поймут, кто их выдал, – жестко усмехнулся я. – Но ведь ты можешь их не бояться, раз живешь в этом квартале.

Френки переменила ногу и стала с тем же усердием заниматься второй. Добрая половина посетителей с живейшим интересом наблюдала за тем, как роскошная девица в коротеньком платье плавными движениями обтирает себе колени и бедра.

А ведь потом именно мне достанется за неприличное поведение.

– Берт, глава восточных – серьезный парень, – ответил Хэнк. – После того, как мы с ним тогда повздорили, я не выхожу из этого бара. Только и есть на что жить – торговать слухами.

Раз старина Хэнк начал прибедняться, значит, пытается набивать цену. Настало время для дела.

Я вытащил из кармана сложенную вдвое бумажку и издали показал ему.

– Получишь в два раза столько же, когда мы все закончим, – сказал я. – И тогда сможешь уехать из города надолго. Если не соврешь, Хэнк.

– Я никогда не стал бы вам врать, мистер Амбрустер, – заюлил тот.

Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, к тому же ему приходилось стоять, и проходившие мимо люди толкали его.

– Восточные прячут Лагано в одном доме, ближе к центру города. Вот здесь я написал адрес.

– Он там один? – я брезгливо развернул мятую сальную бумажку, на которой корявым почерком малограмотного человека было нацарапано несколько слов.

Хэнк утвердительно мотнул головой.

– Парни из восточного не хотят привлекать внимания. Лагано сидит там тихо-тихо, – он вновь мелко захихикал, – и строгает денежки. Только, мистер Амбрустер, я вам этого не говорил.

– Я загляну сюда попозже, – бросил я, позволяя ему взять банкноту.

Он еще немного потоптался, глупо посматривая на меня, пришлось подсказать ему:

– Можешь идти, Хэнк.

Он скрылся в темноте бара.

Я положил на стойку деньги и прилежно подождал, пока Гарри отсчитает сдачу, после чего сказал, что он может оставить ее себе. Затем поднялся и не спеша направился к выходу. Франсуаз дробно стучала каблуками позади.

Когда я вышел на улицу, яркое калифорнийское солнце показалось еще более ярким после полутемных внутренностей бара Гарри. Я сделал несколько шагов, когда кто-то схватил меня сзади за рукав.

– Что же вы, мистер Амбрустер, – с упреком в голосе произнес швейцар Билли. – Да разве можно же оставлять на улице без присмотра такую красавицу.

Заслышав слова “красавица” и “улица”, Франсуаз резко повернулась к нам, решив, видимо, что я опять обмениваюсь с кем-то сальностями, но швейцар указывал на мою машину.

– Не делайте так больше никогда, мистер Амбрустер, – проникновенным голосом сказал он. – Жалко же. Я как раз вовремя подоспел, когда два хулигана вознамерились открутить у нее дворники. Вы хоть бы меня позвали, что ли.

Этому тоже пришлось давать чаевые.

Когда я подходил к машине, то увидел, что Франсуаз не села в нее, а стоит, прислонившись к дверце. Ее обмазанные жиром бедра блестели, как у танцовщицы из стриптиз-клуба. Еще бы, она так старалась избавиться от грязи, что аккуратно растерла ее по всей поверхности ног.

Когда я подошел ближе, моя партнерша развернулась и прижала меня к машине. Я почувствовал на своем лице горячее дыхание девушки, пропитанное ароматами ее напитка.

Лучше бы она надринкалась спиртного, а не этой протеиновой гадости.

– Мы должны серьезно поговорить, – произнесла она, со страстью прирожденной воспитательницы детского сада прижимая меня к автомобилю. Дверца успела раскалиться докрасна на полуденном зное, и мне стало больно.

Я положил ей руки на бедра и постарался оттеснить назад, чтобы освободиться от раскаленного камина позади себя.

– Не пытайся заигрывать со мной, – сурово произнесла Франсуаз. – Сейчас эти штучки тебе не помогут. Говорю тебе в первый и последний раз – если ты собрался пойти подурачиться в бар со своими приятелями, делай это без меня.

Мне пришлось приложить известную силу, чтобы отпихнуть в сторону свою партнершу. Казалось, что брюки сзади уже начали дымиться.

– Веди себя скромнее, – произнес я. – Если тебя увидит сейчас полицейский, то решит, будто ты пристаешь к богатому клиенту. Не надейся, что я станут вносить за тебя залог.

– Ты вел себя слишком развязно, – продолжала она, нимало не обращая внимания на мои слова. – Сперва ты облил меня этой красной дрянью из своего стакана, а потом даже не попытался помочь мне ее оттереть.

Я представил себе, как в полутемном баре беру Франсуаз за ногу и начинаю медленными движениями обтирать ей бедро. Однако стоит ее как следует проучить.

– Френки, – мягко произнес я. – Сладкая моя француженка. Я очень рад, что ты решила стать моей гувернанткой. Но если мы с тобой сейчас не поторопимся, Лагано улизнет из своего убежища, и ты не сможешь купить мне погремушку. Поехали?

Франсуаз решительно развернулась и стала обходить машину. На этот раз она не собиралась дожидаться, пока я открою ей дверцу. Посмотрев на выражение ее лица, я понял, – всю дорогу мне предстоит выслушивать лекцию о правилах хорошего тона.

Она сама напросилась.

– “Ньюс”.

Торговец газетами, с интересом следивший за нашим разговором, никак не ожидал, что я повернусь к нему, и с перепугу вручил мне “Гардиан”. Поскольку она стоила на несколько центов дороже, чем я протянул ему, я не стал возражать. Все равно я не собирался читать светскую хронику.

– Не думай, что сможешь спрятаться от меня за газетным листом, – строго произнесла Франсуаз, открывая дверцу.

Я придержал девушку за плечо и протиснулся между ней и машиной. Потом развернул “Гардиан” и тщательно застелил сиденье.

– Я не могу так часто отправлять чехлы в чистку, – пояснил я. – Я и так делал это в прошлом месяце, когда некто вывернул на них огромный аквариум, полный ила.

– Ты сам дал мне этот аквариум, – возразила она. – И потом, если бы я не опрокинула его, мы бы не узнали, есть ли на дне ключ от камеры хранения.

– Его там и не оказалось.

– Но он мог там быть.

Смятая газета полетела на тротуар, и Франсуаз демонстративно заложила ногу на ногу, обтирая бедра об обшивку.

Если бы я стал разбрасывать мусор по улице, мне бы наверняка досталось.

3

Френк Лагано выбрал в качестве убежища маленький домик со слегка обшарпанными стенами. Я проехал немного дальше, желая убедиться, не высовываются ли из окон ребята из восточного гэнга, держа наперевес автоматы.

– Ты полагаешь, он действительно там один? – спросила Франсуаз, когда я открывал ей дверцу.

А ведь вполне могла бы и сама это сделать.

– Френк Лагано – не федеральный свидетель, – пожал я плечами.

Правая бретелька черного платья моей партнерши соскользнула вниз, и я вернул ее на место.

– Никто не станет пытаться убивать Френка. Для каждого гэнга он – курица, несущая золотые яйца. А когда ФБР просеивает город через мелкое сито, ребята из восточного не решились оставить фальшивомонетчика в каком-нибудь из своих притонов. Рано или поздно полиция нагрянула бы туда и взяла Лагано. Это место почти идеальное. Район приличный, федералы в последнюю очередь станут заглядывать сюда. А если оставить сторожить Френка несколько громил – это сразу привлечет внимание благонамеренных соседей.

– Ты умеешь говорить убедительно, – заметила Франсуаз. – Тебе бы стать брачным аферистом.

Она заглянула в одно из окон, но плотная занавеска мешала что-либо рассмотреть.

– Добропорядочные американцы не закрываются от своих сограждан, – сказал я, подходя к двери. – Они даже душ принимают у открытого окна с видом на улицу.

– Войдем?

– Ты могла бы пойти к задней двери, но вдруг парень заметит это и насторожится. Лучше просто войти.

Я положил ладонь на рукоять двери.

Она была не заперта, но не это меня остановило.

Краска давно выцвела и местами поотлетала. И все же маленькая, со вкусом вырезанная из дерева роза, прибитая к центру двери, выглядела очень мило, повествуя о художественном вкусе бывшего хозяина дома.

Двери, украшенные розами, таят опасность. Не поворачивайте ручку

Где-то далеко громко засмеялся ребенок.

Я разжимал пальцы по одному, затем отступил назад.

Мне показалось, что цветок на дверной панели насмешливо смотрит на меня.

– В чем дело? – спросила Франсуаз. Потом она заметила.

– Не хочешь же ты сказать…

– Давай все-таки зайдем с черного хода, Френки…

Она подошла к двери, заглянула в тонкую щель. Внутри было слишком темно из-за занавешенных окон.

– Пойдем, Френки.

Я слегка подтолкнул ее в спину. Когда мы заворачивали за угол, я обернулся, и еще раз посмотрел на красную розу.

– Это глупо, Майкл, – вполголоса говорила Франсуаз. – Когда мы войдем внутрь, он выскочит через переднюю дверь, и убежит. Может, даже в нашей машине.

Широкие листья травы пробивались между плитами неухоженной дорожки. Боковое окно оказалось не зашторенным. Заглянув внутрь, я обнаружил полупустую заброшенную комнату. Пыль в ней не вытирали, по крайней мере, две недели.

Френки остановилась, открывая маленькую украшенную металлом под золото сумочку. В тишине квартала резко щелкнул взводимый затвор пистолета. Я подождал, пока она закончит, потом мы продолжили путь.

Задняя дверь оказалась не только не заперта, но и распахнута. Деревянная скамейка под тенью высокого дерева была разбита. Кустарник с длинными узкими листьями уже давно никто не подстригал.

Если бы мои мыслью не были заняты дверью с прибитой деревянной розой, я бы заметил их раньше.

– Нас ждут, Френки, – сказал я и прислонился спиной к стене дома.

Моя рука нырнула под пиджак, но я понял, что лучше не пытаться вытаскивать ее оттуда.

Из глубины двора, там, где некогда декоративные растения превратились в заброшенные человеком джунгли, медленно выходили двое, каждый из которых держал наизготовку обрез.

Френки развернулась в их сторону, но ей вряд ли следовало стрелять. Даже если бы она смогла с первого раза уложить избранную мишень, второй наверняка бы успел выстрелить, по крайней мере, один раз.

– Опусти пистолет, Френки, – тихо посоветовал я. – Эти ребята собираются нас убить, но не станут делать это здесь, если мы их не вынудим. Я прав, Бьюзи?

Человек, подходивший справа, обнажил в довольной улыбке мелкие порченые зубы. В правом верхнем углу его рта зияла черная дыра.

– А ты сообразительный парень у нас, Майки.

Он остановился и явно немного расслабился. Правая нога согнулась в колене, но дуло оружия по-прежнему было направлено в нашу сторону.

– И как ты это ухитрился просечь наши планы, Майки. Уж не сидел ли ты под столом, когда мы прошлым вечером распивали пиво с твоим информатором? Скажи своей толстоватой подружке, чтобы отбросила пушку. Подальше.

Дверь скрипнула, и на пороге показался третий. Это был Джингл Сантони, предводитель восточного гэнга. Он держал крупнокалиберный пистолет, но рука была опущена. За его плечом я увидел возбужденное лицо фальшивомонетчика Лагано с экстатически горящими глазами.

– Сделай так, как он говорит, Френки, – произнес я.

Франсуаз бросила на меня быстрый взгляд через плечо, потом размахнулась, и ее пистолет, описав широкую дугу, глухо звякнул обо что-то железное в дальнем углу двора.

Приятно знать, что тебе доверяют.

– Так и не вставил себе правый клык, Бьюзи, – моя рука все еще находилась под пиджаком, и я лениво размышлял, не попробовать ли стрелять сквозь материю. Будь я один, так бы и поступил.

– Это нечто вроде моей приметы, Майки, – ухмыльнулся громила, трогая щербину коротким нездорового цвета языком. – Вставлю коронку, когда твое тело сбросят в канал. Так я решил в тот раз, помнишь? А теперь осторожно – очень медленно – доставай свою пушку и кидай ее туда же.

– Майкл, – голос моей партнерши звучал тихо и серьезно. – А почему ты так уверен, что они не убьют нас прямо сейчас?

Я медленно выпростал оружие из-под отворота пиджака и бросил. Кусты качнулись, но звона не последовало.

– Это спокойный, мирный район, – ответил я, поворачиваясь к Бьюзи лицом. – Пальба из обрезов не входит в комплект обычного городского шума. Полицейские прибудут сюда через пару минут, никак не больше. У веселого кретина, что стоит на крыльце – пистолет, но без глушителя.

– Этих пары минут будет вполне достаточно, чтобы покончить с вами обоими, – произнес тот, кого я столь ласково окрестил, не выказывая, однако, желания немедленно открыть огонь.

– Джингл, Джингл, – с упреком произнес я. – А когда мы с тобой разговаривали в последний раз, ты называл меня “сэр”. Помнишь?

– Наверное, это потому, что твоя туфля нажимала мне на горло, – рассудительно объяснил мой собеседник, спускаясь с крыльца. – Теперь условия несколько не те, верно.

Френк Лагано мелкими шажками шел следом, вертя неестественно блестящими глазами из стороны в сторону.

– Пусть девчонка отбросит сумку, – приказал Джингл, останавливаясь у подножия лесенки. – А потом обыщи обоих.

Я вновь отступил к стене, когда металлическая пряжка блеснула в воздухе, и сумочка Франсуаз последовала в заросли вслед за двумя пистолетами.

– У нашего фальшивомонетчика что-то нездоровый вид, Джингл, – заметил я. – Он так рад нас видеть или ты позволяешь ему баловаться наркотиками?

– Вот ведь скотина, – глава восточных присел, положив на колено руку с пистолетом. – Никак не может отвыкнуть от этой гадости. Я говорю ему, Френк, если не завяжешь, не сможешь печатать деньги. По крайней мере, так, чтобы их можно было выдавать за настоящие. И тогда ты станешь мне не нужен, и придется тебя убить. Не действует, продолжает колоться.

Бьюзи все еще оставался на своем месте, в то время как его напарник сделал несколько шагов по направлению к Франсуаз, намереваясь, видимо, приступить к тщательному обыску.

Вот так всегда с этими ребятами из подобных гэнгов. Даже если им и удастся вытворить что-то стоящее, под конец все испортят.

Джингл уже начал приподниматься, его рот приоткрылся, но было поздно. Гэнгер уже совершил ошибку.

Мне очень хотелось спросить у него, что он рассчитывал обнаружить спрятанным под коротким плотно облегающим тело черным платьем моей партнерши. Но вскоре он уже потерял способность отвечать на вопросы.

Я стоял у самого угла дома, Франсуаз чуть впереди меня. Когда гэнгер приблизился вплотную к моей партнерше, я сделал несколько шагов вправо и оказался почти рядом с Джинглом. Это не было особенно опасно, так как он не смотрел в мою сторону.

Рука гэнгера поднялась, нацеливаясь на правую грудь моей партнерши. С этого он, очевидно, намеревался начать досмотр. Бьюзи одобрительно следил за действиями своего товарища, не обращая особого внимания на мои передвижения. Подумаешь, сделал пару шагов. У меня ведь не было оружия. Парня гораздо больше занимало предстоящее зрелище лапаемой красотки.

Джингл уже выпрямился, из его рта вырвался возглас. Он не успел составиться в цельное слово, но я, пожалуй, все равно не стану его здесь приводить, так как подозреваю, что предводитель гэнга собирался выругаться.

Его внимание тоже было приковано к вышедшему вперед парню с обрезом и Франсуаз, хотя и по другой причине. За эти пару секунд он не успел бы подумать ни о чем другом, поэтому я сделал еще шаг и оказался в футе от него.

Бьюзи недоуменно повернулся к своему патрону, пытаясь понять причину его возгласа.

Руки Франсуаз были расслаблены, на губах играла мечтательная улыбка, которую гэнгер, очевидно, ошибочно расценил как приглашение. И только по вздымающейся под узким платьем груди моей партнерши я мог понять, что она собирается приступить к решительным действиям.

Френки слегка откинула голову назад, ее кораллового цвета губы слегка приоткрылись. Надо отдать должное гэнгеру, подошедшему к ней – хотя он и начал глупо улыбаться в ответ девушке, дуло обреза опускать не стал. Однако теперь он находился всего в четверти шага от моей партнерши и поэтому целиться в нее не мог. Ствол оружия смотрел в сторону.

Рука Джингла, сжимавшая пистолет, все еще была опущена. Бедняга не мог думать о двух вещах одновременно, поэтому не догадался вскинуть ее. Я не успевал сделать еще шаг, поэтому со всей силы ударил главаря гэнга по кисти. В тот день на мне были ботинки не с такой твердой подошвой, как в прошлый раз, когда я наступал ему на горло. Но Джинглу хватило.

В то же мгновение левая рука Франсуаз плавным движением отвела в бок ствол обреза, а правая хлестко ударила по запястью державшего приклад гэнгера.

Джингл вскрикнул и повернулся ко мне. Бьюзи сделал то же самое, повыше поднимая свое оружие. Я отступил в сторону, сбивая ему прицел. Джингл сделал шаг и наклонился, чтобы подобрать свою пушку. Ему было бы непросто сделать это онемевшей от удара кистью, поэтому он протянул левую руку.

Мои пальцы уже вновь находилась под пиджаком, ложась на рукоятку пистолета. Если Бьюзи выстрелит сразу же, он промахнется. Если постарается навести ствол точнее, уже не успеет спустить курок.

Гэнгер, стоявший рядом с Френки, так и не понял, что произошло. Его лапа как раз собиралась плотоядно сомкнуться на правой груди моей напарницы, когда он понял, что больше не держит в руках обрез. Девушка крепко сжимала его в руках, ее рот приоткрылся чуть шире, серые глаза заблестели. В то же мгновение она молниеносным движением развернула оружие, и на лицо громилы обрушился сокрушительный удар прикладом. Он отшатнулся и отступил, обильно умываясь собственной кровью.

Ему давно следовало заняться гигиеной.

Бьюзи решил поторопиться. Грохнул выстрел, от стены рядом со мной отлетело несколько крупных кусков щебенки. Я вытянул вперед руку с пистолетом и, заложив левую в карман брюк, начал стрелять.

Он перезарядил обрез и вновь поднял его, когда моя пуля попала ему в плечо. Его развернуло, и щербатый рот раскрылся в проклятии, но рука продолжала сжимать оружие. Джингл начал подниматься, я выстрелил еще, но промахнулся.

В следующее мгновение Бьюзи отбросило назад, на ствол огромного дерева. Он широко раскинул руки, и голос прервался из его рта, как жидкость из опустевшей бутылки. Крупнокалиберная пуля угодила ему прямо в живот. По телу бедолаги расплывалось широкое красное пятно, которое становилось все больше. Парню уже никогда не вставить в рот коронку.

Франсуаз стояла справа от меня, обрез в ее руках дымился. В последний момент своей жизни умирающий Бьюзи встретился с ней взглядом. Готов держать пари, ему очень хотелось узнать, что выражали в то мгновение глаза его убийцы. И я знал, что он этого не понял.

to be continued…