Текст книги "Таинственная история Билли Миллигана (др. перевод)"

Автор книги: Дэниел Киз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

6

Билли любил цветы, стихи и помогать маме по дому, но знал, что Челмер из-за этого будет обзывать его «маменькиным сынком» и «педиком». Поэтому он перестал и помогать матери, и писать стихи. Тайком ото всех это делала за него «Адалана».

Однажды вечером Челмер смотрел фильм про Вторую мировую, в котором офицер гестапо на допросе избил человека шлангом. Когда фильм закончился, Миллиган вышел во двор, отрезал кусок шланга, сложил его вдвое и замотал концы черной изолентой так, что получилась ручка.

Вернувшись в дом, он увидел, что Билли моет посуду.

Адалана, не успев даже понять, в чем дело, упала на пол от удара пониже спины.

Челмер повесил шланг на дверь своей спальни и лег в постель.

Адалана сделала вывод, что мужчины полны злобы и ненависти и что им ни в коем случае нельзя доверять. Ей очень хотелось, чтобы Дороти или кто-нибудь из девочек, Кэти или Челла, обнял ее, поцеловал, чтобы весь страх и другие неприятные чувства ушли. Но она знала, что этим может лишь навлечь на себя еще больше неприятностей, так что легла в свою кровать и плакала, пока не заснула.

Челмер частенько брался за шланг; доставалось, как правило, Билли. По воспоминаниям Дороти, она набрасывала на орудие порки свою ночную рубашку или халат, в надежде что если Челмер не будет его видеть, то и рука к нему не потянется. А однажды, после того как муж им довольно долго не пользовался, она выбросила шланг. И Челмер никогда так и не узнал, как это случилось.

Томми, помимо тайных игр с моторами и электроприборами, начал изучать способы бегства. Он прочел про знаменитых в этой области Гудини[10]10
  Гарри Гудини (Эрик Вайс, 1874–1926) – знаменитый американский иллюзионист, гипнотизер, прославившийся разоблачением шарлатанов и сложными трюками с побегами и освобождениями.


[Закрыть] и Сильвестра, но, к собственному разочарованию, узнал, что некоторые из их величайших подвигов были лишь фокусами.

Позже Джимбо вспоминал, как брат просил его крепко связать ему руки веревкой и уйти. Оставшись один, Томми изучал узлы и искал простейший способ повернуть запястье так, чтобы веревка начала скользить. Потом он стал завязывать одно запястье и снимать веревку, держа руку за спиной.

Когда Томми прочел о ловушках, которые в Африке ставили на обезьян – животное просовывало лапу в щель, чтобы взять еду, но не могло вытащить сжатый кулак, – он заинтересовался, как устроена человеческая рука. Он изучил строение скелета по картинкам в энциклопедии и придумал, что если сжать руку так, чтобы она стала уже запястья, то ее можно будет высвободить в любой ситуации. Измерив свои запястья и ладони, Томми начал делать упражнения, сжимая и тренируя кости и суставы. И когда ему наконец удалось добиться того, чтобы ладонь становилась тоньше запястья, он понял, что теперь никакими наручниками и цепями его не остановишь.

Томми решил, что нужно еще и научиться выбираться из запертых комнат. Когда мать Билли ушла и он остался в доме один, он взял отвертку, вынул замок из двери и изучил механизм. Он зарисовал строение замка и запомнил все размеры. И с тех пор всякий раз, когда ему попадался замок другого типа, он его разбирал, изучал и ставил на место.

Однажды, бродя по центру, Томми зашел в мастерскую слесаря, занимавшегося замками. Старик позволил ему посмотреть на все многообразие запоров. Он даже дал Томми почитать книжку о замках с магнитным и пружинным механизмом и различных сейфовых замках. Томми старательно учился и постоянно испытывал себя. Заметив в спортивном магазине наручники, он решил, что как только появятся деньги, надо будет купить и разобраться и с ними.

Однажды, когда за ужином Челмер его особенно достал, Томми стал искать способ навредить отчиму так, чтобы его не поймали. И придумал.

Он достал напильник из ящика, взял электробритву Челмера и аккуратно затупил все три вращающихся лезвия, после чего заново собрал бритву.

На следующее утро когда Челмер пошел бриться, мальчик встал неподалеку от ванной. Бритва включилась, лезвия щелкнули, и послышались крики от боли – тупые лезвия теперь не сбривали волоски, а выдирали их.

Челмер вылетел из ванной.

– На что уставился, тупой выродок? Нечего стоять тут и пялиться, как дебил!

Томми сунул руки в карманы и ушел, чтобы Челмер не заметил его улыбку.

«Аллен» впервые встал в пятно, чтобы попытаться переубедить крутых ребят с района, которые на стройке собирались бросить его в яму, вырытую под фундамент. Он начал с ними спорить, изо всех сил стараясь их обдурить, но ничего не вышло. Они все равно его туда столкнули и принялись швыряться камнями. Тогда Аллен решил, что больше ему тут делать нечего…

Дэнни услышал звук плюхнувшегося прямо перед ним камня. Рядом упал еще один и еще. Он поднял взгляд и увидел, что шайка ребят сверху бросается в него. Один раз ему попали по ноге, другой камень угодил в бок. Дэнни побежал к противоположному краю, потом по кругу, все пытаясь найти возможность выбраться из котлована. Когда до него окончательно дошло, что на такие крутые стены ему не подняться, он сел на землю, скрестив ноги…

Получив камнем по спине, Томми поднял голову. Быстро оценив ситуацию, он понял, что надо сбегать. Он тренировался в открывании замков и развязывании веревок, но тут требовалось бегство другого типа. Тут нужна физическая сила…

Рейджен поднялся на ноги, достал карманный нож и резко взмыл по крутому склону. Он несся к мальчишкам, размахивая открытым ножом, переводил взгляд с одного хулигана на другого, удерживая свою собственную злобу под контролем, и ждал, кто первый на него кинется. Он без колебаний готов был пырнуть любого из них, ведь они взялись обижать мальчишку на добрых тридцать сантиметров ниже, не ожидая, что он готов им ответить. Ребята бросились врассыпную, и Рейджен пошел домой.

Как позднее вспоминал Джимбо, родители пацанов пришли жаловаться на то, что Билли угрожал их детям ножом. Челмер выслушал их, вывел Билли на задний двор и избил.

7

Дороти заметила, что ее младший сын изменился и иногда ведет себя крайне странно.

«Иногда Билли становился не похож на самого себя, – вспоминала она позднее. – У него часто менялось настроение, он замкнулся. Иногда я ему что-нибудь говорила, а он не отвечал, как будто находился где-то далеко, словно думал о чем-то своем, глядя в пустоту. Иногда он шел бродить по городу, как тогда, когда он еще ходил во сне. Бывало, и из школы убегал. Если его вовремя ловили, то задерживали в школе и звонили мне, а я за ним приезжала. Но иногда Билли все же удавалось уйти, и меня тоже вызывали. Тогда я ездила по улицам, искала его повсюду, находила где-нибудь в центре и везла домой, говорила: “Ладно, Билли, иди ложись”. Но он даже как будто не знал, где его комната! Я его отводила, бог ты мой. Когда он просыпался, я его спрашивала, как он себя чувствует. Он очень удивлялся.

– Я что, сегодня никуда не ходил?

– Нет, Билли, – отвечала я. – Ты что, забыл, как я тебя забрала? Ты пошел в школу, потом мне позвонил мистер Янг, я за тобой приехала. Ты не помнишь, как мы с тобой вернулись домой?

– А, – отвечал он в полном изумлении.

– Ты этого что, не помнишь?

– Наверное, мне было плохо.

– Меня все заверяли, что он наркоман, – рассказывала Дороти, – но я знала, что это не так. Этот ребенок никогда ничего не принимал. Даже аспирин не пил. Я буквально сражалась с ним из-за каждой таблетки. Иногда он возвращался домой сам, ничего не понимая, как в трансе. И не разговаривал со мной, пока не вздремнет. А потом вставал, и это снова был мой Билли. И я им говорила. Я всех убеждала, что этому мальчику нужна помощь».

8

Артур время от времени показывался в школе, чтобы поправить учителя на уроке истории, особенно когда речь заходила об Англии и ее колониях. Но большую часть времени он проводил в городской публичной библиотеке. Книги и личный опыт научат тебя куда больше, чем ограниченные провинциальные учителя.

То, как в школе преподнесли Бостонское чаепитие[11]11
  Историческое событие, ставшее началом Американской революции 1775–1783 годов. В ответ на действия британского правительства американские колонисты уничтожили в Бостонской гавани груз чая из Англии.


[Закрыть], вывело Артура из себя. Он прочел правду об этом событии в изданной в Канаде книге под названием «Сухие факты», где опровергался фальшивый патриотизм поступка, в действительности совершенного пьяными моряками. Но когда Артур заговорил, все принялись хохотать, и он вышел из класса, презрев смешки. И снова отправился в библиотеку, поскольку тамошняя хорошенькая библиотекарша не смеялась над его акцентом.

Артур прекрасно знал о существовании других. Он понял, что что-то не так, по датам в календаре. Согласно книгам и его наблюдениям, обычные люди так много не спят, как он.

Поэтому он начал задавать окружающим вопросы.

– Что я вчера делал? – спрашивал он у Кэти, Джима, Челлы или Дороти.

И их рассказы его ошеломляли. Ему предстояло во всем разобраться с помощью логической дедукции.

Однажды перед сном Артур почувствовал, что в его голове будто бы есть кто-то еще, и он удержался от того, чтобы заснуть.

– Ты кто? – спросил он. – Я требую ответа.

И услышал его.

– А ты, блин, сам кто такой?

– Меня зовут Артур. А ты кто?

– Я Томми.

– И что ты тут делаешь?

Мысленный допрос продолжался.

– Как ты сюда попал? – спросил Артур.

– Понятия не имею, а ты?

– И я, но я как пить дать это выясню.

– Как?

– Нам надо мыслить логически. У меня идея. Надо следить за временем, пока не спишь, чтобы получить почасовой отчет о каждом дне.

– Слушай, а хорошая мысль.

– Ставь на внутренней стороне двери чулана отметку за каждый час, когда ты в сознании. И я буду делать то же самое. Потом подсчитаем и сверим с календарем, чтобы понять, все ли время наше.

Оказалось, что не все.

Значит, должны были быть и другие.

Так что, пока Артур пребывал в сознании, он неустанно пытался разрешить загадку недостающего времени и отыскать других людей, с которыми он, по всей видимости, делил разум и тело. После встречи с Томми он по очереди выследил и всех остальных, всего двадцать три человека, включая себя самого и того, к которому все люди извне обращались как «Билли» или «Билл». Благодаря дедукции он выяснил, кто они такие, как склонны себя вести и что делать.

Как Артуру показалось, до него лишь девочка по имени Кристин догадалась о существовании других. Еще он понял, что она, похоже, чувствует, что происходит у них в голове, когда они находятся в сознании, и задумался, можно ли развить такой навык и в себе.

Он завел об этом разговор с человеком по имени Аллен, который ловко манипулировал людьми и легко умел при помощи болтовни вывернуться из любой сложной ситуации.

– Аллен, когда в следующий раз завладеешь сознанием, прошу тебя, напряги мозги и расскажи мне обо всем, что происходит вокруг тебя.

Аллен согласился попробовать и, когда в следующий раз оказался в мире, описал Артуру все, что видит. Артур старался все это себе вообразить, пока ему не удалось сфокусировать картинку, после чего, хоть и с огромным усилием, он смог видеть глазами Аллена. Но он обнаружил, что это получается, лишь когда он бодрствует и специально концентрирует внимание, хотя и не владеет при этом сознанием. Это была первая победа его разума над материей.

Артур понял, что раз уж он такой умный, выходит, что он берет на себя ответственность за большую и очень разношерстную семью. Все они живут в одном теле, и надо установить какой-то порядок в ситуации, казавшейся совершенным хаосом. Поскольку только он в состоянии подойти к данной задаче без эмоций, ему придется поразмыслить над этим и придумать что-нибудь справедливое, осуществимое и – самое главное – логичное.

9

Иногда Билли ходил по школьным коридорам как зачарованный, и над смеялись. Ребята видели, что он разговаривает сам с собой, а порой вообще ведет себя как маленькая девочка, и издевались над ним.

Однажды во время перемены, на школьном дворе, когда было уже холодно, начал прикалываться какой-то мальчишка. Кто-то бросил в Билли камень и попал. Поначалу он не понял, что произошло, но знал, что проявлять гнев нельзя, иначе Челмер его накажет.

Рейджен развернулся и сурово уставился на хохочущих мальчишек. Кто-то еще поднял камень и бросил, но Рейджен поймал его и тут же запустил обратно, попав обидчику в голову.

Ребята удивились и попятились прочь, а Рейджен достал из кармана финку и пошел на них. Они бросились бежать. Рейджен принялся осматриваться, пытаясь понять, где он и как сюда попал. Он сложил нож, убрал его в карман и пошел. Хотя не знал куда.

Но за ним наблюдал Артур – как он проворен, зол. Уж Артур-то вычислил, почему Рейджен тут оказался. И понял, что с внезапными взрывами чувств этого человека придется как-то справляться. Лучше хорошенько изучить и понять его прежде, чем представиться. Больше всего Артура поражало то, что Рейджен думает со славянским акцентом. Артур считал, что славяне – самый варварский народ. То есть, имея дело с Рейдженом, он будет иметь дело с варваром. Такой человек представляет собой угрозу, но может оказаться полезным в опасной ситуации, и его силу надо обуздать. Артур будет выжидать, и когда придет время, пойдет на контакт с Рейдженом.

Через несколько недель Кевин вместе с крутыми пацанами ввязался в драку с ребятами из соседнего района: они бросались друг в друга комьями грязи. Поле боя представляло собой земляную насыпь возле ямы на стройке. Кевин причислял себя к крутым и швырялся грязью наравне с ними. Не попадая, он смеялся, потому что комья земли взрывались, словно грязевые бомбы.

И вдруг где-то рядом зазвучал очень странный голос с акцентом:

– Ниже, ниже бросай, – он напоминал бруклинского солдата из одного фильма про войну. – Давай пониже, черт тебя дери!

Кевин так удивился, что вообще перестал бросаться, а сел на землю, чтобы попытаться понять, кто это с ним разговаривает.

– Где ты? – спросил он.

– Где ты? – эхом ответил голос.

– Я на куче возле ямы.

– Да? И я тоже.

– Тебя как зовут? – поинтересовался Кевин.

– Филип. А тебя?

– Кевин.

– Ржачное имя.

– Да что ты? Жаль, я тебя не вижу, не то врезал бы.

– Ты где живешь? – спросил Филип.

– На Спринг-стрит. А ты откуда?

– Из Бруклина, Нью-Йорк, хотя теперь я тоже живу на Спринг-стрит.

– Дом 933, белый. Там хозяин некий Челмер Миллиган, – продолжал Кевин. – Он меня Билли называет.

– Ничего себе, и я там живу. И тоже знаю этого чувака. И он меня тоже зовет Билли. Но тебя я там не видал.

– Да и я тебя там не видал, – ответил Кевин.

– Ну и ну, дружище! – сказал Филип. – Пошли школьные окна бить.

– Супер, – согласился Кевин.

И они побежали к школе и перебили не меньше десятка стекол.

Артур, который слышал их разговор и наблюдал за ними, решил, что эти двое определенно имеют криминальные склонности и могут представлять собой действительно серьезную проблему.

Рейджен знал нескольких человек, живущих в его же теле. Билли, например, вообще с самого начала, как только завладел сознанием, Дэвида, который берет на себя боль, Дэнни, живущего в постоянном страхе, и трехлетнюю Кристин, в которой он души не чаял. Но Рейджен понимал, что есть и другие, и многих он еще не встречал. Просто потому, что этими пятерыми обилие голосов, да и происходящие события не объясняли.

Еще Рейджен знал свою фамилию – Вадасковинич, свою родину – Югославия и причину своего существования – выживать и любыми средствами защищать остальных, в особенности детей. Он понимал, что очень силен и умеет чувствовать опасность, словно паук, испытывающий зуд, когда незваный гость даже едва касается его паутины. Рейджен мог трансформировать страх других людей в собственную энергию и действовать. И он поклялся тренироваться, чтобы довести тело до совершенства, изучить боевые искусства. Хотя в столь враждебном мире этого недостаточно.

Рейджен отправился в спортивный магазин и приобрел метательный нож. Потом пошел в лес и стал тренироваться: молниеносно извлекать оружие из ботинка и бросать в дерево. Когда стемнело, он спрятал нож в ботинок и отправился в обратный путь, решив, что отныне больше никогда не будет ходить безоружным.

По дороге домой Рейджен услышал странный голос с британским акцентом. Он резко развернулся, нагнувшись и выхватив нож, но рядом никого не оказалось.

– Рейджен Вадасковинич, я у тебя в голове. Мы живем в одном теле.

Рейджен пошел дальше, разговаривая с Артуром, который рассказал ему то, что знает о других живущих с ними в одном теле.

– Ты правда в моя голова? – переспросил Рейджен.

– Так и есть.

– И знаешь, что я делаю?

– Да, в последнее время я за тобой наблюдал. На мой взгляд, ты отлично владеешь ножом, но не стоит ограничиваться только одним видом оружия. И помимо боевых искусств тебе следует заняться изучением оружия и взрывчатки.

– С бомбой я не ладах. Все эти провода мне неясно.

– С этим мог бы разобраться Томми. Электроника и механика ему даются прекрасно.

– Кто этот Томми?

– Я вас скоро познакомлю. Чтобы выжить в этом мире, нам надо навести в этом хаосе хоть какой порядок.

– Что такое «хаос»?

– Это когда Билли куда-нибудь идет, а люди один за другим начинают меняться прямо на глазах у окружающих, берутся за какое-нибудь дело, но не заканчивают, попадают в передряги, из которых другим приходится выбираться, напрягая все извилины, – вот это я называю хаосом. Должен быть какой-то способ установить над этим контроль.

– Я слишком большой контроль не нравится, – ответил Рейджен.

– Научиться контролировать людей и события важно для выживания. Эта задача на первом месте по приоритетности.

– А на втором?

– Саморазвитие.

– Согласный, – ответил Рейджен.

– Я хочу рассказать тебе об одной прочитанной мной книге, в которой описан способ управлять выработкой адреналина, то есть его потоком, чтобы обрести максимальную силу.

Артур пересказал, что читал по биологии, особенно на интересовавшую его тему обуздания страха и его трансформации в энергию через адреналин и секрецию щитовидной железы. Рейджена злило, что Артур выставляет себя самым главным, но он вынужден был признать, что этот англичанин действительно знает многое, о чем он сам никогда и не слышал.

– Ты в шахматы играешь? – спросил Артур.

– Конечно, – ответил Рейджен.

– Хорошо, тогда пешка на e4.

Рейджен на миг задумался.

– Конь на c3.

Артур представил себе доску.

– Ага, индийская защита. Прекрасно.

Артур выиграл как эту партию, так и все последующие. Рейджену оставалось лишь признать, что в концентрации мыслей Артур его превосходит; он утешал себя тем, что тот не умеет драться, даже если бы вопрос встал о его жизни и смерти.

– Нам понадобится твоя защита, – сказал Артур.

– Как ты читать мои мысли?

– Способ прост. Ты как-нибудь и сам научишься.

– Билли о нас знает?

– Нет. Он иногда слышит голоса, у него бывают видения, но он понятия не имеет о нашем существовании.

– Разве не надо ему говорить?

– Думаю, нет. Полагаю, это сведет его с ума.

Глава девятая

1

В марте 1970 года школьный психолог из Стэнбери-джуниор-хай Роберт Мартин написал в своем отчете:

«Билл несколько раз был не в состоянии вспомнить, где находится, где его вещи, не мог ходить без посторонней помощи. Его зрачки в это время были очень суженными. В последнее время Билл часто начинает препираться с учителями и одноклассниками, вследствие чего покидает класс. В подобных случаях он огорчается, плачет, становится необщительным. Недавно в аналогичной ситуации он попытался встать на пути движущегося автомобиля. После данного поступка его отвели к врачу. Вынесенный диагноз – приступы «психического транса».

Во время встречи со мной Билл казался подавленным, но контролировал собственное поведение. Он выразил сильную антипатию к отчиму и вызванную этим неприязнь к собственному дому. Билл считает отчима крайне жестким человеком, склонным к тирании и не испытывающим никаких чувств к людям. Это мнение подтвердила мать Билли на родительском собрании. По ее словам, биологический отец Билла покончил с собой, а отчим часто сравнивал с ним самого Билли. Он часто говорит о том, что Билл и его мать довели его отца до самоубийства (по словам матери)».

2

Джон У. Янг, директор Стэнбери-джуниор-хай, заметил, что Билли Миллиган часто пропускал уроки и сидел на ступеньках неподалеку от его кабинета или в последнем ряду аудитории. Янг в таких случаях всегда садился рядом с мальчиком и заводил беседу.

Иногда Билли говорил о покойном отце, о том, что хочет стать артистом эстрады, когда вырастет. Рассказывал, что дома все плохо. Но зачастую Янг тоже видел, что мальчик пребывает в трансе. Тогда он отвозил Билли домой на машине. Поняв, что такое происходит очень часто, директор направил его в клинику психического здоровья Фэрфилда.

Первая встреча Билли Миллигана с доктором Гарольдом Т. Брауном, директором клиники и психиатром, состоялась 6 марта 1970 года. Браун, щуплый мужчина с седыми бакенбардами, безвольным подбородком и очками в черной оправе смотрел на мальчика и видел перед собой опрятного худощавого пятнадцатилетнего школьника, который казался здоровым, сидел спокойно, не напрягаясь, не нервничая, разве что не смотрел прямо в глаза.

«Голос мягкий, – отметил доктор Браун в записях, – монотонный, как в трансе».

Вдруг Билли уставился на него.

– Что ты чувствуешь? – поинтересовался доктор Браун.

– Я как во сне, который то прервется, то снова продолжится. Отец меня ненавидит. Я слышу его крик. У меня в комнате – красный свет. Я вижу сад, дорогу… цветы, воду, деревья, и там нет никого, кто орал бы на меня. Я вижу много нереального. Вижу дверь с множеством замков, и кто-то по ней колотит, хочет выйти. Вижу, как падает женщина, вдруг она превращается в груду металла, и я не могу до нее дотянуться. Да я единственный человек, которому удается ловить глюки и без ЛСД.

– А как ты относишься к родителям? – продолжил Браун.

– Боюсь, он ее убьет. И это я виноват. Они все время из-за меня ссорятся, потому что он ужасно меня ненавидит. И мне снятся неописуемые кошмары. А иногда у меня очень странные ощущения в теле, как будто я такой легкий, почти воздушный. Порой мне кажется, что я могу летать.

В первом заключении Браун написал: «Несмотря на описанный опыт, пациент имеет связь с реальностью, явной психотической идеации не выявлено. Достаточно способен фокусироваться и удерживать внимание. Способен ориентироваться. Память хорошая. Упомянутая выше идеация и склонность драматизировать ситуацию сильно сказываются на мировоззрении. Для коррекции поведения понимания ситуации пока недостаточно. Предполагаемый диагноз: сильный истерический невроз с конверсионной реакцией. Код по классификации АПА 300.18».

Вспоминая об этой встрече, Учитель сказал, что доктор Браун беседовал не с Билли. Это Аллен описывал мысли и видения Дэвида.

Через пять дней Миллиган снова пришел в клинику, хотя ему не было назначено, но, заметив, что он находится в состоянии транса, доктор Браун согласился его принять. По наблюдениям врача, мальчик понимал, где находится, и делал то, что ему говорят.

– Нам придется позвонить твоей матери, – сказал Браун, – сообщить ей, что ты в клинике.

– Ладно, – ответил Дэвид, встал и вышел.

Несколько минут спустя вернулся Аллен и стал ждать, когда его вызовут. Он сидел молча и пристально осматривал кабинет.

– Что сегодня случилось? – спросил Браун.

– Я был в школе, – ответил Аллен, – примерно в половине двенадцатого мне начал сниться сон. Проснувшись, я обнаружил, что стою на крыше Хикл-билдинг и смотрю вниз, как будто собираясь спрыгнуть. Я спустился и сходил в полицию, попросил их позвонить в школу, чтобы там не беспокоились. А потом пришел сюда.

Браун долго смотрел на него, поглаживая бакенбарды.

– Билли, ты принимаешь наркотики?

Аллен покачал головой.

– Сейчас ты смотришь очень пристально. Что ты видишь?

– Я вижу лица людей, но только глаза и носы, а еще странные цвета. И вижу, как с ними происходят всякие гадости. Как они падают перед машинами, с обрывов, тонут.

По словам доктора Брауна, Миллиган долго сидел молча и как будто смотрел на какой-то видимый только ему экран.

– Билли, расскажи, как дела дома. С родными.

– Челмер любит Джима. А меня ненавидит. Он все время на меня орет. Он превращает жизни двух человек в ад. Меня выгнали с работы в магазине. Я этого хотел, чтобы сидеть дома с мамой, так что понарошку украл бутылку вина, и меня уволили.

19 марта пациент пришел в синей водолазке с синим жакетом; он выглядел почти как девушка. «На мой взгляд, – записал психиатр после этой сессии, – амбулаторного лечения этому пациенту уже недостаточно, его лучше поместить в стационар в государственную больницу Коламбуса, в подростковое отделение. Я договорился об этом с докто ром Раулем. Окончательный диагноз – «истерический невроз с многочисленными пассивно-агрессивными свойствами»».

И через полтора месяца после того, как Билли Миллигану исполнилось пятнадцать лет, Дороти с Челмером поместили его в государственную больницу Коламбуса «по собственному желанию». Сам Билли считал, что из-за всех его жалоб и безобразного поведения мама выбрала Челмера, а его решила отдать.