Текст книги "Король Островов"
Автор книги: Дебби Маццука
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Значит, ты полагаешь, что самый лучший способ укрепить наши связи – это похитить Иския, а теперь и Эванджелину?
Лахлан выразительно поднял бровь.
– Нет, ты вынудил меня, отказавшись жениться на моей сестре.
Эванджелина через стол бросила на Лахлана презрительный взгляд. Замечательно. Магнус просто подтвердил ее мнение о Лахлане.
– Я не вынуждал ни тебя, Магнус, ни кого-либо другого.
– Эндрес, приведи в зал Джоранн, – приказан Магнус одному из своих воинов.
Мускулистый мужчина обладал поразительным сходством с королем Крайнего Севера, и Лахлан пришел к заключению, что это его брат.
– Я слышал, ты знаток женщин, Маклауд. Могу тебя заверить, что после знакомства с моей сестрой идея женитьбы на ней не покажется тебе неприятной.
– Я же сказал тебе…
Возражение застряло в горле у Лахлана, когда он увидел божественную красавицу, можно сказать, вплывающую к ним в зал.
Эндрес подвел ее к Магнусу и, прежде чем отойти к дальней стене, украдкой взглянув на Лахлана, что-то шепнул ей на ухо.
Девушка оказалась совсем не такой, как ожидал Лахлан. Крохотного роста и хрупкого телосложения, она выглядела так, будто порыв ветра может сдуть ее. Краем глаза Лахлан заметил, что Бродерик и Гейбриел также, как и он, зачарованы ее красотой.
– Не смущайся, Джоранн. – Магнус похлопал сестру по руке, которой она сжимала его плечо так, что у нее побелели косточки пальцев. – Поздоровайся с нашими гостями.
Она подняла взгляд испуганных голубых глаз, ставших круглыми от страха, бутон ее розовых губок задрожал на милом личике в форме сердца, и она, запинаясь, пробормотала:
– Зд-д-дравствуйте.
Лахлан подумал, что, несмотря на округлые формы под переливающейся серебристой блузкой, по цвету гармонирующей с ее длинными распущенными волосами, она скорее ребенок, а не женщина, и, не желая больше мучить ее, задал вопрос Магнусу:
– Сколько лет твоей сестре?
Магнус встретил его вопрос с самодовольной улыбкой, как будто был уверен, что любопытство Лахлана и то, что он не отверг предложение сразу же после того, как увидел Джоранн, означает, что их помолвка – дело решенное. Лахлан скользнул взглядом к Эванджелине, ожидая увидеть у нее такую же довольную улыбку, как у Магнуса, но ее покрасневшие высокие скулы и напряженные, крепко сжатые пухлые губы сбили его с толку. Разве это не то, чего она все время хотела?
Эванджелина подняла на него взгляд и в это мгновение вернула его в пещеру и к жгучему желанию, которое он тогда почувствовал к ней, – совершенно не похожему на тепло, возникшее у него внутри, когда он смотрел на Джоранн. Нет, чувственная красота Эванджелины пробуждала в нем пылкую, ненасытную страсть, которой не мог пробудить никто другой. Эта страсть поглощала его, уничтожала его тщательно продуманную оборону. Он был околдован Эванджелиной, ее кровью.
Эванджелина была опасностью, Джоранн – спокойствием. Сестра Магнуса не будет ничего ожидать от него, и он не будет ничего ожидать от нее. Смотреть на ее красоту не будет мучением, и будут выполнены требования его дяди и Эванджелины.
– Ей восемнадцать, вполне достаточно, чтобы выходить замуж. Итак, Маклауд, теперь, когда ты познакомился с моей сестрой, ты согласишься с моими условиями – Иский в обмен на твою свадьбу с Джоранн?
– Конечно, согласится! – отрывисто бросила Эванджелина.
Господи, ей не пришло в голову, что он может сам за себя ответить? Лахлан сердито посмотрел на нее и вдруг осознал, что Магнус ничего не сказал о ее освобождении. Как почувствовал сейчас Лахлан, она вполне могла остаться на Крайнем Севере.
– Ты забыл упомянуть Эванджелину. Очевидно…
– Забыть Эванджелину? О нет, как можно забыть Эванджелину? Ее освобождение не обсуждается. Я собирался найти себе жену, но никто, кроме Сирены, никогда не вызывал у меня интереса. До сих пор.
Он окинул быстрым взглядом Эванджелину, которая сидела возле него с утратившим все краски лицом.
– Нет!
Необузданная ярость охватила Лахлана, он вскочил на ноги, и его кроваво-красный меч завибрировал у него в руке.
– Не твое право отказывать мне, – нахмурился Магнус. – Насколько мне известно, она подданная Роуэна. А так как она не королевской крови, то, я уверен, он сочтет за честь мое предложение, это же ясно.
При упоминании имени дяди Лахлан немного успокоился. Роуэн никогда не принудит Эванджелину к союзу с Магнусом. Какое бы обходительное поведение ни демонстрировал сейчас Магнус, и сам Лахлан, и его дядя хорошо знали, каким жестоким подонком мог быть Магнус. Роуэн не принесет в жертву Эванджелину. Но, зная Эванджелину так, как знал ее он, Лахлан понял, что нет, дядя не принесет ее в жертву, но это сделает сама Эванджелина, и про себя выругался.
– Он не может. Она уже обещана мне. Эванджелина – моя невеста.
Глава 13
Эванджелина не могла поверить, что Лахлан только что объявил ее своей невестой, и, судя по выражению его лица, он тоже этому не верил. Стараясь избавиться от головокружения, вызванного его заявлением, она едва смогла сдержать возмущенный возглас. Освобождение Иския было почти гарантировано, и, если бы она не взяла все в свои руки и не объявила о желании Лахлана жениться на сестре Магнуса, он, Эванджелина не сомневалась, в свое время женился бы. Лахлан, как и Бродерик, и Гейбриел, несомненно, был пленен красотой юной девушки.
Если бы Эванджелина была честной, то призналась бы, что его реакция на Джоранн так разозлила ее, что она ответила за Лахлана, чтобы не услышать от него согласия на помолвку, чтобы не услышать, как он скажет со своим бархатным провинциальным акцентом, что хочет другую женщину Ее поведение было совершенно нелепым и просто явилось доказательством того, как сильно одурманен ее мозг из-за отсутствия у нее энергии, и, очевидно, объяснялось почти осязаемым чувством возбуждения, поднявшегося внутри ее при заявлении Лахлана.
Нет, этого не будет. Ради всеобщего блага она должна принять предложение Магнуса и обеспечить освобождение Иския. И не важно, что мысль о том, чтобы стать женой Магнуса, наполняла ее ужасом.
– Это правда? – обратился к ней Магнус.
Эванджелина через стол посмотрела на Лахлана, и под горящим взглядом его янтарных глаз «нет», которое она уже собралась произнести, застряло у нее в горле. Эванджелина задумалась над своим ответом.
Какой бы красивой ни была Джоранн, она не будет настоящей парой Лахлану. Ему нужен кто-то такой, как… как сама Эванджелина. Кто еще, кроме нее, смог бы удержать его от глупого риска, который может поставить под угрозу Фэй? Никто не обладал такой сильной магией, как она, – ну, когда эта магия вернется к ней, а Эванджелина не собиралась позволить Лахлану еще раз забрать у нее ее магию.
– Эванджелина! – сердито окликнул ее Лахлан.
– Что?
Она снова взглянула на него.
– Ты все же должна ответить Магнусу.
Лахлан, очевидно, был готов задушить ее.
– Да, это правда. Я помолвлена с королем Лахланом.
Она пристально посмотрела на своего так называемого жениха, когда тот тихо пробормотал проклятие.
Бродерики Гейбриел, громко расхохотавшись, высказали свои соболезнования. Нет, Эванджелина, должно быть, неправильно поняла их слова, потому что ее голова еще кружилась от мысли, что она выйдет замуж за Лахлана.
Фэллин и Шейла смотрели на нее, разинув от изумления рты, а у Иския, поглаживавшего серебряную бороду, на губах играла веселая улыбка – во всяком случае, до того мгновения, пока Лахлан не бросил на него полный досады взгляд.
– Значит, мы вернулись к тому, с чего начали.
Своим раздраженным замечанием Магнус оторвал Эванджелину от ее стратегических проектов.
– Ничего подобного. У меня есть превосходное решение.
Магнус перевел взгляд с Эванджелины к заерзавшему на стуле Лахлану.
– Похоже, твоя невеста думает, что как будущая королева имеет право принимать решения, которые по закону должен принимать ты. Возможно, мне следует поблагодарить тебя за то, что ты расстроил мои планы жениться на ней.
– Да, следует. – Недовольно засопев, Лахлан сложил руки на груди и добавил: – Давайте послушаем этот ее блистательный план.
Эванджелина не позволит ему вывести ее из себя, она была слишком довольна тем, как все складывалось, чтобы обращать внимание на его мрачное настроение.
– Все просто. Король Магнус хочет жениться, чтобы укрепить связи с Фэй – Волшебные острова и нашими святынями. Король Бродерик и король Гейбриел оба не женаты. Один из них может жениться на Джоранн.
Эванджелина, обернувшись к Магнусу, вопросительно подняла бровь.
– Она права, – пожал плечами Магнус. – Любой из них может.
Фэллин с другого конца стола метнула в нее уничтожающий взгляд, и Эванджелина помрачнела.
– Не понимаю, в чем проблема, Фэллин. Он же тебе не нужен.
– Эванджелина, – тихо сказала Шейла, злобно глядя на нее и одновременно похлопывая по руке сестру.
Неразговорчивый король Фэй-Уэлш усмехнулся и, наклонившись к сидевшей рядом с ним бывшей невесте, промурлыкал:
– А я думал, тебе все равно.
– Все равно. Давай женись на ребенке, – процедила сквозь сжатые зубы Фэллин.
Положив руку ей на щеку, Бродерик заставил Фэллин посмотреть ему в глаза.
– Нет, тебе не все равно, просто ты слишком упряма, чтобы признаться в этом.
Эванджелина осмелилась посмотреть на Лахлана, желая узнать, что он думает о ее плане, и первый раз за этот день он ей улыбнулся. Радость расцвела у нее в груди, и Эванджелина улыбнулась ему в ответ. По крайней мере, хоть кто-то признал правильность ее решения. Эванджелина снова перевела свое внимание на Бродерика и Фэллин.
– Я не упрямая, я…
Бродерик поцелуем заглушил возражение Фэллин, а потом, отстранившись, сказал:
– Упрямая, и это одна из причин, по которой я тебя люблю.
– Ты любишь меня? – удивленно моргнула Фэллин, а Бродерик свел брови.
– Я всегда любил тебя, и ты это знаешь.
– Нет, Бродерик, не знаю. И возможно, это как-то связано с тем, что ты накануне нашей свадьбы целовал другую женщину.
Фэллин поджала губы.
– При чем тут это? – отмахнулся король Фэй-Уэлш, словно его неблаговидный поступок не имеет никакого значения.
– Решайте все между собой. – Фэллин отодвинула стул от стола. – Меня не заботит, что ты делаешь.
Она встала и выбежала из зала, и Шейла, бросив в сторону Эванджелины последний убийственный взгляд, торопливо последовала за сестрой.
Эванджелина вздохнула, уверенная, что обе женщины скоро поймут, что она предложила единственное разумное решение. Обнаружив, что объект их обсуждения, застыв, стоит позади своего брата, Эванджелина посмотрела на Джоранн.
В ответ Джоранн окинула ее откровенно неприязненным взглядом – взглядом, который мгновенно превратился в сентиментально невинный, когда она почувствовала внимание брата. Успокаивая сестру, Магнус стиснул ей руку и снова обратился к мужчинам:
– Итак, кто из вас это будет?
Лахлан и Бродерик повернулись к Гейбриелу, который напряженно сидел между ними, и тот хмуро посмотрел на обоих друзей. Он, по-видимому, был готов вложить им ума, но неожиданно до его ушей долетело сдавленное рыдание Джоранн. Он вздохнул, и, когда увидел ее слезы, его взгляд смягчился. Эванджелина его не винила – хотя она была совершенно уверена, что слезы не настоящие.
– Для меня будет честью сделать Джоранн своей женой, – спокойно встав, ответил Гейбриел.
Сестра Магнуса одарила Гейбриела улыбкой такой ослепительной, что она, по-видимому, лишила дара речи трех королей, а Эванджелина закатила глаза.
– Это тебя устраивает? – обратилась Эванджелина к Магнусу.
– Да, вполне устраивает. Хотя, должен признаться, что, несмотря на твою чересчур властную манеру, я расстроен, что не могу сделать тебя своей женой. Твоя красота компенсирует твой недостаток, а твоя магия, как мне говорили, поражает. Ты уверена, что не хочешь изменить свое решение?
Магнус погладил ее по руке, и у Эванджелины по коже побежали мурашки – подобную реакцию вызывало прикосновение Аруона, и она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить дрожь.
– Нет, не хочет! И прежде чем я сочту за оскорбление и твое предложение, и твое лапанье моей невесты, советую тебе освободить и Иския, и Эванджелину, чтобы мы покинули эти места.
Эванджелина удивленно моргнула. Добродушие, с которым Лахлан вел себя до этого, исчезло, теперь перед ней был мужественный воин.
– Не так скоро, – выгнув бровь, отозвался Магнус. – Прежде чем сестра останется без моей защиты, я хочу видеть ее замужем, и… – он бросил взгляд на Эванджелину, – будучи не слишком доверчивым человеком, я начал сомневаться в твоей так называемой помолвке. В конце концов, ты просто можешь уехать отсюда, и ничего больше не последует, а я из-за обмана лишусь своего шанса жениться на ней. Чтобы успокоить свои подозрения, я прослежу, чтобы вы поженились вместе с Гейбриелом и Джоранн.
У Лахлана дернулась щека, и Эванджелина поняла, что именно так он и собирался поступить. И если бы не утрата ее способностей, она распознала бы его ложь. Сейчас, когда она это знала, ей оставалось только думать, что разочарование, тяжелым грузом лежащее у нее внутри, объясняется тем, что все ее планы относительно Островов теперь превратились в ничто.
Увидев в глазах Эванджелины обиду, Лахлан помрачнел. Это потому, что она только сейчас осознала, что Магнус назвал его обманщиком? Но не могла же Эванджелина всерьез думать, что он собирается жениться на ней? Нет, он был последним человеком, за которого она хотела бы выйти замуж, точно так же, как она была последним человеком, на ком он хотел бы жениться.
И, изведав опьяняющий прилив ее энергии, Лахлан не хотел мириться с мыслью, что лишится ее магии, несмотря на то что часть его восставала против идеи снова позаимствовать у Эванджелины ее кровь. Но он не причинил ей боли. Судя по ее поведению, делясь с ним кровью, она получала такое же удовольствие, как и он. Энергия, которую он получил вместе с ее кровью, мешала ему оставаться на расстоянии от Эванджелины, но он прекрасно умел держать свои эмоции под замком, и с Эванджелиной ему просто нужно внимательнее следить за этим.
Если он должен жениться и его дядя, очевидно, решил, что он женится, то почему не на Эванджелине? Ни одному из них не нужен настоящий брак. Несомненно, можно прийти к приемлемому соглашению, решил Лахлан, и улыбка задрожала в уголках его рта при мысли, что у Эванджелины, когда она станет его женой, не будет выбора и ей придется повиноваться ему.
– Тогда давай побыстрее. Я хочу к наступлению ночи вернуться на Острова.
– Джоранн заслуживает достойной свадьбы. – Магнус встал и обнял сестру за плечи. – Возвращайся вечером вместе со своими людьми, и будем праздновать. Чтобы подтвердить, что я не обманываю, разрешаю тебе взять с собой волшебника, но Эванджелина останется здесь.
– Прежде чем уйти, я хочу поговорить со своей невестой наедине.
– Конечно.
Взмахом кисти Магнус освободил Эванджелину и Иския от цепей, которыми они были привязаны к стульям, и сделал знак воинам, стоявшим на страже вдоль стен зала.
Ослабевшим волшебнику и Эванджелине было трудно подняться, и Лахлан предложил руку девушке, а Бродерик и Гейбриел помогли встать Искию.
– Лахлан, Эванджелина, – губы Иския изогнулись под усами, – я желаю вам большого счастья в браке. Но если вы не возражаете, думаю, мне лучше всего поскорее вернуться в Острова. Я возьму с собой Аврору.
Лахлан кивнул. Он крепко держал Эванджелину, которая, как ему казалось, едва держалась на ногах. Она была почти так же слаба, как Иский, и это было странно, потому что она провела в цепях самое большее час. Лахлан не позаботился спросить Эванджелину о самочувствии, так как знал, что она ни за что не признается в слабости.
Гейбриел, вместе с Искием и Бродериком направлявшийся к выходу из зала, задержался возле них.
– Эванджелина, хочу попросить тебя об одолжении. – Она с удивлением ждала, и он продолжил: – Не можешь ли ты убедить Джоранн, что я не представляю для нее опасности? Я не ожидаю… – Он запустил руку в волосы. – Она немногим старше ребенка, – сказал он, смущенно кашлянув. – О чем только думал Магнус?
– Не беспокойся, король Гейбриел, Джоранн, несомненно, чрезвычайно рада предстоящему браку с тобой. Думаю, она, возможно… крепче, чем кажется.
– Посмотрим. – Гейбриел вздохнул. – Но я буду благодарен, если ты все же передашь ей мои уверения.
После того как Эванджелина пообещала выполнить его просьбу и Гейбриел ушел, Лахлан, наклонив голову, посмотрел на нее.
– А что скажешь о себе, Эванджелина? Перспектива брака со мной радует или огорчает тебя?
– Ни то ни другое. Это просто средство достижения цели. Ты успокоишь своего дядю, и благодаря моим способностям Бэна и Эруин вряд ли будут оспаривать твое право на королевство. Во всяком случае, я узнаю, если они что-то затеют.
– Ты хочешь сказать, что я единственный, кто выигрывает от этого союза?
Положив руки на бедра, Лахлан сердито смотрел вниз на Эванджелину.
– В основном да, но не могу отрицать, что получаю возможность следить за безопасностью Фэй.
– Ты считаешь, у тебя есть опасения! Ха! Они ничто по сравнению с моими. Возможно, мне с самого начала следовало согласиться жениться на девочке. Она, по крайней мере, послушна и знает свое место.
Эванджелина надменно тряхнула блестящей черной гривой.
– Прекрасно. Я сообщу Магнусу о твоем решении.
При мысли о том, что Магнус окунет свои пальцы в этот сияющий водопад волос, Лахлан дотянулся до Эванджелины и резко повернул ее лицом к себе.
– О-о, ты… – зашипела она, стараясь вырваться из его рук.
– Твой жених! – рявкнул он, остановив ее на полуслове, и, притянув к себе, погрузил пальцы в ее волосы. – Ты моя, а не Магнуса.
Он положил обе руки ей на затылок и завладел ее ртом. Эванджелина затрепетала, и безумие, державшее Лахлана в своих когтях, ослабило хватку.
Лахлан резко отпрянул и при виде озадаченного выражения на лице Эванджелины сказал:
– Мне следует запомнить, что поцелуем можно успешно заставить твой рот замолчать.
Он дразнил ее в надежде, что Эванджелина не заметит, как сильно действует на него ее кровь.
Эванджелина выбежала из зала, преследуемая его притворным смехом.
Мерцающие свечи освещали покрытую искрящимся снегом дорожку от дворца Магнуса к тому месту, где стояли Лахлан и Гейбриел, ожидая своих невест на ночном морозном воздухе. Присутствовавшие воины обеих армий нетерпеливо ворчали, мечтая, чтобы церемония закончилась и начался праздник.
– Господи, что же они так долго? Здесь дьявольски холодно.
– Если бы ты надел что-нибудь еще, кроме своего наряда горца, холод тебя не донимал бы, – усмехнулся Бродерик, и Лахлан посмотрел вниз на его накидку.
– Не понимаю, зачем нужно делать из этого такое представление, – угрюмо пробурчал Лахлан.
Гейбриел несколько секунд всматривался в него, а потом пожал плечами:
– Мы королевская власть. И так всегда делается.
Слева от них под покрытыми тонким льдом ветвями дуба три мужчины взялись за деревянные духовые инструменты, а две женщины сели за арфы. Знакомая мелодия, которую они заиграли, поплыла над толпой, и все внимание обратилось к Магнусу, который вел по дорожке сестру. Даже бриллиантовая диадема на серебристо-светлых волосах Джоранн не могла затмить ослепительную красоту девушки, а только освещала ее нежное лицо.
С выразительным взглядом Магнус вложил руку Джоранн в руку Гейбриела, и Гейбриел в ответ коротко кивнул.
Среди собравшихся пронеслось недовольное бормотание, Лахлан повернул голову, и у него открылся рот.
Эванджелина стояла одна в платье из бархата под цвет ее глаз. Платье подчеркивало привлекательные женские формы и приоткрывало снежно-белые холмики, покачивавшиеся в низко вырезанном декольте. В сравнении с Эванджелиной волшебная принцесса померкла. Эванджелина была женщиной, соблазнительной и зрелой. Эта знойная, дерзкая красавица вызвала у Лахлана такую горячую и мощную реакцию, что – он был совершенно уверен – снег у него под ногами растает.
Бросая осуждающие взгляды на мужчин, которые отпускали оскорбительные замечания в адрес Эванджелины, из толпы вышла Фэллин, взяла подругу под руку и повела к Лахлану.
Он вздрогнул, когда у него в руке появилась белая меховая накидка, которую ему захотелось увидеть на Эванджелине, накинул мех на изящные плечи невесты и решительно стянул вместе полы.
– Тебе холодно, – пожал он плечами, когда она с удивлением глянула на него.
– Нет, мне не холодно, но как…
– Нет, холодно. Ш-ш-ш.
Он подбородком указал на Бродерика, который уже приступил к церемонии.
Вряд ли Лахлан слышал насмешливое фырканье, но когда кто-то рядом громко прочистил горло, этому звуку удалось проникнуть в его околдованный мозг, и Лахлан выругался про себя, поняв, что стал центром пристального внимания всех, кто стоял вокруг него – включая Эванджелину.
– Ты наложила на меня заклятие? – возмущенно проворчал он.
– О чем ты?
Она нахмурила брови.
– Не важно, – буркнул Лахлан.
Несмотря на ответ Эванджелины, он был уверен, что в событиях этой ночи есть какое-то волшебство. Если Эванджелина не наложила на него заклинание, тогда единственным объяснением, которое он мог придумать, было то, что ее кровь усиливала его влечение к ней.
– Сейчас мы станем свидетелями союза короля Лахлана и Эванджелины, – объявил Бродерик собравшейся публике.
Услышав недовольные замечания среди своих людей, Лахлан обвел толпу взглядом, заставившим всех замолчать, а затем снова посмотрел на Эванджелину. Она стояла, высоко подняв голову и выпрямив спину, но ее вызывающая поза не могла обмануть Лахлана, он видел глубже. Намерение держаться на расстоянии от Эванджелины отступило перед желанием успокоить ее – и Лахлан взял ее изящную руку в свою.
Когда Бродерик спросил, знает ли кто-нибудь о каких-то причинах, по которым этот союз не может быть заключен, Лахлан вряд ли заметил секундное замешательство Эванджелины, потому что в этот момент ему на ум пришло несколько просто великолепных причин.
Но, понимая, что уже слишком поздно отступать, он сказал «нет» одновременно с Эванджелиной.
Следующие клятвы Лахлан повторил без особого труда: он будет с готовностью защищать ее, следить, чтобы ей не причинили вреда, хранить верность только ей – что ж, возможно, на этом обещании он слегка запнулся, но не потому, что хотел видеть у себя в постели другую, а просто он подумал, что оно поможет убедить Эванджелину занять там место.
Поглощенный своими размышлениями, Лахлан пропустил пункт, который Бродерик зачитал Эванджелине, но, судя по мрачному выражению ее красивого лица, он не сомневался, что знает этот пункт, и ухмыльнулся.
– Он не имеет права на это.
– Эванджелина, он король. – Бродерик закатил глаза. – Он сам себе закон.
– Давай же, Эванджелина, это совсем не трудно. – Лахлан подавил смех. – Повтори за мной: «Я буду повиноваться моему мужу, моему королю, властителю всего, что он видит».
Она сердито заворчала, а потом быстро пробормотала слова себе под нос, но Лахлан был совершенно уверен, что одно слово она пропустила – именно то, которое он хотел от нее услышать.
– Я не расслышал. – Он наклонил к ней голову. – Не повторишь ли?
– Я буду повиноваться тебе! – практически выкрикнула Эванджелина, сжав руки в кулаки.
– Приятно это знать.
Церемония закончилась, и они, стоя рядом, принимали добрые пожелания от собравшихся вокруг них. Лахлан заметил темные круги под глазами Эванджелины, услышал нотки слабости, звучащие в ее мелодичном голосе, когда она разговаривала с Райаной, и сказал подошедшему королю Крайнего Севера:
– Надеюсь, ты не обидишься, Магнус, но Эванджелина и я не примем участия в празднестве.
– Не скажу, что виню тебя. – Магнус окинул Эванджелину похотливым взглядом. – Мне, как и тебе, тоже не терпелось бы уложить ее в постель, – сказал он достаточно громко.
Эванджелина негодующе вздохнула, но Лахлан, обняв ее за плечи, предостерегающе стиснул их. Он не мог позволить Эванджелине выплеснуть свой гнев. Что-то буркнув, она зашагала к Фэллин с сестрами.
– Желаю успешно переломить ее, – сказал Магнус, провожая взглядом Эванджелину. – Ты нашел себе работу.
Этот человек был глуп, если думал, что можно сломить дух Эванджелины.
– Я не стану впустую тратить на это силы. И не хочу этого делать.
Лахлан пожелал приятной ночи, и мысль о том, чтобы лечь в постель с Эванджелиной, разожгла его воображение. Он пошел к ней, скрипя снегом под ногами, но она, очевидно, не замечала его приближения. Во всяком случае, ему так казалось, пока он не положил руки ей на плечи и она не сказала:
– Я бы предпочла не ходить на празднество, если ты не возражаешь.
Лахлан обнял ее и прижал спиной к своей груди. Эванджелина замерла, а затем, когда он уже подумал, что она собирается вырваться, прильнула к нему.
– Я уже принес наши извинения, – сообщил он ей, вдыхая обольстительный аромат.
– Мы вернемся в пещеры?
Она откинула голову назад, и шелковые пряди волос защекотали ему подбородок.
– Да, если ты не предпочитаешь остаться в одной из комнат здесь. Уверен, это вполне можно устроить.
– Нет, пещера прекрасно подходит.
Лахлан мог думать только о том, чтобы вернуться с ней в их убежище в горах, где он уложит Эванджелину на постель из меха и медленно, дюйм за дюймом снимет с нее аметистовое платье, возьмет в руки ее тяжелые груди и зароется лицом в их мягкую подушку, чтобы…
– А где Боуэн и остальные кони? – прервала Эванджелина ход его разгоряченных мыслей.
– Мы оставили их в лагере. Я не доверяю медведям. А что касается Боуэна, то Аврора не захотела уходить без него.
– К сожалению, я не смогу перенести нас.
– Глупости. Я могу перенести нас.
– Ты? – Эванджелина вырвалась из его объятий и повернулась лицом к Лахлану. – Ты можешь транспортировать нас? Я так и знала! Я знала, что ты украл мою магию!
Он поднял взгляд к звездам и расстроено выдохнул. Его грандиозные надежды на полную страсти ночь исчезли так же быстро, как падающая звезда, промчавшаяся по ночному небу.
