Текст книги "Пламя крови. Сила истинности (СИ)"
Автор книги: Даяна Мун
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Гееральдин внезапно моргает и отстраняется, будто прямо перед ним из пустоты возник призрак, а Деброс лишь сильнее сжимает зубы – в этом жесте угадывается попытка удержать внутри какую-то старую, печальную тайну, которая до сих пор причиняет ему невыносимую боль. Внезапно они замирают и одновременно делают глубокий, жадный вдох, словно пытаясь вытянуть из самого воздуха запах родной крови или уловить пульсацию истинной вампирской сущности. В этот момент в моем сознании просыпается страшная догадка: они видят во мне не чужачку, а отражение той, чья кровь течет в их собственных жилах. Однако, как бы они ни вглядывались, печать, наложенная отцом, держится крепко: она надежно скрывает правду, оставляя их в мучительном сомнении.
Наконец, обменявшись коротким взглядом, они синхронно кивают Эриану – жест, похожий на признание его права собственности. Морган-старший, завершив разговор с сыном, бросает на меня последний довольный взгляд и присоединяется к ним. Все трое молча уходят в сторону, оставляя за собой тяжелый шлейф недосказанности.
Эриан берет меня за локоть и уверенно ведет сквозь толпу к массивному столу, уставленному напитками и едой. Перехватив у слуги бокал с искристым напитком, он протягивает его мне, но я лишь слегка отодвигаю его ладонь.
– Я не пью, – произношу я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Мужчина замирает, его губы растягиваются в довольной, почти хищной усмешке. Он не выглядит разочарованным; напротив, в его глазах вспыхивает новый огонек интереса.
– Не пьешь? – он медленно подносит бокал к своим губам, не сводя с меня глаз. – Что ж, это даже лучше. Это добавит нашей интриге остроты.
Он наклоняется к самому моему уху, так что я чувствую жар его дыхания.
– Мне нравится мысль, что ты будешь чувствовать каждое мгновение, – шепчет он, и в его голосе звучит опасное обещание. – Ты должна полностью запомнить сегодняшнюю ночь. Каждую деталь, каждый вдох. Ведь именно сегодня ты станешь моей до самого конца, и ни одна капля вина не должна затуманить это воспоминание.
Он делает глоток, глядя поверх края бокала туда, где стоит Вайтс, словно проверяя, видит ли тот его триумф.
Кайлан замечает этот жест, и это зрелище для него – чистая агония. Его взгляд мечется между рукой Эриана на моем теле и моими глазами. В этом взгляде больше нет того «Верховного», который хладнокровно правит Советом. Там – неистовая, дикая ярость. Он смотрит так, будто хочет прожечь взглядом дыру в ладони Эриана, но вынужден стоять рядом с Кларой. И это противостояние двух мужчин – собственнического торжества Моргана и подавленного бешенства Вайтса – достигает предела.
– Ты дрожишь, – вкрадчиво шепчет Эриан мне на ухо, но его глаза по-прежнему прикованы к Вайтсу. – Неужели тебе так страшно? Или ты просто чувствуешь, как наш Верховный сгорает от ярости, в которой скрыта ревность, которую он никогда не чувствовал, прямо на глазах у своей новоиспеченной жены?
Я молчу, просто смотрю в глаза Кайлана и вижу в них ту самую «погашенную» искру, которая сейчас превращается в настоящий пожар, в котором нет ни капли ревности. В нем уничтожены все чувства, выжжена даже способность ощущать боль или любовь. Ревность – это слишком по-человечески для Кайлана Вайтса.
Внезапно у стола появляется женщина, чья красота кажется высеченной из вечного льда. Эриан слегка ослабляет хватку на моей талии и кивает в ее сторону.
– Позволь представить, – в его голосе слышится холодное уважение, – Миранда Винтерс, глава второй ветви, идеальная и неподражаемая королева Совета.
Миранда медленно опускает взгляд на руку Эриана, а затем с презрением смотрит мне прямо в глаза. Ее лицо остается безупречно спокойным, но в словах сквозит яд:
– Очень хорошо, что ритуал Отречения выжег тебя из сердца Верховного, – произносит вампмирша, и каждое слово звучит как удар хлыста.
Она делает глоток из своего бокала, не сводя с меня высокомерного взгляда.
– Быть связанной с человеком – это несмываемый позор для нас, – продолжает Миранда, слегка кривя губы в усмешке. – Кайлан Вайтс наконец-то чист. А ты… ты нашла себе место, которое больше подходит твоему происхождению. Надеюсь, Эриан будет к тебе достаточно милостив.
Эриан в ответ лишь усмехается, явно наслаждаясь унижением, которое глава втрой ветви пытается на меня обрушить.
– Не беспокойся, Миранда, – отзывается он, бросая на меня властный взгляд. – Я позабочусь о том, чтобы она знала свое место и была за это благодарна.
Его прерывает внезапный звон литавр, заставляющий зал мгновенно смолкнуть.
– Дамы и господа! – разносится под сводами Храма голос распорядителя. – Перед тем как предстать у алтаря, Верховный Кайлан Вайтс и его избранница Клара Деброс исполнят свой первый танец!
Толпа расступается, образуя широкий круг в центре зала. Верховный, чье лицо сейчас стало напоминать маску из белого мрамора, подает руку Кларе. Она сияет, победно оглядывая присутствующих, и ее взгляд на мгновение задерживается на мне, полный колючего торжества.
Эриан наклоняется к моему уху:
– Смотри внимательно. Смотри, как он кружит другую, пока его кровь мечется в поисках тебя. Это твой последний шанс увидеть его так близко перед тем, как ритуал сделает их союз нерушимым.
Музыка начинает литься – медленная, тяжелая, пропитанная магией и вековыми традициями. Кайлан ведет партнершу безупречно, но его движения кажутся механическими, а взгляд то и дело против его воли соскальзывает в нашу сторону. Клара же сияет, прижимаясь к нему так тесно, что это выглядит почти вульгарно. Она бросает торжествующие взгляды в мою сторону, наслаждаясь своей победой.
– Какое унылое зрелище, – усмехается Эриан мне на ухо, обжигая дыханием кожу. Он резко перехватывает мою ладонь и, не дожидаясь согласия, властным движением вытягивает меня на паркет. – Пора показать им, как выглядит настоящая страсть, Амбер.
Его пальцы по-хозяйски ложатся на мою талию, притягивая почти вплотную. Мы оказываемся в кругу танцующих. Эриан ведет подчеркнуто резко, вызывающе, заставляя золото моего платья вспыхивать под лампами Храма Судьбы подобно живому огню. Он намеренно выбирает траекторию так, чтобы мы пролетали в считанных дюймах от Кайлана и Клары, превращая танец в открытый вызов. В какой-то момент, при очередном развороте, мы сталкиваемся. Плечо Кайлана задевает мое, и в эту секунду происходит то, чего никто из нас не ожидал.
Между нами – мной и Верховным – проскакивает едва заметная вспышка…
Глава 24
Искра
Кайлан замирает. Его ладонь все еще касается моей кожи сквозь тонкий шелк платья, и в это мгновение между нами пробегает едва заметная искра. Это был разряд, почти невидимый для окружающих. Лишь Император Александр, стоявший чуть поодаль, прищурился, провожая взглядом это странное свечение, но промолчал и медленно поставил бокал на поднос слуги.
Верховный смотрит на меня в упор, и я вижу, как подрагивают его зрачки. Ледяная маска моего истинного не падает, но по ней пробегает глубокая трещина, видимая только мне.
– Что это было? – резкий голос Клары разрезает тишину, она явно не поняла сути произошедшего. – Эриан, убери свою… женщину! Она мешает!
Девушка пытается оттянуть его в сторону, ее пальцы впиваются в его локоть, но Кайлан не двигается. Он не слышит возмущенного шипения. Музыка смолкает, погружая зал в тяжелое ожидание, а Верховный все не разжимает пальцев. Мы стоим в самом центре, и я кожей чувствую, как его магическая броня, выкованная из холода и запретов, начинает плавиться.
Ритуал Отречения выжег мое имя и лицо из его разума, превратив наше прошлое в ровный слой серого пепла. Но его тело или наша сввязь, котоая была разорвана, оказались сильнее магии Совета. Они напомнили Кайлану мой запах, тепло моей кожи и ту самую искру, которую невозможно стереть никаким обрядом.
– Кто ты? – его голос звучит надтреснуто, лишенный привычного ледяного спокойствия. – Почему тогда мне кажется, что я знаю каждый твой вдох?
– Дорогой, идем! Нам пора к алтарю! – Клара уже не скрывает истерики, вцепляясь в его локоть.
Но он игнорирует ее и делает шаг ко мне, пприближая свое лицо к моему. Его глаза лихорадочно бегают по моим чертам, пытаясь собрать разбитую мозаику памяти.
– Отвечай, – требует Верховный, и в его голосе проскальзывает тень прежнего Кайлана. – Почему от твоего прикосновения я чувствую то, чего во мне больше не должно существовать? Почему…
– Это просто статика, Вайтс, – холодно перебивает его Эриан, делая шаг вперед и решительно вклинивается между нами. Его кошачья улыбка теперь выглядит как оскал. – Моя женщина обладает… магнетическим обаянием. Но тебе не стоит на нем зацикливаться. У тебя через час ритуал с женой, не так ли?
Кайлан Вайтс замирает. Он переводит взгляд на Моргана, потом снова на меня. В его глазах – такая безнадежность и непонимание, что мне хочется закричать. Он не помнит меня: для его разума я – незнакомка. И только эта безумная искра шепчет ему, что все вокруг – ложь.
В этот миг Александр ЛонгДарк медленно направляется в нашу сторону, и каждое его движение отзывается в зале звоном тишины. Император останавливается напротив меня, и его пронзительный взгляд впивается в моё лицо с пугающей точностью.
– Теперь я вспомнил, – произносит император низким, вибрирующим голосом. – Я долго не мог понять, где видел этот отблеск фатальной непокорности. Ваши глаза, Амбер… они точь-в-точь как у одного из тех, кто когда-то возглавлял одну из великих правящих ветвей.
При этих словах старейшина Геральдин Стоун в стороне заметно вздрагивает. Его пальцы, сжимающие костяной набалдашник трости, белеют от напряжения. Он замирает, его лицо превращается в восковую маску, а в глазах вспыхивает ледяной ужас. Он не сводит с меня взгляда, и в этом взгляде читается узнавание, которое он отчаянно пытается скрыть от императора.
Лайтон Морган тоже меняется на глазах. Его и без того прямая спина становится стальной, он весь превращается в натянутую струну. Отец Эриана делает едва заметный шаг в сторону императора, словно готовясь в любой момент вмешаться и прервать этот разговор, пока он не зашел слишком далеко. В его взгляде больше нет триумфа – только расчетливая, холодная ярость игрока, чья главная ставка оказалась под угрозой.
– Тот вампир стерт из летописей, – продолжает Александр, не отрывая от меня глаз, и на его губах появляется жестокая усмешка. – Но, похоже, кровь правящих ветвей имеет привычку напоминать о себе в самый неподходящий момент. Не так ли, Эриан?
Кайлан Вайтс замирает рядом с Кларой. При упоминании правящих ветвей в его пустых глазах что-то дрогнуло. Пустота в нем не исчезла, но где-то на самом дне выжженного сознания отозвалась глухая, фантомная боль.
Голос Геральдина Стоуна, окрепший и властный, разрезает повисшую в зале тишину. Старейшина делает шаг вперед, и стук его трости по мрамору звучит как финальный аккорд.
– Час настал! – объявляет он, обводя зал торжественным взглядом. – Регистрация завершена, свет признал брак Кайлана Вайтса и Клары Деброс, и теперь духи предков ждут молодых у Алтаря Истины.
Толпа замирает, ожидая приглашения, но Геральдин поднимает руку, пресекая любое движение.
– Однако… – Старейшина делает паузу, и его глаза на мгновение задерживаются на мне. – В связи с особой значимостью этого союза, Совет принял решение: ритуал в Храме будет закрытым. К алтарю допускаются только Император Александр ЛонгДарк и главы правящих ветвей.
В зале поднимается недовольный, но приглушенный гул. Это неслыханно, но никто не смеет перечить Геральдину Стоуну.
– Остальных просим оставаться в зале и ожидать завершения таинства, – отчеканивает мужчина.
Эриан рядом со мной резко выпрямляется. Его рука, снова лежащая на моей талии, напрягается до дрожи. Он – лишь наследник, и это решение Старейшин лишает его возможности контролировать ситуацию.
– Проклятье, – шипит он мне на ухо.
Я смотрю на Кайлана. Он уходит, но перед самым входом в тяжелые дубовые двери Храма, где находится алтарь, Кайлан на секунду оборачивается. В его пустых глазах мелькает ледяное осознание – он понимает, что за этими дверями его ждет не просто ритуал, а окончательное погребение его воли, но он делает этот шаг…
Эриан резко разворачивает меня к себе, заставляя смотреть прямо в его глаза, в которых полыхает неприкрытое пламя обладания. В зале еще сотни людей, но для него мы сейчас одни.
– Все, – выдыхает он, и его голос вибрирует от предвкушения. – Шоу окончено. Кайлан Вайтс ушел на свой эшафот, и теперь мне больше не нужно играть в благородство.
Он впивается пальцами в мои плечи и наклоняется к самому лицу, обдавая жаром.
– Настало мое время, Амбер. Алтарь сейчас связывает его душу, а я скоро заберу твою. Это будет моя ночь, и теперь ты будешь делать только то, что прикажу я. До последнего вздоха… ты принадлежишь мне.
Вампир грубо перехватывает мою руку и ведет прочь из зала, игнорируя любопытные и презрительные взгляды знати.
– Пойдем, – бросает он через плечо, ускоряя шаг. – Я слишком долго ждал этого момента, чтобы тратить его на пустые разговоры с этими стервятниками. Ты сама пришла ко мне, Амбер. Сама сказала: «Я готова», – он обводит пальцем контур моего лица, и в его глазах вспыхивает темный, недобрый огонь. – Теперь ты будешь принадлежать мне. Этой ночью, следующей и каждой, пока я не решу иначе. Твое тело, твои вдохи, твоя покорность, твоя руна – теперь это моя законная добыча.
Я смотрю в его глаза и понимаю: сделка вступила в полную силу. И цена спасения Мартина, Бронса и семьи Стоунс оказывается гораздо выше, чем я могла себе представить.
Эриан уже тянет меня к лестнице, его пальцы больно впиваются в локоть, но внезапно пространство вокруг нас начинает вибрировать. Воздух густеет, становясь тяжелым и холодным.
Вомпир уже тянет меня к лестнице, его пальцы больно впиваются в локоть, но внезапно пространство вокруг словно сгущается.
– Эриан, постой… – мой голос звучит глухо, я намеренно замедляю шаг, пытаясь отыскать в его ледяном взгляде хоть каплю прежнего сомнения, зацепиться за секунду промедления. – Ритуал еще не завершен, разве ты не должен…
Я судорожно ищу повод, любую формальность, чтобы оттянуть момент, когда за нами захлопнется дверь его покоев. Но он лишь коротким, властным рывком заставляет меня следовать за ним.
– Не пытайся торговаться со мной временем, Амбер, – его голос звучит как приговор, сухой и лишенный всякого сочувствия. – Твое «готова» уже сожгло все мосты.
Его хватка становится еще жестче, напоминая, что печать на моей воле теперь в его руках.
Эриан отстраняется лишь на миллиметр, чтобы заглянуть мне в глаза. В его зрачках бушует темное пламя, а на губах играет жестокая, торжествующая усмешка. Он перехватывает обе мои руки одной ладонью и вскидывает их над моей головой, намертво прижимая к двери.
– Ты думала, это будет просто формальность? – его голос звучит как низкий рык, вибрирующий в самой груди. – Нет, Амбер. Ты отдашь мне право на каждый сантиметр твоей кожи.
Вампир медленно ведет свободной рукой от моей шеи вниз, к корсету платья, едва касаясь ткани кончиками пальцев, но я чувствую этот жар даже сквозь одежду.
– Сначала я сорву с тебя это платье, – шепчет мужчина, обжигая дыханием мочку уха. – Медленно, чтобы ты прочувствовала каждый миг своего позора и моего триумфа. Я хочу видеть, как на твоем теле разгорается руна. Я выжгу на тебе свое имя поцелуями…
Он резко сжимает мою талию, притягивая к себе так плотно, что я чувствую каждый стальной мускул его бедер.
– Я заставлю тебя забыть, как дышать без моего приказа. Ты будешь умолять меня о каждом прикосновении, пока эта ночь не выжмет тебя досуха. Я заберу твою покорность, твою силу, твою волю… И когда я закончу с тобой к рассвету, в тебе не останется ничего, что не принадлежало бы мне.
Его рука резко дергает останавливается у ворота моего платья.
– Скажи это, – приказывает он, впиваясь взглядом в мои губы. – Скажи: «Я твоя, Эриан». Я хочу услышать, как твоя гордость ломается прямо сейчас.
Я вскидываю подбородок, заставляя себя смотреть прямо в это бушующее темное пламя его глаз. Колени предательски дрожат, а сердце колотится о ребра так сильно, что, кажется, он чувствует этот ритм кожей, но я не позволяю ни единому мускулу на лице дрогнуть.
– Мое тело может быть в твоей власти, Эриан, – голос звучит на удивление твердо, обрывая его властный шепот. – Ты можешь сорвать это платье и оставить на мне свои метки. Но не надейся, что эти слова так легко сорвутся с моих губ. Моя воля не продается вместе с контрактом.
Глаза вампира сужаются, превращаясь в две опасные щели, а хватка на моих запястьях становится почти невыносимой. На мгновение мне кажется, что я перешла черту, и его холодная ярость обрушится на меня ударом, но вместо этого он издает короткий, сухой смешок, в котором слышится опасное восхищение.
– Твое упрямство… – он наклоняется еще ниже, так что наши губы почти соприкасаются, и я чувствую запах дорогого вина и опасности. – Это будет самым приятным – ломать именно такую гордость. Я не буду просить, Амбер. Я сделаю так, что ты сама выдохнешь эти слова мне в губы, когда твоя кровь закипит под моими руками.
Он резко дергает меня на себя, отрывая от двери, и одним движением подхватывает, перебрасывая через плечо, как добычу.
– Посмотрим, как долго продержится твой дерзкий взгляд на моих простынях…
Глава 25
Обряд
Вдруг из тени появляется Кассиан Реггис. Он движется бесшумно, словно сама смерть, материализуясь рядом в тот самый момент, когда Эриан, потеряв терпение, вжимает меня в стену. Хватка Эриана на моем запястье подобна стальным тискам.
Прежде чем Эриан успевает произнести хоть слово, глава шестой ветви молча накрывает кулак Эриана своей рукой. Его ладонь ледяная, а взгляд – пустой и пугающе решительный.
– Отпусти ее, Эриан, – голос Реггиса звучит не как просьба, а как смертный приказ.
Морган скалится, не разжимая пальцев. Он склоняется к моему уху, но его слова адресованы Кассиану:
– Ты опоздал, Реггис. Она – моя собственность по праву слова, которое она дала.
Кассиан даже не смотрит на Эриана. Его пустой взгляд прикован к моим запястьям, зажатым в чужом кулаке.
– Слово, вырванное страхом, не имеет веса, – ровно произносит Кассиан. – Отпусти ее, Эриан. По-хорошему.
– Она сама подписала себе приговор. И ты не тот, кто сможет его отменить.
Кассиан медленно переводит взгляд на лицо Эриана, и в этой тишине я слышу, как хрустит иней, выступающий на камнях стены.
– Я не отменяю приговоры, – шепчет Реггис. – Я их исполняю.
Кассиан делает шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, так что я оказываюсь зажата между двумя мощными силами, как между молотом и наковальней.
– Система сегодня даст сбой, – почти шепчет он, и я вижу, как в его пустых глазах начинает разгораться холодное, губительное пламя.
Морган еще сильнее сжимает мои запястья, глядя на Кассиана с дерзким вызовом. На его губах играет злая, торжествующая улыбка.
– Слишком много пафоса, Реггис, – шипит он, кивая в сторону запертых дверей. – Ты можешь играть в спасителя сколько угодно, но Верховный уже стоит у алтаря вместе с Кларой. Там собрался весь Совет и императтор, все главы ветвей ждут начала. А ты – один из глав и обязан быть там. Она сама дала слово. Она – моя собственность по праву этого обещания.
Кассиан молчит, но я чувствую, как от его ледяной ладони, накрывающей кулак Эриана, начинает исходить мертвенный холод. Иней на стене превращается в острые иглы, расползаясь по камню.
– Главы ветвей ждут начала конца, – тихо, почти беззвучно произносит Реггис. – Но Верховный еще не знает, что за этим алтарем его ждет пустота.
Эриан скалится, и в его свободной руке начинает пульсировать багровое свечение. Пространство вокруг него идет трещинами – он открывает запрещенный законом телепорт, надеясь вырвать меня из этого коридора прямо в свою спальню, чтобы спрятать от чужих глаз.
– Ты больше ее не увидишь! – выплёвывает он, уже начиная втягивать меня в воронку.
Но Кассиан оказывается быстрее. Его реакция за гранью человеческой. Воздух мгновенно кристаллизуется, превращаясь в ледяной вакуум. Реггис даже не делает лишних движений – просто щелчок пальцев, и багровое сияние Эриана гаснет, рассыпаясь колючей пылью.
В ту же секунду под нашими ногами разверзается бездонная синяя мгла. Кассиан Реггис перехватывает инициативу, подчиняя себе саму ткань пространства.
Кассиан перехватывает мои запястья, и его голос, холодный и ровный, звучит уже из самой пустоты:
– Мы и так теряем время. Кайлан идет на плаху, даже не понимая этого. Этим обрядом он губит не только себя.
Он притягивает меня к себе, и я вижу в его пустых глазах ледяную решимость, направленную только на меня.
– Ты ведь знаешь: без него ты не проживешь долго, – шепчет Кассиан. – И я этого не допущу.
Прежде чем Эриан успевает вскрикнуть, реальность схлопывается. Нас выбрасывает из теней коридора прямо в ослепительное сияние главного зала Храма Судьбы. Мы материализуемся у самого подножия алтаря, в шаге от Кайлана и Клары.
Музыка обрывается. Главы всех ветвей замирают, а император Александр медленно подается вперед. Кайлан смотрит на нас, и в его пустом взгляде на мгновение снова вспыхивает та самая опасная искра, вызванная близостью нашей связи.
Багровое марево над алтарем, которое должно было мягко окутать новобрачных, внезапно начинает пульсировать ядовито-черным светом. Храм сотрясает глухой удар, от которого по древним колоннам пробегают трещины.
– Нет! – истошно вскрикивает Клара, чувствуя, как сила выскальзывает из-под контроля.
Но поздно.
Ударная волна магического отката разбрасывает всех присутствующих по сторонам. Император едва успевает закрыться полой мундира, когда алтарь окутывает ослепительная вспышка.
Кайлан делает шаг в мою сторону, прямо через обломки магических цепей, которые еще секунду назад удерживали его волю. В его взгляде больше нет ледяной пустоты. Взрыв ритуала и мое внезапное появление пробили брешь в его забвении, вырывая из пепла обрывки истинной связи. Он смотрит на меня так, будто видит впервые и одновременно знал всю вечность.
– Ты… – хрипло произносит он, полностью игнорируя беснующуюся за его спиной Клару. – Это снова ты.
Зал погружается в хаос.
Старейшина замирает у алтаря. Его руки, воздетые для завершения таинства, дрожат. Он парализован, его древняя вампирская сущность впадает в ступор от мощи высвобожденной силы, которая подавляет даже его волю.
Миранда Винтерс и Дейвас Салиндор молчат. Они обмениваются короткими взглядами.
Эдриан Деброс багровеет и кидается к алтарю:
– Геральдин! Не смей останавливаться! Заканчивай ритуал! Именем Совета!
Лайтон Морган подается вперед, и его пальцы впиваются в мои плечи мертвой хваткой. Его лицо находится в считанных сантиметрах от моего, но в нем нет ни ярости, ни громкого крика. Только ледяная пустота.
– Где мой сын? – холодно шепчет он, и от этого шепота по коже пробегает мороз сильнее, чем от магии Верховного. – Кассиан… где он?
Кассиан, не меняясь в лице, аккуратно, но с силой разжимает пальцы Лайтона, освобождая мои плечи.
– Он жив, Морган, – так же тихо отвечает Реггис, и в его голосе звучит пугающее спокойствие.
Лайтон замирает, его взгляд мечется между Кассианом и Кайланом. Элизабет в алом платье подходит к Кассиану и кладет руку ему на плечо.
– Успел, – едва слышно произносит девушка и чуть сильнее сжимая плечо Кассиана. Ее платье кажется пятном крови на фоне серого камня храма.
Кайлан, игнорируя Лайтона и заходящегося в крике отца Клары, продолжает всматриваться в мои глаза.
– Я не помню твоего имени, – его голос звучит надтреснуто, сквозь гул магии, которая все еще вибрирует в воздухе. – Но эта искра… она не дает мне дышать. Она выжигает все, что они в меня вложили.
Он медленно поворачивает голову к Старейшине.
– Вы, – обращается к нему Кайлан, и воздух в храме начинает кристаллизоваться от избытка его силы. – Вы сожги всю память о ней. Скажи мне, древний… каково это на вкус – ломать своего Верховного?
Старейшина, все еще прижимаясь к алтарю, медленно опускает дрожащие руки. Его вампирский слух улавливает каждый шорох в этом зале. Он смотрит на пульсирующие остатки черного марева, а затем переводит взгляд на Кайлана и меня.
– Это невозможно… – хрипит он. – Искра истинной связи, которую мы оборвали Отречением, но… Она все же воскресла и вошла в резонансе с силой сегодняшнего ритуала дала вот такую реакцию. Мы пытались подавить природу, но лишь создали детонатор. Высшая магия обряда узнала свою истинную цель и взорвалась изнутри.
Отец Клары замирает, его лицо из багрового становится мертвенно-бледным. Он осознает: слова Старейшины – это смертный приговор его планам.
– Какая истинность⁈ – вскрикивает Клара, задыхаясь от унижения. – Это подлог! Кассиан привел ее, чтобы уничтожить Кайлана! Старейшина, убей ее!
Но древний вампир даже не шевелится. Он видит то, чего не видит она: воздух вокруг Кайлана начинает светиться золотом.
Лайтон Морган, услышав слова об искре, медленно отступает от меня, его холодный шепот все еще вибрирует в воздухе:
– Значит, Реггис не лгал… Истинная связь сильнее клятв, данных кровью.
Кассиан лишь плотнее сжимает губы, а Элизабет на его плече тихо смеется:
– Послушайте Геральдина, он хотя бы признает очевидное. Ритуал не просто сорван – он вывернул всю вашу ложь наизнанку.
Кайлан переводит взгляд со Старейшины на свои ладони, по которым пробегают разряды чистой силы.
– Резонанс… – повторяет он, и его голос обретает прежнюю властную глубину. – Вы думали, что ритуал сделает меня послушным инструментом. Но он лишь вернул мне то, что вы украли.
Он делает последний шаг и притягивает меня к себе, игнорируя все и всех в этом зале.
– Кто бы ты ни была, – шепчет он мне прямо в губы, – я больше не позволю им стереть тебя. Даже если мне придется обрушить этот храм им на головы.
Император Александр ЛонгДарк, все это время стоит у возвышения, неподвижный и пугающе спокойный. Его взгляд, холодный и проницательный, не пропускает ни одного вздоха.
Когда отец Клары пытается сделать шаг вперед, захлебываясь от возмущения, Император лишь слегка приподнимает подбородок, и этот жест заставляет лорда замолчать на полуслове.
– Довольно, – голос Александра звучит негромко, но он заполняет собой все пространство храма, подавляя остатки магического гула. – Связь истинности не оставляет места для ваших протоколов. Совет проиграл эту битву самой магии и природе.
Я чувствую, как рука Верховного, все еще обжигающая мою кожу, дрожит. В этот момент я ощущаю резкое, почти болезненное тепло. Прямо под тонкой тканью платья руна «Пламя крови» на моем плече начинает пульсировать. Обряд Отречения должен был стереть ее, превратить в шрам, но сейчас она вспыхивает с новой силой. Она горит не багровым, а ослепительным, чистым золотом, просвечивая сквозь шелк.
Я вижу, как зрачки Геральдина Стоуна расширяются от ужаса при виде этого света. Он видит золото на моем плече и понимает: магия крови подчинилась не закону Совета, а нашей связи. Крови, тайна которой его ставит в тупик. Он чувствует внутри меня вампирскую суть, но молчит.
Кайлан не смотрит на императора, он смотрит только на меня. Отблеск моей руны ложится на его лицо, стирая остатки ледяной маски. Я вижу, как расслабляются его плечи под властным вердиктом Александра.
– Отпустите их. Пусть уходят, – приказывает Александр. Его слова ставят финальную точку. – Сегодня здесь сказано больше, чем планировалось. Мы решим, что будет дальше, когда пыль уляжется. А пока – дайте им пройти.
Клара, задыхаясь от ярости, вцепляется в рукав отца, ее лицо искажено, но Лайтон Морган резким движением осаживает ее. Он понимает: спорить с императором сейчас – значит подписать себе смертный приговор.
Элизабет, поправив свое алое платье, бросает короткий, едва уловимый взгляд на Александра ЛонгДарка. В этом мгновении я понимаю: он стоял и ждал этого финала.
Кайлан сильнее прижимает меня к себе, закрывая от взглядов замерших глав ветвей.
– Идем, – его голос, хриплый и сорванный, касается моего слуха.
В этот миг напряжение, сковывавшее Кассиана Реггиса, наконец спадает. Он заметно расслабляется, хотя его взгляд все еще остается настороженным. Элизабет, не отрывая руки от его плеча, склоняется к самому его уху.
– Нам тоже пора уходить, милый, – шепчет она, и в ее голосе звучит предвкушение. – Спектакль окончен, а декорации вот-вот рухнут.
Отец Клары внезапно замирает. Он больше не кричит и не сыплет угрозами. Его взгляд прикован к нам, но, кажется, он видит не нас, а что-то иное, ведомое только ему одному. В его глазах отражается не ярость от визгов дочери, а ледяное осознание какой-то страшной правды, которая только что открылась ему.
Дейвас Салиндор провожает нас тяжелым, нечитаемым взглядом.
Кайлан ведет меня к выходу, и я чувствую, как золотое пламя на моем плече обжигает даже сквозь одежду. Мы выходим в ночной воздух, и как только тяжелые двери храма захлопываются за нашей спиной, Кайлан останавливается.
Он медленно поворачивается ко мне, его дыхание сбито. Его пальцы, дрожащие от избытка возвращающейся силы, тянутся к моему плечу, там, где под шелком все еще пульсирует золото.
– Твое имя… – выдыхает он, и я вижу, как в его глазах наконец-то исчезает последний туман Отречения. – Я вспомнил его.
– Амбер… – Верховный произносит его так, словно пробует на вкус забытое заклинание. Его ладонь накрывает горящую руну, и золотой свет начинает перетекать с моей кожи на его пальцы, обвивая его запястье сияющими нитями.
– Они выжгли его из моих мыслей, – шепчет он, склоняясь к самому моему лицу, – но они не смогли выжечь его из моей крови. – Теперь им придется убить меня, чтобы я снова тебя забыл, – его слова звучат как клятва, которую не посмеет оспорить даже Император. – Мы уходим.




























