Текст книги "Точно по расписанию (СИ)"

Автор книги: Дарья Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 3

– Здравствуй, мой дорогой.

– Угу.

– Угу – это у тебя вместо «Здравствуй, мама»?

Тим вздохнул и выдернул наушник из второго уха.

– Извини, мам, я работаю. Что-то срочное?

– А я могу тебе позвонить только по срочному делу?

– Мам, не начинай!

В трубке молчали. Зашибись день сегодня. С утра с женой поругался, теперь с матерью. Кто там следующий на очереди? Батя или тимлид?

– Мам, ну я просто… – Тимофей замолчал.

– Опять с Ксюшей поссорился?

Интересно, это что, и в самом деле, так очевидно? Обычно на любые вопросы матери об их жизни с Ксюшей Тим отвечал: «У нас все в порядке». А на предположение о проблемах: «Мы сами разберемся». Но сейчас почему-то сказал:

– Да.

– Приезжай после работы. Отец на даче, а я в городе. Приезжай.

– Кабачков дашь?

– Не сезон еще для кабачков. На ужин приезжай.

Из-за ссоры утром домашний ужин Тиму не светит ни в каком виде. А что ему светит – так это надутая и молчащая Ксюша.

– Хорошо. К семи буду.

Тимофей положил телефон на стол и откинулся в кресле, прижавшись затылком к спинке.

– Тим, обедать идешь? – окликнула его коллега.

Тимофей медленно открыл глаза.

– А пошли.

***

– Чего такой кислый?

Тимофею совершенно не хотелось отвечать на вопрос. Он вообще надеялся, что Вероника – немножко пацанская, немножко хабалистая, но умненькая и своя в доску парень, за обедом будет рассказывать что-нибудь смешное. Или хотя бы будет жаловаться на очередного мудака, с которым она связалась. Судя по рассказам, Ника только с мудаками и связывалась. Как-то Тимофей ее спросил, почему она не найдет себе парня среди коллег – ведь есть нормальные и свободные ребята. На это Вероника ответила: «Не мешайте мне просеивать дерьмо, чтобы найти бриллиант». Тим бы сейчас с удовольствием послушал про какого-нибудь мудака. Чтобы не ощущать себя таким.

– Я не кислый.

– Угу, ты кисло-сладкий. Что, на личном фронте без перемен?

Тим поморщился. Он не то, чтобы кому-то когда-то специально жаловался на проблемы в семейной жизни. Но за все время их с Вероникой работы в одном кабинете было уже несколько телефонных звонков от Ксюши, после которых Тим вполголоса ругался матом. А еще, поскольку Ника была единственной девушкой в их кабинете на восемь рыл, она же была и главным экспертом по личной жизни всех своих коллег-мужчин. Ну, кроме, наверное, Тима. Видимо, сегодня пришла его очередь.

– Слушай, ну объясни мне, чего этой твоей Ксюше надо? – Ника тряхнула головой, перекидывая волосы с одного плеча на другое. – Я вот реально не понимаю. Ты зарабатываешь нормально, налево не ходишь, все в дом, все в семью. Про внешние данные я вообще молчу.

– А почему ты про них молчишь? – неожиданно заинтересовался Тим.

– Ой, не прикидывайся! – Вероника картинно закатила глаза. – Если бы в нашем офисе проводился мужской конкурс красоты… И если бы я сидела в жюри – ты бы занял первое место!

От неожиданности комплимента Тимофей рассмеялся, а Ника продолжила:

– Я бы вообще тебя давно соблазнила, если бы не мои высокие моральные принципы!

– Высокие моральные принципы – это связываться только с мудаками?

Теперь рассмеялась Вероника.

– Уел. Ну, давай, расскажи маме Нике, что у тебя случилось?

– Да ничего не случилось, – Тимофей раздраженно отхлебнул кофе. Направление разговора ему не нравилось, и его надо было сворачивать. Но сделал он почему-то ровно противоположное: – Не любит она меня.

– Ух ты. Вот это высокий штиль. Разлюбила?

– По-моему, и не любила никогда.

Вероника подперла щеку рукой и некоторое время молча смотрела на Тимофея. Ему под этим взглядом стало некомфортно.

– Что?

– А ты романтик. Никогда бы не подумала. Надо же. Тебе надо, чтобы была любовь.

– А ты в мудаках ради спортивного интереса копаешься?

– Уел номер два. Слушай, – внезапно оживилась Ника. – Ну, есть же элементарный метод узнать, любит или нет.

– Спросить? – хмуро поинтересовался Тим. Ему по-прежнему не нравился этот разговор, и Тимофей не мог понять, почему он никак его не прекращает.

Вероника рассмеялась – белозубо и обидно.

– Слушай, ну ты вообще в женщинах ничего не шаришь. Никогда она тебе правды не скажет. Ни-ког-да.

– Это как? А как тогда…

– Слушай сюда.

***

– Есть манты, есть твой любимый салат с курочкой и шампиньонами.

– И с майонезом?

Мама виновата вздохнула.

– Ну, отец любит…

– Давай сюда салат, – в ответ вздохнул Тимофей.

За допрос мама принялась под чай с ее фирменной «Зеброй».

– Тимоша, но нельзя же так…

– Мама!

– Я не скажу ни одного дурного слова про Ксюшу, – неожиданно не пошла на попятный мама. У Ульяны Артемовны был мягкий характер, и обычно Тимофею без труда удавалось продавливать свою позицию. Но сейчас мама внезапно проявила упрямство. – Она славная девочка. У нее очень хорошие родители. Красавица. И дома у вас хорошо. А тебе нехорошо, Тима.

– Мама… – вздохнул Тимофей.

– Ты взрослый. Ты мужчина. Ты принял решение. Я не оспариваю его. Но я не могу смотреть, как у вас все…

– Как?!

– Неправильно. Тимоша… Вам ребеночек нужен.

Так. Вот этот поворот неожиданный. Хотя… В целом нет. Обычно рано или поздно родители начинают разговор про топот маленьких ножек. Его родители еще долго продержались.

– Ну, правда, сынок. Ребенок все изменит. И Ксюша… – Ульяна Артемовна вздохнула. – Женщина, когда становится матерью, на все начинает смотреть по-другому. В том числе, и на отца своего ребенка.

Тимофей уткнулся носом в чашку. Это что, так очевидно? И родителям тоже? Очевидно, что Ксюша его не любит? Совсем не любит? Стало почему-то стыдно.

– Ты не переживай, – мама похлопала его по руке. – Мы с отцом поможем. Я с работы уйду, все равно уже на пенсии. Или, знаешь, сейчас, говорят, в декретный отпуск можно не маме уходить, а родственникам! Я все узнаю точно. Буду помогать! Ксюша пусть на работу выходит, если хочет. Только пусть ребеночка родит, а там…

Тим не выдержал и вздохнул.

– В этом-то и проблема.

– Не хочет? – ахнула Ульяна Артемовна.

– Не хочет.

– О-хо-хо… – только и вздохнула мама. И на какое-то время на кухне повисла тишина.

– Тимоша… – заговорила нерешительно мама. – Ну так это же… Ребеночек – не математика, не компьютер… Может, можно как-то… Ну, там, под настроение… как бы… ты бы Ксюшу…

– Я Ксюшу что?! – не выдержал и рявкнул Тим. – Мама, мы оба взрослые люди. Скажи прямо, что ты предлагаешь – силой ее взять?! Или напоить до беспамятства?! Так мы оба почти не пьем.

– Это хорошо, что не пьете. Нет, я ничего дурного не имела в виду, сынок, но…

– Нет, мама, никаких «но». Она не хочет – и точка. И сама следит за этим. Чтобы этого не произошло. Я бы и рад уже… – Тимофей замолчал. Он осознал вдруг, как жалко выглядит. Нет, это точно край. Так дальше нельзя. Или все же попробовать вариант, который предложила Вероника? А если он не сработает, тогда…

А хрен его знает, что тогда. Без Ксюши он не сможет. Или все же сможет?

– Мам, мы справимся. Я ценю, что ты переживешь. И за твою помощь… спасибо. Но все нормально. Мы справимся. У нас все норм.

– Норм у него… – мама вздохнула, встала и поцеловала его в макушку. – Давай тарелку.

Тимофей протянул матери тарелку, и пока она накладывала ему еще «Зебры», достал телефон и набрал в мессенджере сообщение: «Я согласен».

***

Чертов ПМС в этот раз разошелся не на шутку. Ксюше даже на работе сделали замечание, что она выходит за рамки служебных норм общения. Пришлось прикусить язык и не отреагировать на сказанное шепотом слева: «Стерва». Стерва, да. И душнила. Ксюша знала, что у нее за спиной многое говорят. Знала, что у нее проблемы с коммуникацией. Но ее интеллектуальный потенциал, трудоспособность и дисциплинированность компенсировали это. В конце концов, она не работе в отделе продаж или маркетинга, где часто надо улыбаться и уметь договариваться. У нее другая работа, где ее принципиальность, жесткость и требовательность ценятся. Правда, не всеми.

А, пусть они идут к черту. И Ксюша потянулась к рюкзачку. Все, рабочий день окончился. Уже в лифте она вдруг вспомнила, что Тимофей за ней сегодня не приедет. Что они поругались. Мог бы написать, между прочим. И поинтересоваться, может, она перестала на него дуться. А Ксюша, между прочим, перестала. И совсем не улыбалось тащиться домой на метро с пересадками. Но не писать же первой?

Домой Ксюша приехала в прескверном настроении. И сорвать его было не на ком. Тимофея не было дома. Что у него случилось, почему задержался? Неужели дедлайн? Обычно он предупреждает, когда задерживается.

Правда, они с утра крупно поругались. Из-за ложечки. Ну, правда, куда она могла деться, эта ложечка?! Ксюша переоделась в домашнее и отправилась на кухню. Вяло поискала ложечку, но она куда-то как провалилась.

Ксюша медленно вдохнула, медленно выдохнула. Так, это просто ПМС. Надо подождать пару дней, и все. И она снова станет человеком.

Ксюша открыла холодильник. Сегодня, как-никак, ее очередь готовить ужин. Достала упаковку готовых рулетиков из говядины и забросила их на противень, а противень поставила в духовку. Нарезала овощной салат. Поняла, что проголодалась, и сделала себе бутерброд. И в этот момент щелкнул замок входной двери.

– Ужин будет через сорок минут, – крикнула Ксюша в направлении прихожей.

Тимофей показался на кухне.

– Спасибо, я не голодный.

– Где это ты ел?

– К маме заезжал.

К маме Тимофея Ксюша испытывала необъяснимую неприязнь. Ей казалось, что чем больше Ульяна Артемовна пыталась наладить отношения, тем больше у Ксюши это вызывало отторжения. И причины Ксюша понять не могла. Иногда ей казалось, что это просто… просто ревность? Будто она ревнует Тима к матери. Глупо, конечно, но Ульяна Артемовна так напоказ любила сына, что Ксюшу это бесило. Он не ваш дорогой сынок, он теперь мой муж!

– Что, ездил жаловаться мамочке?

– Просто ездил навещать родителей. Если бы твои родители жили здесь, ты бы тоже к ним ездила.

Его ровный тон бесил Ксюшу, но ответные слова почему-то не находились. А Тимофей развернулся спиной.

– Я в душ.

***

Рулеты уже издали очень даже неплохой запах. Но ужинать Ксюша будет одна, потому что мамочка накормила Тима как на убой и, конечно, тем, что у Ксюши никогда и не в жизнь не получится. Какое-нибудь блюдо, дико жирное и калорийное, которое надо готовить три часа минимум. Ксюша отправила в рот ложку салата и поморщилась. Нет, салат был вкусный – овощной салат вообще трудно испортить. Снова подал голос телефон Тима. Ему одно за другим сыпались уведомления. Телефон, наверное, в спальне, но даже здесь, на кухне, отчетливо слышно, как приходят сообщения. Одно за другим.

Ксюша снова зачерпнула ложкой салат, но так и замерла, не донеся ее до рта. Она вдруг осознала, как это странно и непривычно. У них вообще у обоих, и у нее, и у него большая часть чатов стоят на беззвуке, только вибрация. А вот чтобы телефон так орал… Да и кто Тиму может так много и часто писать, да еще и в нерабочее время? И в самом деле дедлайн? Так Тимофей бы тогда к матери не поехал, а сидел бы на работе. Ксюша отложила ложку и встала. В это время телефон снова разразился целой чередой звуковых сигналов уведомлений.

Так. Что за фигня?!

Ксюша вытерла пальцы и пошла в спальню. Телефон Тимофея лежал на тумбочке с его стороны и горел зеленым. Ксюша взяла смартфон в руки. У Тима, конечно, стоял пароль – у каждого нормального человека телефон запоролен, тем более, у айтишника. Но Ксюша знала пароль от телефона мужа – он сам ей его показал. Ксюша разблокировала экран. Значок мессенджера горел уведомлениями. А вдруг там что-то срочное, вот прямо такое срочное, что надо Тима выдергивать из душа? Ну мало ли? Билд рухнул или еще чего.

И Ксюша ткнула пальцем в значок мессенджера.

Первым в списке был контакт с девичьим лицом. Контакт именовался «Вероничка». Какая, на хрен, Вероничка?!

И Ксюша уже без сомнений ткнула в контакт.

В какой момент она опустилась на кровать, Ксюша не знала. Она листала сообщения. Это что?! Это что такое?!

Секстинг. Она даже слово вдруг вспомнила, уже покрывшаяся горячим потом. Это называется секстинг. Ах ты… Ксюша долистала до фото, и тут у нее вырвался просто вскрик.

Да что же это такое?! В мессенджере Тимофея, ее мужа, красовалось фото женских кружевных трусов! И это были не трусы Ксюши! И трусы были надеты на чью-то задницу – явно не Ксюшину. А кроме этих трусов была куча всего… омерзительного. Она снова стала листать.

«Мы завтра встречаемся? Я купила твое любимое вино» – Какое, на хрен, любимое вино?! Да Тим вообще почти не пьет!

«Мне так нравится, как ты целуешься. Ты не целуешься, ты трахаешь меня языком в рот. Сегодня в машине было классно. Завтра повторим?» – В машине?! В их машине, пока сама Ксюша толкалась в метро?!

«Я купила новые трусики. Точно такие же, как те, которые ты порвал» – Порвал?! Порвал?!? Тим единственный раз испортил ее белье – когда включил не тот режим на стиральной машине.

«Я лежу в постели и думаю о том, как завтра буду делать тебе минет. На коленях. Как ты любишь. Встану на колени и буду сосать тебе, сначала нежно и ласково, а потом глубоко и сильно» – На коленях?! Как ты любишь?!

Ксюша издала какой-то булькающий звук, но следующие сообщения ее просто парализовало.

«Знаешь, я подумала и согласна. Тебе – да. Я дам тебе в попку. Я знаю, ты будешь нежным и оценишь, что я больше ни с кем это не делала»

«Пришли мне дикпик. Ты обещал. Запрись от своей дуры в туалете и пришли мне фото своего красавчика»

У Ксюши потемнело в глазах. Еще секунда – и телефон Тимофея полетел бы в стену. Но в этот момент хозяин телефона вошел в спальню. Ксюша смотрела на него и… и у нее просто темнело в глазах. И двоилось.

Ей казалось, что их двое. Один, в полотенце вокруг бедер, ее муж. Которого она знает как облупленного. А второй – просто какой-то козлоногий похотливый Фавн! Который любит в попку и все такое же!

Ты мой муж. И ты мне изменяешь.

О, боже…

Ксюша резко встала и развернула телефон экраном к Тиму.

– Что это?!

Когда она произносила эти слова, у Ксюши мелькнула в голове отчаянная мысль, что это какой-то… розыгрыш. Какая-то ошибка. Но то виновато-удивленное выражение, которое промелькнуло на лице Тимофея, тут же смело эту мысль.

Это правда. У него и правда роман с какой-то Вероничкой, с которой он предается всем этим разнузданным видам секса. Да как ты мог?!

– Кто эта Вероничка?!

Тимофей неожиданно быстрым движением протянул руку и выхватил у Ксюши свой телефон.

– Зачем ты лезешь в чужие переписки?

– Это не чужая! Это… – она захлебнулась вдохом и словами. – Кто эта Вероничка?!

– Коллега.

– И ты с ней… с ней… с ней…

Тут у Ксюши окончательно потемнело в глазах. Внутри разрасталось что-то горячее, огромное, что просто сейчас просто разорвет ее. Разорвет, если Ксюша ничего не сделает. Она схватила лампу с прикроватной тумбочки и швырнула ее на пол.

– Ксюша!

– Ты изменяешь мне! – взвизгнула Ксюша. – Ты трахаешься за моей спиной с какой-то девкой! Как ты мог?!

– Ксюша, послушай…

В Тимофея полетела подушка, вторая, покрывало. Ксюша судорожно озиралась, чтобы найти что-то, чем можно еще в мужа швырнуть, не нашла ничего подходящего, подскочила и толкнула его в грудь, так сильно, что Тим впечатался в зеркальную дверь встроенного шкафа. А она шлепала по его голой груди и кричала:

– Как ты мог? Как ты мог?! Как?! Ты?! Мог?! Это подло! Это низко! Это грязно! Так нельзя!!!

А потом завод в Ксюше внезапно, будто в механической игрушке, закончился. Ее ладони скользнули по груди Тимофея и бессильно повисли. В наступившей тишине слышалось тяжелое сбитое дыхание – и ее, и его. А потом Ксюша подняла руки, уткнулась лицом в ладони и разрыдалась.

– Ксюша! – она почувствовала, как ее плеча коснулись его пальцы.

– Не трогай меня! Ненавижу тебя!

В этот момент она в это верила нерушимо.

Глава 4

Тим быстро развязал узел, бросил полотенце на кровать, вытащил из шкафа домашние штаны, футболку и торопливо оделся.

Нет, правильно говорят: «Послушай, что советует женщина, и сделай наоборот». Черт бы побрал эту Веронику! Это поможет, говорила она. Это точно сработает, утверждала она. Ревность, чувство соперничества, страх потери – лучшая пища для угасающих чувств. Господи, да чем он думал, когда на все это соглашался?! Разве не понимал, как тупо это все звучит?!

Тимофей взял телефон, залез в мессенджер. И просто рухнул на кровать. Мать твою, Вероника…

Первая его мысль была это все удалить – пока никто не увидел. Но это уже увидели. Тот человек, которому это все и предназначалось. Тимофей листал сообщения и чувствовал, как у него круглеют глаза, сбивается дыхание и, кажется, даже краснеют щеки. Вероника, мать твою… Откуда у тебя такие фантазии?!

Трахать языком в рот.

Минет, стоя на коленях?

В попку?!

Кто-то на краю его сознания, вроде бы маленький и незаметный, вдруг оттопырил больший палец и тихо сказал: «Норм план. Только с Ксюшей». А сам Тимофей вскочил на ноги.

Это была дурацкая идея. С самого начала дурацкая. А уж то, как Вероника ее реализовала… Вот не зря говорят: «Послушай, что советует женщина, и сделай все наоборот».

В точку.

Стараниями и советами Вероники он все испортил. Сделал все еще хуже. Хотя думал ведь, что хуже уже невозможно. Но нет. Невозможного нет.

Ксюша там рыдает на кухне, потому что считает, что он ее предал. А в ушах до сих пор стоит ее крик: «Я тебя ненавижу!».

Это полный пи*дец. Тимофей переживал, что Ксюша его не любит. Или любит недостаточно – как он оптимистично надеялся. А теперь его реальность – Ксюша его ненавидит.

За-ши-бись.

Тим встал с кровати. Телефон пиликнул еще одним сообщением.

Вероничка: Знаешь, чем больше я думаю, тем больше мне нравится идея с аналом. Я куплю пробку. Ты вставишь ее в меня.

Следом пришло фото как раз этой пробки – омерзительно-розовой.

Тимофей почувствовал, что пальцы сжались так, что сейчас может треснуть стекло на телефоне.

Он шумно выдохнул.

Тимофей: Все, Ник, заканчивай спектакль.

Вероничка: Сработал план?!

Тимофей: Не представляешь себе, как.

Вероничка: А я тебе говорила! С тебя вино! С верхней полки в «Красном и Белом»!

Соблазн написать «Иди ты в жопу вместе со своей анальной пробкой» Тим легко унял. У него там жена на кухне в истерике. Не до препирательств с Вероникой.

Тим погасил экран смартфона и, глубоко вздохнув, пошел на кухню.

Ксюша сидела за столом, скорчившись и поставив локти на стол, и рыдала в пестрое кухонное полотенце.

Да что же это…

У Тима сжалось сердце. Ему безумно хотелось обнять Ксюшу, прижать ее и сказать…

Что сказать?! Что ее муж осел и тупица?!

Но сказать что-то надо. А коснуться себя Ксюша сейчас не даст. Это он понимал четко.

– Ксюша… Послушай. Все не так, как кажется.

– Конечно. Стандартная отмазка, – она шумно перевела дыхание, икнула. – Тим, ты даже ничего оригинального придумать не смог! Это не то, что мне кажется! Или скажи еще, что мне это показалось!

– Нет, не показалось. Но… но это все ненастоящее.

– А какое же оно?! – хрипло расхохоталась Ксюша. – Ты еще скажи, что вы меня специально разыграли.

– Именно так.

Наступила тишина. Ксюша медленно опустила руки вместе с полотенцем. У нее было красное и опухшее лицо. Она смотрела на Тима и молчала. А Тимофей протянул ей свой телефон.

– Последние сообщения прочитай.

Она взяла телефон не сразу, с некоторой опаской. А потом все же разблокировала экран и прочитала несколько сообщений. Долистала до фото розовой пробки и резко погасила экран.

Ксюша некоторое время смотрела на телефон в своей руке.

– Ты хочешь сказать… Что эта девка писала тебе сообщения… специально? Что вы так… договорились?

– Да.

– И на самом деле у вас ничего не было?

– Никогда и ничего.

– И ты хотел, чтобы я это увидела?

Тим чувствовал себя таким дураком, как никогда в жизни.

– Ну… да.

– Зачем?! – спросила она тихо. А потом Ксюша выдохнула и закричала: – Зачем, Тим, зачем?! Объясни мне!

Он прошел дальше в кухню, вытащил табурет, сел.

– Понимаешь… план был в том… чтобы вызвать твою ревность.

– Что?! – теперь Ксюша не кричала. Она шипела.

– Ну… чтобы ты подумала, что у меня что-то есть с Вероникой. И приревновала.

– Зачем?! Бл*дь, Тимофей, скажи мне внятно, ради чего все это!

– Я хотел, чтобы ты испытывала ко мне хоть какие-то чувства.

Ксюша смотрела на него, широко раскрыв глаза. Ее грудь быстро поднималась и опускалась.

– То есть… вот это все… – она подняла телефон и потрясла им. – Вот это весь трэш… Только потому, что ты заскучал?!

– Я не заскучал. Ксюша, я…

– Заскучал, и тебе не хватало ярких чувств, да? Моей ревности, например?!

– Ксюша, все не так. Я…

– Я, я, я! Ты хоть представляешь, что я почувствовала?! Ты подумал, что я почувствую, когда все это прочитаю? Да как до этого можно было додуматься, Тим?! Вся эта… гадость, мерзость?! Ты хотел, чтобы я это увидела?! Ты о моих чувствах подумал?!

– Признаю, я был не прав.

– Ты охренел! – взвизгнула Ксюша и вдруг, широко размахнувшись, зашвырнула телефон Тимофея в стену. Удар в кафель, потом телефон упал на пол. Хана аппарату. – Видеть тебя не могу! – прошипела Ксюша. – Видеть! Тебя! Не могу!

Она сорвалась с места и выбежала из кухни. Тимофей покосился на валяющийся на полу телефон – и бросился вслед за Ксюшей.

– Ты куда?!

Она судорожно стаскивала с себя домашнюю одежду.

– Куда глаза глядят. Лишь бы тебя не видеть. Ты… ты… ты… Ненавижу тебя!

Это второе «ненавижу тебя» что-то переключило в Тимофее. Или сломало.

Я хотел, чтобы ты меня любила. А сделал так, что ты меня ненавидишь.

– Если ты не хочешь меня видеть, я уйду. А ты оставайся дома.

– Уходи! Убирайся!

Тимофей переоделся быстро и в полной тишине. В этой же тишине оглушительно хлопнула входная дверь.

***

Ксюша зачем-то вернулась на кухню. Из одежды на ней были джинсы и домашняя маечка на тонких лямках. Свидетельство того, как она прервалась в процессе переодевания. Свидетельство того, что сегодня вся ее жизнь опрокинулась.

Ксюша замерла на входе на кухню. Прямо напротив нее валялся разбитый телефон Тима. Получается, что он ушел без телефона. По нынешним временам это просто что-то невозможное. Как может человек быть без мобильного телефона? Есть даже фобия какая-то с непроизносимым названием – боязнь оказаться без телефона. А Тимофей, получается, не испугался. Но и позвонить или написать ему теперь нельзя.

Да и по фиг! К черту его. Такое тут устроил! Пусть сходит, проветрится, подумает над своим поведением!

Пиликнула духовка. А вот и ужин готов. Только есть его не кому. А почему, собственно?..

Минут десять Ксюша предавалась гастрономическим излишествам. То есть, попросту жрала. А потом с чувством тупой сытости откинулась спиной на стену, поняла, что в таком положении категорически неудобно, и пошла в гостиную. Там лежать на диване с полным обожратым животом гораздо удобнее. Вообще, Ксюша даже и вспомнить не могла, чтобы когда-то вот так, практически до тошноты и того, что тяжело дышать, объедалась. Она всегда стояла за умеренность в питании и пыталась донести свою позицию до Ульяны Артемовны, которая кормила своих мужчин как на убой. Но делала это вкусно, что правда, то правда.

Ксюша разблокировала экран телефона, заглянула в новостные ленты – и со вздохом выключила телефон и положила его на пол рядом с диваном. С мыслей о свекрови ее мысли перетекли к Тимофею.

Ксюша еще раз вздохнула. Клокотавшая в ней злость утихла. Или Ксюша ее сожрала вместе с рулетами и рисом. Осталось недоумение. И немного обиды.

Ксюша была уверена, что знает Тимофея. Они столько лет вместе. Он такой предсказуемый. Ксюша могла бы предсказать его слова, его реакцию в любой ситуации. И вот вам пожалуйста. Сначала она видит переписку в его телефоне, переписку о сексе с девушкой. Переписку, которая явно и недвусмысленно говорила о том, что у Тима роман с этой девушкой. Как ее там, Вероника.

В Ксюше снова начала закипать злость и обида. Ей казалось в тот момент, что у нее мир опрокинулся. Что земля ушла из-под ног. Что ее спокойный уютный мир вдруг превратился в нечто страшное, непредсказуемое, опасное. Где у твоего мужа, которого ты, как тебе кажется, знаешь словно свои пять пальцев, вдруг обнаруживается горячий роман с коллегой.

Ксюша неожиданно для себя всхлипнула. Слезы она терпеть не могла, свои – в особенности. Считала слезы проявлением слабости. Но сейчас, при воспоминании о том, что она почувствовала, когда увидела эту переписку, когда думала, что Тим ей изменяет, что он ее предал – реально схватило горло. Ксюше казалось, что так больно ей никогда в жизни не было. Потому что ее никогда не предавали. И все эти ток-шоу по телевизору и на видеохостингах, всякие посты про измены, что попадались иногда в социальных сетях – все это теперь заиграло новыми красками. Раньше Ксюша от этого снисходительно отмахивалась. Она была уверена, что это раздувание из мухи слова. И что ее это никогда не коснется. Теперь она убедилась в том, что это охренеть как больно – когда тебе изменяют, когда тебя предают.

Ксюша сердито шмыгнула носом, смахнула слезы. Ну что она себя накручивает? Ничего из этого не произошло.

Тимофею Ксюша поверила сразу. Наверное, потому, что она ему всегда и во всем верила. Доверяла. А еще потому, что ей в этот дурацкий розыгрыш было поверить проще, чем в то, что ее Тим, надежный, спокойный и предсказуемый, мог вытворять за ее спиной вот это вот все… с этой пробкой омерзительной. Фу просто. Да и факты говорили в пользу этой версии, те последние сообщения, например. Хотя с этой Вероничкой Ксюша побеседовала бы. Как девочка с девочкой.

А кстати. Ксюша резко села на диване, а потом быстро прошла на кухню. Телефон Тима лежал на том же месте, у стены. Ксюша подняла его. Экран пошел трещинами, ни на какие манипуляции телефон не реагировал. Капец, телефон угрохали. А он у Тима дорогущий, флагманский, купленный два месяца назад.

Вот на хрена ты все это затеял, Тимофей?! Теперь еще и телефон новый покупать. Ксюша вспомнила его слова. Ревность хотел ее вызвать. Господи, зачем?! Зачем?! Что в этом хорошего?!

В каких-то компаниях, где они бывали вместе, Тим частенько сам ревновал Ксюшу, но так, в рамках приличия, просто, чтобы обозначить, что Ксюша – его женщина. Ксюшу эти его собственнические демонстрации не задевали, ей вообще было на них ровно, пока это оставалось в рамках скорее игры в ревность. А большего себе Тим не позволял. Самой Ксюше и в голову не приходило его ревновать. Куда он денется, Тимофей весь и целиком ее, с потрохами. Получается, ему этого не хватало?! Чтобы она ему устраивала сцены ревности? Ну, погоди, я тебе устрою!

***

В одиннадцать Ксюша начала беспокоиться. Такого раньше никогда не было – чтобы Тим отсутствовал дома так поздно, и она не знала, где он. И позвонить нельзя. Ладно, ситуация, и правда, сложилась аховая. Совсем не похожая на те ссоры, что у них были раньше. Как бы они ни ссорились раньше, Тимофей никогда не уходил из дома, да еще и без телефона. Совсем обнаглел! Неужели не понимает, что она волнуется! Куда он вообще мог пойти – если без телефона? Что, сидит на скамейке возле подъезда?! Ксюша подошла к окну, выглянула, потом вышла на балкон. Подъезд с балкона было видно, и на скамейке Тимофея не обнаружилось. С другой стороны, если у него с собой портмоне, то там есть банковская карточка. Значит, с деньгами. Может, поехал к кому-то из друзей? Может, сидит где-то в кафе? Может, к мамочке своей любимой поехал?

Ксюша нервно нарезала круги по квартире до двенадцати. А потом вдруг приняла решение и резко взяла в руки телефон.

Ульяна Артемовна ответила не сразу и сонным голосом.

– Ксюшенька? Что-то случилось?

Да, бл*дь, случилось! Воспитала своего сыночка на мою голову!

– Скажите, Тимофей у вас? – выпалила Ксюша.

– Нет. То есть, да. То есть, он был у меня… вечером. Но он уехал домой. Неужели… неужели он не вернулся домой?! – в голосе Ульяны Артемовны зазвучали откровенно панические нотки. – Ох, Ксюша… Ты ему звонила?!

Ксюша выдохнула сквозь зубы.

– Он пришел домой. А потом… ушел. Без телефона. И его до сих пор нет.

Ксюша почувствовала, что и в ее голосе тоже звучат те же панические нотки, что и у мамы Тимофея. А та отчетливо всхлипнула.

– Ох, что же делать? Как так вышло, Ксюшенька? Вы что… Вы поругались? Ксюша, ну сколько же можно…

– Ульяна Артемовна! – мгновенно вскипела Ксюша. И в этот момент щелкнул замок входной двери. – Все! – выпалила она. – Тимофей вернулся!

– Ты не обманываешь меня, Ксюша?

– Да нет же! Вон он, только что вошел. Все, спокойной ночи, Ульяна Артемовна, – и зачем-то добавила запоздало: – Извините, что разбудила.

– Ничего, Ксюшенька, ничего, – снова всхлипнула Ульяна Артемовна. – Главное, что Тимоша вернулся. И вам спокойной ночи.

Ну, это уж вряд ли!

Сжимая руке телефон, Ксюша вылетела в прихожую.

Тимофей запирал дверь. Запирал, запирал, а она никак не запиралась. Спустя насколько секунд до Ксюши дошло, почему. Тимофей, ее муж, был пьян.

Да не может этого быть! Он развернулся. Покачнулся. Оказывается, может. Пи*дец…

– Отойди от двери, я сама закрою.

Он сделал несколько шагов, шатаясь.

Ни хрена себе вечерок сегодня…

Ксюша закрыла дверь и обернулась к Тимофею. Он уже, все так же шатаясь, добрел до арочного проема в гостиную.

– Ты где был?! – крикнула она ему в спину. Тимофей ничего не ответил и, не переставая шататься, двинулся дальше. Ксюша бросилась за ним. В гостиной Тим завалился на диван.

Вот она и дожила до этого момента – муж явился домой пьяный. А ведь Ксюша была уверена, что с ней такого никогда не случится. Ни с ней, ни с Тимофеем. Она смотрела на его кроссовки на бортике дивана. Какая же мерзость!

Ксюша подошла и резко стянула с его ног кроссовки. В кошмарном сне она не могла себе представить, что будет разувать пьяного Тимофея. Но оставить его валяться в обуви на диване, который она так долго выбирала – еще хуже.

А раздевать не будет, обойдется!

– Ну, доволен?!

Тимофей ничего не ответил. А в Ксюше все требовало крика, скандала, выяснения отношений. Теоретически она знала, что с пьяными разговаривать бессмысленно. Но практически она чувствовала, что сейчас лопнет, если будет молчать!

Ксюша прошла в прихожую, бросила там кроссовки Тима, вернулась. Он продолжал лежать на диване.

– Вот скажи мне. Вот объясни. Как тебе вообще эта идиотская идея пришла в голову?! – Ксюша шумно перевела дыхание. – Зачем все это?! Ревность?! Зачем тебе на хрен моя ревность?! Что тебе не хватало?! Ты что, совсем сдвинулся?!

– Угу, – неожиданно соизволил ответить Тимофей. Это на ногах он едва держался, а говорил Тим вполне связно. – Точно так. Сдвинулся.

– Ты сам себе не противен?! Нажрался, как свинья! Не противен?!

– Противен, – согласился он. – Не представляешь себе, насколько противен.

Ксюша замерла. Что-то смущало ее в его словах. Это было не пьяное самоуничижение – как ей сначала показалось. Правда, у Ксюши не было опыта общения с пьяными людьми, но ей вдруг показалось, что с Тимофеем что-то не то.