Текст книги "Синяя звезда Аурин (СИ)"
Автор книги: Дарья Быкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 10
Я шла, улыбаясь, и прикидывая, что бы потребовать с Ника вечером за проигрыш, близнецы плелись теперь за нами – им надоело сворачивать не туда, а потом догонять – Ник не торопился окликать, когда они уходили по ложному пути, в воспитательных целях, не иначе. И вдруг земля в полуметре перед нами оказалась выжжена метким выстрелом из лазера.
Минуточку… выстрелом? Лазера??
– Запретная зона! – сказал механический голос. – Покиньте запретную зону!
Близнецы явно напугались и попытались спрятаться за нами, а вот мы с Ником переглянулись с плохо скрываемым восторгом.
– Робот! – с нежностью сказала я. – Цивилизация!
– А я-то думал, – хмыкнул Ник, – зачем Марк заставил меня учить эту абракадабру…
– Покиньте запретную зону! – настаивал голос. Слушала бы и слушала, ага…
– Цыц, – сказал Ник голосу, – сейчас пароль будет. Тот не впечатлился и даже начал обратный отсчёт.
Имперец, покосившись на меня и закатив глаза, выдал нечто длинное, состоящее, в основном, из шипящих и рычащих звуков. Я даже зауважала его. Ника. И того, кто придумал эту абракадабру тоже. Это вам не банальное «сим-сим, откройся».
– Доступ в зону разрешён! – всё так же бесстрастно поведал голос.
И пройдя ещё всего метров пятьдесят, мы упёрлись в металлическую стену, она уже порядком покрылась землёй и кое-где даже обросла мхом и прочим, но это был определённо металл. Я не сразу поняла, но, кажется, то, что мы приняли за холм, за гигантский перепад рельефа, было на самом деле огромным кораблём. Он мастерски маскировался под лес и, вероятно, весьма успешно отстреливал случайных гостей, не успевающих покинуть запретную зону или назвать пароль.
Неудивительно, что без жрецов к месту силы, то есть, обитания божества, так сложно попасть.
– Я хочу внутрь, – не удержавшись, поделилась я с Ником. – Очень-очень хочу.
– Внутрь холма?! – ужаснулся Кален. И мрачно спросил. – А можно нам не ходить?
Вообще, Ник с ними беседовал. И про планеты рассказывал, и про корабли, но рассказы сумасшедшего странника – это одно, а пережить личный опыт – совершенно другое. На мой взгляд, ребята держались очень даже хорошо. Хотя… они же ещё не знают, что это корабль.
– Нет, – сказал Ник. – Корабль, где ближайший вход?
Вход оказался метров пятьсот налево – мера длины здесь отличалась немного от привычных нам метров, но не очень значительно, так что для себя я исчисляла все расстояния в родных единицах измерения.
– Это не тот вход, через который обычно водят Избранную, но это и к лучшему, – сказал мне имперец.
– А он откроется? – с сомнением спросила я. Может, там уже пара деревьев на этой двери выросла, явно корабль тут несколько сотен лет, как минимум.
– Проверим, – с энтузиазмом сказал Ник. Видимо, его тоже тянуло внутрь. – И, кстати, ты проиграла.
– Вот ещё, – фыркнула я. – Это были чрезвычайные обстоятельства. Форс-мажор, знаешь такое слово?
Вообще-то, если совсем уж честно, я была готова признать проигрыш и поцеловать Ника, или что он там пожелает, но почему-то решила поупрямиться. Наградой мне стало разочарование – имперец, вопреки моим ожиданиям и чаяниям, настаивать не стал.
Со входом нам повезло, он не оказался под землёй, что вполне могло быть, не оказался завален деревьями, что тоже было вполне вероятно, хотя небольшое неудобство всё же было – он был в двух метрах над землёй. Ник, правда, справился с этим играючи – подпрыгнул, подтянулся, и вот он уже внутри корабля, а мы с близнецами топчемся внизу.
– Сейчас я вам что-нибудь сброшу, – пообещал имперец.
– Неужели косу? – вполголоса пробормотала я, неожиданно вспомнив Рапунцель. А что? Коса у Ника знатная… Да и оттаскать его за волосы прекрасный повод. Но он всё же выбрал более традиционный путь – стремительно разматываясь, и чуть ли не на голову Калену, вылетела верёвочная лестница. Я поднималась последней, чтобы наши близнецы не разбежались. Они как-то притихли и присмирели, и это было прекрасно. И подозрительно.
Корабль был поистине гигантским. Скорее, это даже был ковчег, а не просто корабль. И, вопреки моим ожиданиям, мне было неуютно внутри этого ковчега-корабля. Пока мы добирались до рубки, мне казалось, что меня неотступно преследуют какие-то взгляды, я даже несколько раз оборачивалась – ничего. Впрочем, освещение в коридорах было весьма тусклым, так что какого-нибудь паучка я могла бы и не заметить… но за что бы паучку так меня ненавидеть?
– Ник, – не выдержала я, и обратилась к имперцу на языке, который, кроме нас двоих, на этой планете никто не мог понять, по крайней мере, я на это надеялась, – можешь считать меня параноиком, но…
– Ты тоже чувствуешь взгляды? – спросил мрачно он. И я заволновалась ещё сильнее, и с трудом подавила желание догнать имперца, и схватить за руку. По правде говоря, меня остановило только то, что между мной и Ником шли близнецы. Оставлять их между собой и пугающими взглядами, сверлящими спину, было как-то совсем трусливо… и не педагогично.
До рубки мы всё же добрались, и не отказали себе в удовольствии рассмотреть план корабля, а также поинтересоваться историей его появления на этой планете.
– Очень странно, – сказал Ник. – Видишь? – он указал на большое помещение на плане. – Это склад, доверху забитый всякой техникой, – кивнул на изображение с камеры рядом. – Они её даже не забрали.
– Может, проблемы с топливом? – предположила я.
– Сейчас уже наверняка, – немного насмешливо улыбнулся Ник. – А когда только приземлились, наверняка, батареи были заряжены на полную. И вот это, – он показал на другое помещение, – похоже на архив, из которого тоже ничего не забрали.
– Давай лучше посмотрим откуда они прилетели? – предложила я. Увы, но корабль слушался только имперца, так как именно он назвал пароль. Вредничать Ник не стал, и через несколько секунд корабль уже показывал нам свой маршрут.
– Погоди-ка, – вдруг осенило меня. – Мы же там были. Это та планета, которая была вся в радиации.
– Угу, – медленно сказал имперец. – Возможно, это как раз объясняет такую деградацию в техническом развитии – напугались и бросились в другую крайность. С людьми это часто бывает.
Последнюю фразу он умудрился произнести настолько презрительно, что я не выдержала и взбеленилась:
– В тебе, между прочим, не меньше половины от человека!
– Меньше, – сказал Ник. – Но дело не в этом.
И уже примирительно добавил:
– Не шипи, я имел в виду представителей всех рас, не именно человечество. Просто слово неудачное выбрал.
– Мальчик прав, – вдруг сказал корабль, а ощущение неприязненных взглядов вернулось с новой силой.
– Ты кто? – синхронно спросили мы с Ником. В искусственный интеллект корабля как-то не верилось.
– Благодаря таким как вы, уже почти никто, – механический голос корабля, конечно же, не мог передавать интонации и эмоции. Но от этих слов отчётливо несло горечью и злобой, может, благодаря недобрым взглядам… а может, – моему разыгравшемуся воображению.
Про себя я немного обиженно подумала, что мы на этой планете, в общем-то, без году неделя, и если за это время собеседник почти загнулся, то, значит, не очень-то и живуч был. Судьба-с. Но говорить ничего не стала – пусть Ник ведёт беседу. А я потом ему скажу, где он был неправ. Шутка. Почти.
– А почему ты говоришь через корабль? – доброжелательно полюбопытствовал имперец.
Однако вступать в диалог и объяснять своё поведение неизвестный не спешил, проигнорировав вопрос, он продолжил говорить о том, что наболело:
– Вместо того, чтобы смирять свои идиотские желания и как-то ограничивать себя, придумали этот ужасный ритуал! Как будто в течение года недостаточно оскверняют нашу планету! – нарастало раздражение нашего невидимого собеседника. – И каждый год убивают нас! Наших детей!
Последняя фраза произвела эффект, надо признать.
– Как убивают? – спросил Ник точно то же, что крутилось у меня в голове, но его, судя по тону, больше интересовал конкретный способ, тогда как у меня это было скорее выражение потрясения.
– Мы, – сказал невидимка, и опять мне почудилась горечь в его заимствованном механическом голосе, – жили на этой планете задолго до того, как сюда приземлился этот корабль, и из него хлынули полчища паразитов.
Я невольно поморщилась, всё же паразит – это далеко не комплимент, а это определение явно относилось и к нам, просто в силу расовой принадлежности. Впрочем, поспорить с говорившим было трудно, особенно, если попробовать встать на его место.
– От крови нашей планеты ваши предки посходили с ума, – продолжал тем временем голос. – Вирены ещё могли бы как-то придержать людей, но они первыми впали в безумие, и их перестало интересовать всё вокруг.
Кровь планеты – это, видимо, кхамир, – пояснила я сама себе. Про виренов надо поинтересоваться у Ника – как это они должны были придержать.
– И, когда от порождений собственной извращённой фантазии людям стало уже совсем невозможно жить, они придумали этот мерзкий ритуал, который назвали очищением и всепрощением. Осквернить кровь нашей планеты кровью человека! – последнее слово компьютерный голос практически выплюнул, несмотря на всю свою бесстрастность.
Я покосилась на имперца – вид у него был задумчивый, бросила взгляд и на близнецов – Малика, как и я, явно сочувствовала неизвестному народу, даже вон бровки домиком выгнула, Кален же копировал задумчивый вид Ника. Какие же они ещё дети, – подумалось мне. Хотя, возможно, вид у меня не лучше, чем у Малики.
– И? – доброжелательно поторопил невидимку Ник, когда пауза затянулась.
– И вместе с воплощениями людских фантазий отменяется и уходит в небытие мой народ. Мы не можем размножаться без волшебной крови планеты, мы тесно связаны с ней… Мы рождаемся от неё и умираем вместе с ней.
Кажется, план с убийством кхамира не пойдёт, – обречённо подумала я.
– Я говорю через корабль, – высказавшись, представитель неизвестного народа немного подуспокоился и, кажется, решил даже ответить на вопрос в качестве жеста доброй воли, – потому что мы с вами слишком разные, чтобы общаться напрямую. Вы просто не увидите и не услышите меня. Как не видите и не слышите мысли. Но это не значит, что нас нет!
Я ещё раз покосилась на Ника – этот товарищ как раз мысли слышит, если захочет… или видит, не знаю уж. Что он скажет про нашего невидимку? Имперец в ответ на мой взгляд слегка покачал головой. Что хотел этим обозначить – совершенно непонятно. Не вижу? Не скажу? Не сейчас?
Из рубки корабля мы вышли в тягостном молчании. Мне очень надо было поговорить с Ником, но пристальные взгляды – почему-то ощущалось именно множество взглядов, а не один, здорово этому мешали. Даже на своём родном языке было как-то некомфортно заговаривать. Но главное я всё же после некоторых колебаний спросила:
– А что он имел в виду, говоря, что вирены могли бы приструнить… то есть придержать?
– Заблокировать дар могли бы, – пояснил Ник. – Если бы были в состоянии хоть на шаг отойти от кхамира.
– Не понимаю, – призналась я.
– Объясню, но позже, – на удивление покладисто согласился имперец.
– Я не смогу, – сказала я. – Если есть хоть один шанс, что это правда, я не смогу.
– Да, – сказал Ник. Но я знала, что он меня понял. И поддерживает, как ни странно.
Чтобы подобраться к кхамиру, нам надо было пересечь корабль и выйти с другой его стороны. Пустые, едва освещённые коридоры навевали ощущение безнадёжности и какое-то беспросветное уныние, внутри корабля оказалось далеко не так круто, как мне представлялось ещё час назад. И даже разрешившаяся загадка с пластмассовыми пуговицами и невероятными предметами кухонной утвари меня не сильно радовала. В сущности, история выходила весьма грустной. Испортив собственную планету, выжившие переселились на чужую… и теперь убивают её коренное население, причём даже не подозревая об этом – перехватить управление охранной системой корабля тхены – так назвался наш собеседник, или собеседники, я так и не поняла, не могли, а в рубку никто, кроме нас, не заходил – обычный путь жрецов лежал мимо.
Я тщетно прокручивала в голове всё услышанное в надежде, что ко мне придёт озарение – что сделать, чтобы помочь одним, и хотя бы не навредить другим. Не приходило.
Если всё же убить кхамир, то неизвестный, невидимый нам, но несомненно существующий народ умрёт. Если не сделать ничего, а просто набрать кхамира и отправиться домой, то невидимки всё равно вымрут, но медленнее. И невинные жертвы под видом избранниц несуществующего божества продолжатся. Значит, надо что-то ещё, третий вариант, который никак не появлялся.
Не появился он и когда мы вышли из корабля, и когда набрали и перетаскали поближе к кораблю гору кхамира. В результате безуспешного мозгового штурма, в котором участвовали даже близнецы, мы решили заночевать тут, около корабля, так до конца и не определившись, что же делать дальше.
Для меня эта ночь отличалась от предыдущих – не было красноволосой женщины. То ли корабль как-то мешал, то ли скопление кхамира, а может, ей и вовсе просто, наконец, надоело… Так или иначе, но мне приснился, впервые за долгое время, самый обыкновенный сон, какая-то ерунда про разные ситуации и разных людей из моего прошлого. Правда, сон был недолгим. Проснулась я резко, как от толчка, с бешено стучащим сердцем, и, не успев даже толком оглядеться и понять, что именно разбудило, услышала в своей голове голос:
– Я не причиню тебе вреда.
В этот момент я испугалась ещё не сильно, по-настоящему страшно стало, когда я сжала руку Ника, а он не проснулся. И от хорошего такого пинка тоже не проснулся. А я как-то уже привыкла, что от телепатов, которых явно слишком много на этой планете, имперец всегда защитит. Закроет собой, если надо.
– Нне бойссся, – прозвучало уже вслух, но как-то неуверенно, словно говоривший сомневался в самой своей способности что-то произнести.
Я быстро огляделась, и, наткнувшись взглядом на высокого красноволосого мужчину, метрах в пяти, мгновенно зажгла синий огонь на руках, вынужденно отодвигаясь от Ника – обжечь его не хотелось. Села.
– Кто Вы и что Вам нужно? – мрачно спросила, умудрившись выразить голосом куда больше уверенности и меньше страха, чем испытывала на самом деле. В такой близости от кхамира синее пламя полыхало так же сильно, как и в подземелье храма, и мне на мгновение показалось, что это тот же мужчина, которого я по указанию имперца шандарахнула огнём. Но этого быть не могло, ведь так?
– Меня когда-то звали Раэном, но имена так давно утратили своё значение… – говорил он всё ещё неуверенно, почти без интонаций, хотя уже и не так запинаясь. Пояснил. – Я очень давно не разговаривал. Как-то… ни к чему было.
Несмотря на попытки этого… как его там, Раэна, задать нашей неожиданной беседе мирный тон, я не оставила надежды разбудить Ника. Ещё пару раз потрясла его за плечо, и в отчаянии ещё разок пнула. Бесполезно. Красноволосому я не верила. Но поговорить, похоже, придётся.
– Не надо бить мальчика, – в голосе прорезалась усмешка. Что-то, кстати, тут все подряд Ника мальчиком зовут. Это чтобы подчеркнуть свой собственный возраст и свою крутость? – Он не проснётся.
– Вообще? – похолодела я, почему-то предположив сразу худшее, и решаясь наслать огонь на незваного собеседника.
– Пока я не разрешу, а то он будет пытаться нам помешать… – теперь красноволосый уже точно усмехался. И добавил, как мне показалось, немного лицемерно. – Хороший мальчик. Только слишком самонадеянный.
– Я слушаю, – сказала я. И уточнила. – Вы собирались сказать, что Вам от меня нужно.
Раэн подошёл ближе и опустился буквально в метре от меня. Но мне всё равно приходилось смотреть на него снизу вверх.
– Твой огонь, – повторил он слова женщины из сна. И я чуть было не рассмеялась истерически и не зажгла его, как факел. Но тут он продолжил и я испытала одновременно и облегчение и ужас от собственной беспомощности и беззащитности. – Когда твой огонь коснулся меня там, в подземелье, я освободился от безумия.
Значит, всё-таки он же. Я не убила его. И, кажется, он пока не собирается убивать меня. Хотя, кто знает, что эти вирены вкладывают в «твой огонь». Может быть, они хотят забрать только мою кровь. Или мой мозг. Или печень. В конце концов, где именно гнездится дар, до сих пор не установили.
– Я рада, – сказала я ему, так как он явно ждал реакции. – Вас ещё раз… коснуться огнём?
В ответ он как-то неожиданно светло улыбнулся. Для меня вирены были связаны с подземельями и моими снами, которых я боялась и, соответственно, в моём представлении так улыбаться точно не могли. Но вот поди ж ты…
– Я боялся, – ещё раз улыбнулся Раэн, что эффект временный. – Или что стоит мне опять оказаться рядом с большим количеством кхамира, и я снова сойду с ума. Но нет. Удивительно, нет.
– Там, в храме, вы хотели меня зачем-то забрать… до огня, – припомнила я. – Зачем?
И только что светло улыбавшийся мужчина как-то разом сник, и на лицо его пришло выражение стыда, отвращения и скорби – что-то мне эта смесь напомнила интонации Ника, когда он о них говорил.
– Кхамир, – сказал Раэн, отводя глаза, и мне это страшно не понравилось. Кажется, сейчас я услышу что-то гадкое… То, что он называет кхамир кхамиром меня не очень удивило – телепат же ж. – Кхамир делает нас, виренов, безумными… и сейчас, когда я снова стал сам собой, мне невероятно стыдно…
– Ну говорите уже, – взмолилась я, почувствовав, что от всех этих экивоков, недомолвок и увертюр у меня начинают дрожать руки и голова кружится. Мало что способно напугать человека так, как его собственное воображение. А моё как раз что-то разошлось.
– Нам нужны новые впечатления, – опять зашёл издалека вирен. – Но от кхамира уйти мы просто не в состоянии. И нам приходится… приходилось… забирать впечатления у людей.
– Забирать впечатления? – переспросила я. И, когда он молча кивнул, уточнила. – А люди выживают после этого?
Раэн печально покачал головой, и я почувствовала, что не хочу ему помогать. Его народу. Не хочу. Они ужасны. Отвратительны. И Ник наполовину, или даже больше, такой же?!
– Вы хотите, чтобы я шандарах… коснулась огнём Ваших… остальных виренов?
Он кивнул, и я не удержалась, чтобы не поинтересоваться:
– А почему бы Вам просто меня не заставить? К чему эти задушевные разговоры, страшные признания и всё такое?
– Буду честен, – сказал Раэн, – дело отнюдь не в моём благородстве. Там, внизу, моя любимая жена, мои дети, надо ли говорить, что ради них я пойду на всё? Я просто не уверен, что под принуждением будет тот же эффект. Всё же мальчик, – кивок на всё так же спящего Ника, и у меня вдруг болезненно сжалось сердце, – поставил тебе защиту. Я сломаю её, если надо, но не хочу рисковать – вдруг от моего вмешательства пропадёт огонь? Так что я бы предпочёл договориться.
– Сколько вас там? – полюбопытствовала я, ожидая услышать число не больше десяти. Не сотни же у него детей?
– Триста один, – сказал вирен, и я не сразу нашлась что ответить. Он поторопил меня. – Итак, твои условия?
Пока что у меня было больше вопросов, нежели условий. Да и это были не столько условия, сколько встречные просьбы, так как мысленно я уже согласилась – не ради безумных виренов, а ради тех людей, которых они ещё порвут на впечатления, если всё останется по-старому. Кажется, я поняла, куда деваются одарённые, забираемые жрецами. Раэн мою догадку подтвердил, заставив вздрогнуть от омерзения. Причём даже не столько к виренам, сколько к жрецам. Хотя, пожалуй, и к тем, и к другим.
– А как вы вообще оказались в подземелье? – не удержавшись поинтересовалась. Что-то мне не верилось, что они добровольно заперлись в напичканной кхамиром ловушке.
– Дела давно ушедших дней, – устало ответил Раэн. – Мстить мы не будем, не бойся. Уже давно некому мстить.
И мы, наконец, приступили к переговорам. Торговаться я начала с тхенов. Чувствовала себя крайне зыбко и неуверенно – как понять, что Раэн собирается выполнять, а что – нет? И даже если и собирается, то выполнит ли? Но попытаться всё равно стоило. Красноволосый охотно пояснил, что вирены чувствуют дар в людях задолго до того, как он проявляется, и могут заблокировать, клялся, что без вреда для самих одарённых, и что сам хочет помочь этим загадочным тхенам.
Во всей этой вырисовывающейся идиллии меня смущало два момента. Во-первых, точно ли вирены меня отпустят? Они ведь, наверняка, планируют ещё размножаться, а значит, будут появляться новые виренчики, без иммунитета к кхамиру. Во-вторых, мне не хотелось, чтобы Ник знал о таком свойстве моего огня. Он же наполовину вирен, и даже если со своим безумием способен справиться сам, то у него куча родственников – чистокровных виренов. Конечно, кхамир в Империи не валяется такими же залежами, как на этой планете, носам факт того, что я могу воздействовать на виренов и менять что-то в их физиологии или психике, уже ставит под большое сомнение и раньше-то маловероятные варианты моего свободного будущего.
Ещё у меня были сомнения, что я за один раз смогу охватить все три сотни виренов. Да что там за один, за десять бы управиться. Ну да ладно, как-нибудь разберёмся. Я посмотрела на спящего Ника. Он столько всего скрывает от меня, ведь нет в этом случае ничего зазорного, если и я умолчу о некоторых своих неожиданно обнаружившихся способностях? Это ведь так просто, разумно и логично – просто встать сейчас и пойти с Раэном. В корабле можно взять какое-нибудь транспортное средство, вдруг найдутся ещё живые батарейки? и вперёд – к утру будем в храме. А Ник тут сам что-нибудь придумает… как-нибудь разберётся что делать дальше… Кхамир без меня всё равно не убьёт… Записка? Какая записка? Не на чем, да и что я напишу? Нет, надо просто уйти…
Чем дальше заходили мои мысли, тем меньше я сама себе нравилась. И меньше самой себе верила. Пока, наконец, не осознала, что эта красноволосая сволочь, не решившись подчинять напрямую, потихоньку внушает какую-то ересь. И если бы не камушек, утащенный в храме, я бы уже давно на всё согласилась. Камушек и защита Ника… интересно, когда он её поставил?
– Буди его, – велела я вирену, кивая на имперца. – И не вздумай причинить ему вред! – Тут я замялась, в панике пытаясь сообразить чем бы припугнуть. Выходило, что в общем-то нечем. Но я решила попробовать. – Или я ещё раз тебя шарахну огнём и посмотрим, может ты освободишься не только от кхамира, но и от тела.
Раэн поморщился, повременил… и почему-то уступил – Ник проснулся и как-то сразу оказался между мной и красноволосым, кажется, даже раньше, чем глаза открыл.
– Я не желаю вреда, – сказал, примирительно поднимая руки, Раэн.
– Вижу, как не желаешь, – огрызнулся имперец.
После этого не очень-то содержательного и конструктивного диалога они ещё минут пять сверлили друг друга взглядами, наверняка, общались мысленно. Наконец, Раэн встал и развернувшись пошёл обратно, пр направлению к кораблю.
– Я буду с той стороны, – сказал он явно для меня. – Жду вас утром.
– Что ты успела ему пообещать? – весьма зло спросил имперец, и я вдруг обиделась. Я тут в неравной борьбе с собственными боязливыми тараканами и с влиянием Раэна решила всё же довериться своему мутному спутнику, а он… он… злюка он.
– Это ты злишься на меня, – я подчеркнула интонацией на кого именно, – за то, что Раэн тебя сделал?
– Я не злюсь, – сказал он уже спокойнее. Но тут же добавил. – Я в ярости! Но ты права, на тебя злиться не за что. – И даже, немного поколебавшись, добавил, полувопросительно. – Прости?
– Угу, – сказала я и, пересказав наш разговор с Раэном, спросила. – Они меня отпустят? Или оставят на случай появления маленьких виренчиков?
Ник усмехнулся моей формулировке и пожал плечами, укладываясь обратно спать.
– Скорее всего, нужные свойства маленькие виренчики унаследуют от матери, как иммунитет.
И закрыл глаза. Я ошарашено на него посмотрела – он что, собрался спать? Когда я вот тут… вот так… в общем, когда я так волнуюсь? Пихнула его в бок.
– Как ты можешь спать?!
– Могу спать, – зевнул Ник и, скользнув по мне взглядом, в котором на секунду промелькнуло что-то такое, что я покраснела, протянул. – Могу не спать…
И снова закрыл глаза.
– Не спи, – неожиданно для самой себя попросила я. Он бросил на меня заинтересованно-удивлённый взгляд, но тут же поскучнел. Видимо, вид у меня был недостаточно страстный.
– Кажется, под не спать мы понимаем разное, – вздохнул Ник.
А я вдруг вспомнила про близнецов – они спали метрах в двух от нас и теперь, когда Раэн перестал воздействовать вполне могли проснуться. Даже странно, что не проснулись. Или просто притворяются и подслушивают? Упс. Кажется, мания преследования именно так начинается?
– Рраэнн усыпил их до утра, – сказал имперец, заметивший мой взгляд.
– Почему ты его так странно называешь? – полюбопытствовала я. Задвоенные буквы звучали забавно.
– Так правильнее, – сказал Ник и, ещё раз зевнув, послал мне обречённый взгляд. – Опять будем отвечать на только твои вопросы?
– Да, – проигнорировала я не очень-то скрытую подначку-ловушку.
Интересовало меня в первую очередь своё будущее, но начала я всё же с более конкретного вопроса – про тхенов.
– Я не могу ручаться за Рраэнна, сама понимаешь, но будучи в своём уме вирены обычно вполне миролюбивы и гуманистичны. К тому же тхены могут помочь и в поиске одарённых, например, может, ещё с чем, так что, думаю, тут будет всё нормально… – сказал Ник, со вздохом садясь. – Единственная проблема, которую я вижу, это создания людской фантазии и кхамира, появившиеся за последний год. С ними людям придётся жить. Ну или справляться другими способами, без ритуала очищения… А чтобы не возникало соблазна, мы с тобой завтра утром изменим рельеф и отправим этот кхамир, – он кивнул на видневшиеся невдалеке огромные залежи, – глубоко под землю.
Я не стала говорить, что это невозможно. Хотя, именно невозможно это и было, но будем считать, что Ник знает, что говорит и что собирается сделать. Должен же хоть кто-то из нас это знать.
– А что потом? – спросила я, переводя взгляд на начинающийся восход. Отправляться в Конфедерацию после рассказов Ника мне как-то не хотелось.
– Моё предложение всё ещё в силе, – сказал Ник.
– И меня не будут допрашивать? – немного недоверчиво спросила я, рассеянно срывая травинки.
– Не будут. Разве что стандартное собеседование, если решишь быть пилотом.
– Не верю, – упрямилась я. – Ты что, любимый внук императора?
– Нет, – улыбнулся Ник, – но у меня достаточно связей.
– И зачем тебе это? – кажется, я это уже спрашивала…
– Я ж говорил – нравишься ты мне… – пожал плечами имперец, совершенно без смущения разглядывая меня.
– И что я буду тебе за это должна? – решила зайти с другой стороны, рассматривая позеленевшие после травы пальцы. На имперца смотреть было неловко. Словно я выпрашиваю у него что-то. А просить мне не хотелось. И в принципе, и уж тем более у него.
Он как-то очень тяжело вздохнул.
– Если я скажу «ничего», ты мне, наверное, не поверишь?
– Не поверю, – согласилась я.
– Тогда не скажу, – поддержал мой тон Ник.
Ответить я не успела – проснулись близнецы. Да и не знала я, что отвечать. Как-то вымотала меня вся эта ситуация, все эти ненормальные ночи с красной женщиной во снах, и обнимающим меня имперцем в реальности, эти его дурацкие поцелуи и взгляды, от которых внутри что-то сладко замирало, а потом накатывала горечь – он ведь ни разу не сказал, что откажется от невесты, эти мои метания – куда возвращаться, чтобы неприятностей было поменьше и у меня, и у Каринки, эти опасности и попытки меня убить, эти бесконечные вторжения в мой бедный мозг…
Ник моё вдруг накатившее отчаяние ощутил, судя по тому, что наградил меня внимательным и серьёзным взглядом, но ничего не сказал. Да и что он мог сказать?
