Текст книги "Скорми его сердце лесу"

Автор книги: Дара Богинска

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

* * *

Святославль. Дом Алироевых.

– Поль, ты сама в такой же ситуации побывала, – говорила Аполлинарии Наталья Шанцева, сидя на кухне у Алироевых. – Ты меня понимаешь… Хорошего парня вы с Эльвирой вырастили, не взял он от нас благодарность, но мне не по себе от этого как-то. Как и мужу.

– И не жалко тебе такую вещицу отдавать? – бережно расправив перед собой на столе жемчужное украшение, спросила Аполлинария.

– Я с ним мысленно распрощалась, ещё когда Саша в отпуск уезжал, – ответила Шанцева. – Так что нет, мне не жалко. Хочется отблагодарить твоего сына за его огромную помощь и закрыть эту историю. А то у меня всё время такое ощущение, что это ещё не всё… Что эта история ещё не закончилась… Понимаешь, о чём я?

– Понимаю, – кивнула Поля, напряжённо глядя на неё. – Ахмад мне тоже говорил, что у него прямо камень с души свалился после того, как он Пашу отблагодарил.

– Вот!.. Так что, передай это Галие, пожалуйста, пусть носит с удовольствием. С самыми лучшими пожеланиями и благодарностью от нашей семьи!

* * *

Москва. У дома Ивлевых.

Пока на улицу бежал через три ступеньки, чуть ноги не переломал. Выскочил из подъезда, и тут же Лина сразу сделала вид, что только что подошла, и руку сразу отцепила от Загита. Посмотрел на неё пристально, и она сразу в подъезд прошмыгнула. Тут и Марат вышел.

– Вот, ни на минуту нельзя одного оставить, – заметил я, укоризненно глядя на Загита, а он только удивлённо взглянул на меня, типа, а что случилось? Махнул рукой, мол, ничего, и начал таскать очередную партию тюков и коробок к лифту. Про Лину ему рассказать обязательно нужно, но сделать это надо не в форме сплетни, такого он не любит, а в форме подачи фактов. И еще хорошо подумать, как все это правильно организовать, чтобы не вызвать отторжения этой информации… Так об этом задумался, что едва на пальцы левой ноги один из ящиков не приземлил. Покрутил головой, очухиваясь – ну ее нафиг пока, эту Лину, а то еще покалечусь тут! Вроде, время еще есть с ней разобраться… Ишь, чего удумала, на моего свекра нацелилась…

* * *

Северная Италия. Город Больцано.

Получив вечером в пятницу от детективов подробный отчёт о составе местной преступной группы и её дислокации, Тарек решил пойти на переговоры с главарем. Это надо было сделать до того, как будет проведена акция против сицилийцев.

Взяв с собой двоих своих телохранителей, Тарек отправился на встречу с главой местной банды Винченцо Грава по кличке Коппа. Прямо по месту его жительства.

Предварительной договоренности о встрече не было и Коппа очень настороженно отнесся к визиту Тарека к нему домой.

– Я понимаю, мистер Грава, насколько неожиданным является для вас мой визит, – начал Тарек, – но мне хотелось бы с вами обсудить один важный вопрос. Если вам необходимо время, чтобы навести обо мне справки, мы можем договориться о встрече позднее.

– Я знаю, кто вы, – ответил ему Коппа, – правда, не ожидал, что у вас такой хороший итальянский язык.

– Изучал в университете, – кивнул Тарек, – тогда, может, не будем терять время? Где мы бы могли с вами поговорить?

Коппа предложил пройти к ближайшему кафе. Там было несколько уличных столиков и Тарек согласно кивнул. И охране удобно наблюдать, и второсортное кафе посещать не надо.

– Я так понимаете, вы знаете, что я купил фабрику Роза Росса, – начал Тарек, когда они с Коппой заняли столик, а его охрана заняла позиции рядом.

– Знаю, – подтвердил Грава.

– А депутат Рикардо Пирас вам знаком?

– Кто ж его не знает? – недобро усмехнулся он.

– А то, что он связан с заезжими сицилийцами, вам известно?

Коппа на мгновение застыл, переваривая эту информацию, а потом кивнул, будто знал это. Но от Тарека не укрылась его замедленная реакция.

Отлично! – подумал он, – я смог его удивить. Значит, скорее всего, сможем договориться безо всяких проблем…

– У меня к вам предложение, – придвинулся ближе к собеседнику Тарек. – Я разберусь с залётными мафиозо, а вы возьмёте на себя Пираса и объясните ему, что если здесь появится ещё хоть один сицилиец…

В глазах Коппы мелькнула злорадная искорка. Похоже, он с большим удовольствием поговорит с депутатом, – подумал Тарек и улыбнулся.

– Когда вы разберётесь с сицилийцами? – спросил Коппа.

– Скоро.

– Как я об этом узнаю?

– Поверьте мне, об этом весь город будет знать.

Коппа пристально глядя в глаза Тареку, медленно моргнул, соглашаясь на его условия и протянул руку на прощанье.

– Приятно было познакомиться, – впервые улыбнулся он. Вполне дружески.

– Взаимно, – ответил Тарек, улыбнувшись в ответ одними губами.

* * *

Закончили таскать вещи.

Я только спустился к машине, чтобы ее отогнать подальше от подъезда, как ко мне подскочил Родька.

– Я вас поздно заметил в тот раз, – рассказал он. – Пока оделся, вы уже уехать успели. Я сейчас! – крикнул он и скрылся у нас в подъезде.

Сказать по-честному, я ничего не понял, но размышлять над этим было некогда.

Отогнал машину, вернулся к подъезду, и, зайдя в него, услышал топот множества ног сверху, кто-то бежал по лестнице вниз.

Вскоре по лестнице скатился Родька, а за ним степенно спустились Гриша и Николай-капитан.

– О! Кого я вижу! – обрадовался я приятелю. – Вернулся!

– Я ещё в понедельник вернулся, – ответил он. – Зашёл к тебе, а там…

Он так смешно изобразил губами пшик, что сразу стало ясно, что он не очень трезв. Но мы смеялись на весь подъезд.

Поднялись к нам. Галия с Ириной Леонидовной бродили по квартире уже в сопровождении главбуха мебельной фабрики, как по музею, вертя головами и рассматривая всё вокруг. Восторгов у всех женщин было море! Слов не было, одни междометия.

Галия, немного уже пообвыкнув, выступала в роли экскурсовода. Но сама еще не все успела рассмотреть, поэтому периодически радостно взвизгивала. Особенно в диком восторге она была от санузлов. А когда она повернулась ко мне, внимательно рассмотрев мою мозаику на кухне, можно было подумать, что она инопланетян увидела.

– Что дорогая, не зря плитку прогревала? – подошёл я к ней, чрезвычайно довольный, и поцеловал.

Наконец, женщины, немного придя в себя, отпустили главбуха домой, пригласив ее на новоселье, и принялись разбирать многочисленные сумки с продуктами, а нам с Загитом поручили детей развлекать.

– Как же дома хорошо, – сказала Галия, – плита, родная! – сделала она вид, что обнимает её.

Так смешно было.

Мы ушли в большую комнату с мужиками, чтобы не мешать женщинам.

– Ну, рассказывай, – обратился я к Николаю. – Как рейс прошёл?

– Да в этот раз без особых приключений, – ответил он. – Разве что, боцману на башку здоровенная рыбина свалилась, – начал хихикать он, вспоминая об этом. – Альбатрос большую рыбину поймал и жрал, сидя на мачте крана…

– Уже смешно, – начал смеяться я.

– Да подожди, боцман только проснулся, вышел, а тут такой подарок сверху прилетел. Вся рожа в крови, глаза залило… Так перепугался спросонья, что чуть за борт не прыгнул.

– Блин, нарочно не придумаешь, – улыбаясь, заметил Загит.

Николай успел вспомнить ещё несколько смешных случаев и нас позвали за стол на кухню.

Посидели очень душевно. Воспользовался случаем и пригласил Гришу с Родькой и Николая к нам на новоселье в следующую субботу.

В воскресенье поехал в деревню. Отвёз бабушке презент от Шанцева, банку икры и рыбы. Заодно решил Тузика забрать.

– Как у Шанцева с Ириной? – спросила бабуля. – Не слышал?

– С мамой говорил в пятницу, вроде, она работает, всё нормально. Помогло твое вмешательство, похоже!

– Ну и славно, – кивнула бабушка.

Надолго задерживаться не стал, поехал домой. Ирина Леонидовна, на радостях, что домой вернулась, выходной взяла. Галия там одна с детьми. Загит, конечно, на подхвате, но всё же… Но, блин, к Ираклию все же надо заехать, давно не был.

Выглядел он уже совсем неплохо. Ссадины на лице начали заживать и с губы отёк сошёл, хоть на себя стал похож.

– Ну, какие новости? – спросил он. – Нового комсорга уже выбрали?

– Нет ещё, Самедов уволился. У нас теперь новый секретарь ВЛКСМ, только познакомиться с ним не успел. Завтра нам его представят. А у тебя какие новости?

– Да какие у меня тут новости? Что посетители рассказывают, то и знаю… Скажи, я вот всё думаю, думаю… Дядька меня, сначала, так уверенно обвинял. Фразу его вспомнил одну: «Хорошо, что на покойника вину сваливаешь, плохо, что никто не поверил». Почему он мне тогда не верил? А потом поверил?

– Слушай, там всё не так просто было. Тебя готовили на заклание… – прошептал я, наклонившись к нему поближе.

– Как это? – округлились у него глаза.

– Ну, вот так. Милиция тебя крайним собиралась сделать. Если бы я вовремя об этом не узнал и Костян батю не подключил, лежал бы ты сейчас в тюремной больничке.

– И генерал Брагин тоже подключился? – ошарашенно спросил он.

Что значит «тоже»? А кто ещё подключился? А, ну так Кротов же, конечно! Фу-ты, лапти гнуты! Мог бы раньше догадаться.

– Мне, прям, так страшно сейчас стало, – посмотрел на меня Ираклий. – Это я, получается, по канату над пропастью без страховки прошёл.

– Так и есть, дружище. Но всё позади. Давай, выздоравливай, мы там за твоё место комсорга воюем, а то на него Светка Костенко претендует, представляешь? – улыбнулся я и поднялся. – Ладно, у меня пёс в машине. Я пойду, а то как бы чего не сгрыз.

Мы попрощались, и я с замиранием сердца пошёл смотреть, что там осталось от моей «Варшавы». Но всё было целое, а Тузик мирно спал на заднем сиденье.

* * *

Москва. НИИ скорой помощи имени Н. В. Склифосовского.

Родители Ираклия не стали заезжать к родственникам и сразу из аэропорта помчались в Склиф к сыну.

Когда Тамара увидела сына, ей чуть опять не стало плохо.

– Бедный мой мальчик! – разрыдалась она.

– Ну, что ты, что ты, мам. Всё же хорошо, – пытался успокоить её Ираклий, а Томаз гладил супругу по спине, сам еле сдерживаясь. Ему стало, вдруг, страшно. До него только сейчас дошло, что они могли потерять сына.

Немного успокоившись, Томаз начал рассказывать, как они узнали от Дато, что случилось. В каком ужасе они были.

– Нет ничего хуже ночных звонков, – говорил Томаз, – я сразу понял, что что-то плохое случилось. Трубку взял, мать вскочила, на меня смотрит и оседает… Там Дато про аварию с трупами рассказывает, а тут мать падает… Спасибо Дато! Если бы не он! По гроб жизни все будем ему обязаны.

– С какого перепугу? При чём здесь, вообще, Дато? – скривился Ираклий. – Какую он мне помощь оказал?

– Да ты что⁈ Неблагодарный! Это же он всех на ноги поставил тебя спасать, он один в тебя верил, добивался!

– Да нет, всё было совсем не так. Дядя пытался меня в жертву принести, когда менты на меня дело начали перекраивать. Бегал и злился на меня, что я всех угробил, и его в том числе. Ему сказали, что я за рулём был, он и поверил. А вытащили меня совсем другие люди. Мои одногруппники…

– Ты сам слышишь, что говоришь? Какие студенты тебе помогли? О чём ты? Как ты себя ведёшь? Что ты себе позволяешь в отношении Дато? Почему ты такой неблагодарный⁈ Студенты его спасли…

– Да, студенты, – упрямо глядя на отца, ответил Ираклий. – У одного отец генерал милиции, а другой сам в Кремле работает, и меня туда устроил. А ещё замдекана очень сильно помог, тот самый, ну, ты понимаешь? С которым насчёт моей учёбы договаривались.

Отец обескураженно уставился на сына, начиная медленно осознавать произошедшее.

* * *

Оказалось, я зря волновался, что Галия с Загитом одни остались с нашим детским садом. Когда я вернулся с Тузиком домой, застал у нас Брагиных. Девчонки сидели с детьми в спальне, а Костян с Маратом и Загитом на кухне тусовались.

Пёс мой так рвался к детям, что пришлось его пустить в комнату. Он от радости метался от меня к Галие и между кроватками и, в конце концов, улёгся посреди комнаты, так и не определившись, к кому ближе ему хочется быть.

Когда Брагины собрались домой, пригласил их на новоселье, пока помню.

Загиту в понедельник на дежурство, он лёг пораньше. Марат к себе в общагу уехал. Мы с женой накупали детей, накормили, уложили спать и сели в тишине на кухне почаевничать.

– После квартиры на Котельнической так непривычно, здесь столько места! – поделилась впечатлениями жена.

– Теперь надо ещё на две комнаты мебель доставать, – заметил я.

В понедельник Загит ушёл совсем рано на работу. А мы с Тузиком начали втягиваться в спортивный режим. А то расслабились, что я, что он. Он, так, вообще, на бабушкиных харчах…

Позавтракав, поехал в университет. Самому было любопытно, кого же вместо Самедова нам подгонят…

В конце первой пары в аудиторию зашёл наш декан Андреев и представил нам нового секретаря комсомольской организации МГУ.

– Гусев Анатолий Степанович, прошу любить и жаловать.

– Здравствуйте, товарищи, – сделал тот шаг вперёд и улыбнулся при этом.

Интересный тип, живая мимика, среднего роста, подтянутый, на вид лет двадцать семь, но начавшие седеть виски и морщинки в уголках глаз говорили, что ему, скорее всего, уже за тридцать.

Пара у нас на этом и закончилась. Андреев прямиком направился ко мне и потащил за собой Гусева.

– Вот, Анатолий Степанович, наш студент, про которого вы спрашивали, – показал он ему на меня.

– Очень рад, – схватил меня за руку Гусев и стал трясти, – Читал все ваши статьи в «Труде», и эта ваша инициатива с шествием памяти… Очень впечатлён.

– Бессмертный полк? – догадался я.

– Он самый. Слышал также, что вы очень плодотворно работали в «Комсомольском прожекторе» в прошлом году, – продолжал Гусев. – Надеюсь, вы сможете вернуться к этой работе?

– К сожалению, ближайшие несколько лет не смогу, – ответил я. – У нас с женой двойня родилась, я сейчас на свободном посещении, физически не успеваю… Но «Комсомольский прожектор» сейчас возглавляет Шадрина Мария, вполне опытный товарищ, с прошлого года занимается этой работой. Я с удовольствием буду консультировать её в сложных случаях.

– Спасибо! Надеюсь, мы с вами, и кроме этого найдём какой-то подходящий формат взаимодействия, – возбуждённо-радостно заявил он и декан повёл его дальше.

– Как он тебе? – подошёл ко мне Булатов, а за ним подтянулись и остальные. Все были впечатлены тем, что новый секретарь меня знал до того, как я с ним познакомился. Да еще и декана ко мне на прицепе притащил. Репутацию я себе поднял на факультете капитально…

– Пока не знаю, но, в целом, впечатление неплохое, – ответил я. – Энтузиазм налицо, рвётся в бой, сейчас немного в ситуацию вникнет и посмотрим на него в деле.

Ну это я так старосте сказал, а сам, конечно, немного стреманулся. Пугают меня такие вот энергичные… Если из него инициатива за инициативой переть будут, а он меня сам уже присмотрел, как очень перспективного студента, то есть серьёзные опасения, что он постоянно меня дергать будет и что-то поручать. Мне с этой точки зрения Самедов был выгоднее. Дремал себе в своем офисе да совокуплялся с Региной… Прямо тебе лев в зоопарке, на полном государственном довольствии… Или все же шакал, скорее… Ну, единственное, что могли возникнуть проблемы из-за того, что он представлял собой конкурирующую с нашей группировку. Хотя, после объединения с группой Захарова всякая серьезная угроза с его стороны исчезла…

– У нас собрание на носу по поводу переизбрания комсорга, – напомнил мне Булатов. – Как думаешь, надо его просветить насчёт истории с Быстровой и Костенко?

– Даже не знаю… Как бы наоборот не получилось. Сейчас начнём ему про Костенко рассказывать, а он решит, что мы специально конкурента оговариваем.

– И что делать?

– Ничего не делать, выбирать, всё равно, мы будем. Раз уж разрешают… Я слышал, что не везде студентам разрешают. Нам вот, повезло, и надо этим пользоваться.

– Ну, так у нас МГУ, – согласился Булатов, – самый лучший университет в стране!

Прямо после второй пары поехал в типографию навестить Ганина.

Глава 11

Москва.

Представлял себе его лицо, когда он увидит меня на пороге своего кабинета, но реальность превзошла все мои ожидания.

– Чего тебе надо? – посмотрел Ганин на меня враждебно исподлобья.

– Я тоже рад вас видеть, Макар Иванович, – не скрывая своего недовольства таким приемом, ответил я. – Мне поручен контроль за деятельностью типографии.

В ответ Ганин рассмеялся гомерическим хохотом.

– Вы думаете, мне это поручение нравится? – спросил его я, когда он затих на мгновение, чтобы перевести дух. – Давайте сотрудничать, Макар Иванович, потому как у нас обоих другого выхода нет.

Ганин в ответ отрицательно покачал головой с кривой усмешкой на губах, демонстрируя своё отношение то ли к бывшим соратникам, которые так над ним посмеялись, прислав меня в качестве куратора, то ли к своей судьбе вообще.

– Макар Иванович, несмотря на внешнюю убогость, это предприятие способно давать очень неплохую прибыль, – продолжил я. – Наша задача вернуть его производительность на полную мощность, обеспечить прибыль и сделать так, чтобы у проверяющих органов не было никаких вопросов.

– Иди ты знаешь куда со своими советами, – достаточно резко ответил он.

– Зря вы так. Я же могу и доложить Захарову, что вы отказываетесь от дальнейшего сотрудничества. А учитывая, сколько вы знаете, такое поведение может быть расценено как реальная угроза. А помните, кто последним влился в нашу команду? – намекнул я на Мещерякова.

Ганин резко вздёрнул голову, ошарашенно уставившись на меня. Ну, давай-давай, соображай… Тут он резко бросил на стол ручку, которую крутил в руках и откинулся на стуле с таким видом, как будто только что в карты полцарства проиграл. Похоже, что сообразил…

Все, больше никаких проблем. Ганин обмяк и бить копытом, аки норовистый конь, перестал. Я сел напротив него и стал рассказывать, чем эта типография занималась до того, как они у нас её отжали.

Ганин, слушая меня, заметно оживился.

– Главное, Макар Иванович, не хранить на виду, в легкодоступном месте, клише для оттиска на обложке названий внеплановых книг. Это улики. Их, вообще, лучше хранить где-то за пределами типографии. Привозить на тираж, и опять прятать. Может, это покажется хлопотным, но, по сравнению, с реальным сроком, это всё ерунда, согласитесь. То же касается и металлических страниц с линотипа. Их нельзя хранить, сразу отправляйте в переплавку.

В результате нашего общения Ганин попрощался со мной вполне себе вежливо, если не сказать приветливо. Его жадное до денег естество сразу воспряло духом, как только он узнал, что здесь тоже можно делать неплохие барыши.

* * *

Северная Италия. Город Больцано.

Диане надо было найти машину и оружие, чтобы подстраховать свекра и мужа, когда они поедут убивать сицилийцев. Ещё вчера она выпросила у Фирдауса побольше денег, якобы, чтобы обновить гардероб к поездке по Швейцарии. Машину поездить по магазинам ей не дали, велели пользоваться семейной машиной с шофёром.

Усердно подписывая рекламные открытки в офисе на первом этаже, она думала, думала обо всём об этом…

Фирдаус и Тарек ушли с Алонзо на производство. Диана осталась в офисе с охраной, изображавшей сотрудников фабрики.

– Модесто, а в Больцано есть преступность? – обратилась она к старшему телохранителю на смеси английского, французского и итальянского, который они поневоле начали с мужем изучать, оказавшись в Италии. – Есть тут свои бандиты или только сицилийская мафия?

– Есть, конечно, – ответил тот, не видя причин что-то скрывать от члена охраняемой семьи. Он видел, что она пользуется уважением и мужа, и свекра, и вовсе не выглядит забитой женщиной Востока. А если приглядеться к ее отношениям с мужем, то тот вообще выглядит подкаблучником. Ну и, тем более, что она уже и так в курсе конфликта с сицилийцами. – Вчера только ездили с сеньором Эль Хажж к одному такому.

– Настоящий бандит? – внимательно посмотрела на него Диана.

– Главарь местной банды, – подтвердил Модесто.

– А ведь он может мне помочь, – задумчиво проговорила Диана. – Так, Модесто, ты же на машине? Мы едем за покупками. А Витторио пусть остаётся за офисом присматривать, – распорядилась Диана.

Модесто привёз Диану к дому Коппы. Тот находился в своем садике, как добропорядочный гражданин Больцано, обрезая розы. Увидев знакомого телохранителя за рулём машины, сам вышел им навстречу.

Модесто показал Диане глазами на обыкновенного мужичка лет сорока. Среднего роста, брюнет со слегка вьющимися волосами, не зная заранее, что это главарь банды, ни за что не догадаешься. Даже во взгляде не было ничего такого – силы или холода. Взгляд, как взгляд… Диана вышла из машины.

– Бонджорно. Я Диана Эль Хажж, жена сына владельца фабрики Роза Росса, – представилась она бандиту, удивленному тем, что в этот раз приехала женщина. – Можно с вами поговорить?

– Прошу вас, сеньора, – показал Коппа ей на то же кафе, где он сидел с Тареком. – Чем могу быть вам полезным?

Они заняли столик, телохранитель разместился чуть в стороне, официант принял у них заказ. Диана заказала себе холодный коктейль из разных соков и минералки, а Коппа пива.

– Здесь очень небезопасно, – начала Диана и Коппа кивнул, мол, понимаю. – Я хотела бы приобрести оружие.

Бандит откинулся на стуле, внимательно глядя на неё. Первая его мысль была, конечно, о подставе, но, сколько он не думал, в чём она может заключаться, так и не придумал. Нет, тут все чисто. Это же очень богатые люди, к чему им заниматься мелочевкой для полиции? И, в конце концов, с этой семьёй он уже сотрудничает… Так что почему бы и нет?

Принесли их заказ.

– Я смогу вам помочь. Думаю, вам подойдёт небольшой пистолет, – предложил Коппа, потягивая пиво, – его можно носить в дамской сумочке.

– Мне не нужен пистолет, – сразу отрезала Диана. – Мне нужен Калашников.

Коппа чуть не поперхнулся пивом от такого заявления.

– Что вы будете с ним делать? Вы хоть умеете с ним обращаться? – опомнившись от первого удивления, спросил бандит.

– Умею, – спокойно глядя ему в глаза, ответила Диана. – Ещё патронов и десяток магазинов, – показала она руками, не зная, как это называется ни на одном из европейских языков. Патронов штук триста… Хватит снарядить десять магазинов… – сказала она Коппе, ошалело пялящемуся на неё. Он только пожал плечами в ответ. – Так что? – спросила она.

– Сделаю. Триста долларов, можно в лирах, или в швейцарских франках, – ответил Коппа. – А где вы научились обращаться с автоматом?

– В Советском Союзе, – честно ответила Диана и в глазах Коппы отразилось озарение, он понял, наконец, что за девушка перед ним сидит.

– Я вам сделаю советский автомат! – тут же пообещал он.

– А какие они ещё бывают? – удивлённо спросила Диана.

– Китайские, венгерские, – начал перечислять Коппа, – но советские самые лучшие, конечно.

Для Дианы это было откровение… Договорились встретиться завтра поближе к офису Роза Росса, чтобы Диане не заморачиваться с машиной.

– А какие проблемы у сеньоры с машиной? – тут же поинтересовался Коппа.

– С машиной проблем нет, – ответила Диана. – Проблемы с шофёром и, – Диана показала глазами на телохранителя. – А мне нужна просто машина.

– Продать вам? – спросил Коппа с хитрым прищуром.

– Что, машину? – удивилась Диана. – Мне на неделю всего надо.

– Ну, хотите, дам на неделю?

– Хочу! – тут же согласилась она.

– Тридцать долларов.

– Двадцать, – тут же сообразила Диана, что это дороговато.

– Хорошо, двадцать пять.

– Ладно, – чувствуя, что это самый простой вариант, согласилась Диана.

– Тогда часам к пяти завтра вечером подъеду прямо на ней к вашему офису и оставлю. Рассчитаемся и через неделю там же заберу. Дверь не запирайте и ключи оставьте в бардачке.

– А калашников?

– В багажнике будет.

– Только не перед самым офисом, хорошо? – попросила Диана.

– Хорошо, на соседней улице, сразу за поворотом от офиса. Буду ждать вас там.

Они некоторое время молча смотрели в глаза друг другу, осознавая нереальность всего происходящего. Диана не могла поверить, что раздобыть автомат и машину оказалось так легко, а Коппа не мог поверить, что вот так просто общается с одним из легендарных киллеров КГБ, о которых раньше только слышал. Понятно, почему Тарек не хотел вдаваться сам в подробности, он мог ему и не поверить, услышав, кто именно будет устранять сицилийцев. Но когда видишь эту холодную решимость убивать во взгляде красивой девушки сам, тут уже волей-неволей, а поверишь… Ну а то, что она прикидывается, что не знает, какие еще версии существуют у калашникова, прекрасно разбираясь в том, как с ним обращаться – наверное, так надо для конспирации? Кто его знает, как там у этих шпионов принято шифроваться…

Наконец, Коппа, допив пиво, решил ретироваться. Он вежливо попрощался и ушёл. А Диана ещё посидела некоторое время со своим коктейлем, задумчиво глядя ему вслед.

* * *

Москва. Старая площадь. Комиссия по вопросам приема, выхода и лишения гражданства СССР ПВС.

Председатель комиссии Добрынин Денис Петрович, получив в приказном порядке указание скоро принимать нового сотрудника, решил сразу навести о нём справки, чтобы понимать, с кем имеешь дело и чего от него можно ждать, и позвонил своему знакомой в МГУ. Всё-таки, человека на должности секретаря комсомольской организации в университете, хотя бы шапочно, знают все, что-то да расскажут.

И он не ошибся. Узнав, куда перевёлся Самедов, знакомая Добрынина сразу высказала ему свои искренние соболезнования, в буквальном смысле слова, и рассказала ему и про шашни со студентками, это при живой-то жене и троих детях, и про конфликты с родителями студентов, и про проблемы, которые эти конфликты создавали всему университету.

Добрынин слушал с замиранием сердца. Это кого же ему всучили⁈ Это как с ним работать? Всю дорогу ждать, что он устроит какую-нибудь гадость? Такой и подсидит, и подставит легко!

* * *

Москва, МГУ. Кабинет заместителя декана по воспитательной работе.

Наметив себе опросить Костенко, ещё когда пришёл запрос по Самедову, Кротов решил довести дело до конца. Он вызвал её к себе через методиста деканата.

Костенко зашла к нему во время большого перерыва и на вопрос, что она может рассказать о происходящем в университете, она, помолчав, сообщила:

– По поводу аварии, в которую Тания попал… Не всё там, похоже, так просто, как наши парни пытаются представить…

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Кротов.

– А мне рассказали девчонки, что видели, как Ивлев Брагину какую-то коробку красивую импортную дал со словами «Передай, отцу, пожалуйста, за Ираклия», спасибо, там и всё такое… А у Брагина отец – генерал милиции. Вот и вопрос: а за что спасибо? За то, что был виновником аварии и, вдруг, перестал им быть?

Изложив эту информацию, она уставилась на подполковника, в ясно читаемой им надежде, что он сейчас возмутится и предпримет какие-то меры против Ивлева. Но Кротов был невозмутим, и она, вздохнув, охотно вывалила на него ушат компромата на Самедова. И со студенткой первого курса Быстровой у себя в кабинете он закрывался и потом оттуда охи-вздохи специфические были слышны, и служебным положением для сведения счётов с неугодными он пользовался, и, вообще, он никак не соответствовал по своим качествам должности комсомольского лидера, тем более такой солидной организации, как МГУ.

Кротов делал себе пометки по ходу её доклада, что вызывало у неё неприкрытую радость. Уходила она от него с таким удовлетворённым видом, что не заметить этого мог только слепой.

Оставшись один, Кротов отодвинул от себя исписанный лист и задумался. И что писать в справке о встрече с агентом Кант? Про Ивлева с Брагиным интересная, конечно, информация. Тут есть, над чем подумать, но не более того. Очень удачно вышло, что к его усилиям вытащить агента из неприятностей, еще, оказывается, Ивлев и целого генерала милиции подключил. Сообщать об этом в Комитет точно не надо…

Про аморальное поведение бывшего секретаря комсомольской организации написать? Так это всего лишь слухи. К сожалению, Костенко уже показала, что может себе позволить и оговорить того, кто ей не нравится. Если кого невзлюбит, так всё что угодно наговорит… Язык без костей и ни малейшего понимания, что сказки к делу не пришьешь…

Ладно, свалил Самедов из МГУ, туда ему и дорога. И пусть чем хочет в Верховном Совете занимается. Там тоже номенклатурщики по молодым девушкам постоянно бегают, ничем он от них отличаться не будет… Главное, чтобы Родину не предавал, а таких сведений у Кротова не было.

* * *

После типографии отправился в спецхран. К среде надо сдать очередные новинки для Межуева. И статью бы закончить в газету, неделю уже лежит…

Просидел в библиотеке до семи часов и поехал домой.

За ужином воспользовался тем, что Загит на дежурстве и поговорил с женой.

– Дорогая, видел вчера твоего отца с Линой, – начал я нейтральным тоном, но, заметив её изумление, поспешил объяснить: – Он вещи у подъезда сторожил, пока мы с Маратом таскали, а она мимо шла и к нему тут же пристроилась, под руку подхватила… А он, как мне показалось, и не против был. Ты бы с ним поговорила деликатно, объяснила, что за штучка наша Лина.

– Зачем она это делает? – потрясённо глядя на меня, спросила жена. – Зачем ей мой отец?

В глазах её появился гнев, и я пожалел, что начал этот разговор. Только скандала на весь подъезд мне и не хватало.

– Дорогая, в первую очередь, он человек, мужчина, а потом уже всё остальное, в том числе и твой отец. У него есть право на собственную жизнь, на собственный выбор, нравится нам это или нет. Хорошо, если он прислушается к твоим советам, а если нет, нам придётся смириться с его выбором. Более того, мы должны будем уважать его выбор. Так что, с Линой не вздумай сейчас говорить об этом, а то поругаешься с ней сейчас и как будешь её потом мамой называть?

– Что⁈ – жена уставилась на меня, как на врага народа, а я не выдержал и рассмеялся. Она быстро сообразила, что я её специально дразню и кинулась на меня с полотенцем, изображая праведный гнев, но еле сдерживая улыбку.

А когда она эмоции выплеснула, сел с ней уже серьезно поговорить.

– Лучшее, что ты можешь сделать для отца – рассказать правдиво факты о Лине, пусть сам делает выводы, общаться с ней, или нет. В том числе и про мужа расскажи.

– То есть ты все же не против того, чтобы он замутил с Линой, если мне не удастся его убедить? – опешила жена.

– Повторяю – он тебе не раб, и не крепостной, а отец. Взрослый, самостоятельный мужчина. Имеет право мутить с кем хочет, раз уж нацелился на развод. Это его дело. Но, конечно, Лину в качестве его будущей жены я видеть бы не хотел, само собой. Вот только чем больше эмоций ты обнаружишь, рассказывая отцу о ней, тем менее достоверно будет выглядеть твой рассказ. Пойми это и подумай над тем, что я сказал. А если сама не готова с ним поговорить, то я возьмусь. Вот только это не очень желательно. Такое он от мужика точно не готов выслушивать, насколько я в нем разбираюсь.