Текст книги "Треск Цепей I: Отражение (СИ)"

Автор книги: Даниил Тихий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Плеск, шум реки, блики света на воде и полные чуждой энергии глазницы в темноте. Мне казалось, что я увяз в паутине времени, и буду сражаться на этом мелководье вечность. На Сойку и Мара я не оборачивался, знал, что девчонка уйдёт и утащит зверолюда. Она боец, она всё понимает.

– Анализ последних событий позволил создать предварительную схему оценки противника. В виду критической ситуации задействую немедленно.

Интерфейс мигнул и резко изменился. Теперь ИскИн использовал поступающую от моих органов чувств информацию и на её основе выдавал аналитическую оценку каждому отдельному умертвию.

Безоружные, медленные и неуклюжие твари, постоянно падающие и шатающиеся, получили у ИИ самую низкую оценку и зелёную степень опасности. Я перебил таких уродов немало, защищая берег подземной реки, будто он был рубежом моей далёкой родины.

Над каждым трупом теперь появлялась характеристика, первый-второй или третий уровень в цифровом обозначении. Черепок с горящими глазами подчёркивающий условную расу существа – нежить, зелёный (в данном случае) кружок в который обведена черепушка – степень опасности, а так же сильные или наоборот, уязвимые стороны. В настоящий момент все без исключения мертвецы, попадающие в поле моего зрения, отмечались двумя значками-символами.

Первый символ выглядел как мертвячья кисть со скрюченными пальцами, и обозначал кражу жизненных сил при прикосновении. Второй значок был простеньким и выглядел как капля, означающая ослабление водой.

ИскИн вывалил в эту предварительную модель боевого интерфейса всю информацию, которую смог собрать за время моего пребывания в этом мире-отражении касательно нежити. И рассказы следопыта о вытягивающих силу прикосновениях, и сведения об эффекте текущей воды, и даже базовые внешние различия вроде недостающих конечностей и общей степени разложения. Одноруких и сильно искажённых уродцев, которые и передвигаются-то с трудом, он относил к первому уровню, а более-менее целых к второму-третьему.

Но я не считал, что работа ИИ хоть как-то поможет мне выжить. Всё что он сейчас транслировал, я итак знал.

Мои плечи горели огнём, а тело колотила дрожь. Я постоянно двигался, но холодная вода, в которой я искупался и теперь неустанно «танцевал», высасывала из меня всякое тепло. Со счёта я сбился на двадцать седьмом, отправленном в небытие трупе.

Вода выпивала из меня силы, но она же ослабляла умертвий, делая их похожими на киношных, тупорылых зомби. Мой дыхание стало хриплым, на уши давил несмолкаемый гул реки, а по телу стекали капли воды от постоянных брызг и боя на мелководье.

Я не рассчитывал, что предварительная модификация интерфейса сможет мне помочь, но именно она в конечно итоге, спасла мне жизнь.

К тому моменту я настолько замотался, что стал похож на задубевший механизм, заставляющий тело выполнять простейший набор движений. Укол, пинок, уход, рубящий, снова уход, и так до бесконечности.

В какой-то миг я заметил, что трупов стало меньше. Бесконечная череда протянутых рук и раззявленных пастей поредела, а в моём сердце затеплилась слабая надежда на благоприятный исход. Тогда-то передо мной и вырос старый знакомый…

ДЗАНГ!!!

Я отвёл удар длинного и узкого клинка летящего мне прямо в лицо каким-то чудом. ИскИн проанализировал очертания врага и сообщил о том кто передо мной, за секунду до сверкнувшего в лунном свете выпада.

Закованное в латы тело, было отмечено пятым уровнем, жёлтым уровнем угрозы и новыми значками в череде прочих, обозначающим оружейные навыки (меч) и ношение брони (маленький нагрудник в серой рамке). Оно надвигалось на меня, подёргиваясь и ковыляя как все прочие, но при этом я уже знал что это «чудо» даже в воде сохраняет достаточно сил для быстрого удара.

Отскочив от мёртвого воина, я оскалился. Его появление бодрило, я не собирался сдаваться сейчас, когда до победы осталось всего ничего, а количество остальных ходячих мертвецов можно было по пальцам одной руки пересчитать. Особенно если учесть тот факт, что двое из них никак не могли выбраться на мелководье, постоянно сносимые потоком всё дальше и дальше, они сверкали своими светящимися глазницами в темноте по левую руку.

В этот раз латник действовал иначе. Согнул руку с мечом и поднял высоко над головой, свободную чуть распрямил и вытянул вперёд, ни дать ни взять скорпион, а длинный и узкий клинок над его головой, смотрящий остриём прямо на меня – жало.

ИскИн моментально проанализировал длину конечностей монстра, совокупно с длиной его клинка. Интерфейс изменился ещё сильнее, теперь вокруг нежити распростёрся круг подсветки. Таким образом, ИскИн отметил для меня условную дистанцию безопасности. Если находится за этим подсвеченным кругом, монстр не сможет достать меня даже самым дальним своим выпадом. Другое дело, что эта дистанция постоянно «играла» в зависимости от движений и передвижений мёртвого латника.

Я решил отступать к берегу и не показывал спину, опасаясь броска оружием или иного фокуса. Хотел выманить его почти на самый берег, туда, где вода не будет стеснять движений моих ног, а у нежити продолжит отнимать силы.

Один из низкоуровневых трупаков зашёл сбоку и существенно обогнал своего более опасного собрата. Я рубанул его наискось через туловище, даже не глянув на белые языки пламени и рухнувшие в воду останки. Этот был последним, остальные не опасны, маячат далеко за спиной у латника, в темноте, постоянно сносимые течением.

– Давай-давай! Смелее старый кусок гнили! Остались ты да я – да мы вдвоём!

Я пытался понять, понимает ли он меня, разумен ли? Можно ли сбить его с толку, или разозлить дерзким словом? Или его разум, подобно его же телу, лишь жалкий сгнивший огрызок былого человека?

К слову, в отличие от ржавого меча, доспех латника был почти в порядке. Выкованный из металла не подверженного коррозии (а как ещё объяснит отсутствие ржавчины?) и грязный, он был местами поцарапан и усеян рублеными сечками, но при этом всё ещё вполне защищал немёртвые останки заключенные внутри.

Мои слова и пара грязных ругательств которые я кинул следом, не помогли и не вызвали видимой реакции. Отступая, я добрался почти до самого берега и остановился. Здесь вода обхватывала мои ступни, и решением добраться сюда, я существенно увеличил свою мобильность.

Увидев, что я остановился, мёртвый рыцарь начал забирать вправо, стремясь заставить меня повернуться и выйти вместе с ним на берег. Я же, не собирался давать ему и шанса ступить на землю и увеличить свои шансы на победу. Поэтому мне тоже пришлось смещаться, теперь я всегда стремился занять такое положение, чтобы находится между мертвецом и твёрдой землёй.

– Ис, мне нужна та сила, которой я отшвырнул его у колодца. Мы сможем повторить этот фокус?

Я обращался к ИскИну мысленно, а он отвечал мне через синхронизацию с интерфейсом.

– Анализ выброса психической энергии требует полного восстановления организма и практических экспериментов.

Понятно, хрен мне, а не помощь. В мире Первоисточнике я мог искажать реальность и рвать её на куски путём использования собственной нейронной сети, в своё время измененной мутагеном иномирной твари. Подобные действия были сродни магии, за тем исключением, что в ту пору я чувствовал «тепло» – энергию жизни, которую выпивал буквально отовсюду и ставил себе на службу. Сейчас же, никакого голода и лишних чувств я не замечал.

Но ведь что-то осталось? Иначе как я отбросил латника прочь у колодца?

Немёртвый опасно сблизился, и времени для лишних мыслей не осталось. Будь воин живым, я бы прожил ровно две секунды. Не мне тягаться с местными воинами, с детства держащими в руках оружие. Но мертвец явно уступал своему живому аналогу, слишком уж дёрганные, кукольные движения сопровождали каждое его действие.

ДЗАНГ!!!

Ну как же сука быстро бьёт!

Быстро – да, но не точно и паузы между ударами в разы длиннее, чем в тот раз, когда мы бились в штольне. Молниеносный выпад, примерную область удара подсвечивает ИсКин, звон металла и белоснежная вспышка. Новый бой запрыгал отблесками света по мутной воде и отразился в латах ходячего мертвеца.

Лицо, грудь, лицо, живот – лязг! лязг! лязг!

Кончик узкого меча теснил меня к берегу. Наивно было полагать, что я удержу его напор. Три удара в верхнюю часть тела, один вниз. Три удара в голову и грудь, один вниз. Он бил всегда на одной и той же дистанции, стоило мне оказаться на её границе – сразу выпад. Мой биотический блок неустанно работал над анализом ситуации. В условиях мира-Первоисточника этот его функционал был мало востребован, просто по причине редкости схваток с использованием холодного оружия обоими сторонами. Здесь же…

Я решил атаковать между тремя его верхними ударами и выпадом вниз. Клинок дрогнул и вместо шага назад я рванулся ему навстречу. Ударил по ржавому мечу, ещё больше убирая тот к земле и отбивая в сторону. Следом направил меч снизу вверх, метя обломанным и острым концом своего клинка под шлем, туда, откуда лилось потустороннее свечение.

Уводя выпад ржавым мечом вниз, я заставил его провалиться, но достиг ли мой финальный удар цели… тяжело хоть что-то понять, когда латная перчатка врезается тебе в лицо и отшвыривает назад.

Из моих глаз брызнули слёзы. Удар был крепким, давно я подобного не испытывал. По ощущениям он свернул мне носовую перегородку на бок, разбрызгивая по лицу кровь, и швырнул на землю. Слёзная пелена на глазах и страшный холодок предчувствия заставили меня закрыться руками, когда надо мной нависла фигура в латном доспехе. Я не помнил, как и когда мой меч вылетел из руки, да и не так важно это уже было.

Я проиграл.

Ясность, с которой я это осознал, вовсе не заставила меня перестать действовать. Оскалившись и практически ничего не видя из-за удара по лицу и выступивших слёз, я из лежачего положения пнул пяткой сапога шагнувшую ко мне фигуру, метя в одну из защищённых бронёй ног.

Сопроводивший этот пинок звон доспехов, осыпавшихся на берег, заставил меня удивлённо замереть. Кое-как проморгавшись и приподнявшись, опираясь на руки, я стал очевидцем удивительной картины.

Мой удар всё-таки его достал. Он сгорел изнутри, но обычных для мертвецов останков внутри доспеха не было. Лишь горячий прах и пыль оказались на моих руках, когда я выуживал собственный меч из-под груды железяк.

Сев прямо там, где закончилась схватка и, уперев меч в гальку, я долго тупил, подрагивая от холода. Сил радоваться спасению, после ночных событий просто не осталось. Мокрый и замерзший я стал клевать носом, но уснуть, рискуя погибнуть от холода, мне не дал ИскИн.

Противный звуковой сигнал внутри моей головы заставил меня встряхнуться и обратить внимание на сточки текста в интерфейсе.

– Рекомендации по выживанию: согреться движением, исследовать трофеи, догнать группу.

Пришлось, матерясь вставать, правота ИскИна была неоспорима. К тому же из-за шума потока просто посидев здесь, я рисковал подпустить к себе какую-нибудь местную тварь незамеченной.

Небо над головой посветлело, занимался рассвет. Сквозь пролом в потолке пещеры я видел, как на смену звёздам приходит яркая синева.

– Ис, эти доспехи мне подойдут по размеру?

Я поворошил железки носком сапога и сплюнул кровавую слюну. Проклятый мертвяк рассадил мне бровь и, похоже, сломал нос одним ударом. Складывалось ощущение, будто я лицом кирпич поймал.

Его латы меня заинтересовали. Если я нацеплю их на себя, будет меньше шансов, что какой-нибудь мертвяк сможет прикоснуться и начать высасывать силы. Да и не и не по зубам им будет прокусить или разодрать подобную защиту.

– Владелец доспеха был на семь сантиметров выше, а вот разница в ширине корпуса – незначительна.

Со слов ИскИна выходило, что латы могут подойти. У меня нет мешка или хоть чего-то в чём можно забрать доспех, значит, придётся цеплять на себя.

Кроме доспехов умертвие тащило на своём теле ещё и какие-то шмотки. Что-то вроде туники и толстых штанов с рубахой выполнявших функцию подлатника. Подлатник это такая штука призванная смягчать заброневой ущерб от удара по латам, и чтобы железо не натирало тело. Сейчас вся эта гниль зияла дырами на сгибах, подпалинами с внутренней стороны и была полна грязи и праха, причём из-за воды всё это дело было мокрым, и смотрелось до жути противно. Там же между подлатником и латами обнаружилась кольчуга. Вернее то, что от неё осталось, какие-то куски, рассыпающиеся прямо в руках, и сплошная ржавчина. В отличие от доспеха, она не выдержала испытания временем и была выполнена из другого, уязвимого к коррозии материала.

Вода меня не пугала, я итак был мокрым, но цеплять на себя подобную «дичь» я бы в любом случае не стал. Разулся, слил с сапог воду и пошёл искать свою кожаную куртку, благо с рассветом в подземелье значительно посветлело.

Мертвецы кстати, те самые что так и не выбрались на мелководье, теперь стали частью мусорной плотины, между острых каменных обломков рухнувшего посреди разлившейся реки потолка пещеры. Умертвия вяло шипели и тянули руки, таращась на меня своими пустыми глазницами. Прежде чем поднять с гальки кожаную куртку я показал им неприличный жест, хлопнув по внутренней стороне согнутой в локте руки. Они же в ответ дружно замахали своими корявками, то погружаясь в бурлящую воду с головой, то всплывая обратно. Подружиться видать хотят, а я гад такой, их товарищей мечом отшлёпал, не порядок…

Сломанный нос забился кровью, от чего дышать выходило только ртом. Лицо опухло, а один глаз заплыл, рука повреждённая выбросом силы из нейронной сети, покрылась кровавым замысловатым рисунком уже запекшейся юшки. Выглядел и чувствовал я себя не очень, но, несмотря на муторное состояние, заставил себя подойти к воде ещё раз и умыться, смывая кровавые следы боя.

Следом начал облачаться в трофейный доспех. Выжал свои штаны, а из общей кучи хлама вытащил, промыл и выжал тунику. Её то и надел поверх кожаной куртки. Гнилой подлатник я выкинул вместе с кусками ржавой кольчуги.

Благо, что на каждом латном элементе сохранились кожаные крепления. Выглядели они конечно уродливо, все в трещинах и покрытые плесенью, но свои функции всё же выполняли. Я управился быстро, не забывая при этом поглядывать по сторонам. Река не прекращала шуметь, так что от ушей было мало толка.

Раньше я понятия не имел, как устроены латы. В реальности они оказались гораздо легче и мобильнее чем я себе представлял. Всё было сделано с большим умом и старанием. Жаль что у мертвеца не было ножен для моего меча (что было бы из разряда фантастики), да и для его ржавой и узкой железки их тоже, кстати, не было. Зато на поясе болтался многогранный кинжал больше похожий на заточку. Его долго никто не вынимал, так что он в буквальном смысле «прикипел» к своим ножнам, что-то мешало его вытащить полностью, и я оставил его болтаться на поясе.

Погиб латник, кстати, от одного единственного удара. Отверстие, напоминающее входное пулевое, было обнаружено мной в нагруднике, прямо напротив сердца. Интересно, огнестрел у них тут есть хотя бы в зачаточном состоянии? Порох там, или магия какая, делающая «бум!».

Сюрприз поджидал меня внутри шлема. Когда я поднимал его с земли, что-то сверкнуло и едва не заставило меня отбросить шлем прочь. Оказалось – кристалл, причём камушек светился уже знакомой мертвячей пакостью.

Я покатал его кончиком пальца по гальке, опасаясь каких нибудь неприятных ощущений, но кроме холода ничего не почувствовал. Магическая штуковина, оставшаяся от мертвеца, меня нервировала, но и оставлять я её не собирался. В этом мире у меня ни кола, ни двора, так что разбрасываться трофеями себе дороже. Закинул её в карман кожаной куртки под туникой.

Надел шлем, перчатки, интенсивно помахал здоровой рукой и сделал пару наклонов, охнув от боли в отбитом теле. Выходило неплохо, хотя какую-то долю мобильности я всё же потерял.

Настала пора найти остальных.

* * *

Культя мастера ключей кровила, несмотря на то, что я туго её перетянул. Прерывистая дорожка из кровавых капель, смазанный отпечаток кровавой ладони, бурый мазок на каменном полу…

Не нужно быть следопытом, чтобы идти по таким следам.

Река выбросила нас близко к поверхности. Достаточно было нырнуть в один из проходов двигаясь по следам ребят, как я тут же увидел солнечный свет. Пещеры слишком близко прилегали к поверхности, возможно из-за реки или каких-то иных факторов, потолок стал обваливаться.

В новой пещере всё было почти так же, как и в той, откуда я пришёл. Каменные обломки, обвалившийся потолок, свисающие сверху корни и водяная морось с как минимум тремя ручьями-водопадами падающими сверху.

Отсюда вело сразу три выхода, и мне пришлось потрудиться, обходя весь зал и отыскивая следы, ибо вода, падающая сверху, быстренько всё потёрла. Но кровавая дорожка привела меня вовсе не к ребятам, а к подъёму на поверхность.

Даже не представляю, как Соня отыскала выход в полнейшей темноте, без факела или иного источника освещения. Здесь кровавые следы обрывались, на земле лежали куски окровавленной ткани, той самой, которой я затянул культю.

Значит, сменила повязку? – молодец, но как мне теперь вас найти?

По склону Одинокого клыка бежала вода, теперь я понимал, почему мы так быстро ушли с тропы. Справа от меня в обход острой скалы нёс свои воды бурный поток, полный грязи с размытого склона. Попади мы в такой, нас бы обязательно смыло. Да и как выжить, если тебя тащит по камням несколько километров грозя выкинуть с утёса или ударить о скалы?

Решение уйти в штольни было опасным, но правильным. Но куда отправится Соня? Далеко они уйти не могли, идут вверх по склону? Как далеко подгорная крепость? Чёрт! Полное незнание местности действовало на нервы.

Глава 11. Башня Бабочки

Соня была вся в синяках и еле стояла на ногах, но, даже находясь в таком состоянии, он сумела дотащить мастера ключей до выхода на поверхность. Она ориентировалась по сквозняку, что блуждал по туннелям и ясно указывал на источник свежего воздуха.

Так она оказалась сначала в ещё одной пещере с рухнувшим потолком, а затем, уже с рассветом, вытащила Мара на поверхность. Оказавшись наверху, она подрезала подол своего платья и забинтовала рану зверолюда, который то приходил в себя, то снова терял сознание.

За последние годы жрица немало пар обуви истоптала во время сбора горных трав и иных дел на склонах Одинокого клыка. Она знала местность и понимала, что до врат подгорного города, мастера ключей не дотащит. Просто не хватит сил.

Но были и иные варианты…

Путей-тропинок к подгорной крепости вело великое множество, но лишь несколько из этих дорог были проходимы для караванов и лошадей. Каждую из них во времена единства империи, перекрывала дозорная башня. Башня Бабочки, башня Полоза и башня Кедра – три укрепления, по числу идущих к холодному пику дорог. Одна из них, башня Бабочки, была близко. Раньше в ней коротали недельные смены воины подгорного города, отдыхали патрули, а под стенами ночевали охотники, и иной люд не успевший добраться до города засветло.

Сейчас эти башни были брошены.

Имперский наместник, выходец из горного народа Громка, отозвал своих людей со склонов Одинокого клыка сразу после сражения восьмерых богов и крика Риордана. Будучи не глупым управленцем, он быстро понял, что защищать дороги для караванов, которых больше не будет – бестолку. Люди были нужны ему внутри огромной горы, а не снаружи. Но на поверхности всё равно остались наблюдатели, следившие за подходами к центральным вратам города.

Соня распустила несколько завязок на платье, слишком мало для того чтобы открыть молодую грудь, но достаточно для того чтобы ухватить рукой маленькую бутылочку-амулет висящую на её шее. Сама по себе эта «бутылочка» была сокровищем. Намоленная в давно сгоревшем храме Енны, она стала магическим артефактом вмещавшей в себя ровно один глоток воды, который питаясь верой жрицы, становился источником внутренних сил.

Жрица решила, что настала пора использовать этот глоток, ибо чудес исцеления у неё не осталось, а ранение мастера ключей было не из тех, что терпят промедления. Она поднесла бутылочку к губам и проглотила освежающую жидкость. В следующую секунду её глаза распахнулись, блеснув опаляющим, белоснежным светом…

* * *

Вслед за непогодой на склон обрушились яркие лучи солнца и почему-то прохладный ветер. Наверное, виной тому был белоснежный пик, со стороны которого приходил этот ветродуй.

Я поднимался вверх, минуя крутые участки и держась как можно дальше от бурлящих ручьев, кое-где образовывающих целые водопады. Следов Сони и Мара нигде не было видно, и мысль о том, что они могут погибнуть где-нибудь здесь, в сотне метров от меня, незамеченными и брошенными… Умом я понимал, что тот удар был роковой случайностью, но сердце продолжало считать меня основным виновником случившегося на берегу подземной реки.

Тканые штаны и кожаная куртка быстро высохли на моём теле, влага осталась лишь в сапогах, и когда мои ноги стали дрожать от усталости, я был вынужден остановиться. Слишком тяжёлой выдалась ночь, а мой организм требовал отдыха, с этим не мог поспорить даже ИскИн.

Я нашёл приют под одной из острых скал, которая защитила меня от ветра, а высушенный лучами солнца камень у её основания оказался достаточно теплым, чтобы не рисковать собственным здоровьем. Здесь я разулся и почти моментально вырубился, слишком измотанный произошедшими событиями, чтобы думать об опасностях, которые могут свалиться на мою голову во время сна.

Сон без сновидений и ужасов, лучшее, что со мной приключилось за последние сутки, если не считать частью отдыха – пробуждение. Я проснулся от удара по руке и едва не заорав, вскочил под аккомпанемент дребезжания доспеха и схватился за меч.

Тревога оказалась ложной. Большая птица, наверняка падальщик, приняла меня за мёртвого. Что, в общем-то, неудивительно, если учесть внешний вид моего доспеха и застарелый запах тлена. Она унеслась в небо и избежала моей мести за пару мгновений испуга.

Сапоги и портянки снятые перед сном благополучно высохли за время отдыха. Судя по красным лучам закатного солнца, я проспал почти весь день. Отсидел задницу, затекла спина, голод и жажда стали подтачивать желудок, половина лица окончательно заплыла. А теперь идти дальше – ночью. Не самый лучший расклад, но выбора у меня всё равно не было.

Я знал, что вход в подгорный город не так далёк. Ведь если бы не буря, мы должны были добраться туда в первый же день подъёма.

К сожалению, фляга, честно стыренная Маром в одном из селений, а затем подаренная мне вместе с курткой и парой мелочей – осталась где-то в пещерах. Но напиться я всё равно сумел, на скалистых участках склона оставалось полным полно полостей и щелей, заполненных сейчас прозрачной, дождевой водой.

Этот мир всё же очень сильно отличается от Первоисточника. Земля центрального мира была отравлена, и там, на подобное я бы никогда не решился.

Поднимаясь всё выше и выше, я постоянно осматривал округу, страшась пропустить то, что ребята называли «вратами» в подгорный город. Даже когда мрак опустился на Одинокий клык, а на небе показалась огромная луна, я не оставлял надежды.

Всё изменилось в тот миг, когда ветер донёс до меня оборвавшийся крик. Лунный свет заливал округу, частой точкой на небосводе светились звёзды. Ночь выдалась светлой, не считая чёрных теней под скалами и шевелящейся тьмы на склонах промеж деревьев и кустарников.

Ветер шуршал и скрадывал звуки, не позволяя понять, слышал ли я что-то, или насторожившее меня явление было не более чем игрой моего воображения.

Сомнения заставили меня остановиться и прислушаться. И именно в эту секунду я увидел блеск света метрах в пятистах выше по склону. Блеснуло всего на мгновенье, но в этот раз я был уверен, что мне не показалось.

Конечно же, я поспешил на этот отблеск, но в то же время не тешил себя лишними иллюзиями. Оборвавшийся крик не мог предвещать ничего хорошего. В иной ситуации я бы постарался обойти опасное место, но судьба Сони и Мара всё ещё была неизвестна. А я чувствовал ответственность за них после всего случившегося.

Башня из серого камня под лунным светом казалась вылитой из чёрного стекла. Она вырастала из-за скального карниза по мере того как я приближался. Теперь у меня не оставалось сомнений, и крик, и отблеск – правда. Таких совпадений просто не бывает.

Окружающая башню стена на первый взгляд казалась пустой, а там где раньше стояли ворота, перекрывающие широкую и каменистую тропу, теперь зиял тёмный провал. Воздух доносил до меня запахи сгоревшей смолы и костра. А в одной из верхних бойниц я ещё на подходе увидел жёлтую щель, кажется, там был источник освещения, чей свет прорывался через плохо занавешенную бойницу.

– Ааааа!! Нет!!! Не-е-е-е…

Новый крик заставил страх волной мурашек прокатиться по моей спине. Сердце забилось чаще, но в то же время я постарался работать головой. Кто бы там не кричал, это не Сойка и не Мар. У зверолюда акцент, который ни с чем не перепутать, а кричал мужчина. И судя по тому, как крик оборвался, неизвестный либо потерял сознание, либо умер.

Скрываясь за естественными укрытиями, складками местности и валунами, я как мог быстро сблизился с дорогой. А затем, ступив на неё, трусцой перебежал к стене. Доспех не столько стеснял движения, сколько заставлял передвигаться медленней, чтобы ничего не звякало. Полностью избавиться от шума не выходило, но я всё равно избегал его как мог. Сейчас, в ночи, решение облачиться в трофейный доспех, уже не казалось мне хорошей идеей.

Заглянув в темноту проёма на месте отсутствующих врат, я разглядел труп. Человек лежал за стеной посредине двора, широко раскинув руки, а его ноги были сломаны и вывернуты под неестественным углом. Складывалось впечатление, что он упал сюда с башни. Я даже глянул туда, но естественно ничего не разглядел.

Кроме трупа я увидел и кое-что важное. Дверь в квадратную башню была приоткрыта, с той стороны лился жёлтый, факельный свет.

Следующим рывком я перебежал к стене самой башни, наискось через весь внутренний двор этой небольшой крепости. Никто не окрикнул меня и не попытался остановить. Но это ещё ничего не значило. Мнимая тишина этого места была лишь иллюзией.

Прижавшись спиной к стене башни, я обратился в слух. Требовалось понять, скрывается ли кто-то во дворе, или угроза поджидает лишь внутри башни, там, откуда звучал последний крик.

Сам собой, мой взгляд остановился на трупе. С этого ракурса я на него ещё не смотрел. И то, что я увидел, пробило меня новой волной мурашек. Что бы ни лежало передо мной, человеком оно уже не было…

Кто-то засунул его лицом в капкан, квадратный такой, у которого обе пластины-дуги покрыты зубьями. Эти страшные челюсти, схлопнулись в районе ушей на черепе погибшего, от чего кровь заливала и сам капкан, и лицо человека. Вот только тот, кто расстался с жизнью, не тянет глумливую улыбку и не смотрит на тебя жёлтыми, волчьими глазами.

Это нечто будто только и дожидалось когда я пойму, что передо мной не просто труп. Капкан проскрежетал по выложенной камнем земле, худые руки напряглись и приподняли тело. Вязкая кровь слизистыми потёками зависла между рожей этого ужаса и землёй, запятнав, в том числе и звякнувшую цепь, прикреплённую к сработавшей ловушке.

Оно ломанулось ко мне, перебирая верхними конечностями и волоча следом изломанные ноги. Сказать, что я испугался – ни хрена не сказать!

Шок дело странное, будь я в трезвом уме, ударил бы клинком сразу. Но вместо этого, я с размаху пнул выродка в его ужасную рожу.

Зазвенела цепь, существо, бывшее когда-то человеком, хрюкнуло и расхохоталось.

– Ещё мой господин! Бей ещё! Обними меня! Покажи свою любовь!

Я пришёл в себя секунд через десять-двадцать. Весь мой доспех теперь был в крови. Я опустил свой клинок около двадцати раз на эту уродливую мерзость. Так ошалел от страха, что бил пока рука не устала, изрубил и капкан, и голову и даже плечи с руками.

Запала хватило пройтись по всему.

Нежитью эта тварь быть не могла. По крайней мере, той, привычной нежитью, жуткой, страшной, неуклюжей, но не пугающей до усрачки своей иррациональностью. Оно ведь даже не пыталось меня убить, просто лезло и одним своим видом вызвало такой шок, что мама не горюй.

ИскИн это существо тоже не смог подбить под категорию, но оно-то как раз понятно. Слишком мало информации о нём собрано, анализировать толком нечего.

Над головой послышался грохот, и он мигом привёл меня в чувство. Если судить по звуку, казалось, что где-то там, наверху – двигают мебель.

Больше не желая оставаться в одиночку на открытой местности под лунным светом, я юркнул в башню. На пороге тормознул, оглушенный запахом тухлых яиц и кровищи.

– Ёп твою медь…

Я неосознанно попытался прикрыть рот предплечьем (не привык ещё к шлему) и чертыхнулся от этой своей неловкости, когда латный наруч упёрся в забрало. Запашок тут стоял адский, да и сама картина…

Здесь кого-то убили и утащили тело дальше, к лестнице. Горящий слева настенный факел хорошо освещал коридор, который уходил по прямой в какое-то полутёмное помещение в своём дальнем конце, а посередине сворачивал на каменные ступени, идущие с одной стороны вниз, а с другой – вверх.

Кровавые следы волочения не оставляли сомнений, впереди меня ждут не самые лучшие сюрпризы.

Схватившись за ржавое металлическое кольцо, я закрыл за собой оббитую металлом, толстую деревянную дверь и, приложив усилие, задвинул здоровенный засов. В трофейных латах я никуда не убегу, так что оставлять эту дверь открытой для быстрого отступления – практически бесполезно. А вот проникновение в башню кого-то извне и удар в спину, то, о чём стоило побеспокоиться прямо сейчас. Что я и сделал.

Взяв меч в обе руки, я вглядывался вперёд и пытался понять, куда мне первым делом идти. Наверх? Туда куда уходит кровавая линия? Или вниз? В темноту подземелья под башней? А может быть…

– дз-з-занг!

В полутёмной комнате дальше по коридору, будто читая мои мысли, зазвенел по полу какой-то металлический предмет. Там тоже был какой-то источник освещения, вот только явно недостаточный, чтобы разогнать тьму в полной мере. Камин? Печь?

Я снял с настенного держателя факел, удерживая меч одной рукой. Придётся подниматься наверх этаж за этажом, сталкиваясь с ужасами, что поджидают во тьме.

– Идущий, будет терпелив и бесстрашен, слеп и глух, холоден, и окружён клетью своего разума.

Я повторил молитву концентрации трижды, прежде чем дрожь от пережитых событий в моём теле успокоилась, а внимание заострилось. На второй план отошли боль в избитом теле и сомнения. Неожиданное сообщение от ИскИна я встретил с ледяным спокойствием.