Текст книги "Не о любви (СИ)"

Автор книги: Дана Янг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

– Ах, да, – он улыбнулся. – Это самая красивая, умная и любимая мною женщина на этой земле, – я почувствовала, как умираю. – Моя мама.

– Твоя… мама?

Да, Саша, у него, как и у тебя, кстати, есть мама, представляешь. А ты дурочка, которая об этом даже не подумала, но успела накрутить себя.

– Я рада, что ей понравилось. И тебе, я так понимаю, тоже, – я искренне улыбнулась.

– Да, я читал её сегодня ночью, поэтому даже опоздал.

Мы вышли из школы и направились к воротам. Снег успел подтаять, образовались лужи, а у спуска к дороге было целое море. Лишь бы не упасть.

– Кстати, где ты взял такой классный свитер?

– Ой, лучше не спрашивай, – отмахнулся он. – И вообще, никогда не напоминай об этом.

– Окееей, – ухмыльнулась я. – Тогда не стану печатать твой косплей на цыплёнка.

– Что? А ну удали!

– Нет, – продолжала улыбаться я. – Я не могу потерять такой шедевр.

– Удали, а не то, – начал Тимофей.

– Что? – я остановилась. – Что ты мне сделаешь?

Видимо, не стоило мне его доводить. Уже через секунду парень толкнул меня, при этом не рассчитав силы, а я, потеряв равновесие, схватилась за него и… мы оба шмякнулись прямо в лужу…

4

Лежать с парнем своей мечты в луже – такое себе удовольствие. Вернее, валяться в новом бежевом дорогущем пальто в грязи, ещё и придавленной пусть и своей мечты, но всё-таки тяжёлым парнем… ну, как-то совсем не очень.

– Коновалова… – прошипел Тимофей, и вся моя кожа моментально покрылась мурашками. Учитывая, что между нами сейчас было не больше семи сантиметров, а это для меня просто подарок, я сдержалась, чтобы не заулыбаться. – Я. Тебя. Убью.

Почти. Ты немного ошибся в последнем слова. Надо «я тебя люблю». Попробуй ещё раз…

– У тебя неплохо получается… – чувствуя, что ещё немного, и я просто впечатаюсь в асфальт, прохрипела я.

– Что?

– Встань с меня, говорю! – гаркнула, при этом легонько пихнув его в грудь.

Парень поднялся и я заметила, что его белая куртка теперь напоминала сильно разбавленное водой какао, а щёки и шапка были все в пятнах грязи. Интересно, я выгляжу примерно так же, или ещё хуже?

– Ну и чего ты лежишь? Примёрзла?

Я попыталась встать, но ноги не слушались, и я снова плюхнулась в грязь.

– Сашка-неваляшка, – усмехнулся Тимофей, но руку мне всё-таки подал. С его помощью я, наконец, покинула объятья лужи.

– Пальто сильно испачкалось?

– Ну, если бы ты участвовала в конкурсе «Мисс лужа», то точно победила бы…

Захотелось разреветься. Нет, ну почему мне всегда так не везёт?

– Ну и что делать теперь? Меня мама прибьёт, если таким увидит. Да что там прибьёт… заберёт компьютер!

Да, самая настоящая трагедия. Ничего хуже я представить себе не могу.

– А она у тебя дома?

– Ага. Так что незаметно постирать не получится.

Да уж, не повезло. А всё из-за тебя, Саша! Потому что ты вечно всё портишь. Что сказать, талант у меня такой. Портить Тимофею жизнь, пусть и не нарочно. Сама то приду, кину в стирку пальто, а мама завтра вернётся и ничего не узнает.

Точно! Мамы же не будет до завтра! Это шанс!

– Тогда идём ко мне. Постираем куртку и шапку, и мама ничего не узнаёт!

Ой. Неужели, я только что пригласила парня своей мечты к себе домой? А как смело и воодушевлённо… сама себя не узнаю. Что со мной творится?

– Мне, конечно, разные предложения поступали, но такие… – усмехнулся Тимофей, и я почувствовала, как все мои надежды медленно катятся прямо в пропасть.

Так, Саша, давай. Нельзя упустить этот шанс. Соберись и убеди его согласиться. Ты можешь, я знаю это. Возьми всю свою смелость и решительность и…

– Ну тогда иди, как бомж, домой, объясняй маме, почему ты как свин, а потом сиди без компа! – и, развернувшись на каблуках, бодро зашагала к своему дому.

Блин, палку то, надеюсь, не перегнула? А то рассоримся ещё и всё, плакала моя «пятёрка» по физике. Хотя, кого я обманываю? Оценка для меня далеко не главное. Проживу и с «четвёркой». А вот если наше только-только нормализовавшееся общение с Тимофеем прекратится, то я действительно лишусь чего-то важного в своей жизни.

– Хей, стой. Да подожди ты! – услышала и обернулась.

Всё-таки пошёл за мной. Пошёл к малознакомой девочке домой стирать куртку. Чудеса да и только. Хоть бы ничего не обломалось.

– Шевелись, – продолжая стоить из себя смелую и дерзкую, ответила я. – А то до вечера пальто не высохнет.

– Тогда феном досушивать будешь, – на полном серьёзе заявил Лазарев.

– Я?

– Ну а кто? Ты же нас в лужу свалила!

– Но это ты меня пихнул!

– Но это ты меня вывела из себя!

– Надо уметь держать себя в руках, Тимофей Александрович, взрослый уже, – тоном воспитательницы, отчитывавшей провинившегося ребёнка, отбила я его обвинения.

Тимофей резко остановился, и мне пришлось сделать пару шагов назад.

– Что опять? – нет, мы дойдём сегодня до дома, или так и останемся на улице?

– Ты знаешь моё отчество? – кажется, парень серьезно озадачен этом фактом.

Ещё бы. Мы знакомы неделю. С какого фига я знаю его отчество? И ведь не только отчество, но и дату рождения, рост, увлечения, расписание и цвета всех его свитеров.

– Что такого? – старалась не выдать волнения я. – Жданова пару раз упомянула, вот я и запомнила. Хочешь, своё скажу, будем на равных условиях?

– Смешная ты, Саша, – глядя мне прямо в глаза, внезапно сообщил он. И с такой тёплой интонацией сказал… я на всю жизнь запомню, наверное.

– Это почему?

– Не знаю. Просто в голову пришло.

Мы всё-таки дошли до дома, к моему огромному счастью. Уже не терпелось снять с себя грязное пальто и умыться. И чаю попить горячего. А лучше какао.

– Какой чай ты любишь? – открывая дверь в квартиру, спросила я.

– Горячий, – обожаю его манеру шутить. – А если серьёзно, то мне всё равно.

– Ну как это – всё равно? Ты же о чае говоришь. А это, между прочим, почти святое дело. Чёрный, зелёный, с бергамотом, с мятой, ягодный, ромашковый, с цитрусами, с корицей? Это же так важно!

– Ладно, ладно, успокойся, – улыбнулся он, снимая обувь и куртку. – Давай с бергамотом. У нас такой дома.

– Вот это другой разговор, – и я, припрыгивая, отправилась на кухню. – Иди мой руки и проходи на кухню. Я пока чай заварю.

Достав свои любимые новогодние кружки с оленями в красных свитерах и гирляндами на рогах, я закинула туда пакетики, включила чайник, положила на стол печеньки и направилась к Лазареву в ванную.

– Я вытащил из карманов всё ненужное, – пока я загружала своё пальто в машинку, он протянул мне куртку и удалился на кухню.

– Молодец, – похвалила я. Так, юбка вроде чистая, если что, потом постираю. А, Тимофей же джинсы ещё испачкал.

Застав парня на кухне, поедающим печенье, я, абсолютно не стесняясь, словно ничего такого в этом не было, выпалила:

– Что сидишь? Давай, снимай штаны.

Я даже не знаю, кто в этот момент офигел больше: я или он. Но смотрели мы друг на друга в полной тишине минуты три, пока не просвистел чайник и не нарушил её.

На Новый год у Деда Мороза попрошу умение думать, прежде чем что-то говорить. Хотя, наверное, это слишком сложно даже для него. Потому что я – это абсолютно безнадёжный случай. И никакие новогодние чудеса мне не помогут.

– И ты ещё интересовалась, почему ты смешная? – внезапно спрашивает Тимофей и опять принимается за печенье.

Я молчала, тщетно пытаясь выдавить из себя хоть одно слово, но стыд был слишком силён, и я просто продолжала сверлила взглядом пол. А красивый у нас паркет, оказывается…

Внезапно Тимофей поднялся. И ко мне, как ни странно, сразу же вернулся дар речи.

– Ты куда? – взволнованно спросила я.

– Штаны снимать, – усмехнулся парень, – Вернее, переодевать. У нас сегодня была физра, одену спортивные.

– Надену, – машинально поправила я, всё ещё избегая зрительного контакта.

– Да пофиг, – высказал он на моё замечание и, взяв из рюкзака мешок со спортивной формой, двинулся обратно в ванную.

Срочно нужно чем-то себя занять. Заварить чай. И, пока никто не видит, выпить валерьянки. Много валерьянки.

Когда Тимофей вернулся на кухню, я уже более менее была в порядке, чай стоял на столе… А таблетка успокоительного растворялась в моём желудке.

– Если хочешь, можем посмотреть какой-нибудь фильм, – запуская стиральную машину, предложила я. – «Мстителей» твоих, например. Я не против.

– Ну нет, лучше посмотреть что-то весёлое.

– Да, веселья нам сегодня явно не хватает, – пробурчала я, возвращаясь на кухню. – Ты сожрал все печеньки?!

Нет, серьёзно? Их было штук двадцать. Мама в жизни не поверит, что я одна слопала всю вазочку. Что я ей скажу?

– Да, ты права, нужно что-то весёлое, – попытался перевести тему Тимофей, но я не собиралась успокаиваться.

– Все мои любимые печеньки! Ты вообще слышал когда-нибудь про совесть? Хорошее качество, кстати! Подумай о нём как-нибудь на досуге. Пригодится в жизни, – и сердито плюхнулась на табуретку, скрестив руки на груди и надув губы. Похоже, один недостаток у Тимофея всё-таки есть. Он может слопать все мои любимые печенья и даже не раскаяться.

– Ты очень смешно злишься, – улыбнулся Лазарев.

– Да я вообще по-твоему одна большая смешинка. – кинула на Тимофея злобный взгляд и направилась в комнату за ноутбуком. Сейчас включу ему смешное кино, просто обхохочется.

Когда мы удобно устроились на большом диване в гостиной, парень всё-таки поинтересовался моим состоянием:

– Обиделась?

– Нет, – буркнула я, открывая вкладку Браузера.

– Значит, да, – констатировал он, как-то странно смотря на меня.

Меня вдруг накрыло странным чувством от этого взгляда. Мало того, что по телу пробежало цунами мурашек, так ещё и щёки вспыхнули. Я схожу с ума? Что вообще происходит? Неужели Тимофей действительно лежит рядом со мной, на одном диване плечом к плечу? Если я опущу голову на бок, то она окажется прямо на его плече. Хм, заманчиво…

– Так что смотреть будем? – выдёргивает меня из размышлений Тимофей.

– «Шрека», – абсолютно серьёзно ответила я.

– Ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно. Самое то, чтобы разгрузить мозг.

Про то, что это один из моих любимых мультфильмов, и меня всегда очень трогает момент с песней «Hallelujah”, я умолчала. Мы же договорились, что не будем говорить о любви.

– Там кстати есть один момент, который можно объяснить с точки зрения физических законов, – заинтриговал Тимофей.

– Серьёзно? – не поверила я. – Какой?

– Смотри и узнаешь, – усмехнулся он.

Я внимательно смотрела каждый кадр и думала, что же здесь можно объяснить физикой. Впервые в жизни смотрю фильм с желанием связать его с этой дурацкой точной наукой.

В конце концов, где-то на середине фильма мой мозг устал и решил, что ему срочно нужно отдохнуть, а мне – поспать. Поэтому я начала сначала изредка зевать, а потом мои веки резко потяжелели. Глаза слипались, я положила голову на плечо Тимофея, совсем забыв, что не имею на это никакого права. Но парень словно и не был против, да ещё и положил на меня свою.

– Hallelujah, Hallelujah… – доносилось из динамиков.

«Аллилуйя», – прозвучало у меня в голове и я, улыбаясь, заснула.

***

– Звук поставим на всю и соседи не спят… – резко впилось мне в голову, и я подорвалась, словно на меня вылили ведро воды.

Огляделась. Моя нога была бесстыдно заброшена на парня, скорее всего, я сделала это рефлекторно. А его рука спокойно лежала на моей талии. Наверное, тоже случайно получилось… случайно и очень приятно.

Тимофей подорвался точно так же, как и я. Пока моё сердцебиение пыталось замедлиться, парень полез в карман и, тихо ругнувшись, принял вызов.

– Да, мам, – мне вдруг захотелось смеяться, и я машинально глянула на висевшие на стене часы. Сколько? Хорошо так фильм посмотрели… вернее, проспали. На улице уже темень, понятно, почему Тимофею звонит мама. Она, наверное, страшно волнуется. – Всё хорошо. Я в гостях. Фильм смотрим.

Ага, так усиленно, что аж глаза устали. Не моргая смотрим, ни секунды не пропускаем..

– Буду скоро, не волнуйся. Давай, пока.

– Фига у тебя громкость звонка. У меня только что чуть инфаркт не хватил, – я отложила ноутбук в сторону, чтобы он не мешался. – И песня ещё такая… в тему.

– Да я сам офигел, – согласился со мной Тимофей. – Спал себе спокойно, а тут…

– Звук надо убирать, – заметила я.

– Ага, и пропустил бы звонок от мамы. Мог бы тогда вообще домой не приходить.

– Пф, подумаешь. Я бы тебе спальное место выделила.

– Спасибо, но я лучше домой. Кстати, как куртка?

Ой, точно, куртка. Я совсем забыла, по какому поводу Тимофей вообще пришёл ко мне.

– Машинка уже достирала. Тебе срочно нужно домой?

– Ну, в ближайшие полчаса желательно уже вернуться. Родители не любят, когда я опаздываю на ужин.

Я вытащила куртку из стиральной машинки и придирчиво оглядела. Пятна отстирались отлично, с этой проблемой мы разобрались. Осталось привести куртку в нормальный сухой и немятый вид, чтобы мама Тимофея вообще ни о чём не догадалась.

Так, у нас есть минут двадцать. Сама по себе она не высохнет, а ещё и погладить надо. И что делать?

– Эй, Эйнштейн, иди сюда. Нужна твоя помощь, – позвала я Лазарева в коридор.

– Чего тебе, Сократ? – в тон мне отозвался он.

– Как за десять минут высушить куртку?

– Ты у меня спрашиваешь? Не знаю, подуй на неё, – скрестив руки на груди, усмехнулся он.

Подуть? Хм, а почему бы и нет?

– Спасибо, ты и правда гений, – улыбнулась я и понеслась в прихожую.

– Эй, Коновалова. Я же пошутил. Не мучай свои лёгкие!

– Я и не собиралась, – ответила ему я, роясь в тумбочке. – Будем использовать чудо техники – фен!

– Ты серьёзно? – парень с сомнением смотрел на меня, втыкающую шнур в розетку. – Не думаю, что это удачная идея.

– Если не получится, будешь дуть на неё, – съязвила я. – И вообще, что ты встал? Куртка чья? Иди, держи её, а я сушить буду.

Вообще, я не верила, что это сработает. Хоть и выглядело всё довольно логично, в моё сознание закрадывалась мысль, что мы можем просто испортить куртку, и тогда уже ничего сделать будет нельзя. Но, как оказалось, фен действительно отлично справился с задачей, и уже через минут десять куртка была абсолютно сухая. Что ж, возьму на заметку.

– Ну, и кто здесь гений? – спрашивает у меня Тимофей, прощупывая ткань.

– Конечно же я, – сделала гордый вид. – Самое время сказать «спасибо, Саша, ты меня спасла».

– Вообще-то, это я подал тебе идею. Так что гений здесь – я.

Ага, конечно. Хэй, кто-нибудь, вынесите Тимофею Нобелевскую премию!

– Корона не жмёт?

– Не-а, – улыбаясь, ответил он.

– Тогда Ваше Величество может надевать свою королевскую мантию и валить в своё королевство, пока его королевская семья не начала волноваться и не отправила армию на его поиски, – сделала вид, что кланяюсь. – Вали, короче, домой.

– Эх, а так красиво начинала… – вздохнул парень, ещё раз осмотрев куртку и быстро её накинув.

Забрав свой рюкзак из гостиной, парень переобулся и, осмотрев себя в зеркале, поправил торчащие из-под шапки кудри. Я не смогла сдержать мимолётную улыбку. Красивый он, всё-таки.

– Что, нравлюсь тебе? – внезапно спросил он. Я с трудом удержалась, чтобы не закашляться и не умереть от сердечного приступа прямо на месте.

– Конечно. Сплю и вижу, как буду с тобой встречаться, – попыталась сказать это так, чтобы вышло язвительно и иронично. Но получилось какое-то чистосердечное признание.

– Так и знал. Ну, после всего, что сегодня было, я уже обязан на тебе жениться. Готовь платье и фату, на выходных пойдём в ЗАГС.

Господи, пожалуйста, пусть через пару лет он скажет последнюю фразу всерьёз, с коробочкой с кольцом в руках и стоя на одном колене.

– Хорошо. Тогда надеюсь увидеть тебя в красивом костюме, в белоснежной рубашке и с бутоньеркой. И причёсанным, желательно.

– Замётано, – он закинул рюкзак на плечо. – Ладно, Саша, до завтра. Может, пересечёмся в раздевалке. Или можем завтра позаниматься посте уроков. Короче, я напишу.

– Окей, уже жду, – улыбнулась я. – До встречи!

Мы распрощались и, стоило двери закрыться, я медленно сползла по ней на пол и, закрыв рот руками, закричала. Это. Что. Сейчас. Было?! Кажется, это называется флиртом. Мы флиртовали? Что происходит вообще?

Я пошла в ванную, чтобы охладить щёки. Намочив руки холодной водой, прижала к лицу и чуть не ошпарилась. Интересно, я только сейчас так покраснела, или ещё при нём стояла красная, как рак?

Уже выходя из ванной бросила взгляд на машинку. Там лежала моя куртка, всё ещё мокрая и… твою дивизию! Мы забыли про штаны! Какой кошмар… Тимофей же сейчас придёт домой и придётся объясняться перед мамой. И что он ей скажет в такой ситуации?

Надо срочно ему написать, пусть вернётся. Хотя какая, блин, разница? Они всё равно мокрые, на сушку уйдёт время, он опоздает и ему всё равно влетит.

Интересный, конечно, вечерочек получился…

А ещё интереснее будет завтрашняя реакция мамы, которая вернётся и наткнётся на мужские штаны в доме, где их априори быть не может.

Через пару часов, когда вещи сушились на батарее, а я была в кровати, пришло сообщение от Тимофея.

Тимофей Лазарев: «Ты в курсе, что мои штаны у тебя?»

Саша Коновалова: «Ага. Сушатся на батарее у меня в комнате)))»

Тимофей Лазарев: «Лучше не спрашивай, что я наговорил маме. Поверь, это полный…»

Дальше шло голосовое сообщение с шикарным рассказом о том, как Лазарев пытался убедить родительницу в том, что забыл штаны в раздевалке. Она, вроде бы, поверила. Ну и хорошо. Похоже, у парня просто чёрный пояс по вранью.

Уже перед самым сном, когда мои глаза уже слипались и не было сил печатать, я получила новое сообщение.

Тимофей Лазарев: «Спокойной ночи. И да, я же пошутил про ЗАГС, но»

И следующее, от чего я бы просто закричала в слух, если бы были силы, а так просто улыбнулась, чувствуя щекочущее чувство радости в груди.

Тимофей Лазарев: «Не хочешь вместо ЗАГСа сходить в кино?»

***

Сидя на уроке физики, которая в последнее время перестала меня так сильно раздражать, я переписывалась с Алёной, обсуждая последние новости. Нина Викторовна не обращала на меня никакого внимания, объясняла новую тему, причём скорее самой себе, потому что никто ничего не слушал, пользуясь моментами, когда она отворачивалась к доске, чтобы написать какую-то формулу.

Алёна Жданова: «Приходи в столовую после урока, расскажу кое-что интересное и романтичное»

Саша Коновалова: «Я тебе тоже расскажу одну сказочку»

Саша Коновалова: «Уверена, ты офигеешь»

Алёна Жданова: «Я заинтригована»

Алёна Жданова: «Кинь подсказку, в каком направлении думать»

Коварно улыбаясь, я отправила подруге исподтишка сделанное вчера в кино фото. Там отчётливо был виден Тимофей, внимательно следящий за экраном, и кусочек моей улыбки. Наша первая совместная фотка. Надеюсь, не последняя.

Алёна Жданова: «голосовое сообщение»

Намереваясь тихонько послушать, что она там назаписывала, я незаметно поднесла телефон к уху и нажала на «плэй».

– В смысле?! – раздался на весь класс крик Ждановой и, клянусь, я чуть не умерла в этот момент.

Нет, это когда-нибудь закончится?

– Саша, я понимаю, что ты готовилась и хотела написать контрольную завтра, но я вынуждена перенести её. Если хочешь, можешь написать одна, – Нина Викторовна, кажется, не поняла, что вопрос был задан не мной и не ей.

В смысле контрольная не завтра? Я нафига всю прошлую неделю решала её дурацки задачи с Тимофеем по три часа?

– Нет, я лучше со всеми, – смущённо ответила я, пряча телефон в сумку. Раздались смешки.

Повернувшаяся ко мне Оля Синицына, улыбаясь, спросила:

– Что, звук не проверила?

– Ага, – выдохнула я, стараясь унять бешеное сердцебиение. – Оль, а почему контрольная переносится?

– Потому что до конца четверти осталось всего ничего, она не успеет проверить работы до выставления оценок, – объяснила одноклассница. – Ты, похоже, её невнимательно слушала.

– Я её вообще не слушала, – буркнула в ответ я. – Спасибо за информацию.

Вот так всегда. Уверена, если бы я две недели болты пинала и ничего не выучила, то контрольная бы сто процентов состоялась.

На сообщение Ждановой отвечать не стала, всё равно сейчас лично встретимся. Главное, чтобы она ещё раз не заорала, а то я совсем оглохну.

На заметку: проверять громкость, прежде чем включать что-то.

Пробившись сквозь толпу маленьких орущих детей, я заняла наш любимый стол и, оставив сумку на стуле, направилась на получение обеда.

– Что. Это. Было? – напрыгнула на меня сзади Жданова, при этом крича мне в ухо. Бедные мои уши.

– Что ты так орёшь? – раздражённо заметила я, тоже повысив голос. – Мы же в публичном месте, Лёна! Смотри, ты даже поварих напугала.

– Этих поварих ничего напугать не может, – взяв тарелку с творожной запеканкой, ответила она уже спокойно. – И не отмазывайся, я жду объяснений.

– От тебя отмажешься…

Мы сели за столик и, когда я хотела уже начать поглощать самое вкусное, что было в нашей школьной столовой, а именно запеканку, Алёна отодвинула от меня тарелку и приказала:

– Нет, дорогая моя, сначала зрелища, а потом уже хлеб.

– Я уже жалею, что отправила тебе эту фотку.

– Давай, Коновалова, начинай. Я вся внимание.

Глубоко вздохнув и смирившись, что покушать мне не удастся, я начала:

– Короче, всё началось с того, что мы упали в лужу…

Алёна поперхнулась. Я вспомнила, что утаила и этот момент от подруг, потому что боялась сглазить только начинающееся развитие наших с Тимофеем отношений.

– То, что в лужу плюхнулась ты, я не удивлена. Но он-то как там оказался? – класс, репутацию «Мисс Неуклюжесть» я себе уже заработала.

– В тот день, когда он припёрся в этом жёлтом цыплячьем ужасе, я решила его подразнить и… немного увлеклась. Короче, взбесила его, он не выдержал и пихнул меня. Я уцепилась за него, он потерял равновесие, и мы полетели в лужу.

– То есть, наши слова о решительных действиях ты восприняла так?

– Это вышло случайно! – оправдывалась я. – И вообще, будешь комментировать, я тебе ничего рассказывать не буду.

– Понял, принял, молчу.

– Итак, после этого феерического падения, я предложила пойти ко мне, чтобы постирать и высушить куртку, – продолжила я. – Он согласился. Потом мы легли смотреть фильм, но я вырубилась после пятнадцати минут просмотра, и он тоже, как оказалось. Потом ему позвонила мама, мы проснулись, пошли сушить куртку феном, потом попрощались, договорились сходить в выходные в ЗАГС. Но уже к ночи ближе он написал мне и предложил сходить вместо ЗАГСа в кино. Я согласилась, и мы сходили. Всё.

– О-бал-деть, – только и смогла сказать Алёна. Да уж, другого слова тут не подберёшь.

– А, а ещё было смешно, когда я ему в понедельник штаны предавала, которые он у меня забыл…

– Что? – снова закашлялась Алёна.

– Это не то, о чём ты подумала. Просто он испачкал штаны в грязи, и я решила и их постирать тоже.

Жданова закусила нижнюю губу, при этом смотря на меня таким гордым взглядом, словно я сейчас ей учебник физики наизусть пересказала.

– Я горжусь тобой.

– Это почему? – не поняла я.

– Ты бы видела себя сейчас. Это словами не описать, правда. Но когда ты говоришь о нём ты…

– Что? Выгляжу, как сумасшедший фанатик?

– Нет, наоборот. Ты стала более спокойной, и при этом я вижу и чувствую, насколько он тебе нравится. Это… невероятно.

Я смутилась. За последние две недели Тимофей стал неотъемлемой частью моей жизни. Мы постоянно переписывались, каждый день встречались в библиотеке, чтобы решать физику. Я настолько к нему привыкла, что дни без него теперь казались мне скучными и однообразными.

Интересно, а что чувствует он?

– А он? – словно прочитав мои мысли, спросила Жданова. – Как думаешь, ты ему нравишься?

Не знаю. На этот вопрос может ответить только сам Тимофей.

– Понятия не имею, но, скорее всего, нет. Где я, а где он, Лён? Ты видела, какие девушки вокруг него вертятся?

– Четырнадцатилетние, – буркнула он. – И я, между прочим, не видела, чтобы он вообще сейчас с девочками общался. Тусит со своей элитной пацанской компанией.

– Пусть, если ему так нравится, – отмахнулась я. – Рассказывай лучше, что у тебя там за история?

– Да ничего особенного… просто я, похоже, втюрилась. И хуже всего, что из-за Шумова, который постоянно маячит у меня под боком, я не могу нормально общаться с этим человеком…

– А ты объясняла ему ситуацию?

– Конечно. Он всё понимает, просто… ему от этого некомфортно, вот и всё.

Нет, ну почему с парнями всё так сложно? Один липнет, другой френдзонит? Почему нельзя, чтобы всё у всех было нормально?

– Да, Алён, вот это мы удачливые с тобой. За одной бегает чувак, который ей не нужен, из-за которого тот, кто нужен, не может нормально общаться. А другая вообще сама бегает за тем, кто ей нужен. Жизнь, блин.

– Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает, – грустно процитировала Алёнка строчку из известной песни.

– Я за тобою следую тенью, я привыкаю к несовпаденью, – закончила я.

5

– Привет, – запыхавшись, поздоровалась я. – Спасибо, что подождал, нас задержали на алгебре.

– Да я сам только что пришёл, – отмахнулся Тимофей. – Ну что, один день до главного босса?

Главным боссом мы прозвали контрольную по физике. Тимофей, как настоящий задрот, предложил это название, мне оно понравилось.

– А она не завтра, – плюхнувшись на подоконник рядом с ним, раздражённо оповестила я. – Она её перенесли на первый урок после каникул.

– Ну и фиг с ней. Не морочь мозги, – он отложил телефон в сторону. – Из-за этого такая кислая?

Похоже, скрывать эмоции я действительно не умею.

– Нет, это из-за алгебры. Стояла сегодня у доски и ничего не понимала, вкатили трояк. Такая вот я тупая.

– И ты из-за этого расстроилась? Да наплюй. Ну какая ты тупая? Очень даже умная. В физике разобралась, и в алгебре точно разберёшься.

Мне вдруг стало так трогательно от его слов. Даже Тимофей в меня верит. Считает умной. Какой он хороший.

– Эй, ты чего? Ну хочешь, я и алгеброй с тобой позанимаюсь. Саш, – я оказалась в крепком кольце его рук.

Уткнувшись парню в грудь, я закрыла глаза и попыталась забыть обо всех этих дурацких точных науках. Только я, Тимофей и наши объятия. Разве может быть что-то лучше?

Для момента из какого-нибудь романтического кино нам не хватает только поцеловаться. Но об этом можно даже не мечтать. Или…

Что там Алёна советовала? Переходить к решительным действиям? Хотя, поцеловать его сейчас, когда я даже не знаю, нравлюсь ли я ему, это будет скорее безрассудным, чем решительным шагом.

Целовать? Не целовать? Решиться или нет?

– Ты пахнешь Новым годом, – внезапно шепчет он. – Мандаринами и корицей. Люблю этот запах.

На заметку (два): почаще объедаться мандаринами и пить чай с корицей.

– А ты пахнешь мятой. Я люблю мяту, – так же шёпотом произнесла я. Я люблю мяту и тебя. А ты только мандарины и корицу.

На секунду мне показалось, что ещё чуть-чуть, и случится чудо. Новогодний подарок мне от судьбы. Вот сейчас. Раз. Два. Три.

– Нет, ну что это такое? Библиотека создана, вообще-то, чтобы читать и развиваться, а не для обжиманий! Устроили тут… разврат!

Нина Ивановна, библиотекарь, прозванная учениками совой, за то, что постоянно спала на рабочем месте и была уже почтенного возраста, с возмущённым видом стояла у стеллажа в нескольких метрах от нас.

– Извините, – отлипнув друг от друга, промямлили мы.

– Идите отсюдова! Ходят сюда, постоянно, сидят там в углу. Дом свиданий какой-то. Обжимайтесь в другом месте, – смирив нас раздражённым взглядом, библиотекарь направилась к своему рабочему месту. – Стыд и срам…

Тихо смеясь, мы взяли рюкзаки и направились к выходу. Действительно, чего тут сидеть? Физикой заниматься всё равно нет смысла, контрольная теперь нескоро.

– Похоже, в библиотеку нам теперь вход закрыт, – заметила я.

– Да уж. Мне показалось, что ещё немного, и она кинет в нас томом «Войны и мира».

– Она его бы не подняла, – хихикнула я. – Слишком тяжёлая книга.

– Во всех смыслах.

Мы шли по коридору, направляясь к раздевалке. Погода сегодня классная: крупный снег с утра идёт, всё белое, дорога нескользкая. Просто рай для прогулок.

А ещё наш город украсили к новому году. Практически у всех магазинов сияют разноцветными огоньками, на деревьях гирлянды… Действительно новогодняя сказка.

– Не хочешь прогуляться? – предложила я, поймав себя на мысли, что уже совсем без стеснения могу приглашать Тимофея куда-то.

– Только если ты пообещаешь, что мы не упадём в никакие лужи, – снимая с вешалки куртку, поставил условия парень.

– Обещаю, – согласилась я. Какие лужи? На улице минус пятнадцать как минимум, всё давно замёрзло.

– Тогда я согласен, – натянув шапку, улыбнулся он. – И ещё. Гулять пойдём ближе к моему дому, там в одном дворе офигеннаяснежная крепость.

– Крепость, ну-ну. Конечно. Я-то знаю, что тебе просто лень долго идти домой.

Тимофей сделал вид, что понятия не имеет, о чём я говорю. Но мне-то хорошо известно, что лень родилась явно раньше него.

– Кстати, спасибо, что поддержал, – из-за этой ситуации с библиотекаршей я совсем забыла поблагодарить парня.

– Обращайся. Мы же друзья.

Да, друзья. Раньше мне казалось, что нам с Тимофеем никогда не стать друзьями. Что такой, как он, никогда бы ни захотел дружить с какой-то там Сашей Коноваловой, у которой две подруги на всю школу. Если бы не Нина Викторовна, мы бы так и проходили мимо друг друга, я с замиранием сердца, а он даже – не заметив меня.

Надо будет потом сказать спасибо физичке. И её дурацкой науке.

Физика нас связала, тайною нашей стала…

– Ты чего улыбаешься?

– Да так, шутку одну вспомнила. И вообще, у меня хорошее настроение.

– Давно?

– С тех пор, как тебя увидела, – я показала Тимофею язык. Блин, вроде шутка, а вроде правда.

– Со мной вообще сложно грустить, – он довольно улыбнулся.

– Да уж, ты прям как клоун в цирке…

– Что? – резко остановился Тимофей. – А ну, повтори, что ты там сказала!

– Ничего, – я ускорила шаг. – Тебе послышалось… Ай!

Мне в спину прилетел снежок.

– Ты что творишь? – я обернулась.

– Тебе показалось, – пожал плечами он.

– Ах, показалось, – набрав снега в руки, коварно улыбнулась я. – Зато тебе сейчас мало не покажется!

Вообще-то из детского возраста я должна была выйти ещё пару лет назад. Но, видимо, в этот период что-то пошло не так и детства в моей душе только прибавилось. Поэтому поиграть в снежки и отморозить себе пятую точку – святое зимнее дело, без которого точно нельзя обойтись.

– На, получай, – с криком кидала я комья снега. – Будешь знать, как нападать со спины!

– Ты меня спровоцировала, – пулял парень снежки в ответ. – Ха, попал!

Мы всё-таки добежали до снежной крепости, попутно кидая друг в друга снежки, иногда даже попадая. Если особо не считать, то счёт был равным. Но, кажется, я всё же выигрывала.

– Сдавайся! – крикнул мне Тимофей, набирая в руки побольше снега.

– Ни за что! – прячась за снежной стеной, ответила я. – Тебе не победить королеву крепости!

– Тогда бой не на жизнь, а на смерть, – предупредил он и снова запустил снежок.