Текст книги "Услышь меня (СИ)"
Автор книги: Дана Дейл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)
Также кричала на него, заливаясь горькими слезам. Смотрю на него пустым взором и не вижу в темных глазах даже в такой ситуации сочувствия.
– Так положено по протоколу. Врачи обязаны сообщать нам в таких ситуациях.
Сурово чеканит.
– Убирайтесь вон. Я не хочу чтобы это дело вел моральный урод, который непонятно из-за какой обиды действует так непрофессионально. Только из-за вашего безрассудного, халатного отношения, мой ребенок оказался сейчас здесь. Поэтому, уходите! Уходите, слышите?!
Стремясь немного успокоить меня, Юсупов осторожно задержал мою руку за локоть. Я опустила глаза на его ладонь, а потом медленно перевела взгляд на ледяные омуты, и в этот момент… Вот оно. Он осознает свою вину, и в его глазах промелькнул слабый блеск сожаления.
– Поговорим, когда ты перестанешь истерить, Вероника.
Произнес он это таким ледяным тоном, что мне стало немного не по себе. Впервые он назвал меня по имени. Моё имя прозвучало от него так пугающе и холодно. И в тоже время, мягко… На удивление.
– Ты не расслышал меня?!! Убирайся вон отсюда! Проваливай! Ненавижу!
Сама не заметила как перешла на «ты». Мы смотрели друг другу в глаза ещё несколько секунд, после чего Максим отпустил мой локоть, поднял свою папку с документами, которая лежала на стуле, и удалился…
5 глава. Сломанная жизнь.
Минуты тянулись за минутами, часы за часами, дни за днями, так и прошла эта ужасная неделя, а мой ребенок все так же лежал без сознания. Почти все время я находилась в больнице рядом с ней. Мне не хотелось, не сна, не отдыха, не еды. Я лишь сидела и молила о чуде. Этого следователя мне так и не поменяли, я не знаю почему, причину мне никто не озвучивал. Но мой бывший муж решил что именно этот мужчина во всем разберется, но лично мне его видеть совсем уж не хотелось. Постоянно со мной рядом находился Денис, эта ситуация с Лизой его немного изменила, он стал более сдержанным и серьезным. Ведь он прекрасно понимал, что именно в этот момент он единственная наша опора и поддержка.
– Ну что, Ник? Все так же, без изменений?
– К сожалению, Ден, я устала... Устала ждать непонятно чего, устала ждать когда случится чудо, почему она не приходит в себя?
Поднимаю влажные глаза на брата.
– Я не знаю, систер...
Он сел напротив меня на корточки, обхватил теплыми и сильными ладонями мои холодные руки, немного сжал их, таким образом, успокаивая и поддерживая меня.
– Она очнется. Она справится. У нее же твой характер. Значит, все будет хорошо. Верь мне…
Не сдержавшись, я дала волю своим бушующим во мне эмоциям, а тоненький ручеек из моих слез не прекращая, вовсю уже спускался по холодной щеке.
– Как он мог? Как он не уследил за ней? Вот что там произошло?
– Я не знаю Ник, правда не знаю, мы обязательно во всем разберёмся. Вот она придет в себя и все нам расскажет.
Тяжело вздохнув, подняла глаза вверх, впиваясь ровными зубками в мягкую кожу губ, чтобы хоть немного унять свои слезы, но это не помогало мне. Слезы... Горькие слезы выжигали мои такие уже опухшие глаза, мне просто сейчас хотелось кричать от невыносимой, адской и дикой боли за своего единственного ребенка.
– Самое главное, она жива. Да, она в тяжелом состоянии, но жива...
Слабо улыбнулся и крепко сжал мои ледяные ладошки брат.
– Ник, мне уже нужно ехать в универ, я и так пропустил две пары, я могу оставить тебя одну? Ты справишься здесь?
– Я побуду с ней.
Мы с Деном повернули головы резко в сторону, пугаясь стального голоса Юсупова, вот кого-кого, а его я видеть сейчас не желала совсем.
– Я справлюсь Ден, езжай.
Брат медленно встал на ноги, поцеловал меня в макушку, прижал крепко к своей груди на прощание, недоверчиво обвел неодобрительным взглядом наглого следователя и поспешил удалиться.
– Как ты? Как себя чувствуешь? Выглядишь...
Юсупов впивается в меня своими пронзительными глазами, а я не могу… Опускаю голову, старательно наполняю легкие воздухом и нервно терзаю нижнюю губу.
– Выглядишь не очень.
– Как я? Как я себя чувствую? Шикарно! Мой единственный ребенок лежит без сознания, я не знаю очнется он или нет, а ты меня спрашиваешь как я?! Сам не видишь?! Убирайся вон!
Максим стремительно сократил дистанцию между нами и подошел так близко, что его рука крепко обняла мою. Его взгляд, полный тяжести, на миг пронзил мои заплаканные глаза. Я, в свою очередь, встретила его непонимающим взором, и вот мы оказались лицом к лицу, так близко, что казалось, мы даже перестали дышать. Наши взгляды переплетались, словно испепеляющий огонь, я вдруг задержалась в его глазах, их жар поднимал меня над землей, и в его взоре я различала свой собственный образ… Это ощущение напоминало гипноз, но его голос внезапно вырвал меня из этого состояния…
– Послушай меня. Я прекрасно понимаю твое состояние. Не делай из меня скотину! Здесь и сейчас, я нахожусь в качестве следователя, так что, указывать мне что либо, не в твоей компетенции. Засунь свои эмоции куда подальше, возьми себя в руки и постарайся ответить на все мои вопросы.
– Да ты вообще не понимаешь ничего? Я не собираюсь с тобой сотрудничать, ты не компетентен, Юсупов!
Он не дал мне договорить, перебив меня, он продолжил свой монолог дальше.
– Может быть, специально для тебя мне провести кастинг на выбор следователей который бы устроил тебя? Пока тот, кто чуть не убил твою дочь гуляет на свободе? Хочешь ждать нового покушения? Жди. Потом не прибегай в участок и слезно не проси меня о помощи.
Заливаюсь несдержанным смехом. Просить о помощи? Его?! Один раз уже попросила, помог. Собственно, этим и пытаюсь его приструнить.
– Где ты был тогда, когда я приходила и просила, умоляла тебя, говорила что её отец опасен для Лизы? Но нет же. Он же ее папа, она с ним в безопасности, вот ее безопасность! Доволен? Посмотри на эту дверь, вот результат того, что ребенок был со своим отцом.
Мы напряженно смотрели друг на друга, ненависть полностью охватила наши взгляды, каждый из нас был погружен в свои мысли. Максим начал медленно поднимать руку и приближать ее к моему лицу. Я стояла молча, наблюдая за его движениями, и казалось, даже забыла как дышать. В его глазах читалось нечто большее, чем просто гнев, там затаилась глубокая боль, запечатанная в каждом движении. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее, когда его пальцы коснулись моего подбородка. Это прикосновение было одновременно пугающим и манящим, словно острием ножа он разрывал тишину, которая нас окружала.
– Почему ты мне не помог? Почему?
С трудом выговорила я, отчаянно пытаясь найти ответ в его взгляде.
– Вероника, блять! Я не...
Макс запнулся, и в этой паузе между нами пролетела целая вечность. Он прикрыл глаза, словно пытаясь подавить ту бурю, что разразилась внутри него.
– Прости...
Постепенно он убрал руку, как будто осознал всю значимость этого жеста. Мы оба стояли в ожидании, застывших между нами чувств, между ненавистью и пониманием. Наконец, он сделал шаг назад, освобождая пространство, но напряжение не исчезло. Время, казалось остановилось, и я поняла, что наш конфликт, это только начало чего-то гораздо большего.
– Прости? Это все что ты мне можешь сейчас сказать? Это чертово прости?! Которое мне никак не уперлось сейчас?! От твоего прости моя дочь очнется?! М?
– Прекрати орать... У меня не было оснований...
Юсупов мрачно истязает меня глубокими глазами. Его довольно красивое лицо искажает уродливый оскал. От непонятного мне страха, перед этим мужчиной, по холодным рукам проносятся мерзкие мурашки. Максим явно хотел договорить, но мы оба услышали сварливый голос врача.
– Вы что здесь устроили? Это больница!
Врач подходил к нам все ближе и ближе, при этом начиная повышать на нас голос.
– Выйдите на улицу и там устраивайте свои разборки. Здесь люди лежат после тяжелых операций. Им покой нужен.
И сейчас мне стало очень стыдно, от того, что мы здесь устроили, наверняка наша ругань была слышна на всю больницу.
– Простите...
Я устало рухнула на больничный стул, закрывая ладонями лицо, я стала отчаянно плакать, мои нервы пожароопасно искрили как оголенные провода. Не выдерживали напрочь моего еле сдерживаемого напряжения.
– Я так понимаю, со мной ты сотрудничать не будешь?
– Правильно понимаешь. Я требую другого следователя, который не будет так предвзято ко мне относиться.
Утираю слёзы и тихо произношу, почти полушепотом.
– Мое отношение к тебе, никак не влияет на ход этого дела. Сейчас я действительно хочу помочь твоей дочери. А ты сидишь как обиженка и препятствуешь моей работе.
Я подняла на него заплаканные глаза, меня мучал один вопрос, который я хотела ему задать ещё при первой нашей встрече.
– Что я тебе сделала? Почему ты так яростно меня ненавидишь? В чем я перед тобой виновата?
Он несколько секунд смотрел на меня и молчал, а затем его перекосило от раздражения, глядя на меня, Максим до хруста костей стал сжимать крепкие кулаки, мне даже показалось в какой-то момент что он может меня ударить, настолько сильно разозлился.
– Ты разрушила мою жизнь!
Вот это поворот, которого я совсем не ожидала. Кто он? Честное слово, я его не помню, а уж тем более, чтобы я разрушила его жизнь. Мне хотелось встать и расспрашивать его о всех подробностях, выяснить, что конкретно я сделала, что вызывает у него такую ненависть. Но в этот момент нас снова прервали.
– Вероника, ваша дочь только что пришла в сознание.
Я забыла обо всем в эту минуту. Резко потеряла интерес к ненавистному Максиму. Мой взгляд был приковал только к внезапно подошедшему врачу.
– Я могу к ней пройди, хотя бы на пару минут?
Я подбежала к доктору и схватила ее за обе руки, глядя в ее глаза, я мыслено молила женщину о разрешении увидеть своего ребенка.
– У вас пять минут. Никаких расспросов. Ребенок только что пришел в себя. Она очень слаба.
– Я поняла.
На бешеных скоростях, не разбирая дороги я побежала в палату к своему такому родному и маленькому, светлому человечку. Оказавшись в палате, обеспокоенно посмотрела на свою малышку. Моя маленькая девочка. Лежит вся белая как стена, измотанная, уставшая, заметно похудевшая. Сердце мгновенно сжалось. В ее глазках был виден легкий страх и вся тяжесть пережитых ею ужасов. Подойдя ближе к ее кровати, я уловила чуть заметную улыбку, которая заиграла на ее ангельском личике, едва только она увидела меня. Я подошла к стулу, стоявшему рядом с тумбочкой, и присела напротив ее постели, полная надежды и любви.
– Маленькая моя, малышка, как же я рада что ты пришла в себя.
Слезы радости от того, что дочь пришла в себя, мощным потоком скатывались по моим щекам безостановочно.
– Мам...
Смахнув своей ладонью стекающую слезу со своего лица, я взяла ее такие ледяные ладошки и принялась их покрывать поцелуями, при этом, пытаясь хоть немного разогреть ее заледеневшие ручки.
– Тебе сейчас не надо разговаривать, просто лежи и отдыхай, набирайся сил малыш.
– Мам... Послушай...
Каждое слово моей малышке давалось с трудом, но она старательно пыталась договорить. Вижу как ей невыносимо тяжело, поэтому, решаю ее перебить.
– Я тебя очень люблю. Ты главное сейчас поправляйся и не о чем не думай.
– Мам, приходила какая-то женщина...
– Тебе нельзя говорить, прошу тебя, просто лежи...
Пытаюсь выдавить из себя улыбку, но не получается.
– Что эта была за женщина? Ты ее знаешь? Как она выглядит? Ты ее запомнила? Сможешь описать?
Слышу снова басистый голос Юсупова, вздрагиваю, резко поворачиваюсь в сторону двери. Властно стоит в проеме и внимательно смотрит на Лизу. Меня внезапно всю переколотило изнутри, бесцеремонным и наглым образом, стоит и пытается допросить мою девочку. Которая только что сейчас вернулась с того света. Опускаю медленно ладошки дочери, раздраженно встаю с этого чертового стула, максимально быстро направляюсь в сторону следователя. Хватаю его руку и старательно вывожу из палаты в коридор.
– Тебе сказали русским языком сейчас не лезть к ребенку с расспросами? Что ты творишь?!
Повышаю на него голос. Мне кажется, с этим человеком мы никогда не сможем разговаривать спокойно.
– Выполняю свою работу. Не мешайся у меня под ногами.
Проговаривает хриплым голосом, хищно облизывая поджатые губы. Раздражен до невыносимости.
– Ты имеешь право допрашивать Лизу только в моем присутствии и с моего разрешения, а я тебе его не дам.
Максим тяжело дышит и прислоняет свой указательный палец к моей груди, несмело опускаю голову и не понимаю его действия. Он будто ждет от меня какой-то реакции. Поднимаю на него глаза, Юсупов смотрит прямо в мои пугающим взглядом и начинает постукивать пальцем, сурово произнося каждое последующее слово.
– Слушай меня... Будь так добра. Не мешай мне выполнять профессионально свою работу! Я не лезу в твои дела, а ты старательно препятствуешь следствию. Не хочешь найти и наказать по закону виновного?!
Скидываю его пальцы со своей груди, делаю пару шагов назад, но он не унимается, надвигается на меня и прижимает вплотную своим телом к холодной стене. Стоит максимально близко.
– Не слышу ответа! Резко голосок потеряла?! А такая резкая была пару минут назад. Мне нужен разговор с твоей дочерью, это в твоих же интересах.
Чувствую его обжигающее дыхание на своих губах. Что со мной?! Почему я смотрю на его чувственные губы и не могу оторвать взгляд? Мысленно даю себе хорошенького подзатыльник и в своей недружелюбной манере огрызаюсь.
– Я сказала, не дам её тревожить и именно тебе! Видимо, у тебя нет своих детей. Если бы были, не вел бы себя как бесчувственный чурбан. В тебе есть хоть капля человечности?!
Он озверело лупит кулаком по шершавой больничной стене, а другой рукой больно хватает меня за горло, сжимая нежную кожу до небольшого приступа удушья. Совсем уже поехавший?! Боюсь… Вот теперь стало страшно. Тяжело сглатываю, но Максим будто опомнившись, резко убирает руку, но не отходит, стоит впритык.
– Все сказала?! Или ещё хочешь выговориться?!
Вокруг все замерло, стало так тихо, что я отчетливо слышу каждый удар собственного сердца.
– Все!
Резко отчеканиваю.
– Завтра я приду и допрошу твою дочь, и мне глубоко плевать, хочешь ты того или нет! Поняла?! Хотя, можешь не отвечать, мне похер!
От лица Максима.
Вышел из больницы, дошел до стоянки и сел в тачку. Слова этой продажной адвокатши остервенело резанули по сердцу. Сука! Ещё рот смеет свой открывать. Нервно сжимаю руль до белых костяшек. Завожу машину и выезжаю на трассу. Мозг не соображает, еду туда, куда нельзя. Сам не замечаю, как притормаживаю авто возле дома бывшей. Остановившись у подъезда, терпеливо сижу и наблюдаю за своим близким и родным человечком. Небольшое баскетбольное поле, на котором мой сын активно гоняет с друзьями в мяч. Глушу мотор и выхожу из тачки. Оглядываясь по сторонам иду к этой площадке.
– Макар, фокусируй взгляд на щите за корзиной и попадешь прямо в цель.
С улыбкой кричу сыну, услышав мой голос, он резко разворачивается, бросает мяч на газон и пулей летит ко мне.
– Мой мальчик...
– Папа! Ты как здесь? Я так соскучился!
Сын подбегает ко мне и бросается на шею. Всё готов отдать за этот момент, лишь бы он не заканчивался. Заключаю его в свои крепкие тиски, так сильно, словно не видел его пару лет.
– Па, ты приехал за мной? Я поеду к тебе?
– Нет сын, я был здесь рядом по делам, решил заскочить по дороге к тебе.
Сын опечалено опустил голову. Злится... Расстроен... Самому выть хочется от этой несправедливости. Все из-за неё... Ненавижу! Придушил бы собственными руками. Да и сегодня не сдержался, ещё немного и произвел бы задуманное в исполнение.
– Чего нос повесил? Обещаю в выходные забрать тебя с ночевкой, сходим с тобой на хоккей, билеты куплены, так что... Пару дней и...
Сын восторженно вскакивает со скамейки и полностью довольный моими словами начинает дурачится на месте.
– Круто! Скорее бы выходной!
От своей же радости, бежит к мячу который остался на поле, берет его в руки и снова подбегает ко мне. Шутливо набивает мяч и бросает в мою сторону. Быстро реагирую и ловлю его. Поднимаю глаза на сына и вижу как он застыл на месте вглядываясь за мою спину.
– Что случилось?
– Пап, там это… Мама...
Поворачиваю голову в противоположную сторону и вижу идущую к нам на встречу свою бывшую. Быстрым шагом она подходит к нам и грубо хватает сына за руку. Не глядя на меня, наклоняется к Макару и командным тоном отчеканивает каждое слово.
– Макар... Иди... Домой! Быстро!
– Мам... Я хочу с папой...
– Я сказала, иди домой! Резко перестал меня слышать?!
Сын сразу поник, подошел ко мне, крепко обнял. Заглядываю в его грустные глаза. Блять! Словно по сердцу ебанули острыми гвоздями. Не хочу его отпускать, но знаю что вообще не имею право на его удержание возле себя. Ещё раз бросил на меня взгляд, схватил в руки мяч и отправился домой.
– Какого черты ты сюда пришел?! Хочешь проблем? Плевать уже на свою карьеру? Так я запросто могу тебе её обломать...
– Тон сбавь. Смотрю стала забывать что сын и мой тоже? Так я напомню.
– Ты не имеешь права к нему приближаться без моего ведома, или забыл? Так я напомню! Я решаю вопрос о ваших встречах!
Резко повышает мерзотный голос и начинает чуть ли не кричать. В глазах пылает огонь. Лицо резко меняется в злобной гримасе. Сам себе ухмыляюсь. Ещё пару минут и её разорвет от собственной желчи.
– Думаешь, я шучу? Я же сейчас действительно позвоню и сообщу о твоем незаконном визите.
– Звони, забываешься с кем разговариваешь?
Повел бровью и расслабленно сунул руки в карманы. Знаю что никуда не позвонит. Боится, хоть и пытается тявкать, блефует.
– Позвоню... А могу и не звонить, если ты исчезнешь из жизни Макара.
Вздергивает острый подбородок и нагло смотрит мне в глаза. Но я чувствую каждой живой клеткой её животный страх. Её голос заметно дрожит. Да и она собственно тоже вся трясется в испуге. Надвигаюсь на неё опасным зверем... Оксана панически пятится назад и своей ладонью упирается в мою стальную грудь.
– Мозг совсем потек? Че ты несешь? Это мой сын!
В висках шарашит бешеный пульс. Думал сейчас разорву её на части. Хотелось схватить её за плечи и хорошенько трясонуть, чтобы выбить эту дурь из её башки.
– Скоро я выхожу замуж, мой будущий муж станет отцом для Макара, по всем необходимым бумагам. Юсупов, забудь о сыне, я не позволю вам общаться, что ты можешь ему дать? С твоей зарплатой следока? Мой жених обеспеченный мужчина, и мы с сыном ни в чем не будем нуждаться. Подумай о Макаре...
Услышав о её якобы новом муже, я уже мысленно представлял всю рожу этого хмыря в самых страшных синяках. А эта, сука! Че несет вообще?! Пропитанная до мозга костей меркантильностью. Бабки. Бабки. Бабки. Они заменят родного отца ребёнку?! Пытаюсь держать внутреннего демона на цепи, но делаю это с трудом. Никогда не бил женщин, но сейчас это желание как никогда укоренялось в моей голове. Как я раньше не рассмотрел её натуру? Где были мои мозги когда я делал ей предложение?!
– Десять лет... Сука! Десять лет жил с тобой, не понимая кто ты на самом деле.
– А кто я? Нормальная женщина которая хочет жить в достатке? Ты мне что обещал? Я ни в чем не буду нуждаться, а в итоге что? Нищенская зарплата следователя?
Приближаюсь ещё ближе, хватаю её под локоть и сжимаю от своего же гнева. Смотрю в её глаза и уверенно проговариваю.
– Слушай внимательно, повторять дважды не буду. В выходные я забираю сына, и только попробуй его ко мне не отпустить!
– Да пошел ты!
Хищно ухмыляюсь и бросаю на Оксану презрительный взгляд.
– Я и пошёл… А то задохнусь запахом твоей гнили.
Отпускаю локоть который сжимал в своей хватке и чуть отпихиваю её от себя. Не оглядываясь, уверенной походкой направляюсь к своей тачке. Пока её не прибил к ебени фени. Лишь за спиной слышу обрывки её фраз...
– Не думай что я оставлю это просто так... Готовься, от проблем не отмоешься!
6 глава. Страшная правда.
После того, как Лиза пришла в себя, прошло уже около недели, но пока что домой ее врачи не спешили отпускать. Очень часто к ней наведывался наш горе-папаша, которому я четко дала понять, что после выписки ребенок останется со мной, мне плевать в принципе было на его совершенно другое мнение. Естественно, ему моя позиция не понравилась, сколько я услышала за эту неделю оскорблений и проклятий в свою сторону, наверное, я столько не слышала за всю свою адвокатскую карьеру. Каждый его приход сюда неизменно заканчивался нашими склоками. Он, словно одержимый, пытался прорваться в палату, наивно верил в то, что сможет просто взять и забрать Лизу с собой, как игрушку. Не позволю! Буду защищать свою малышку, как хрупкий цветок, всеми доступными способами. Да неужели он и сам не видит, как дочь резко реагирует на его появление? Каждый раз при виде Стаса, она исходилась в ужасе, который читался в её испуганных глазках.
– Малыш, ты же не против, если мы немного поговорим с тобой?
Сижу в палате у дочки, которая с большим удовольствием наслаждается домашней едой, приготовленную мною с заботой. Моя бедная девочка… Она так истощена, было невыносимо больно на неё смотреть. Наблюдая, как она весело поедает обед до последней крошки, я решила воспользоваться моментом и осторожно расспросить её о том страшном дне.
– Доченька, ты все хотела мне рассказать что же тогда произошло, помнишь? Ты говорила про какую-то женщину, расскажешь подробнее?
Лиза утвердительно кивает, оставляет свою пустую тарелку на тумбочке и аккуратно располагается на кровати в позе лотоса.
– Мам, можно мне сок?
– Конечно, милая.
Я медленно встаю, подхожу к тумбочке, беру коробку с любимым соком дочери и наливаю его в стакан. Сажусь рядом с ней и передаю сладкий напиток в ее ручки.
– Спасибо. Да, когда… Эм… Этот…
Внезапно запнулась дочь, даже не понимая наверняка как обозначить Стаса, и это правильно, так как слово «отец» было бы для него слишком громко сказано.
– В общем, он меня закрыл в комнате и куда-то уехал, а я попыталась сама открыть дверь и выбраться.
– Закрыл?! Он тебя запер?! Одну?! Господи… Ладно, с этим я ещё обязательно разберусь. Как ты выбралась, солнышко?
Я и так была невыносимо зла на Стаса, но от новых слов Лизы, гнев внутри меня разгорался с огромной силой. Как в принципе можно было запереть своего родного ребенка в эту чертову клетку? Такое ощущение что для Стоцкого моя малышка какая-то дикая зверушка. Я была в ярости, непроизвольно захотелось вцепиться острыми ногтями ему в горло и задушить эту бездушную сволочь. Всеми фибрами души я ненавижу этого человека, за всю ту черную, как и его душу бездну безразличия, в которую он с головой погрузил нашего ребенка.
– Однажды, когда я случайно забыла дома ключ и захлопнула дверь, Ден показал мне как можно открыть дверь с помощью заколки, таким образом я и выбралась из комнаты.
– Надо будет сказать нашему Дену огромное «спасибо» за это.
Я впадала в глубокую ярость, потому что если бы Лиза не покинула эту комнату, вероятно всего этого можно было бы избежать. Я сидела и словно губка старательно старалась запоминать каждое её слово.
– Сообразительная, девочка… Что произошло дальше?
От неожиданности появления Юсупова голос которого прогремел как гром среди ясного неба, я испуганно вздрогнула. Вот же, настырный! Даже не договариваясь со мной, он заявляется сюда как к себе домой. У этого человека вообще имеется чувство такта?! От злости, мои брови взметнулись к переносице. Но ему будто было все равно… Он величественно стоит с достоинством, даже не оборачиваясь в мою сторону. Его силуэт виден в профиль, но даже отсюда видно что его лицо вновь лишено эмоций, скала, самый настоящий камень. Тем не менее, Максим секундным взглядом коснулся меня и чуть наклонил голову в знак приветствия. Не могу объяснить почему, но его глубокие темно-коричневые глаза манили меня сильнее любого магнита. На мгновение я застыла в моменте, но его голос вскоре разорвал эту пугающую тишину.
– Госпожа адвокат?
Сурово разрезает он повисшую между нами тишину, его голос до дрожи холодный, как зимний ветер. Я не могла отвести взгляд от сурового, мужественного лица, несмотря на то, что каждый мускул моего тела протестовал против этого притяжения. А уж тем более, появления Максима. Все мысли в голове запутались, разбивались о его невидимую стену, которую Юсупов выстроил вокруг себя. Нереальная идиотка! Что за странные чувства то у меня? Я знала, что должна была что ему ответить, но слова уходили в бездну.
– Ольшанская, ты здесь?
– Да... Что?!
Наконец выдавила я из себя, что-то невнятное. Внутри нарастал шторм разных чувств, злость, обида и, странным образом, какое то непреодолимое желание. Максим слегка наклонил голову набок, поглядывая на меня как на идиотку, которая сидела и наглым образом пялилась на этого грубого, нахального, самоуверенного мужлана. Но сложно было не признать, все-таки симпатичного.
– Я хочу опросить твою дочь. Надеюсь палки в колеса мне вставлять никто не будет?
Его насмешливый тон ударил меня как удар шаровой молнии. Слова вымолвить не могу.
– Молчание знак согласия? Включайся в процесс.
Потерял резко ко мне интерес и посмотрел на мою дочь с серьезным выражением лица.
– Лиза, что было дальше?
Подошёл к ней, присел напротив в кресло. Достал из папки чистый лист и ручку. Вальяжно сидит и прищурившись, пытается уловить каждое слово дочери.
– Ты опять? Я же сказала тебе. Ей еще тяжело разговаривать.
– Помолчи, госпожа адвокат. Я общаюсь не с тобой, а с пострадавшей. А если ты продолжишь вмешиваться в мою работу, я выкину тебя за дверь.
Грубый, неотесанный мужлан! Он что, совсем уже совесть потерял?! Внезапно я поднимаюсь со своего места. Направляюсь к нему, приближаюсь как можно ближе. Свысока смотрю в его похуистические глаза, а саму всю трясется от страха этой близости. И вместе с тем, я не могу отвести взгляд от своего раздражителя.
– Меня взглядом не убьешь, Ольшанская, сядь на место, не нервируй меня своей бешеной близостью. Между нами не такие доверительные отношения.
– Перестань здесь наводить свои порядки! Без моего присутствия ты не имеешь права опрашивать Лизу. Ты не хуже меня знаешь что гласит закон.
Огрызаюсь, отчаянно надеясь, что Юсупов увидит хоть каплю моих переживаний. Но он лишь величественно сидит развалившись на стуле, как статуя, оставляя меня в тени своих неизменных эмоций.
– В коридоре сейчас сидит такой же отец, как и ты мать. Мне не составит совершенно никакого труда поменять вас местами.
Неотрывно смотрим друг другу в глаза. Он нагло чуть наклоняется вперед указывает своими глазами чтобы я села на место. А я? Я как кукла пячусь назад и присаживаюсь на стул.
– Умница... Адвокат.
Нагло вбрасывает, полностью довольный моим послушанием.
– Мам, все хорошо, я расскажу ему все что хотела сказать тебе.
Тоскливо выдыхаю. Переплетая руки и закидывая одну ногу на другую, я беззаботно откидываюсь на спинку стула, в то время как мой взгляд, наполненный ненавистью, пронизывает Юсупова.
– Расскажи все что помнишь.
– Хорошо. Когда я открыла дверь, увидела перед собой женщину, она представилась как старая знакомая Станислава, она сказала что он ей очень нужен, но так как его не было, я пригласила девушку подождать его на кухне.
Лиза на пару минут замолчала, а Максим в это время все записал с её слов.
– Что было дальше?
– Я пригласила её выпить чая, на что она согласилась. Заварив чай для неё и для себя, я разложила чашки на стол. Затем она попросила немного сахара, и я начала его искать в шкафчиках. Когда я наконец-то нашла сахар, то поставила его на стол. Мы просто сидели и пили чай, а потом… Потом, я уже ничего не помню что произошло дальше...
– Значит, эту гадость тебе и подсыпали в чай.
Усмехаюсь и раздраженно цокаю языком.
– Ну, просто капитан очевидность.
– Не лезь!
Этот гад повернулся и зыркнул на меня озлобленным взглядом. Я лишь отвела от него свой взор, а Максим дальше продолжил беседовать с моей дочерью. Краем глаза, иногда замечала его косые взгляды в мою сторону, от которых было не по себе.
– Ты запомнила как выглядит эта женщина? Приметы, может тебе показалось что-то странным в ее лице?
– Да нет, обычная женщина, ничего особенного...
Лиза приложила свой пальчик к губам, словно пытаясь что-то вспомнить.
– Сколько было ей лет, как ты думаешь? Молодая, в возрасте? Примерно...
– Мне кажется, такого возраста как мама.
Чуть подняв голову, я почувствовала на себе пристальный взгляд Юсупова. В ответ я тоже взглянула ему в глаза, ухмыльнувшись, заметила, как он склонил голову вниз.
– Хорошо. Я понял, пока отдыхай, я к тебе еще зайду позже.
Он осторожно поднялся со своего места, аккуратно собрал все свои заметки в папку и направился к выходу, даже не соизволил попрощаться, просто встал и исчез за дверьми палаты. Я осталась еще немного с дочерью, но поскольку у меня была назначена встреча с Аленой, я попросила Дена прийти и посидеть с Лизой. Незадолго после его прибытия я передала ему заботы о дочке и отправилась в ресторан. Когда я переступила порог заведения, Алена уже дожидалась меня за столиком.
– Добрый день.
– Добрый, Вероника Сергеевна? У вас что-то случилось? Вы выглядите очень расстроенной?
Снимаю пальто и вешаю его на спинку стула. Отодвигаю громоздкий стул и присаживаюсь.
– Да, у меня произошло несчастье с дочерью. Но давайте не будем о моих проблемах. Так, давайте поговорим о нашем с вами деле.
– Что с ней произошло? Что-то серьезное? Бедный ребенок. Я представляю что вы сейчас чувствуете.
Алена наиграно приложила руку к своей груди и ахнула.
– Да, когда твой ребенок находится на грани жизни и смерти, это невыносимо больно, я искренне желаю вам никогда этого не испытывать.
– К сожалению, я этого уже и не смогу никогда испытать...
Я заметила как она изменилась в лице, сейчас она выглядела совсем раздавленной и убитой горем.
– Алена, вы молоды, у вас еще обязательно будут дети с любящим вас мужчиной.
– К сожалению, после того случая, я больше не смогу познать радость материнства.
Опустив голову, по её щеке скатилась горькая слеза. В сердце остро кольнуло. Мне стало по настоящему ее жаль.
– Простите, мне очень жаль, правда.
Я накрыла ее холодную ладонь своей в знак поддержки, Алёна посмотрела на меня и чуть улыбнулась.
– Так, давайте все-таки поговорим о вашем разводе. Я должна понимать на что вы претендуете. Совместно нажитое имущество, движимое, недвижимое, счета, акции в бизнесе мужа и все прочее.
Мы еще долго сидели и обсуждали все детали их бракоразводного процесса, как я уловила суть, Стас не хочет этого развода, он пытается удерживать ее силой рядом с собой, ему не нужна любящая его женщина, ему нужна покорная и исполняющая беспрекословно все его приказы и поручения преданная собачонка, которая будет постоянно рядом и предано смотреть в глаза своему хозяину. Конечно, в глубине души, мне было ее очень жаль, чисто по женски, ведь он отобрал у нее самое дорогое, это возможность стать матерью, ведь для женщины это самое страшное.
