Текст книги "Три с половиной измены (СИ)"
Автор книги: Дана Андерс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)
Глава 9
Глава 9
Глава 9
Наутро у Влады болело почти все. Руки, ноги, шея, голова и горло. Ей казалось, что болят даже глаза и волосы. Она тянула до последнего, прежде чем встать с кровати. В квартире было тихо. Родители спали. Она не слышала, когда они вернулись со свадьбы.
Влада умылась, тепло оделась, выпила кофе. В кухонном шкафу нашлись таблетки от головной боли. Есть не хотелось.
Она надела самый теплый свитер, зимний пуховик и шапку. И все равно мерзла. Хорошо, что ехать недалеко. Институт, в котором проводили олимпиады, находился в их районе. Всего несколько остановок на троллейбусе.
На остановке Влада купила бутылку простой воды. Страшно хотелось пить. Ровно в восемь пришел пустой троллейбус. Влада зашла внутрь, оплатила проезд и села на двойное сиденье. У окна было холодно. С самого утра ее знобило, и лучше не становилось. Больше ни за что. Никогда. Никаких олимпиад по математике по утрам в выходные. Никаких свадеб. Никакого алкоголя.
Олимпиада проходила в холодной лекционной аудитории. Сначала Влада сняла пуховик, но через пять минут надела его обратно, обмотавшись для еще большего тепла шарфом. Сажали на одному человеку за парту, чтобы не списывали. Влада села за первую – так ближе к выходу. За порядком следила усталая женщина в круглых очках, с мелкими кудрями. Похоже, ей тоже не очень-то хотелось заниматься этим в воскресенье утром. Женщина раздала всем листы с вопросами.
Влада неохотно взглянула на лист. Всего десять заданий. Два уравнения, какой-то страшный интеграл, производные, треугольник, несколько вопросов и задач. Влада написала свою фамилию, номер школы и дату на листе ответов, поставила номер задания. На часах – девять пятнадцать. Она выпила таблетку больше часа назад, а головная боль так и не прошла. А еще болело горло.
Она написала краткие ответы на все задания и ровно в десять утра вышла из аудитории. Правильно, неправильно, без разницы. Голова раскалывалась, а суставы и мышцы выкручивало ноющей болью. Да еще в горле першило. Это точно не похмелье, решила Влада, натягивая шапку, а сверху капюшон. Скорее уж сезонный грипп или простуда. Влада не помнила, как доехала домой.
Когда она позвонила в дверь, родители только еще садились завтракать. От вида овсяной каши и банки варенья Владу чуть не стошнило.
– Во сколько вы вернулись? – спросила Влада, стараясь сдержать кашель.
– Почти в два ночи, – ответила мама. – Было весело. Зря ты ушла так рано. Ты что, простыла?
– Наверное, – пожала плечами Влада. – Горло болит.
Мама потрогала рукой ее лоб.
– Глаза блестят, – сказала она. – И лоб горячий. Иди, измерь температуру. Опять небось без шапки ходила!
– Так было тепло, – спорила Влада, стряхивая градусник.
– Тепло, с носа потекло, – ответила мама. – Положить тебе каши?
Влада нахмурилась, налила себе воды и села за стол, зажав градусник под мышкой. Ей хотелось спросить, как прошла свадьба, и не произошло ли там что-то необычное после того, как она ушла. Мама рассказывала, что все прошло отлично – кафе хорошее, накормили вкусно и сытно, и даже еще осталось много еды.
– Официанты уложили всю оставшуюся еду в пластиковые контейнеры, чтобы мы взяли ее с собой. Так много осталось! В холодильнике есть плов, салат и два куска свадебного торта. Так что, тете Оле пришлось все забрать домой. Ну это даже хорошо. Сегодня им ничего не нужно готовить. Можно только разогревать и есть. Они, кстати, звали сегодня днем к себе, но мы отказались. Пусть отдыхают, у них был сложный день.
– Да уж, – отозвалась Влада. – Когда они летят в Турцию?
– Во вторник. Ну что, сколько у тебя?
Она достала градусник и протянула маме
– Почти тридцать восемь.
Влада редко болела, особенно так, чтобы с температурой, и чтобы не ходить школу. Не то чтобы ей нравилось болеть. Ей нравилось внимание и забота, которыми в эти моменты ее окружали родные. Поначалу они, конечно, ругались, мол, Влада сама виновата, что легко одевается и носит шапку. Но не проходило и пары часов, как этот гнев сменялся горячим куриным бульоном, сладкой микстурой и целой упаковкой противовирусных таблеток, которые нужно было пить три раза в день по две.
Она забралась в кровать, накрылась одеялом и закрыла глаза. Вчерашний день запомнился обрывками. Вот Влада снимает пальто в кафе, остается в платье и чувствует себя богиней. Похоже, пальто было все-таки слишком легким. Вот Влада и Гаевская чокаются бокалами с шампанским. А вот Гаевская протягивает ей руки и зовет танцевать со всеми. Вот Влада шепчет что-то на ухо Гаевской перед зеркалом в туалете. А спустя полчаса она стоит перед Сережей, в одной руке у него стакан колы, а в другой бутылка виски. Он смотрит на нее, как на богиню, а коктейль льется через край стакана прямо на ковер в прихожей… Похоже, он получит от родителей – за выпитый виски и за ароматный ковер.
А о том, что было дальше, Влада помнить совсем не хотела. Она представляла все это глазами Сережи, и ей было стыдно. Да ну, глупости какие, сквозь сон подумала она и перевернулась на другой бок.
Температура держалась три дня. Аппетита не было с выходных. За это время она стала еще худее, чем была. Организм принимал только кофе с молоком, белый хлеб с маслом и куриный бульон по особому рецепту. Влада просыпалась в одиннадцать, завтракала и пила таблетки, а потом снова ложилась в кровать. Она включала спортивный канал, надеясь, что хоть футбол ее развлечет, но не проходило и часа, как она проваливалась в сон.
Она дремала почти до обеда и просыпалась от SMS-сообщений на телефон. Писали подруги, Анька, Сережа… волновались, спрашивали, как она себя чувствует. Влада отвечала только Ане. Остальным отвечать было лень. Потом обычно звонила мама и напоминала, что нужно поесть и принять еще две таблетки. Влада слушалась. Шла на кухню, завернувшись в плед, и грела себе куриный бульон. Мама готовила его по рецепту из какой-то старой поваренной книги. Секрет его был в том, что вермишель для супа нужно было сварить отдельно, и каждый раз перед едой – просто добавлять ее в горячий куриный бульон. Поэтому вермишель не разваривалась и не закисала. Это было вкусно. Владе казалось, что она могла бы питаться только одним этим супом. Есть его на завтрак, обед, ужин.
После куриного супа Влада снова засыпала. Иногда ей снилась старая коричневая книга, которую она помнила с детства. Когда ей было семь, она заболела краснухой. Именно в те дни у них дома появилась эта книга. Мама принесла откуда-то старую энциклопедию детских болезней. Шрифт мелкий, читать неудобно, зато много цветных и страшных фотографий – иллюстрации к болезням. Влада с ужасом пролистала ее всего один раз, а потом спрятала подальше – чтобы не попадалась больше на глаза и не пугала. За это ее, конечно, отругали. Но книгу все-таки убрали – на верхнюю полку. Влада больше ни разу ее не видела, но страшные фотографии высыпаний до сих пор иногда снились ей, особенно если она сильно о чем-то переживала накануне.
…А Влада переживала из-за свадьбы. В среду вечером она проснулась и поняла, что прошло уже четыре дня. Ирочка с Дмитрием уже день, как улетели в Турцию. Только сейчас она впервые вспомнила о нем и удивилась тому, что почти ничего не чувствует. Как будто и не было этих двух месяцев переживаний и влюбленности. Как будто не с ней все это было. Влада сидела на кровати и не переставала удивляться. На часах без десяти пять. Она проспала всего полтора часа после обеда, а казалось, что три месяца. На телефон пришло сообщение от Ани.
«Ты заняла второе место! Поздравляю! Тебе передали грамоту»
Влада перечитала сообщение три раза. Ей казалось, что подруга сошла с ума, или неудачно пошутила. Раньше за ней такого не наблюдалось. Влада откашлялась и перезвонила Ане.
– Ты шутишь? – спросила она, не узнав свой голос.
– Это правда, – ответила Аня. – Кого хочешь спроси. Математичка в начале урока объявила, а грамоту с твоей фамилией я сама видела у нее на столе. Знаешь, она очень довольна. Говорила, что у тебя очень хорошая работа оказалась. Ты решила почти все, только одну задачу на половину. Начала правильно, но бросила на середине…
– Меня тошнило, – объяснила Влада. – Я там и часу не просидела. Странно все это! У меня с математикой всегда было так себе. Даже в начальной школе. Тройки. И пары даже. Я невнимательная.
– Математичка сказала, что ты очень неглупая, – рассказывала Аня. – Но очень ленивая. Если ты сейчас возьмешься за учебу, то сможешь сдать математику на сто баллов.
Влада не могла понять, рада она или нет. Она не раз участвовала в конкурсах. В четвертом классе – конкурс чтецов, школьники читали со сцены стихотворения Сергея Есенина. Нужно было читать громко, четко и с выражением. Влада не вошла даже в пятерку. В пятом классе была олимпиада по английскому – и опять то же самое. Владе нравилось соревноваться, но не нравилось проигрывать. Хотя бы третье место! Если нет, то пусть хоть «приз зрительских симпатий». Она бы и этому обрадовалась.
Ее не замечали. Всегда находился кто-то лучше, пока она не оказалась на олимпиаде по математике, на которую даже не хотела идти. Влада никогда не задумывалась над тем, что именно математика может быть ее сильной стороной. До этого вечера она была уверена, что у нее ни к чему нет способностей. Она всегда училась ровно – с четверки на тройку. Уже давно никто не ждал от нее высоких результатов. Поняли, что она не Ирочка. Владу редко можно было застать за письменным столом. Иногда казалось, что она вообще не делала уроки. Час посидит и гулять бежит.
« – Ты что, уже сделала уроки? – спрашивала мама. – Совсем не учишься. О чем ты только думаешь? Совсем не читаешь. Будешь так учиться, пойдешь работать дворником.»
Какое же это потрясающее чувство, когда что-то получается у тебя лучше, чем у других! Влада не знала, что так бывает. Ей вдруг стало интересно. Наверное, не случайно она все-таки попала на эту олимпиаду.
Она потрогала голову и зажала градусник под мышкой. Владе хотелось скорее оказаться в школе и узнать все подробности у математички. На градуснике – тридцать шесть и восемь. Температура опускалась. Влада выздоравливала. От гриппа, от первой неудачной влюбленности, от неуверенности. Ото всего, что мешало ей свободно дышать, быть, любить.
После свадьбы Ирочка и Дмитрий переехали на другой конец Москвы. Сняли квартиру на юго-западе города. Как у них дела – Влада не знала, потому что перестала подслушивать телефонные разговоры. Появились более важные дела. Например, подготовка к ЕГЭ и поступлению в институт.
Перед новогодней дискотекой Влада с Аней и другими одноклассницами пили коктейли в обледеневшей детской площадке. Пару дней назад прошел «ледяной дождь», и площадка превратилась в небольшой каток. Ветки уцелевших деревьев, особенно грозди рябин обросли прозрачными сосульками. В сумерках, под светом уличного фонаря деревья переливались золотом. Было сказочно красиво и холодно, но коктейли немного согревали. Потом они возвращались в школу, держась друг за друга и боясь поскользнуться.
На дискотеке поставили «медляк». Сережа пригласил Владу. Они танцевали и непрерывно целовались пять минут и одиннадцать секунд под «Wind of Change». Ей хотелось, чтобы эта песня никогда не заканчивалась.
После новогодних каникул Влада пересела к Сереже за последнюю парту. Когда-то давно уже сидели вместе. Последняя парта, ряд у окна. Самая незаметная и удобная парта. Сережа лежал у Влады на плече, прикрыв глаза. Он запускал руку ей под свитер до самой шеи и гладил спину. Учителя не видели, поэтому замечаний не делали. Они делили наушники и слушали радио. На первых уроках – это были утренние шоу. После большой перемены переключались на спорт. Это было так просто и естественно – быть влюбленными в шестнадцать лет.
Все думали, что это ненадолго. Повстречаются пару недель. Ну может месяц. А потом разругаются так, что станут врагами. Наивно строить далеко идущие планы в шестнадцать лет. Влада и сама не верила, что это продлится больше месяца. Она знала Сережу с семи лет. Помнила, как он не хотел делиться с ней красками на уроке изо. Помнила, как он спал в тихий час на продленке – через кровать от нее. Видела, как он писал у забора за школой – во втором классе. Помнила, как его тошнило на дискотеке, а она убирала. Восьмой класс. И самое смешное – Влада помнила его зеленые шорты по колено, в которых он ходил на физру. Широченные зеленые шорты и тонкие бледные ноги! Она полчаса не могла перестать смеяться. Шорты были ему не по размеру в пятом классе. Похоже, что их покупали на вырост. Так Сережа и ходил в них пять лет. Она знала его слишком давно и слишком хорошо.
Ей казалось невозможным полюбить человека, которого так хорошо знаешь. К тому же Влада никогда не считала себя той, кто верит в любовь со школьной скамьи. Это не для нее, думала она. Влада была уверена, что их пути разойдутся сразу после выпускного.
А потом не заметила, как прошел год. Влада уже была студенткой первого курса факультета информационных технологий, а Сережа все еще был с ней, и от него совсем не хотелось избавиться, как это бывало раньше, с другими.
Глава 10
Глава 10
Глава 10
После окончания школы Влада и Аня остались подругами, правда виделись теперь не так часто, как раньше. Они выбирались в любимые места. Кинотеатр «Орион», парк на Яузе, Лосиный остров, Джамгаровский пруд. Часто с ними ходили Сережа и Антон.
Перед новым годом они гуляли в центре. Вышли на Китай-городе в сторону Варварки и разрушенной гостиницы «Россия», вместо которой теперь был пустырь. Влада сразу вспомнила о Дмитрии. В прошлом году они гуляли здесь на день города, и он ей что-то рассказывал про эту гостиницу. Она плохо помнила.
Казалось, что прошлый год был очень давно, где-то в другой жизни. Со дня свадьбы Ирочки и Дмитрия прошло больше года. За это время Влада видела их всего пару раз. На дне рожденья тети Оли и мамы. Они приезжали вдвоем. Последний раз Влада их видела полгода назад.
– Дима говорил, что здесь рядом был небольшой диско-бар. Назывался «Сова». Он там часто бывал, когда ему было восемнадцать. И с женой там познакомился. А теперь этого бара нет. Снесли вместе с гостиницей. Он очень грустил, когда говорил об этом.
– Я его понимаю. Грустно, когда видишь, как сносят старые здания, которые много для тебя значили, с которыми у тебя связаны приятные воспоминания, – сказала Аня, когда они вышли на набережную. Отсюда было видно все, что осталось от гостиницы. Кучи серых камней, куски арматуры, обломки лестниц. – Ее построили на месте недостроенной восьмой высотки. Конечно, она не очень сочеталась с соседними зданиями, но все равно жалко. Советский модернизм, и это она еще скромно выглядела. По сравнению с другими примерами этого стиля. Такие здания…их как будто инопланетяне строили. Заглядеться можно! Советские архитекторы не боялись экспериментировать.
Аня теперь училась на архитектуре и могла часами говорить об этом. Влада не перебивала, ей нравилось слушать. Обычно Аня говорила немного, но уж если начинала говорить, то останавливать ее совсем не хотелось. Она была из тех увлеченных людей, которые умели интересно рассказать о том, что любят.
– Я помню, когда мне было лет семь, мы здесь гуляли с родителями. У входа в гостиницу, за стеклом я видела две странные скульптуры. Первой была голая женщина без рук. У нее на груди было два выдвижных ящика и еще два на животе. И, кажется, еще один был на коленке.
– Скульптура Сальвадора Дали?
– Да, Венера Милосская с ящиками, но я тогда не знала об этом, – улыбнулась Аня. – И эти ящики медленно двигались сами собой. Туда и обратно. Выдвигались и задвигались. Это было так странно и красиво, что я зависла на несколько минут. Дали сделал такую в тридцатых годах, а в гостинице копия стояла.
– А вторая скульптура?
– Рядом стоял слон, – продолжала Аня. – С очень длинными и тонкими ногами-ходулями. У Дали есть такие слоны на нескольких картинах, но я об этом узнала намного позже. Он был небольшой совсем. Примерно с меня ростом. Но сделан очень реалистично. Грубая серая кожа в морщинах и складках. Как у настоящего слона! И вот этот длинноногий слон шевелил хоботом. Медленно поднимал и опускал его. Меня как будто загипнотизировали. Я смотрела на Венеру с ящиками и на этого слона, и не могла оторваться. Обо всем забыла. Родители еле увели меня оттуда. С тех пор, если мы гуляли рядом, я всегда подходила ко входу в «Россию», чтобы еще посмотреть на них. Когда я в пятнадцать лет вернулась в Москву, гостиницу уже разобрали. Интересно, где сейчас эта Венера и слон?
– Вряд ли мы сможем это узнать, – улыбнулась Влада. – Эта тайна исчезла вместе с гостиницей, зато теперь мы знаем, что тебе дарить на день рожденья.
– Так жалко, что ее разобрали, – вздохнула Аня. – Интересно, ее можно было подвинуть? Как те дома в тридцатых годах.
– В смысле подвинуть дома? – не поняла Влада.
– Дома двигали еще в тридцатых годах, чтобы расширить улицы. Например, здание Моссовета. И еще несколько домов. У Барто был стих про дом, который переехал.
Они еще долго гуляли. Потом Влада ехала домой и много думала. О домах, которые можно просто взять и перенести в другое место. А еще о Диме. Китай-город и огороженный пустырь на месте демонтированной гостиницы напомнил ей именно о нем. А еще о том, что все места, улицы и здания в городе сами по себе ничего не значат. Живыми и настоящими их делают люди и воспоминания, связанные с ними. У Дмитрия – это бар «Сова», где он познакомился с первой женой, которая родила ему двоих детей. У Ани – прогулки с родителями и Венера с ящиками за стеклом. У Влады – день города, разговоры с Димой. У каждого – свое.
Она вышла из метро к автобусной остановке и решила пройти пешком. Снег закончился. В прошлом году в эти дни прошел «ледяной дождь».
– Влада? – кто-то позвал ее у следующей остановки. Она остановилась и посмотрела по сторонам. Мужчина в темной шапке. Куртка, сумка через плечо. Не очень высокий. Одного роста с Владой. Он улыбался. Она с трудом узнала в нем Дмитрия. Не то чтобы он сильно изменился за это время. Просто как будто стал на пять лет старше.
– Привет, – улыбнулась она, еще не понимая, радоваться этой встрече или нет.
– Сто лет тебя не видел! – улыбался он. – Как у тебя дела?
– У меня отлично, – ответила Влада. – Учусь вот на первом курсе.
– Информационные технологии?
– Да, бизнес-информатика. Сложно, но мне нравится.
Влада хотела спросить, как у него дела, но было неудобно. Она больше не подслушивала мамины телефонные разговоры, но все же знала, что дела у них с Ирочкой не очень. Настолько, что пару недель назад она вернулась домой к родителям. Дмитрий теперь часто бывал в их районе, но совсем не потому, что хотел вернуть жену. Однажды мама видела его вместе с Гаевской, и та как будто была «в положении» – как сказала потом бабушка.
– Знаешь, я давно хотел тебе кое-что сказать, – чуть тише произнес Дмитрий. Влада испугалась. Она лишь надеялась, что он не станет признаваться ей в любви. – Я видел тебя тогда, больше года назад во дворе.
– Я не понимаю, о чем ты, – ответила Влада.
– Я провожал Гаевскую, а ты шла за нами, – объяснил Дмитрий. – Потом мы с ней целовались у подъезда. Было темно, но я узнал тебя. И ты тоже узнала меня, не отпирайся. Я был уверен, что ты расскажешь все своим, а они передадут Ире. Я даже хотел, чтобы ты проговорилась. До свадьбы. Но ты промолчала.
– Не совсем, – призналась Влада. – Я рассказала об этом маме, а она сказала, что мне все это показалось, и я перепутала тебя с кем-то похожим.
Дмитрий рассказал, что не хотел ту свадьбу, но отказаться и отменить ее – не позволяла совесть. А в Гаевскую он влюбился с первого взгляда, когда они с Ирочкой пришли к ней на день рожденья. Влада помнила, что в тот день помогла ему собрать букет в цветочном для Ирочкиной подруги. Ирисы и тюльпаны. И еще шутила, чтобы он был осторожнее с Гаевской, а то мало ли что
Влада смотрела в спину уходящему Дмитрию и думала, правильно ли она сделала, что ничего не сказала. Он спешил домой, где его ждала Маша. Влада не видела ее со дня свадьбы в прошлом году. Она не знала, радоваться за них или нет. Это было какое-то неправильное, грустное счастье. Ей было жалко всех. Ирочку, ее родителей, Гаевскую…и даже немного – себя. Дмитрия тоже было жалко.
А еще было снова страшно оттого, что случайная шутка в магазине цветов спустя год сбылась.




























