Текст книги "Мой будущий бывший (СИ)"

Автор книги: Дамира Славская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 15

Ирина

Звонок обрывается. Я нервно тыкаю пальцем по темному экрану.

Сел.

Проклятье.

У меня сел телефон.

Тело охватывает паника. Павел угрожает Дашке, а с ней Алька. Что мне делать?

От отчаяния начинают подрагивать пальцы.

Я сейчас быстро забегу к маме и… И что я сделаю?

Нужно сразу ехать домой. Хотя бы для того чтобы… Да что я могу сделать? Против Павла моих собственных сил будет маловато.

Черт!

Может, зря я отказалась от помощи Грачева?

Нет!

Одергиваю себя. Ругаю. Мне и без того непросто, чтобы еще против него держать оборону. Я столько времени справлялась сама и сейчас что-нибудь придумаю. Обязательно.

Так!

Голова раскалывается от тяжелых мыслей.

Если с мамой все более ясно и ей не угрожает опасность, может, стоит в первую очередь придумать, как обезопасить себя от Павла?

Да, это вариант, тем более другого выхода нет.

Маму навещу вечером или завтра утром.

Где тут информационное табло? Ищу взглядом часы посещения.

Завтра. Часов в десять. Сразу после обхода. Заодно и анализы сдам. Как раз успею собрать вещи да прикупить какой-нибудь еды. Для мамы.

То, что у меня сейчас нет времени навестить маму, сильно бьет по моей совести.

Она под присмотром, успокаиваю себя. А вот Дашка и Алька… Господи, не дай Павлу навредить им, иначе… Иначе я сойду с ума.

Постояв пару минут в приемном покое, позволяя себе спокойно все обдумать, я с твердой решимостью направляюсь в ближайшее отделение полиции. Да. Писать на этого бандита заявление.

На улице становится еще холоднее. Сжимая озябшие пальцы, прячу подбородок в воротник куртки. Дождь хоть и закончился, но, судя по свинцовым тяжелым тучам, ненадолго.

Оглядываюсь по сторонам.

Куда же мне идти?

Спросив у случайного прохожего, пожилого высокого дядечки, дорогу, я, подгоняемая желанием как можно скорее решить свою проблему, пробегаю несколько кварталов, прежде чем обнаруживаю нужное мне здание.

А вот дальше… дальше творится какая-то дичь, выводя мое и без того взвинченное состояние на новый уровень.

– Девушка, вы написали заявление?

Я растерянно киваю, ерзая на неудобном стуле, стараясь сосредоточиться на человеке, на которого возлагаю большие надежды.

Усталый и какой-то помятый следователь недовольно хмурится. При этом смотрит свысока, морща свой крючковатый нос.

Что ему во мне не нравится? Вроде одета опрятно. Невызывающе. Без декольте и прочего.

Мужчина снова поджимает свои тонкие губы, облокачиваясь на стол. Наклоняется. Близко. В нос ударяет удручающий запах сигарет.

– Ну, значит, ждите, вам позвонят.

Трясу головой.

– Вы вообще читали, что я написала?

Он равнодушно пожимает плечами и нехотя поднимает листок, исписанный моим почерком.

– Что вы от меня хотите? – раскатисто спрашивает.

А я от негодования, что меня и мою проблему не воспринимают всерьез, срываюсь на крик.

– Как что? Мне угрожает мужчина, мне, моей подруге и моему ребёнку.

Он тяжело вздыхает, морщась от моих слов. Не спеша откидывается назад, скрипя спинкой кожаного кресла, и внимательно окидывает взглядом, щуря свои серые, словно выцветшие на солнце, глаза.

Неприятный тип. У меня от него мурашки по коже.

– Мне кажется, вы преувеличиваете.

Что? Я?

Беззвучно открываю и закрываю рот, пока ко мне снова не возвращается голос.

– А если нет? Что если я вернусь домой, а меня там будут ждать его люди. Вы это осознаете?

Внутри все кипит. Пылает. Сжимаю от бессилия кулаки.

– Ирина Вячеславовна, – его слова окунают меня в ледяную прорубь. Зубы скрипят, внутри, как чирей, нарывает желание треснуть его чем-то по башке. Надо же, запомнил, как меня зовут. – Езжайте домой. А я, – продолжает следователь и, дабы показать мне свою загруженность, достает из высокой стопки самую толстую папку. – А я как разгребу это, подъеду. Договорились?

– То есть вы ждёте, – шиплю, срываясь на фальцет, – когда меня или мою подругу похитят или, того хуже, убьют. Только тогда вы поднимете свою зад…

– Ирина, – резко осаждает, вынуждая меня прикусить язык.

Бесполезно.

Медленно поднимаюсь и, не оборачиваясь, иду к двери, чувствуя на себе его взгляд. Плевать. Пусть хоть усмотрится. Чертов сухарь.

– Вы, наверное, насмотрелись сериалов. Я же сказал, что возьму ваше дело под контроль.

Дергаю плечом, смахивая с себя его пустые речи. И прям ловлю себя на мысли, что после визита в полицию мне нужно срочно принять горячий душ. Смыть с себя этот день, который с каждым часом становится все хуже.

Потираю виски.

Как же болит голова.

Значит придется действовать самостоятельно.

Добираюсь до дома как в тумане. В общественном транспорте меня мутит. Запахи, витающие в воздухе, добивают мою нервную систему. Я чувствую себя разбитой и больной.

И когда я оказываюсь у подъезда, силы остаются только на то, чтобы кое-как передвигать ноги и, наконец, подняться на свой этаж.

Барабаню Дашке. И покрываюсь испариной, когда мне никто не открывает.

Иду к себе. Трясущимися руками, несколько раз неверно тыкая ключом в замочную скважину, я все же открываю дверь.

– Дашка, Алька… – кричу, с горечью понимая, что и там никого.

Боже. Слезы жгут глаза. Неужели… Павел…

Хватаю свой телефон. Несколько раз обегаю всю квартиру в поисках зарядного устройства, которое я куда-то сунула, пока утром собиралась на работу.

Утром… мамочки. А кажется, что прошла вечность.

Втыкаю его в сеть, подключая дохлый телефон. Лихорадочно жду, когда он загрузится.

Ну же, быстрее.

Вздрагиваю от пиликающих СМС, сообщающих о наличии пропущенных звонков…

– Дашка, – сердце падает в пятки, заходится в бешеном ритме. Перед глазами плывет.

Пока набираю номер и жду, сотню раз хороню ее и воскрешаю обратно, накручивая себя так, что, кажется, сейчас упаду в обморок.

– Ирка… – с облегчением выдыхаю, когда Дашка отвечает на вызов. Жива. Она жива. – Где ты? – продолжает, пока я кусаю губы и беззвучно реву. – Я тут с Алькой, в больнице. И… – рваный вздох. – И твой Димка с нами.

Глава 16

После слов подруги со мной происходит что-то странное. Вернее, с моим телом. Меня пронизывает острая боль. Резко темнеет в глазах. И я совсем не помню, что отвечаю Дашке. И как оказываюсь на полу. Мир погружается в темноту. Пока я без сознания, меня носит по волнам боли. И точно вьют канаты, так невыносимо скручивает мышцы болезненными спазмами.

Тело горит.

Я вся горю.

И что самое страшное, никак не могу открыть глаза. Все чувствую, даже кричу сквозь стиснутые зубы. Ощущая, как в горле режет стеклом. Но прийти в себя и позвать на помощь не могу.

Неужели я тоже заболела?

Сколько я так валяюсь, одному богу известно. Но спустя какое-то время вдруг ощущаю чье-то присутствие и слышу голоса, правда сказанные словно сквозь вату.

– Да, без сознания. Высокая температура.

– Тогда в инфекционку. Так много за сегодня… черт-те что творится.

Мое тело куда-то передвигают, обхватывая сильными руками под спиной. Несут.

Плечо обжигает острая боль от иглы, и я снова уплываю… в лаву, горящую, испепеляющую.

Прихожу в себя уже в больничной палате. Запах лекарств заставляет поморщиться. В спину упираются пружины от кровати. Я растерянно ерзаю на тонком матрасе.

Что со мной?

Нещадно болит голова. Все болит. Еще и рука от капельницы ноет, словно ее ножом резали. Как же хочется пить… Рядом никого нет. В палате я одна.

Алька… Мама.

Страх за близких людей заставляет меня подняться. От слабости перед глазами пляшут мошки.

Оглядываюсь по сторонам, разминая затекшую шею.

За окном ночь.

Безжалостно выдираю иглу. Резкая боль сменяется облегчением.

Поправляю коротенькую ночнушку, еле-еле прикрывающую пятую точку.

Мне нужно срочно позвонить. Ведь там… дочка… и если с ней что-то случилось.

Пересмотрев все шкафчики и прикроватную тумбочку, я, наконец, нахожу свой телефон. В сумочке, моей… из дома. Кто же такой молодец, что взял ее с собой? Там и документы есть, и ключи.

Разблокировав телефон, я мысленно содрогаюсь от множества пропущенных звонков.

Дашка.

Поджимаю губы.

Время позднее. Два часа ночи. Но я все равно пытаюсь до нее дозвониться. Безрезультатно.

Судорожно открываю сообщения.

Там их с десяток.

Листаю. Бегло читаю, пока не нахожу нужное.

Значит мои подозрения верны, и Алька заразилась тем же вирусом, что и я. И сейчас находится в больнице. В этой же. Только в другом корпусе. В детском инфекционном отделении.

Бедная.

Сердце сжимается от жалости. Моя малышка… Как она там одна.

Если ей было так же плохо, как и мне…

С трудом выхожу из палаты в тусклый длинный коридор. На посту никого нет. Все спят?

И только я приглушенно шаркаю голыми ступнями. Как же холодно. Обнимаю себя за плечи.

Мне нужно дойти до лестничного пролета, а там уже подняться на четвертый этаж.

Была как-то в этом отделении. Еще с трехмесячной Алькой, когда где-то умудрились подцепить вирус.

Надо же… Такое ощущение, что больница вымерла. Как в фильме об апокалипсисе. Не хватает только зомби. Хотя я и есть зомби, когда натыкаюсь на себя в отражении зеркала. Краше только в гроб, как говорится. Темные волосы взлохмачены. Лицо бледное. Под глазами – огромные тени.

Иду дальше.

Так и не встретив ни одного врача или медсестры, я приползаю на нужный этаж. А дальше действую на удачу, заглядывая в каждую палату.

На секунду замираю в дверях, всматриваясь в детские лица. Усталые родители лениво поднимают головы, глядя сквозь меня.

От сострадания разрывает сердце.

– Женщина, вы куда? – слышу позади себя голос. Оборачиваюсь. Медсестра.

– Мне надо… моя дочь… она здесь.

Продолжаю открывать двери.

– Подождите, вам сюда нельзя… из какого вы отделения?

Упрямо игнорирую ее слова.

Главное – добраться до дочери, а там пусть хоть полицию вызывают. Вяжут и все такое. Мне бы ее увидеть. Малышку мою. Господи, хоть бы с ней все было в порядке…

Открываю следующую дверь… И застываю в пролете, чувствуя, как по телу летают моли. Меня снова бьет озноб.

Рука медсестры хватает меня за плечо. Тянет, пытаясь сдвинуть с места, но я словно прирастаю к полу.

Грачев. В штанах и белой рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц, лежит прямо как есть на кровати, а на его груди… сердце пропускает удар… Алька. Маленькая, хрупкая. И так естественно и так правильно они смотрятся вместе, что я начинаю беззвучно плакать, оседая на пороге.

Глава 17

Каждый шаг, приближающий меня к квартире, чувствуется остро, обжигающе. Точно иду по раскаленным углям.

В ушах нарастает гул.

Не могу объяснить, что ощущаю. И тем более о чем думаю.

Мысли хаотично путаются. Но в одном я уверен наверняка, мне нужно как можно скорее разузнать, кто на самом деле проживает в этой квартире. И… на этой мысли у меня перехватывает дыхание, кем приходится девочка, не Ире… Нет. Если это ее дочь, то кем она приходится мне?

Черт.

Я и думать об этом боюсь. Боюсь предположить.

Во мне упрямо сопротивляются две личности. И та, которая страстно желает, чтобы мои догадки насчет Красной Шапочки оказались правдой, побеждает.

Не знаю, что я буду делать с этой новостью.

Если все сойдется.

Не знаю, как вести себя и как отстаивать свое право быть в ее… их жизни.

– Сколько девочке лет? – задаю главный вопрос, прикидывая в уме, когда именно мы виделись с Ирой.

От моего вопроса Дарья чуть ли не подпрыгивает, точно я ошпарил ее кипятком.

Вижу, что не хочет говорить, мнется, упрямо не смотря в мою сторону.

Она меня знает. Вернее узнала. Почему? Ира рассказывала обо мне… Проклятье, почему все так сложно.

– В декабре будет два, – выпаливает и кусает нижнюю губу, искажая свое лицо знакомой эмоцией – досадой.

– Значит маму девочки зовут Ирина, – непринужденно бросаю, чтобы, не дай бог, Дарья не решила соврать мне или схитрить. Пусть думает, что мне все известно.

Хотя что известно. Я только еще больше запутываюсь, и в груди зудит странное чувство, будто все, что сейчас происходит, – сон. И когда я обязательно проснусь, все станет на свои места. Я вновь окунусь в серую, заполненную одной работой жизнь, оставаясь внутренне неудовлетворенным и, что утаивать, одиноким.

Мое показное спокойствие действует на девушку похлеще, чем атомный взрыв. Она вроде и молчит, изредка дергает плечами. Но вот ее руки, которыми она отчаянно пытается открыть дверь, настолько дрожат, что вставить ключ в замочную скважину получается с десятой попытки.

Щелчок – и дверь поддается. Дарья распахивает дверь, пропуская меня с девочкой внутрь.

Делаю шаг и застываю.

Здесь точно живет Ира. Ее запах, от которого до сих пор схожу с ума, а тогда, в прошлой жизни, я просто сатанел, стоило мне уткнуться в ее волосы, дотронуться губами до длинной чувственной шеи, поцеловать.

Это точно ее квартира. А значит… и дочь ее.

Невероятно.

Иду следом.

Дарья включает свет.

Мы оказываемся в уютной однокомнатной квартире.

Красная Шапочка в моих руках вдруг начинает шевелиться. Машинально, никогда не думал, что способен на такую нежность, что буквально распирает мою грудную клетку, я качаю девочку, не забывая сосредоточенно следить за движениями ее няни. Девушка прямиком, словно была здесь сотню раз, идет к белоснежному комоду. Открывает средний ящик и что-то ищет, стараясь не встречаться со мной взглядом.

Мелкая хнычет. Ей явно становится хуже. Черты лица заостряются. В этот момент она становится похожей на тень. Бледная, с серой кожей. Сиплое дыхание и скрежет, рвущийся из ее легких, все это настолько пугает, что уже меня трясет от страха за ребенка.

– Нужно скорее отвезти девочку в больницу. Я могу на своей машине. Может, не стоит ждать скорую?

Дарья поворачивается, держа в руках небольшую пластиковую папку. Качает головой.

– Они сказали, что скорая уже в пути. Сейчас я еще соберу Алькины вещи, и мы спустимся вниз, – отвечает, откладывая документы в сторону. На тумбочку. Недалеко от меня. И пока няня девочки срывается за чем-то на кухню, гремя полками, я как завороженный гипнотизирую папку. Не выдерживаю и решительно присаживаюсь на угловой диван, крепко прижимая детское тело, стараясь как можно меньше тревожить мелкую.

Беру папку в руки. И в одно движение достаю… свидетельство о рождении.

Вглядываюсь в текст, читаю, чувствуя, как бешено заходится сердце. Мои ладони становятся влажными.

В графе «мать» стоит Ирина… а вот строка «отец» – пустует.

Фамилию дочери она дала свою. А отчество, досадливо поджимаю губы, своего отца.

Чья же ты, шепчу, всматриваясь в черты ребенка. Трудно оценивать со стороны, но что-то общее у нас точно есть. Взять бы хотя бы цвет волос, а еще подбородок.

Пока разглядываю ее, отыскивая сходство, Алина, так ее имя записано в документе, распахивает глаза.

– Пить, – хнычет громко, отчего Дарья мигом возвращается. Но уже со стаканом воды.

– Дайте ей воды. Справитесь?

Киваю, приподнимаю девочку так, чтобы она, не дай бог, не захлебнулась. Придерживая стакан, пока мелкая жадно пьет.

Почему Ира мне не сказала. Почему? Ведь все сходится. Дата рождения почти подходит под то время, когда она меня бросила. Или она от того, ради кого она все это устроила?

Я не знаю. Однако то, что я испытываю, глядя на ее дочь, не может быть просто блажью или минутной слабостью.

Она должна сказать мне правду.

Напоив девочку, я пальцами прохожусь по влажному лбу. Веду по горячей щечке.

Скорая подъехала, озабочено сообщает Дарья, возвращаясь от окна.

– Вы взяли все необходимое? – интересуюсь. – Попробуйте все-таки дозвониться Ирине.

– Уже сотню раз. У нее, наверное, разрядился телефон, – тянется к девочке, намереваясь забрать ее от меня. Спасибо вам большое. Вы можете идти, я поеду с Алькой.

Ощущаю, как во мне бурлит злость.

Никуда я не поеду. Дарья тоже чувствует во мне изменения, пятясь от меня назад.

Убедительно качаю головой, буравя девушку взглядом.

– Я сам отвезу свою дочь в больницу и прослежу, чтобы ей оказали первую помощь.

Глава 18

Я быстро спускаюсь. Почти бегу, перескакивая через ступеньки.

Во дворе нас встречает скорая помощь и два усталых фельдшера.

– Мы вас вызывали, – говорю сдавленно, чувствуя невероятную ответственность перед этим ребенком.

Позади меня, суетливо переминаясь с ноги на ногу, стоит Дарья.

Немолодая женщина в синей форме сдержанно кивает.

– Давайте ее в машину. Какие симптомы вообще? – спрашивает, открывая дверь скорой.

В разговор вклинивается Дарья, нервно придерживая курточку на Алине. Одеть полностью девочку мы не успели. А осенний ветер даже меня пронизывает насквозь.

– У неё вирус какой-то. У нее и у ее бабушки. Ее утром на скорой увезли.

Фельдшер просто кивает и забирает у меня Красную Шапочку. Быстро кладет ее на сиденье и убирает куртку, расстегивая верхние пуговки на светлой кофточке. А у меня сердце обрывается. Летит прямиком в пятки. Лицо девочки бледное. Дышит редко и слишком тяжело. Делаю рывок в ее сторону. Но получаю резкий отпор.

– Не мешайте. Дайте осмотреть.

– Но… – головой понимаю, что веду себя не слишком адекватно. И возможно, лучше позволить им выполнять свою работу. Но ничего не могу с собой поделать. Вернее, совладать со своими нервами. Последнее потрясение напрочь лишило выдержки. Если она моя дочь и я ее сейчас потеряю… От этой мысли меня всего обдает жаром и сразу же бросает в холод. И я снова дергаюсь, хватая девочку за руки…

– Нет, ну это невозможно. Вы вообще кто? – бросает на меня раздраженный взгляд врач скорой, одновременно измеряя и давление и температуру.

Теряюсь. Да, черт возьми… теряюсь, не в силах вымолвить, кто я… Я сам не знаю и могу только предполагать. Ищу поддержки в лице Дарьи. Врезаюсь в нее взглядом. Ну же… ты же знаешь наверняка, кто я.

– Дмитрий, успокойтесь. Ей сейчас помогут… – почти шепотом просит девушка.

– Вы отец? – интересуется другой врач, беря из подрагивающих рук Дарьи папку с документами.

Все настолько кажется нереальным. Я словно со стороны вижу себя бледным и впервые настолько растерянным. Делаю глубокий вдох.

– Да, – отвечаю, собрав себя в кучу. – Я отец.

Врач хмурится.

– В свидетельстве о рождении отца нет. Где мать или законный опекун ребенка?

Поджимаю губы, не сводя глаз с женщины-врача. Она выверенным движением измеряет давление ребенку.

– Это неважно, – отвечаю рассеянно, поглаживая влажный лоб Алины.

Врач мужчина хватает за плечо, чуть дергая на себя. Я сжимаю кулаки, готовый отстаивать себя и девочку до конца.

И снова Дарья спасает ситуацию.

– Я ее няня. До матери не дозвониться. Я же вам говорила, что бабушка в больнице, возможно, и Ирина там, – выпаливает девушка.

В скорой наступает тишина. И только писк градусника выводит всех из ступора.

– Критическое состояние. Едем в инфекционку. Девушка, вы оставайтесь с девочкой и дозвонитесь наконец до матери. А вы, – это уже в мою сторону бросает фельдшер, параллельно стуча ладонью в окошко для связи с водителем, – если у вас есть машина, езжайте за нами. И ради бога, не мешайте.

Спускаюсь со ступенек. Скорая трогается с места.

Я лечу к своей машине.

Пока завожу мотор и вбиваю адрес в навигатор, отвлекаюсь на звонок.

Проклятье. Работа. Я должен быть на своем рабочем месте.

Безжалостно скидываю звонок. Подождут. Весь мир подождет. Сейчас важно узнать, что там с мелкой. А с работой разберусь позже.

Срываюсь, выруливая на главную дорогу. И пока еду, заставляю себя успокоиться. Моя истерика ни к чему хорошему не приведет. Сейчас как никогда нужна трезвая голова.

Так. Для начала нужно убедиться, что с девочкой все в порядке… в голове стоит запрет, который буквально трещит по швам, так хочется даже мысленно называть ее дочкой. Но я запрещаю себе.

Не сейчас. А то так можно совсем слететь с катушек.

Нужно сосредоточиться на главном.

Судя по навигатору, ехать не больше трех километров.

На значительной скорости сворачиваю на соседнюю улицу. Еще чуть-чуть, и я буду на месте. Но не успеваю даже переключить скорости, как меня подрезают две машины. Резко жму на тормоза, ослепленный яркими фарами.

Что за… Не понимая, что происходит… Не понимая ровно до того момента, пока не узнаю тех, кто выходит из машины.

Да что же сегодня за день такой!

Блокирую двери и достаю телефон, набирая один из контактов, которому давно следовало позвонить. Пока слушаю гудки, долгие и изнуряющие, не свожу напряженного взгляда с усмехающегося лица стоящего напротив лобового стекла. Черт. Как же все не вовремя.

Глава 19

Никогда еще настолько сильно не боялся, что человек, которого я набираю, окажется занят или просто не захочет ответить.

Тогда вариантов немного. А шансов вообще ноль. Судя по настрою Павла, да, наша встреча не заставила себя долго ждать, и увеличивающемуся количеству людей, которых он притащил с собой, он настроен вполне серьезно.

Сволочь.

Прицепился.

Машинально оцениваю свои силы. Много.

Их слишком много.

Не потяну.

А мне позарез надо отвадить этого гонд**на… поправочка, нехорошего человека, от Иркиной семьи. Чтобы не только дорогу забыл, а напрочь желание пропало приближаться к кому-то из них даже на километр.

Сжимаю челюсть, слушая чертов гудок. Ну же… давай. Возьми трубку.

– Да… – рявкает стальной голос.

– Серега, – облегчение выбивает из легких весь воздух. – Привет.

– Димка, – меняется голос. Теплеет на несколько градусов. – Какими судьбами? Сто лет тебя не слышал.

Безобидно хмыкаю. Рад его слышать. И если бы не обстоятельства, обязательно бы набрал. Чтобы встретиться и хорошенько напиться, без умолку вспоминая веселое прошлое.

– Да ладно ерничать. Две недели назад созванивались.

Теперь Сергей смеется.

– Помню. А до этого больше трех лет. И как тебе в городе?

Внимательно слежу за обстановкой снаружи. Там уже начинается движение. Еще пока не идут напролом. О чем-то беседуют, бурно жестикулируя руками. Чего-то ждут. Но чувствую, времени у меня в обрез.

– Если честно, не очень, – тороплюсь. – У меня к тебе дело, – делаю паузу. Беру воздух. Нервы скручиваются в тугие канаты. Через лобовое окно видно, как люди Павла начинают движение в мою сторону. – По твоей узкой специальности.

Сергей тот самый козырь в рукаве, к которому я если бы и обратился, то только в крайнем случае.

Не хотел и до сих пор не хочу кичиться такими связями. Но выбора у меня особо нет.

Сергей – майор ФСБ. Самый молодой и очень перспективный специалист. Поэтому и майор. В прошлом школьный друг. Вернее, даже не друг, а брат по парте. Сколько мы с ним пережили. С третьего класса по одиннадцатый.

Знаю, что немного потерялись. Вернее, я потерялся. Перестал звонить и даже поздравлять с памятными датами. Вычеркнул всё и всех. Так больно было даже от таких мелочей. Стер все, что могло ненароком напомнить о ней. И как оказалось – зря.

Вкратце обрисовываю ситуацию. Сергей в одно мгновение убирает всю веселость, превращаясь в грамотного спеца.

– Номер машин не срисуешь?

– Да.

Диктую цифры.

– Секунда. Отлично.

Пластик под пальцами хрустит, так сильно я сдавливаю телефон в руке.

– Знаешь его?

– Еще как. Давно ведем. Там много чего намешано. Но благодаря тебе появилась возможность грамотно его прессануть.

Дальше он инструктирует меня. Я внимательно слушаю, по ходу выворачивая руль.

Придется немного погонять. Это я люблю. Хотя давно и не практиковал экстремальную езду. В крови вспыхивает адреналин. Сердце учащенно бухает в груди.

Сбрасываю звонок. И давлю на педаль газа.

Улыбка сама по себе растягивается на моем лице. Особенно когда замечаю, что ублюдки купились и едут за мной. Теперь главное – не сбиться с маршрута. Город поменялся. Названия улиц все те же… а вот ориентиры другие.

Ничего. Разберемся.

Бросаю взгляд в зеркало заднего вида.

Не отстают. Едут близко.

Мимолетно читаю название улицы. Здесь можно срезать.

Машина едет исправно.

Хорошо, что дорога не перегружена. Радует минимум пешеходов и водителей.

Визг шин. Резкий разворот. Если я все правильно рассчитал, то сейчас… Да. Дорогу перекрывают черные машины в окружении вооруженных людей в форме.

Даю по тормозам.

Попались. Не проходит и доли секунды, как все преследователи уже лежат лицом вниз.

К моей машине подходит Сергей.

Опускаю стекло.

– Ну, добро пожаловать!

Улыбаемся друг другу.

Кровь все еще кипит. Но то чувство, потрясающее, что все наконец закончилось, приносит долгожданное спокойствие.

– Нам бы показания твои и заявление накатать, – просит друг.

Смотрю на часы. Проклятье. Сорок минут… Да за это время произойти могло все что угодно.

– Не могу, брат. Не поверишь, к дочери еду. В больнице она.

Говорю и задыхаюсь от тех слов, что только что сказал. Не мысленно, нет, черт возьми. Я вслух назвал ее своей дочерью. Перешагнул эту невидимую, но такую непроходимую черту.

– Когда успел? – искренне удивляется школьный друг.

– Все потом. Я, как смогу, загляну. Кинь адрес, куда и во сколько.

Сергей кивает.

– Выпишу тебе пропуск. Ну давай. Дерзай! – хлопает ладонью по крыше машины. Я благодарно киваю и завожу мотор.

Нужно было обменяться с Дарьей номерами. Что там с Алькой?

А еще срочно нужно найти Ирину.

Но главное, что теперь Павел не опасен. А значит, можно спокойно, без всяких внешних раздражителей начинать разбираться в своей личной жизни. А еще лучше строить ее заново. Обратно отступать я не собираюсь. Не в этот раз. И так безвозвратно потерял три года. Больше не хочу.