Текст книги "Мой будущий бывший (СИ)"

Автор книги: Дамира Славская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 11

Дмитрий

Смотрю вслед уходящей фигуре. Ира ни разу не оборачивается.

Внутри неприятно ноет. Давление пульсирует в висках. Нервно потираю пальцами болезненные точки.

Я знал, что так будет.

Знал.

Поэтому, когда поступило предложение перевестись в город, из которого бежал три года назад, я долго не мог решиться. Но и отказаться тоже не мог. Такое повышение не предлагают дважды. И нужно быть последним дураком, чтобы из-за прошлых отношений просрать такой шанс. И я согласился. Правда надеялся, нет, не так, молил высшие силы, чтобы она перевелась в другой филиал, уехала или вообще сменила сферу деятельности. Но стоило только залезть на сайт фирмы, все мои надежды разбились о жёсткую реальность.

Ее фотография – на главной странице.

Это был удар под дых.

В тот момент показалось, что даже сердце напрочь забыло, как качать кровь, переставая разносить кислород по ней. Дыхание замерло. Я не мог оторвать взгляд от монитора.

Красивая, яркая.

Оказывается, память размыла ее образ.

Стерла точёные черты, идеальную фигуру и эти глаза, которые первое время преследовали меня повсюду.

Боже.

Воспоминания прошлого буквально выпотрошили. Лишили покоя. А это всего лишь фотография, которая неможет передать и долитой красоты, которой она обладает. Я помнил до сих пор, какая на ощупь ее кожа, как покрывается мурашками, когда вожу по ней пальцем… языком. Как блестят ее глаза, когда она счастлива, или, наоборот, как дрожат ее ресницы, длинные, с офигенным изгибом, без всякой косметики, когда она расстроена или плачет. Я помнил все.

Не справился. Не сумел до конца вытравить ее из своей памяти.

Целый час разглядывал эту чертову фотографию, борясь с собой, чтобы не полезть дальше и не заглянуть на ее страницу в мессенджере.

Но и крошечной картинки, где виднылишь ее лицои шея, оказалось достаточно, чтобы после того, как, прилагая неимоверные усилия, мне все же удалось закрыть ноутбук, я продолжал как умалишенный думать о ней.

Промучившись от бессонницы несколько дней, съедаемый тяжёлыми мыслями, я вроде бы даже смог договориться с собой.

Я не позволю ей снова разрушить меня.

Она давно мне безразлична. Давно.

Какой же я был дурак. Один взгляд на нее там, в своем новом кабинете, и вся выдержка разлетелась на мелкие осколки.

Мне уже было все равно, что обо мне подумает новое руководство. Что это мой первый рабочий день. А я сорвался к ней. Как сторожевой пес, выслеживал и продолжаю это делать, боясь потерять ее снова.

Пришлось смириться и признаться самому себе, что я проиграл. Мои инстинкты всегда работали рядом с ней на пределе. Ничего не изменилось. Ничего. И даже ее поведение, странное, нелогичное, вызывающее у меня чувство вины, не может заставить взять и отступить.

Сжимая руль от бессилия, успокаиваюсь только тогда, когда ее точеная фигура скрывается за дверями больницы.

После набираю номер делопроизводителя – приятнойнемолодойженщиныс высокой прической, с которой знаком всего несколько часов. Не думаю, что она мне откажет в небольшой просьбе.

Да, черт возьми, я планирую раздобыть ее адрес и проверить, что она от меня скрывает.

Мне нужно знать, с кем она живет, с кем делит свою постель, чтобы увидеть их вместе и успокоиться. А еще спросить, почему он так беспечно позволяет ей в таком состоянии общаться с хмырями, из рук которых мне пришлось ее вызволять.

Мне. А не ему. И я спрошу.

Все эти ответы и познания должны мне дать повод, наконец, оставить ее в покое. Заставить отпустить ту, которую нигодами, нидругими женщинами, никруглосуточной работой – ничем не получилось вытравить из сердца. Она мое наказание. Мой ад, я самолично иду ему навстречу.

Глава 12

Когда машина подъезжает по нужному адресу, я выхожу не сразу. Даю себе время немного посидеть и внимательно рассмотреть место, а вернее, местожительство Ирины.

Неплохо.

Не самый богатый район, но и не древний с обветшалыми крошечными хрущевками.

С функциональной спортивной площадкой и детской зоной, где, несмотря на мелкий моросящий дождь, можно увидеть женщин всех мастей и комплекции, выгуливающих своих чад.

Интересно, Ира купила квартиру или снимает?

Скулы сводит до оскомины, как представлю, что кто-то обеспечивает ее, одаривает подарками. Неприятное чувство.

Особенно как подумаю о том, какая она может быть дома. Как на нее смотрит другой мужчина. Не может не смотреть.

В голове что-то безжалостно щёлкает, и приходят болезненные и совершенно ненужные воспоминания.

Я пытаюсь взять себя в руки. Но не могу… это слишком много для меня… всего много, и я просто не справляюсь.

Откидываю голову назад. Закрываю глаза.

Она там, в прошлой жизни, в моей рубашке на голое тело, соблазнительно виляет бёдрами, подпевая под радио какую-то модную мелодию.

Ира просто невероятно смотрится в моей квартире. Я даже в ступоре застываю, когда впервые застаю ее за таким обыкновенным делом, как приготовление завтрака.

Словно она специально создана для того, чтобы вот так просто находиться в моем мире.

Ее тонкие запястья. Когда она берет пальчиками, соблазняясь каким-то кусочком то ли овоща, то ли бекона, и подносит его ко рту, обхватывая пухлыми губами… я реву про себя, распыляюсь, подходя к ней вплотную… думая лишь об одном, как бы поскорее разложить ее на кухонном столе. Чтобы кричала подо мной, обхватывая длинными ногами.

Она была… и что самое невероятное, до сих пор есть, как бы я ни старался это отрицать. В груди предательски жжет от случайной (случайной ли) мысли, что если бы… что если бы не те события, не то предательство, что разрушило меня, выжгло дотла, изничтожило то хрупкое, что, как мне казалось, у нас было. Я не думал, тогда еще не думал, что она так легко сможет отказаться от меня.

Интересно, у нее все тот же хахаль? Или и его она бросила, выкинула, когда он перестал быть удобным.

Вот сейчас и посмотрю. Чтобы что? Вырвать ее из своего сердца? Окончательно убедиться, что она никогда не будет моей, и забыть… успокоиться?

Решительно открываю дверь.

Выхожу, чуть ли не захлёбываясь от свежего осеннего воздуха.

Взгляд падает на детскую площадку. На ней резвится какая-то маленькая девочка в розовом комбинезоне и красной шапочке. И главное, смеётся так, отчего я невольно начинаю улыбаться сам.

Вот егоза-то.

Рядом с ней так же беспечно веселится невысокая девушка. В обыкновенных обтягивающих джинсах и куртке. Каштановые волосы убраны в незамысловатый хвост. При взгляде на нее сложно подумать, что она уже мама. Девушка, смеясь, то и дело ловит девочку, широко расставляя руки. Та с радостью бежит. И вот они кружатся, смеясь громко и заразительно.

И хмурое небо уже не такое хмурое. И даже дождь совсем не нервирует, скорее наоборот, добавляет какого-то очарования, особенно когда Красная Шапочка, зачем-то мысленно называю девочку именно так, шлепает по блестящим лужам ножками, обутыми в желтые резиновые сапожки.

Ненадолго зависаю, беспечно представляя, да, немного не вовремя, списывая свои эмоции на осеннюю хандру, что вот бы мне такую дочку.

Сглатываю ком в горле.

Полный бред. Трясу головой, чтобы поскорее вернуться в нужный настрой.

– Даса… – шепелявит мелкая.

Девушка явно не мама. Сестра или няня? Если только девчушка с огромными карими глазами не воспитывается по новым стандартам, где маму мамой звать строго запрещено.

Нет. Не думаю.

Эта Даса, передразниваю голосом малышки, по старинке, без лишней опеки, возится с девочкой, не боясь запачкаться.

Такие мамаши, которых их собственные дети называют по имени, в моем представлении ходят исключительно в брендах и каждый раз морщат нос, если их чадо вздумает влезть в лужу.

Ладно.

Хватит размышлять о том, что в принципе не мое.

Прохожу мимо, и вдруг что-то дергает меня. Я останавливаюсь, хмурясь от нехорошего предчувствия.

Оборачиваюсь.

Что за?..

Рядом с площадкой притормаживает уже знакомый мне автомобиль. Из него выходит тот самый ублюдок с прихвостнями, что где-то минут сорок назад пытались удержать Иру.

Оцениваю ситуацию. И чисто на автомате, потому что вижу, как вытягивается лицо девушки, устремляюсь к ним.

Она рваными движениями хватает девочку на руки. Пытается уйти, делая несколько шагов в сторону домов.

Но куда там?

Их слишком быстро берут в оборот.

И возможно, я бы передумал и прошел мимо. Возможно бы. Но громкий испуганный плач Красной Шапочки перевесил мои сомнения. Хотя я прекрасно понимаю, что второй раз фокус с полицией не прокатит и по ходу придется действовать по обстоятельствам.

Глава 13

Мое появление замечают. И первым реагирует тот, кто в этой куче отморозков, прикрывающих свою гнилую суть за выглаженными воротниками, главный. Вижу, как он неприятно скалится, кивая в мою сторону своим шавкам.

Девушка и малявка тоже реагируют. Врезаются глазами. И столько в них надежды… столько отчаяния. Даже у Красной Шапочки, что испуганно цепляется за плечи своей няньки. Поэтому, не придумав ничего лучше, я, пока никто не догадывается, что именно я собираюсь делать, спокойно подхожу к девушке. Забираю у нее мелкую и прижимаю к себе, не забывая держать под зрительным прицелом красные от злости лица ублюдков. Если они рискнут и пойдут на меня, нужно успеть подать знак, чтобы девчонки могли сбежать.

– Привет, дорогая, – слегка выделяю это слово, свободной рукой обхватывая трясущуюся девушку за талию и придвигая поближе к себе.

Она растерянно кивает и буквально повисает на моей руке.

Мужчина, что третировал Ирину, не сводит с меня глаз.

– Я что-то не пойму, это правда твоя баба и твой ребенок?

Понимаю. Прекрасно понимаю, что таких совпадений не бывает, но тебе, сукин сын, придется в это поверить. Поэтому киваю и отвечаю вопросом на вопрос:

– А в чем собственно проблема?

Красная Шапочка сидит на моих руках смирно. Только сопит громко. И жмется ко мне настолько доверчиво, что ловлю себя на мысли, что, если понадобится, насмерть буду стоять, но их в обиду не дам.

– Ты вообще каким боком здесь примазался? Что-то не помню, чтобы у Дашки был хахаль.

Фиксирую в уме имя девушки. Во что же ты вляпалась, Дашка? И Ира, видимо, тоже, раз имеет какие-то дела с этим му*аком. Хотя, скорее всего, это правда чистая случайность и моя Ира не имеет никакого отношения к этим событиям. Что же за день сегодня такой? Адреналиновый. Но нужно отдать ему должное. Давно я не чувствовал себя настолько живым. Словно в мою жизнь вернулись цвета, разукрашивая мой серый унылый мир.

– У тебя устаревшие данные, – парирую в ответ, вынуждая его ненадолго ослабить свое внимание и переключиться на шавок, которые послушно, точно сторожевые псы, ждут от своего хозяина команды фас. Однако тот медлит, поджимая мясистые губы, пребывая в некоем замешательстве.

То что надо.

У меня у самого появилась отличная возможность обдумать план отступления.

Идея сырая, но дорабатывать некогда.

И пока троица переглядывается, я шепотом обращаюсь к Даше, слегка повернув в ее сторону голову.

– Если они на меня нападут, твоя задача – взять Красную Шапку в охапку…

– Кого? – вздрагивает Дарья, расширяя от непонимания глаза.

Черт.

Киваю на мелкую.

– Девочку в охапку и бегом в дом.

– А вы?

– Мне кажется, ты гонишь. Скажи еще, что и малявка твоя? – обрывает нашу беседу мужик, кривя губы в подозрительной усмешке.

– Конечно, моя, – хитрю. Пусть думает что хочет.

– Ты, с*ка, знаешь, с кем связываешься? Лучше иди лесом. А мы с Дарьей Владимировной побеседуем, – делает шаг в нашу сторону.

Я напрягаю все мышцы, готовый в любой момент передать девчушку Дарье и дать отпор. Понятно, что против всех я долго не выстою. Но фору дам. Надеюсь, ее будет достаточно для их безопасности. А дальше, если Дарья не глупая, она додумается вызвать полицию.

– Малявку, так и быть, можешь не вмешивать и унести домой.

После его слов Дарья, цепляясь за мой локоть, громко всхлипывает.

– Паша. Пожалуйста, – умоляет сквозь слезы человека, который не собирается отступать. Это видно по его улыбке. А еще по взгляду – холодному и равнодушному к чужим слезам.

Павел, значит.

Ублюдок.

– Нет, так не пойдет. Они уходят, а я остаюсь, – сообщаю твердо.

Павел ведет своей шеей, поправляя галстук. Ну вот и все, констатирую факт, время на разговоры закончилось. Ждать белый воротничок больше не намерен.

В одно движение закидываю мелкую в руки Даши и, толкнув для ускорения в сторону домов, кричу:

– Бегом…

Дальше идут удары. Первые два я пропускаю. Неприятно жжет скулу. Во рту болью разрывается привкус металла.

Начинаю дышать ровно, позволяя себе действовать на автомате. Мышечная память все еще в деле. Спортивное прошлое да спортзал три раза в неделю держат тело в тонусе.

Значит, еще повоюем.

Кружусь по кругу. Павел же стоит в сторонке, предпочитая не пачкать об меня свои руки.

Я же, оценивая свои повреждения, печалюсь только о новом костюме, который явно после всего придется выкинуть на свалку.

Но это мелочи.

Главное, что ублюдок не пошел вслед за девчонками. Я краем глаза прекрасно вижу, как они спустя минуты две забегают в подъезд и захлопывают за собой тяжелую дверь.

А это уже победа.

– Давайте быстрее кончайте с ним, – недовольно бросает Павлуша. Вот и долгожданное «фас». Его свора переходит к более действенным маневрам. Я валюсь на землю. Закрываю лицо.

Их ботинки проходятся по животу, спине.

Боли нет. Во мне кипит гнев и азарт. Она появится потом, а вернее завтра, когда наступит откат.

А сейчас же надо просто подождать. Мысленно считаю. И где-то на двадцати наконец слышу долгожданный звук сирены. А еще отборный мат.

– Зря ты перешёл мне дорогу, – еще один удар. Это, видимо, Павел решил внести свою лепту.

Меня хватают за волосы, выворачивая шею так, чтобы видно было мое лицо. Лицо Павла искажено яростью. Сплевываю кровавую слюну. И снова толчок назад. Меня оставляют в покое.

– Не думай, что тебе это сойдет с рук, – сдавленным голосом шипит отморозок. – Запомни, мы с тобой еще увидимся.

Глава 14

Спустя минуту, после того как эти ублюдки сели в машину и уехали, во двор въезжает полицейский уазик, а за ним и скорая.

От госпитализации отказываюсь. Даже не даю себя обработать, ссылаясь на их занятость и пациентов, которым помощь нужна больше, чем мне. Поставив подпись на какой-то очень нужной им бумажке, переключаю свое внимание на скачущих неподалеку полицейских, которым эта банальная ситуация как кость в горле.

Мне же это только на руку.

Заявление писать я не собираюсь. Сам разберусь. Тем более в голове есть план, с кем связаться, чтобы этот козел пожалел о том, что перешёл мне дорогу. Таких нужно сразу осаждать. Ставить на место. Иначе он поверит в свою безнаказанность. То, что мы не последний раз пересекались, понятно как белый день. Он не успокоится. Поэтому нужно ему помочь.

Ладно.

Вытираю о траву руки. Пытаюсь привести себя в порядок. Чтобы не испугать своим видом Красную Шапочку. Потому что намереваюсь навестить ее и няню. Узнать, как они. И только потом дождаться Иру и проследить за ней и ее жизнью.

Блин.

Я как одержимый маньяк. Понимаю, что моя навязчивость кажется странной. Даже мне. Но ничего не могу с собой поделать. Вот увижу, как она счастлива с другим. И успокоюсь. Если надо, переведусь. Не дадут – уволюсь к чертям. В конце концов опыт и достижения имеются. Справлюсь. Еще раз поднимусь. Не впервой.

Девочка живёт в том же доме, что и Ира.

Дёргаю дверь. Закрыта.

Проклятие. И как мне попасть внутрь? Номера квартиры я не знаю. И этаж тоже.

Отступаю назад. Задираю голову.

Да уж. Не звонить же в каждую квартиру.

Разочарованно заношу ногу, чтобы пойти к машине, как дверь подъезда распахивается и из нее опасливо высовывается Даша, держа мелкую на руках. У обеих глаза красные.

Так.

– Все в порядке. Они уехали, – спешу успокоить.

Девушка кивает, встревоженно всматриваясь в мое лицо.

– Вы ранены! – выдыхает. – У вас рассечена бровь, – виновато отводит глаза, – и фингал наливается.

Дотрагиваюсь до глаза. Болит.

Мелкая смотрит без страха. Скорее с любопытством. Подмигиваю им обеим, разряжая обстановку.

– Ерунда, до свадьбы заживёт.

Дарья махает головой.

– Нет. Так нельзя. Давайте вы подниметесь ко мне, и я хотя бы обработаю раны. Ведь если бы не вы… – задерживает дыхание. Осекается.

– Он вас больше не потревожит. Даю слово, – говорю на полном серьезе. Девушка выдыхает.

Как же ее угораздило завести «дружбу» с таким человеком? Спрашивать не буду. Не хочу ворошить воспоминания. И так бледная, как простыня.

– Ладно, я пойду.

– Подождите, – окрикивает. – Я настаиваю. Да и горячий чай вам не помешает.

Смотрю на часы, на циферблате после потасовки образовалась трещина. Вот тебе и противоударное стекло. Иры еще нет. Да и в подъезде в сто раз сподручнее проследить за ее личной жизнью. Может, удастся с ней побеседовать. Чтобы, наконец, расставить все точки над «и». Прояснить для себя и нее, как существовать нам обоим в одном офисном пространстве.

– Хорошо. У меня есть немного лишнего времени. Давайте я помогу, – маню Красную Шапочку к себе, намереваясь донести ее до квартиры.

Мы оба, я и девушка, внутренне напрягаемся. Кажется, что малышка заупрямится, отказываясь идти к незнакомцу. Но нет. Доверчиво тянет руки. И когда я подхватываю ее у ошарашенной няньки, первым делом спрашиваю:

– Меня зовут Дима, а тебя как?

Девочка по-свойски, словно так и надо, обхватывает меня за шею и, проглатывая некоторые звуки, как умеют это делать только дети, отвечает:

– Алька.

Улыбаюсь.

Алька. Правда Красная Шапочка ей подходит больше.

Мы втроем поднимаемся по лестнице. Я автоматически слежу за нумерацией квартир. И когда мы оказываемся напротив двери с нужным мне номером, сердце пропускает удар.

Оказывается, Дарья – соседка Иры.

Совпадение? Не думаю. Вот и вся связь девушек с этим Павлом.

Может, аккуратно расспросить? Отметаю эту идею. Не сейчас. Потом, возможно, сам выясню.

Силой заставляю себя оторваться от противоположной двери.

– Проходите, – Дарья распахивает тяжелую белую дверь и приглашает внутрь, зажигая свет в небольшой прихожей. – Алька, скидывай верхнюю одежду и дуй мыть руки. А я пока дяде Диме, – мое имя девушка произносит с нажимом, при этом смотрит как-то странно, словно подозревает в чем-то. Или ищет нужные слова, не смея их сказать вслух.

Интересно, что я сделал не так? Вроде повода не давал.

Опускаю девочку на пол. Она быстро стягивает с себя курточку, шапку. На желтых сапожках немного зависает, силясь снять их с маленькой ножки.

– Помочь? – предлагаю.

– Я сама, – говорит упрямо.

Какая самостоятельная.

Дарья издает приглушенный смешок.

– Она пока сама не разберётся, не успокоится. Проходите. Я принесу аптечку.

Киваю и иду вслед за девушкой. Но все равно оглядываюсь назад. Девочка старательно пыхтит, сидя как есть на полу, закинув одну ногу на другую. Сапог все не поддается.

Ее русые волосы, заплетенные в две милые косички, лезут под руки. Она их то и дело поправляет, возвращая за спину. Пухлые щечки раскраснелись от потуг.

Хорошенькая.

Тяжело вздыхаю.

Что-то я стал излишне сентиментальным. Не знаю, что на меня нашло, но я уже второй раз за сегодняшний день ловлю себя на мысли, что если бы не те события, что разрушили наши с Ирой отношения, я бы хотел с ней создать семью. Только с ней. И дочь бы родила или сына. Я бы их оберегал.

Нет. Закрываю глаза, считая про себя до пяти.

Надо прекращать фантазировать. Прошлого не вернуть.

– Она точно справится? – захожу в небольшую кухню. Дарья шумно роется в маленькой коробке, выставляя на круглый стол медикаменты: йод, перекись, скрутку пластырей.

– Можно я для начала вымою руки и ополосну лицо?

Дарья задумчиво поднимает в мою сторону голову. И снова этот странный взгляд. Вижу, что хочет что-то сказать, но не решается. Или мне все это лишь кажется?

– А? Да, конечно. Ванная дальше по коридору.

Снова заглядываюсь на Шапочку. Один сапог уже валяется рядом. Она принялась за второй. От усилий малышка закусывает язык и выглядит так умилительно. Как маленький хомячок. Улыбаюсь, в который раз улыбаюсь, и захожу в ванную.

Да уж! Разглядываю себя в зеркале. Вид у меня не очень. Понятно, почему так всполошилась Дарья. Хорошо, что я согласился зайти. В таком виде Ира со мной разговаривать не будет.

Быстро стираю кровь с костяшек пальцев. Набираю в ладони прохладной воды и смываю кровь с лица. Стряхиваю воду с рук. Решив, что пачкать полотенце хозяйки не буду. Само высохнет. Открываю дверь и замираю на пороге.

Стон? Алька?

Выбегаю в коридор. Девочка лежит на спине. Ее глаза широко раскрыты. Ротик прикрыт, и дышит она часто-часто.

– Что с ней? – срывающимся голосом спрашивает девушка, когда на руках заношу девочку в кухню. Дарья пытается растормошить ее. Трогает лоб.

– Боже. Она вся горит!

Всматриваюсь в бледное с яркими красными щеками лицо девочки.

– Где ее мать?

Даша отводит глаза…

– Я наберу, – хватает телефон. Ждет.

В глазах девушки полная растерянность.

– Она не отвечает. Черт. Что же делать?

Лоб Альки покрывается испариной. Провожу свободной ладонью, собирая обжигающие капли.

– Ее нужно в больницу!

Нянька судорожно кивает и снова звонит, только уже в скорую. Слышу, как начинает объяснять, что случилось. Мелкая в моих руках дрожит. Прижимаю к себе.

Оказывается, так страшно, когда болеет ребенок. Пусть и чужой, но все равно сердце заходится от переживаний за нее.

– Нет. Я не мать. Она попросила посидеть. Нет. Документов нет. Хорошо. Мы вас ждем.

Поднимает на меня взгляд.

– Скорая скоро будет. Мне нужно сходить к ней домой. Взять одежду и найти полис. Посидите с ней.

– Я пойду с вами. Может, там, в родных стенах, ей станет легче. Да и мне так спокойнее.

Вижу, как Даша жмется. Медлит. А меня начинает злить ее медлительность.

– Пойдемте, – тороплю. И сам выхожу на лестничную площадку, ожидая от Дарьи все что угодно, но только не того, что она прямиком направится к той самой двери, где предположительно живет Ира.

Внутри все обрывается. Может, делопроизводитель ошибся адресом?