Текст книги "Альтернатива для грешников"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 17

Вызвав свой автомобиль, Горохов попросил довезти его до метро. Водитель, знавший о многих странностях полковника, не удивился. Горохов часто отпускал машину, добираясь до дома пешком. Он вообще не любил, когда его возил водитель, часто предпочитая собственную машину. И теперь, выйдя из автомобиля, он вошел в метро и, спустившись вниз, проехал несколько остановок, отмечая, нет ли за ним наблюдения. Лишь убедившись, что все в порядке, он вышел из метро и, остановив попутную машину, поехал в сторону центра, где было назначено свидание с Бурлаковым.

Полковник ждал его у машины. Это была обычная серая «Волга». Горохов подошел и сел в автомобиль. Бурлаков сел за руль.

– Как ваши дела? – спросил он Горохова.

– Плохо, – поморщился полковник, – пришлось врать ребятам. Видели бы вы их лица. Это же хорошие, порядочные парни.

– Среди этих парней есть Иуда, – сказал Бурлаков, глядя перед собой.

– Какую сторону вы представляете?

– Сторону прагматиков. Скажем так. Во всяком случае, мы противостоим злу. Вас устраивает такой вариант? Если хотите, мы альтернатива греху.

– Красиво, – кивнул Горохов, – но хотелось бы узнать о самом грехе побольше.

Бурлаков вел машину, не смотря в сторону сидевшего справа от него собеседника.

– Мы получили точные сведения о готовящейся крупномасштабной провокации против ряда высших должностных лиц в государстве. Цель провокации – смещение целой группы высокопоставленных лиц. Самых высокопоставленных, – добавил Бурлаков, – и для этого была задействована и группа Звягинцева. Как я и говорил вам, Метелина работала не только на МВД, два года назад, работая в «Метрополе», она сотрудничала и с ФСБ. Очевидно, каким-то лицам удалось выйти на нее и убедить выдать Коробкова вашим сотрудникам. Все было рассчитано идеально. Она сообщила точный адрес только вчера ночью, чтобы вы не успели подготовиться. Выехавшая на место группа Звягинцева должна была обнаружить и арестовать Скрибенко. О фотографии вы уже знаете. Но ее должны были найти только после того, как вас уже не было бы в живых. Вы бы «застрелились». Вам к тому времени кто-нибудь бы помог. И получился бы громкий политический скандал, в котором были замешаны сотрудники аппарата правительства и руководство московской милиции.

– Но почему решили подставить именно меня? – не понял Горохов. – Я всего лишь один из заместителей. И никогда не занимался политикой. Они могли бы найти кандидатуру получше.

– Нет. Нужны были именно вы. Вас в лицо знает каждый сотрудник уголовного розыска и группы Звягинцева. Вы ведь курируете именно их. Важно было, чтобы фотографию нашли только после вашего самоубийства. Она, конечно, искусно сработанная фальшивка, но никто не стал бы это проверять после вашей смерти. Она сыграла бы свою роль, и скандал был бы гарантирован. Но мы узнали обо всем слишком поздно. И не смогли уберечь людей Звягинцева.

– Будем считать, что я вам поверил, – кивнул Горохов, – хотя я думаю, что их смерть вам тоже была нужна. Для ответного скандала. Или я не прав?

Бурлаков затормозил машину у светофора и повернулся к Горохову:

– Вы поразительно быстро все схватываете.

– Против кого готовили преступление? – спросил Горохов. – Вы говорили, что Скрибенко привез деньги, чтобы Коробков убрал какого-то политического деятеля. Вы знаете кого?

– Почему это вас так интересует?

– Я попытаюсь вычислить, на чьей стороне вы играете и кто играет против вас. Хотя слово «игра» в данном случае не очень подходит. Скорее война.

– Мы не знаем многих подробностей, но пока узнали лишь о Скрибенко и машине, на которой он приехал. Люди Звягинцева об этом уже тоже знают. Это был автомобиль заведующего секретариатом Кабинета Министров Липатова, который сегодня утром скоропостижно умер.

Горохов сделал невольное движение рукой.

– Его убили?

– По-видимому, да. Но не мы. Его просто убрали. Он был заранее обречен. И когда Скрибенко выбросился из окна, решили, что и Липатову пора умирать от инфаркта.

Горохов устало кивнул головой:

– Что мне теперь делать?

– Постараться выйти из игры. Раз они решили подставить вас, значит, на этом не остановятся. Вам нужно хотя бы на день выйти из игры.

– Каким образом? Что я скажу своему начальству? Панкратов не поверит, что я мог просто так исчезнуть из города. Что я скажу дома жене, детям? Это нереально.

– У вас есть автомобиль? – неожиданно спросил Бурлаков.

– Вы имеете в виду личный? Да, есть.

– Вы поедете сейчас домой, возьмете свой автомобиль и, возвращаясь на работу, попадете в автомобильную катастрофу. Не волнуйтесь, мы оплатим все расходы за причиненный ущерб.

– Вы хотите устроить мне автомобильную катастрофу? – не поверил своим ушам Горохов. – Как это возможно?

– Вы возьмете машину и поедете на работу. Я покажу вам место, где вы столкнетесь с другой машиной. Вы будете виноваты, но в другой машине никто не пострадает. Ваше поведение будет объяснимо: вы всю ночь не спали и заснули за рулем.

– А как я объясню, зачем я возвращался так срочно на работу?

– Вас уже ищут, – усмехнулся Бурлаков, – звонили несколько раз. К вам в ГУВД приехал первый заместитель министра внутренних дел. Они уже начали расследование, потребовав объяснений у Звягинцева. И теперь срочно ищут вас.

– Откуда вы знаете? Вы прослушиваете мои телефоны?

– Конечно, – без тени смущения заявил Бурлаков, – а как мы должны были, по-вашему, поступить? Подождать, пока вас убьют? По-моему, вы должны испытывать к нам чувство благодарности.

– Считайте, что я им переполнен.

– Не иронизируйте. Все очень серьезно. Нужно, чтобы вас поместили в госпиталь МВД, где будет своя охрана. Мы тоже позаботимся о вашей безопасности, но лучше, если это будет больница, где достаточно много ваших коллег. Так будет надежнее.

– Все так серьезно?

– Очень. Речь идет о государственном перевороте. А это гораздо важнее, чем ваша или моя жизнь.

– А что будет с людьми Звягинцева?

Бурлаков переключил скорость.

– Они в мертвой зоне, – пояснил он, – на ничейной земле. Достать их оттуда мы уже не можем. Они в зоне обстрела с обеих сторон, и им трудно помочь.

– Они не виноваты, – горько сказал Горохов.

– Я понимаю. Никто не виноват. Если им повезет, они останутся живы, если нет – им не поможет никто, даже мы.

– Тогда я не согласен.

– Не понял.

– Я не стану делать то, что вы хотите. Я никогда не был предателем. И не могу обманывать доверившихся мне людей. Неужели это так трудно понять?

Бурлаков затормозил и посмотрел на Горохова. Долго молчал, потом сказал:

– Вы меня все-таки не совсем поняли, полковник. Ничего от вас уже не зависит. Вы в любом случае уже не сможете работать в своем кабинете. Мы не допустим, чтобы вы туда попали. Но если даже вы сумеете нас обмануть и проникнете в кабинет, то у вас не будет никаких шансов. Ни одного. Вас просто пристрелят. Неужели вы этого не поняли?

Горохов молчал.

– Я предупрежу Звягинцева, – решительно сказал он, – пусть хоть знает, что ему нужно быть осторожным.

– Он и так достаточно осторожен. Но лучше не звоните ему, он вам может не поверить: вы ему сегодня дважды соврали. Сначала сказав, что не видели эту фотографию, потом признав ее. Согласитесь, что он может вам не поверить.

– Черт бы вас всех побрал, – зло сказал Горохов, – кажется, я начинаю ненавидеть обе стороны.

– Не нужно так драматизировать, – посоветовал Бурлаков, – сейчас мы поедем к вам, и вы возьмете машину.

Бурлаков свернул и мягко затормозил. Сразу за ними в переулок свернула темно-коричневая «Мазда». Не выходя из машины, Бурлаков поднял руку, и из автомобиля кто-то вышел. Горохов обернулся. Это была женщина лет сорока. Она подошла довольно уверенной походкой. Открыла заднюю дверцу и села в машину.

– Познакомьтесь, – сказал Бурлаков, – она будет управлять автомобилем, с которым вы столкнетесь.

– Надеюсь, вы ударите мою машину не очень сильно, – улыбнулась женщина.

– Вы знаете, Бурлаков, – повернулся к полковнику ФСБ Горохов, – я в милиции работаю столько лет, но, оказывается, ничего не знаю. У вас ужасные методы работы, вам этого никто не говорил?

Глава 18

Вечером мы снова собрались вместе. Я приехал в пятом часу, когда все уже были на месте.

Проехать в центре Москвы после четырех вечера почти невозможно. Я попал в ужасную пробку у Белорусского вокзала и почти час добирался до работы. Хонинов и ребята подъехали чуть позже. Они пробыли в «Украине» почти три часа, всех опросили, всех перепотрошили, но нашли лишь нескольких человек, помнящих Метелину. Зато Петрашку и Маслаков сияли как новогодние елки. Они сравнили фамилии в записной книжке Липатова и в списках владельцев «Хонды» и обнаружили одну. Каково было наше удивление, когда нам сообщили, что обладатель фамилии – офицер ФСБ Валерий Шурыгин.

Маслаков говорил об этом с гордостью, мы все радостно кивали. А вот Михалыч, наоборот, сидел задумчивый и серьезный. Я ведь тогда еще не знал, что он уже подозревал кого-то из нас. Что он уже догадался о том, что в группе есть информатор, который сообщает о каждом нашем шаге. Не догадывался никто и о том, что ему уже звонил Панкратов, спрашивая о фотографии. Не догадывался никто и об Александре Никитиче.

– Где изъятые фотографии? – спросил он у Маслакова.

– У вас в столе.

– А где фотография с Гороховым? – уточнил он у Бессонова.

– Я принес ее из лаборатории вместе с их заключением, и капитан Хонинов положил их в ваш сейф, – пояснил Миша. Звягинцев достал фотографию и заключение экспертов. Подумав немного, достал из стола все фотографии и положил их вместе.

– Панкратов приказал сдать их следователям, которые начали расследование, – пояснил он.

– Так нельзя, командир, – сказал Петрашку. Он и Хонинов были старшими по званию, – мы должны все довести до конца.

– До какого конца? – нахмурился Михалыч. – Хотите, чтобы нас обвинили в том, что мы подбросили фальшивку в квартиру Скрибенко?

– Значит, вы не хотите узнать, кто убил наших ребят? – не выдержал Петрашку.

– Хочу, – тихо ответил подполковник, – и обязательно найду. Но в рамках закона. – Он взял пачку фотографий и положил их в карман вместе с актом, помолчав, наконец сказал: – Шувалов еще ничего не рассказал. Давайте его послушаем.

– У меня никаких особенных новостей нет. – Я старался не смотреть на подполковника. В этот момент мне казалось, что и он начал какую-то игру. – Я нашел Леньку Свиридова, и он мне рассказал о Метелиной все, что знал. Типичная стерва, получающая одновременно деньги с обеих сторон. И с нас, и с бандитов. Оказалось, у нее был еще один источник. Когда она работала в «Метрополе», то была еще и информатором ФСБ. Она сдала группу Коробкова несколько дней назад, – продолжал я, – но точный адрес назвала только вчера ночью. И сразу нам поручили выехать на задание.

– Все правильно, – кивнул подполковник, – я так и думал. – Мы не поняли, почему он так думал, но никто не решился ничего спросить.

– Ты сдал деньги? – спросил Михалыч у Аракелова.

– Как вы сказали. Все оформили точно.

– А что у нас по Липатову?

– Ничего существенного установить не удалось, – развел руками Петрашку, – в Кабинет Министров я не ездил, вы не разрешили. А по его записной книжке я ничего не мог установить, хотя есть несколько громких фамилий. Видимо, там записаны их прямые телефоны. Если вдруг захотим позвонить кому-нибудь из них – сумеем это сделать довольно быстро, – пошутил он.

Звягинцев посмотрел на нас всех. Словно спрашивая себя, можно ли нам доверять. А потом наконец сказал:

– У нас, ребята, не только смерть наших товарищей. И не только это дело. У нас все гораздо хуже. Среди нас оказался сука, который выдает все наши действия.

Вот на этот раз мы не выдержали. Загалдели, зашумели, закричали все разом. А потом так же разом успокоились, глядя друг на друга. Мерзкое это чувство, подлое. Подозревать самых близких товарищей, которые твою спину прикрывают, когда ты на бандитов идешь. Мы сидели и смотрели друг на друга. И мне почему-то казалось, что больше всего смотрят на меня. Но, может, это мне только казалось и у других были похожие чувства.

– Кто? – спросил Сергей Хонинов.

Михалыч молчал.

– Он просто уйдет из нашей группы, – предложил Хонинов, – мы его не тронем и ничего не скажем. Пусть прямо сейчас встанет и уйдет, пока его не назвали. – У всех были немного виноватые лица. Но все остались сидеть. Подполковник Звягинцев, капитан Хонинов, капитан Петрашку, старший лейтенант Маслаков, старший лейтенант Дятлов, лейтенант Бессонов и лейтенант Аракелов. Кто из них предатель? Я себя, конечно, не считаю, я знаю, что я не Иуда. Но кто-то из них. Я с ними работаю уже столько лет. Участвовал в стольких операциях. Неужели кто-то из них может предать?

Видимо, так считали и все остальные. Но все молчали. И тогда подполковник сказал:

– Я очень хотел бы ошибиться. О фотографиях знали только мы. Сегодня, когда я докладывал генералу Панкратову, я ничего не сказал ему о них. Он сам спросил насчет фотографий. А у него в кабинете сидел заместитель министра, который и сообщил ему про фотографии.

Такого никто не ожидал.

– Поэтому теперь мы будем действовать по-другому, – продолжил подполковник, – три человека поедут на встречу с Шурыгиным. А остальные будут сидеть в этой комнате и не выходить, пока мы не вернемся. Только так мы можем гарантировать, что никто не узнает о том, что мы едем к Шурыгину, если не предупредили раньше. На этот раз все посмотрели на Петрашку. Он разозлился.

– Мы были все вместе, – прохрипел он, – никто не выходил из комнаты и никуда не звонил.

– Очень хорошо, – кивнул Михалыч, – значит, у нас есть гарантии. И мы можем ехать к Шурыгину. Кто поедет?

– Выбирайте вы, командир, – рассудительно сказал Петрашку.

– Поедут трое. Я, Петрашку и… – он помолчал. В какой-то мере любая названная фамилия служила маленькой гарантией непричастности. И он назвал мою фамилию. – Шувалов единственный среди нас, чье отсутствие не зависело от него. Это я послал его провожать журналистку. У остальных такое время было. У всех.

– Тогда почему вы выбрали Иона? – не удержался Хонинов.

– Мне нужен кто-нибудь, кто сумеет набить морду Шурыгину, если он будет артачиться, а лучше Петрашку этого никто не сделает. Никуда не выходить, – продолжал Михалыч, – даже если захотите в туалет, делайте все в банки. Или в ту вазу. Но гарантируйте мне молчание, пока я не достану Шурыгина. Может, это наш последний шанс.

В этот момент опять зазвонил проклятый телефон. Я уже начинаю его бояться. Все смотрели на телефон, не решаясь взять трубку.

– Возьмите трубку, – разрешил Михалыч, и Дятлов поднял трубку.

– Да, – сказал он деревянным голосом. Потом, выслушав говорившего, сообщил: – Это из больницы, кто-то дважды звонил, интересовался здоровьем раненого.

– Черт возьми, – нахмурился Михалыч, – мы забыли об этом раненом. Мы заедем в больницу, – он повернулся, чтобы первым выйти из кабинета.

– Товарищ подполковник, – окликнул его Хонинов. Тот обернулся. – Насчет ваз вы серьезны сказали или нам все-таки можно ходить по двое в туалет?

Вот тогда мы все и рассмеялись. И втроем вышли. Еще даже не подозревая, что уже через час одного из нас не будет в живых.

Глава 19

Они сели в «Волгу», и Звягинцев приказал Шувалову ехать в больницу. Доехав туда через полчаса, подполковник уже собирался выходить из машины вместе с Петрашку, когда Шувалов вдруг попросил:

– Не оставляйте меня одного, возьмите с собой. Вдруг что-нибудь случится, вы будете думать, что это я.

Звягинцев кивнул головой, разрешая Шувалову следовать за ними.

У палаты дежурил сотрудник уголовного розыска, читавший газету. Он равнодушно смотрел на проходивших мимо людей. Увидев Звягинцева, он вскочил.

– Товарищ подполковник, согласно вашему распоряжению здесь установлен пост, – доложил он.

– Очень хорошо, – кивнул подполковник, – только почему ты один?

– Отозвали, – виновато сказал сотрудник, – там решили: слишком большая честь, чтобы бандитов охраняли двое наших сотрудников.

– Они решили, – покачал головой Звягинцев, входя в палату. Больной лежал под капельницей. Небритое лицо, угрюмый взгляд, свалявшиеся волосы, перебинтованная нога. Подполковника он встретил мрачным взглядом.

– Добрый вечер, – поздоровался Звягинцев, усаживаясь на стуле, – как ты себя чувствуешь? – Раненый молчал, отвернувшись.

– Не хочешь разговаривать, – усмехнулся подполковник, – ну и напрасно. Мы, между прочим, тебе жизнь спасли. Могли оставить тебя истекать кровью, а ты ваньку валяешь, в молчанку играешь.

Раненый скривил лицо.

– А чего мне говорить, – хрипло сказал он, – все и так ясно. Небось добить меня приехали. Знаю я ваши милицейские приемы. Сначала выбросили этого интеллигентика из окна, потом Коробка застрелили. А теперь за мной приехали, чтобы никому не рассказывал.

– Ты смотри, какой он, оказывается, разговорчивый, – покачал головой подполковник, – значит, ты решил, что это мы вашего гостя из окна выбросили?

– А то кто же? – спросил раненый. – Конечно, вы.

– Дурак ты, – громко сказал Звягинцев, – неужели думаешь, что я мог такого важного свидетеля в окно выбросить? Да я готов был за ним прыгнуть. – Раненый задумался, но ничего не сказал. – Зовут-то тебя как? Без кликухи скажи, настоящее имя, – предложил подполковник.

– Савелием, – неохотно выдавил раненый.

– Значит, так, Савелий. Ты дурные мысли из головы выбрось. Мы тебе охрану поставили, чтобы никто тебя не тревожил. Коробок первым огонь открыл. Ты ведь его характер хорошо знал.

Раненый кивнул, чуть пошевелив телом.

– А зачем к вам приходил этот интеллигент? – спросил подполковник. – Что он у вас так поздно делал?

– Приехал допрос проводить? – хитро улыбнулся раненый.

– Нет. Хотел это узнать, и все. Что он у вас делал?

– А шут его знает, – презрительно сказал раненый. – Коробок сказал, что важное дело, и позвонил своей телке. Рассказал ей, что будет к утру, часов в пять.

– Он не сказал, куда едет? – быстро уточнил Звягинцев.

– Нет, не сказал. А потом мы поехали на эту квартиру. И целый час ждали, пока этот интеллигентик приедет. Они заперлись в другой комнате с Коробком и что-то долго обсуждали. А потом вы приехали.

– Интеллигентик один приехал?

– Один. Трусливый был очень. Все озирался, наверно, думал, что мы его порешим. Как это он такой храбрости набрался, что из окна сиганул, ума не приложу.

– Зачем он приехал, не знаешь?

– Не знаю. Нас Коробок в свои секреты не посвящал.

– В это верю, – вздохнул подполковник, – ладно, Савелий, ты поправляйся скорее. Если на тебе крови нет – срок получишь небольшой. А если есть – не обессудь.

– Нет на мне крови, начальник, – покачал головой раненый, – и никогда не было.

– Будь здоров. – Звягинцев встал и вышел из палаты.

Оставшийся у дверей сотрудник уголовного розыска посмотрел на часы и снова сел у дверей палаты. Через несколько минут к нему подошла улыбающаяся медсестра.

– Вас просят к телефону, говорят, что дело очень срочное.

Офицер немного подумал и пошел за медсестрой. Как только они отошли, из соседней комнаты вышли двое мужчин с одинаково безликими лицами.

– Опять вернулись? – весело спросил Савелий, не оборачиваясь на дверь. Неизвестные подошли к нему.

– Что вам надо? – попытался вскочить Савелий. Один из мужчин двумя руками прижал его к кровати, а второй выдернул подушку. И вдавили подушку в лицо раненого.

Тот несколько раз дернулся и затих.

Оба бесшумно вышли из палаты, закрыв за собой дверь. Когда сотрудник уголовного розыска вернулся, все было по-прежнему тихо. Сотрудник сел на стул и достал заранее припасенную газету. Он читал недолго, минут десять. Потом в коридоре появилась уже знакомая медсестра.

– Я должна сделать больному укол, – улыбнулась она офицеру.

– Заходите, – улыбнулся он в ответ. Она вошла в палату и через секунду закричала, обнаружив мертвеца.

А в это время Звягинцев и его люди подъезжали к зданию ФСБ. Подполковник посмотрел на офицеров и задумчиво сказал:

– Теперь его нужно выманить из здания. Шувалов, придется тебе звонить. Придумай какой-нибудь повод, скажи, что нужно срочно встретиться.

Шувалов зашагал к зданию. Войдя в комнату пропусков, он набрал номер. Почти сразу ответил молодой резкий голос.

– Я приехал специально к вам, – быстро затараторил Шувалов, – я вспомнил, что вы сегодня утром приезжали к нашей соседке Метелиной. Она уронила сумочку, и я ее нашел. А номер вашей «Хонды» я запомнил и через ГАИ узнал, где вы работаете.

– Передайте трубку дежурному офицеру, – потребовал Шурыгин. Шувалов передал трубку.

– Вы проверили его документы? – спросил Шурыгин.

– Проверили. Молодой парень. У него с собой паспорт.

– Прописка есть?

– Есть.

– Какой там адрес? – Дежурный собирался полистать паспорт, но ему неудобно было листать паспорт и держать трубку. Он взглянул на стоявшего перед ним парня.

– Какой у тебя адрес? – спросил он, прикрывая ладонью трубку.

– Улица Усачева, – находчиво ответил Шувалов.

– Он живет на Усачева, – передал дежурный.

– Пусть подождет, я сейчас спущусь, – сказал Шурыгин.

Через полминуты он спустился. Это был молодой человек высокого роста, похожий на спортсменов со страниц журналов. Он пригладил волосы и спросил у дежурного:

– Где этот тип?

– Стоит на улице, курит, – показал дежурный.

Шурыгин вышел и сразу увидел коренастого невысокого парня, стоявшего у здания. Он подошел ближе.

– Это вы нашли сумочку? – спросил он.

Неизвестный улыбнулся.

– Привет, контрразведка, – весело сказал он, и в этот момент Шурыгин почувствовал, как с правой стороны в бок уперлось дуло оружия.

– Только пикни, – грозно сказал Петрашку, – и я тебя пристрелю. Идем к той «Волге».

– Ребята, вы с ума сошли. Я офицер ФСБ, – попытался обернуться Шурыгин.

– А я Красная Шапочка, – зло пошутил Петрашку, – шагай, тебе говорят. – Они перешли улицу и прошли к машине. – Садись, – толкнул Шурыгина на заднее сиденье Петрашку, сам усаживаясь впереди. В машине на заднем сиденье сидел Звягинцев.

– Ну здравствуйте, майор Шурыгин, – сказал он.

– Кто вы такой? Что вам нужно? – дернулся пленник.

– Я подполковник Михаил Звягинцев. Командир той самой группы, двоих офицеров которой вы сегодня убили.

Шурыгин побледнел.

– Кто убил? – тихо спросил он. – О чем вы говорите?

– О твоей «Хонде», на которой вы приехали за Метелиной. Один из соседей вас запомнил. И мы сумели тебя вычислить.

– Вы ответите за самоуправство, – нервно предупредил Шурыгин.

– Заводи мотор, Никита, мы уезжаем, – приказал Звягинцев. В этот момент дежурный, вышедший за Шурыгиным, увидел машину, которая стояла на другой стороне площади. Он присмотрелся, но номер отсюда увидеть было невозможно. Машина медленно отъезжала. Дежурный вернулся к себе и, подняв трубку, доложил:

– Майор Шурыгин сел в служебную «Волгу».

– Какой номер? – спросил его собеседник.

– Отсюда не видно, – виновато ответил дежурный. На другом конце бросили трубку.

Автомобиль с офицерами Звягинцева и задержанным Шурыгиным отъехал от здания ФСБ.

– Куда вы меня везете? – спросил, оглядываясь, тот.

– В морг, – коротко сказал Звягинцев, – чтобы ты посмотрел на тех, кого убил.

– Не говорите глупостей, – все еще пытался держаться майор, – вам это так не пройдет.

– Замолчи, гнида, – повернулся к нему Петрашку, – я бы с удовольствием набил тебе морду за наших ребят.

Левая задняя дверца открывалась только снаружи, и Шурыгин напрасно отчаянно дергал за ручку.

– У меня к вам несколько вопросов, – строго сказал Звягинцев, – если ответите на них честно, то можете считать, что вам повезло. Мы вас отпустим. Если нет, сразу повезем к прокурору.

– Везите, – обреченно согласился Шурыгин, – я вам ничего не скажу. Вы же знаете, где я работаю. Там не выдают секретов.

– Никуда мы тебя не повезем, – снова вмешался в разговор Петрашку, – мы тебя пристрелим. Просто раздавим, как таракана, чтобы не мешал людям жить.

Внезапно в порыве отчаянной смелости Шурыгин попытался выхватить у Петрашку пистолет, но получил удар по носу и с глухим стоном откинулся на сиденье. Лицо у него было в крови.

– Кажется, вы разбили мне нос, – прошептал он в ужасе, доставая платок. Он, очевидно, был из тех молодых мужчин, которые гордились своей внешностью.

– Останови машину, – предложил Звягинцев Шувалову, – и принеси воду. Только в пластиковой упаковке, а не в стеклянной.

Шувалов затормозил автомобиль у какого-то магазина.

– Мне нужно знать, почему вы это сделали? – устало спросил подполковник. – Мне нужно знать, кто и зачем отдал такой приказ. Я даже не спрашиваю, кто именно это сделал. Вы или ваш напарник, приехавший с вами. Мне нужно знать ответ только на два вопроса. Кто и почему?

Шурыгин молчал, облизывая языком распухшие губы.

– У меня нет гарантий, – наконец сказал он.

– У вас их действительно не будет, если вы будете упорствовать, – пообещал подполковник, – и тем не менее ответьте, кто приказал вам ехать к Метелиной.

– Я вам ничего не скажу, – прошептал Шурыгин.

– Вы теряете время, – терпеливо напомнил Звягинцев, – вас будут искать в ФСБ, и они могут заподозрить черт-те что.

– Откройте машину, и я выйду. Речь идет о государственных интересах страны. Перестаньте играть в Робин Гудов.

– Значит, вы ничего не поняли, – вздохнул Звягинцев, – речь идет о двух убитых офицерах. Если через несколько минут я не услышу от вас вразумительного ответа, мой офицер застрелит вас. Прямо здесь, в машине.

Шурыгин изумленно посмотрел на Петрашку, и тот кивнул с таким зверским видом, что у пленника не осталось и тени сомнения.

– Мне приказали, – наконец выдавил Шурыгин. Шувалов принес бутылку воды в пластиковой упаковке, и он теперь пил воду, размазывая ее по лицу.

– Кто? – спросил Звягинцев.

Шурыгин допил воду, решившись, выдохнул.

– Начальник нашего отдела полковник Барков.

– Почему?

– Этого я не знаю. Он просто приказал взять еще одного сотрудника из другого отдела и немедленно ехать на Усачева за Метелиной.

– Куда вы ее привезли?

– На явочную квартиру ФСБ.

– Адрес?

– Это разглашение тайны. Я давал подписку. Этого я вам не скажу.

– Хорошо, – согласился Звягинцев, – вы ее увезли, а потом установили свою адскую машинку.

– Нет. Когда мы ее забирали, мой напарник уже готовил все необходимое. Я был убежден, что все это для бандитов. Я не мог и подумать, что это предназначено для ваших офицеров.

– Вы утром отвезли Метелину и с тех пор ее не видели?

– Нет.

– Как вы думаете, она еще жива?

– Конечно, – Шурыгин потрогал лицо, – мы не действуем такими методами, как вы.

– Я знаю, – кивнул Звягинцев, – вы просто убиваете.

Шурыгин ничего не ответил.

– Кто работает в нашей группе на вашу службу? – спросил подполковник.

– Откуда я знаю? – удивился Шурыгин.

– Как фамилия второго сотрудника ФСБ?

– Я его видел первый раз в жизни, – сообщил Шурыгин, – но это был профессиональный ликвидатор. – Ничего не знаю, ничего не видел, – устало потер голову подполковник, – скажите адрес, куда вы увезли Метелину, и можете убираться.

– Нет.

– Никита, мы едем за город, – приказал Звягинцев, – выбери какой-нибудь лес, чтобы не нашли тела нашего гостя.

– Это не смешно, – покачал головой Шурыгин.

– Мне тоже так кажется. Какой адрес? Говорите, у нас мало времени.

– Квартира находится довольно далеко отсюда, – выдавил наконец Шурыгин. – Это на Ленинградском проспекте.

– Едем, – приказал Звягинцев. В дороге все молчали. Только однажды Петрашку вдруг спросил:

– У тебя есть мать, Шурыгин?

Офицер ФСБ побледнел, но ничего не сказал. Они доехали до нужного дома, и Петрашку выскочил из машины первым.

– Осторожнее, – напомнил Звягинцев, выходя следом, – показывайте, где живет Метелина, – сказал он, обращаясь к Шурыгину. Тот поднял руку, чтобы показать дом, и в этот момент раздались автоматные очереди. Сломавшись пополам, рухнул на землю Шурыгин. Петрашку, увидевший в последний момент, как из подъехавшей машины показались неизвестные с автоматами в руках, прыгнул, отталкивая Звягинцева, и получил сразу три пули в спину.

– Бегите, – успел прошептать он, падая на руки подполковнику. Шувалов сделал два выстрела, отвлекая нападавших. Звягинцев достал пистолет и метким выстрелом попал в глаз одному из нападавших. Тот рухнул с диким криком. Прохожие в ужасе разбегались.

– В машину, скорее! – крикнул подполковник.

Длинная автоматная очередь буквально прошила всю «Волгу». Сзади подъехала еще одна машина с новыми нападающими.

– Уезжай! – крикнул Звягинцев, понимая, что спастись уже невозможно.

– Без вас не уеду, – крикнул Шувалов.

Подполковник поднял руку Петрашку. Пульс не прощупывался. Тот был мертв. Он сделал еще один выстрел в нападавших и упал в машину, таща за собой тело Петрашку. Еще одна очередь едва не задела бензобак. Все стекла были уже выбиты. Никита пригнулся, заводя машину. Звягинцев последним усилием воли втащил Петрашку, и в этот момент почувствовал, как пуля пробила ему плечо. Он застонал, но тело Иона было уже в машине.

– Гони! – приказал он Шувалову. Тот выпрямился и, уже не обращая внимания на автоматные очереди, дал полный газ.

– А теперь постарайся от них оторваться, – прошептал Звягинцев, падая на сиденье. Шувалов гнал машину, выжимая из нее все возможное.