Текст книги "Твой смертный грех"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Послушай, Шарджин, – зло сказал я этому садисту, – пока только я знаю, что ты сволочь. А завтра весь порт и весь город будут знать, какая ты дрянь. Ты понимаешь, что предлагаешь? Пока мы разбиваем друг другу головы – это одно. А когда ты снимешь свой фильм на «пленочку» – это совсем другое. Против нас выступят все. Ни один нормальный человек после такого не захочет с нами работать. Никто. Нельзя трогать семьи во время наших разборок, тем более устраивать то, что ты предлагаешь. Это закон, понимаешь ты? Закон для всех, кто здесь живет и работает, а это тысячи человек. Если посмеешь это сделать, они сначала перебьют нас всех, а потом придут к тебе и разорвут на куски. И не потому, что они так любят Ярмыша, а потому, что такой беспредел тебе никто не простит.

– Они будут напуганы и ничего не сделают, – отмахнулся он. – Ты слишком добрый. Наверное, там, в Москве, можно быть таким добрым, а у нас нельзя. Я сам знаю, что нужно делать. У меня есть приказ из Москвы – восстановить контроль над портом, и я его восстановлю. Это уже мое дело. А если ты так боишься за свою шкуру, можешь возвращаться в столицу.

Мне так хотелось дать ему в морду, но я сдержался. Просто встал и ушел.

Весь вечер я сидел и думал. Вспоминал свою жизнь, вспоминал убитого Реваза. Он был самым известным «вором в законе», одним из самых крупных криминальных авторитетов, а в молодости – безжалостный убийца. Но он мне как-то сказал: «Есть преступления, за которые нормальному мужчине бывает стыдно». И теперь я сидел и вспоминал свою жизнь. Если завтра Шарджин сделает то, что хочет сделать, а я ему не помешаю, мне всю оставшуюся жизнь будет стыдно. Я вспоминал свою семью, с которой так безжалостно расправился Димаров, и понимал, что не могу допустить такой безжалостной бойни в доме Ярмыша. Скажу откровенно, я его терпеть не мог. Но у этого бывшего борца были две дочери, четырнадцати и шестнадцати лет, и жена, которой было лет тридцать пять. Не мог я спокойно заснуть, зная, что именно может произойти завтра.

Я просидел до четырех утра. Вспоминал свою жизнь во французской тюрьме и все, что было раньше. Наперекосяк пошло еще тогда, когда я служил в армии. Другие возвращались, отслужив свой срок, а я вернулся после Карабаха и Ошской долины. Говорят, что солдаты, прошедшие войну, уже не бывают прежними, как отведавшие крови дикие животные. Они становятся другими, более жестокими, более безжалостными, более иррациональными. А я побывал на гражданских войнах, которые в тысячу раз страшнее, чем обычные, и в тысячу раз безжалостнее по отношению друг к другу. Поэтому и вернулся совсем другим человеком. Я не знал, как поступить. В Бога я не верил, но позволить убивать и насиловать ни в чем не повинных девочек просто не мог, точно зная, что мне не будет покоя и прощения, если допущу эти убийства.

И в пятом часу утра я поехал к Ярмышу. Он жил недалеко от порта, в своем доме, стоявшем на отшибе. Шарджин знал об этом, поэтому так изуверски и планировал утреннее нападение. Я долго стучал в окно, пока наконец Ярмыш не открыл мне двери. У него в руках был пистолет.

– Пришел ко мне домой, Казбек? – неприятно улыбнулся он. – Решил сводить счеты прямо здесь?

– Убери пистолет, Ярмыш, – предложил я, – у меня к тебе важное дело.

Он испытующе смотрел на меня.

– Кто там? – услышал я за его спиной голос жены. Она была в ночной рубашке и в накинутом халате.

– Ничего, – сказал он, не сводя с меня глаз и не поворачивая головы, – иди спать. Это мой знакомый. Мы должны переговорить.

Она ушла в комнату. Ярмыш по-прежнему не сводил с меня глаз и не опускал оружия. Я поднял обе руки и тихо сказал:

– Не будь дураком, пусти меня в дом. За нами могут следить.

Он посторонился, пропуская меня. Мы прошли на кухню и уселись за небольшим столом. Ярмыш положил пистолет перед собой, и я рассказал ему о плане Шарджина. Я понимал, что совершаю в некотором роде предательство, выдавая план своего сообщника, но пусть этот совсем не смертный грех предательства останется на моей совести, ведь тогда я спасу сразу три невинных души. Душу самого Ярмыша мне спасать не хотелось, но я хотел спасти его девочек и жену. Нужно было видеть лицо Ярмыша после моего рассказа. На лбу вздулись жилы, и он так сильно покраснел, что я даже испугался, что его хватит удар. Он положил два своих огромных кулака на стол и уставился на меня немигающими глазами, тяжело дыша. Я понимал, что он хочет сначала убить меня, а уже потом всех, кто придет в его дом.

– Зачем? – спросил он меня. – Зачем ты мне это рассказал?

– Семь лет назад, в девяносто втором, мой личный враг пришел со своими подручными ко мне домой. Они зарезали мою мать, пытали и убили моего брата, его жену и задушили двух моих племянников. Теперь ты мне веришь?

Он долго смотрел на меня, потом неожиданно протянул свою руку. Я протянул свою, и он больно сжал мою ладонь.

– Я бы никогда не поверил, если бы ты не рассказал про свою мать. Сейчас позвоню своим ребятам.

– Нет, никого не зови. Среди твоих может оказаться информатор Шарджина. Я думаю, что один или двое твоих ребят работают на него, лучше никого не зови.

Он снова недоверчиво уставился на меня.

– Если бы я хотел тебя предать, я бы просто не пришел, – пояснил я. – Успокойся, я думаю, мы и вдвоем справимся, у меня тоже есть оружие. Просто давай сделаем иначе. Отошли свою жену и дочек куда-нибудь в надежное место и не говори мне, куда они уходят, чтобы я об этом не знал и ты чувствовал себя лучше.

– Нет, – возразил он, – мы умрем все вместе. Но я их никуда теперь одних не отпущу.

– Хорошо, – согласился я, – пусть спрячутся в комнате, где есть надежная дверь.

Он тяжело поднялся и пошел в спальню к дочкам. Я услышал их голоса. А потом они все прошли в какую-то угловую комнату. Ярмыш достал еще один пистолет и вручил его жене.

– Если меня убьют, сначала стреляй в девочек, – неожиданно предложил он, – а потом в себя.

Жена кивнула. Она была мужественная женщина, но я видел, как у нее изо рта потекла струйка крови. Это она так сжала губы, чтобы не закричать и не расплакаться.

Мы просидели с ним на кухне до восьми утра, почти не разговаривая друг с другом. Говорить было не о чем. Либо мы должны вместе умереть, либо вместе выжить.

Ровно в восемь утра у дверей появились пятеро незнакомцев. Они достаточно быстро и ловко открыли дверь и вошли в дом. Четверо людей с пистолетами в руках, пятый нес камеру. Эти подонки не могли знать, что мы ждем их. В тот момент, когда они входили в дом, я перешел на другую половину, и мы встретили их с разных сторон. Они даже не поняли, что произошло. Мы тут же начали стрелять, кажется, Ярмыш выпустил всю обойму, а я экономил патроны. Остался только кинооператор, дрожавший всем телом. И тут Ярмыш совершил нехороший поступок. Он подошел к испуганному оператору, выхватил у него камеру и с размаху отпустил ее на голову несчастному, разбивая аппаратуру. Оператор упал без сознания. Я бросился к нему, но он был еще жив.

– Не сдержался, – признался Ярмыш, – просто не мог сдержаться.

– Он еще живой, – сказал я ему.

– Тогда я его задушу.

– Нет, – удержал я его руку, – достаточно. Я спас тебя не для того, чтобы ты его задушил. Хватит.

Он убрал руку и посмотрел на меня.

– Кто ты такой? Почему ты решил нам помочь?

– Не знаю, – ответил я, – сам не знаю.

– А я знаю, – неожиданно сказал Ярмыш, – тебя нам послал Бог.

– Его нет, – возразил я, – он давно нас покинул.

– Он есть, – убежденно произнес Ярмыш, – и именно поэтому ты сегодня пришел ко мне.

Глава 19

Если бы кто-нибудь увидел Роберта Туманова, который приехал в невзрачную хрущевскую пятиэтажку, то решил бы, что он просто перепутал адрес. Но Туманов никогда и ничего не путал. Он получил слишком хорошую подготовку, учился тренировать память, умел ориентироваться на местности и обладал почти фотографической памятью.

Поднявшись на четвертый этаж, он достал ключи и, открыв дверь, вошел в квартиру. В дальней комнате за столом сидел невысокий седой мужчина, читавший газету. Горел светильник. За спиной мужчины стояла непонятная аппаратура. Когда Туманов вошел в комнату, неизвестный повернулся и включил ее. Она негромко загудела, начиная работать.

– У вас слишком мощный скэллер, – заметил Туманов, усаживаясь на стул.

– Так и должно быть, чтобы полностью исключить возможность прослушивания нашего разговора, – сказал незнакомец.

– Вы всегда перестраховываетесь, Илья Глебович, а я недавно читал, что вся эта аппаратура очень вредно действует на нашу нервную систему и вообще на все наши сосуды. А вы сидите прямо спиной к ней.

– Ничего страшного, десять минут не дают такого облучения. Что там случилось в Таллине? Почему такая трагедия?

– Это были боевики Бразильца, – пояснил Роберт. – Они решили перехватить наш груз, а я узнал об этом и подумал, что будет правильно, если груз вместе с людьми Бразильца попадет в руки эстонской полиции. Мы предупредили местное отделение Интерпола, но эти эстонские тугодумы так устроили засаду, что боевики Бразильца открыли стрельбу. В результате были погибшие с обеих сторон, но всех троих боевиков уничтожили. Бразилец не сознается, что это были его люди, не хочет позориться. А мы, наоборот, везде говорим, что погибшие были нашими людьми.

– Правильно делаете, – кивнул Илья Глебович, – очень неплохо. Но поставки через Таллин вам все равно придется налаживать, вытесняя оттуда людей Бразильца. Я помню, что много лет назад вы успешно осуществляли подобную деятельность во Владивостоке.

– С тех пор многое изменилось, – напомнил Туманов, – и сегодняшний Таллин – это не Владивосток конца девяностых. Совсем разные ситуации.

– Но тогда вы были один, а сейчас за вами наша организация, – возразил Илья Глебович.

– Именно поэтому я рассчитываю вытеснить Бразильца к концу года. Не будем торопиться, такие вопросы надо решать поэтапно. Мы не можем просто послать туда костоломов, которые выкинут наших конкурентов. Вы должны понимать мое положение.

– Мы вас не торопим. Это на ваше усмотрение.

– И еще один важный момент. По-моему, со статьями Хинштейна вы явно перебрали. В двух его статьях говорится обо мне, что я – не просто законченный негодяй, но и какое-то дьявольское отродье, которое должны уничтожать все честные люди. Вам не кажется, что эти статьи могут меня достаточно сильно скомпрометировать? Мне ведь еще нужно нормально работать.

Илья Глебович удивленно поправил очки и посмотрел на своего собеседника.

– Кажется, вы окончательно вошли в свой образ, – негромко произнес он. – Неужели вы не понимаете, как это важно для вас? Ведь вся страна знает о принципиальности депутата Хинштейна, который борется против мафии, недобросовестных сотрудников правоохранительных органов и коррупции в наших силовых структурах. И все прекрасно знают о его связях в спецслужбах, часто сливающих ему информацию. Поэтому любая его статья против вас – это еще одно подтверждение вашего имиджа.

– Можете перестараться, – заметил Туманов, – но это ваше дело. Если считаете, что так будет правильно, можете продолжать в том же духе. Что мне делать с наркотиками, которые мы привезем в Москву?

– Сначала нужно их провезти, – напомнил Илья Глебович. – Нам важно знать, как именно работает таможня и сколько вы им заплатите за этот груз. Когда привезете его в Москву, мы его у вас заберем, как и договаривались. Кстати, там только в трех ящиках настоящие наркотики, в остальных – обычная мука, иногда смешанная с солью.

– Ясно. Значит, вы хотите выяснить степень продажности ваших таможенников. Могу вам сказать прямо сейчас – она абсолютная. Вас устроит такой ответ?

– Нет. Нужны конкретные доказательства.

– Получите доказательства, когда мы перевезем груз. Деньги будем платить всем – таможенникам, налоговикам, пограничникам, ГИБДД, полиции… в общем, всем. Это вас удивляет?

– Не нужно, – поморщился Илья Глебович, – не нужно морали. Мы для этого вас и создали, Туманов, чтобы вы помогали нам разоблачать всех этих коррупционеров.

– Только не сейчас, – предупредил Роберт.

– Конечно, не сейчас. Что у вас там с супругой Хаусмана? Насколько мы понимаем, вам удалось завязать с ней действительно тесные и доверительные отношения.

– Она мне нравится, – уклончиво ответил Туманов.

– Ну и прекрасно. Значит, вы совмещаете приятное с полезным. Познакомиться и сойтись поближе с супругой Хаусмана советовала вам наша служба, а влюбились в нее вы уже по собственному желанию.

– Она очень интересный человек.

– Не сомневаюсь. Но вы познакомились с ней, чтобы выйти на самого Хаусмана, как мы и планировали. А вместо этого теперь прячетесь от ее мужа, которому исправно наставляете рога.

– Мне она очень нравится, и я хотел бы ее защитить.

– Это невозможно. Ваша задача – выйти на ее супруга, чтобы установить в том числе и его международные связи. Неужели все это нужно вам объяснять?

– Она мне нравится, – повторил Роберт, – и я не хочу втягивать ее в ваши игры.

– В наши игры, Туманов, – поправил его Илья Глебович, – это наши совместные игры. Неужели вы и сейчас не считаете себя нашим полноценным компаньоном? Вы не пешка в игре, вы скрытый король, который в нужный момент может выйти на первый план.

– И все равно я не хотел бы ее задействовать. Мне кажется, она тоже питает ко мне такое же чувство.

– Очень хорошо. Тогда используйте ситуацию в свою пользу. И помните, что ваша главная задача – выйти на ее мужа, а не ставить ему рога, озлобляя его до невозможности.

– Учту ваши пожелания, – согласился Туманов.

– Что-нибудь еще?

– Пока нет. Но две недели назад мы в ресторане едва не убили друг друга с Бразильцем, где случайно оказались, каждый в своей компании. По-моему, вы обязаны были исключить такую возможность или хотя бы заранее меня предупредить.

– Согласен. Это прокол нашей службы наблюдения. Мы уже строго предупредили их о недопущении подобных ошибок.

– Эта ошибка могла стоить мне жизни, – пробормотал Туманов. – Почему вы просто не возьмете Бразильца? У вас на него столько материала…

– Нельзя, – возразил Илья Глебович, – он сейчас ваш основной конкурент. Если возьмем его и изолируем от других, его обширная банда распадется на несколько группировок, каждая из которых будет враждовать со всеми. Мы не должны так рисковать. Нам нужно выяснить все руководство его банды и узнать источники его финансирования. Именно поэтому руководитель страховой компании Роман Хаусман вызывает у нас особый интерес.

– Хорошо, что вы включаете здесь скэллер, – вздохнул Роберт. – Если бы бедная Ирина Хаусман услышала ваши циничные слова, она бы наверняка повесилась. Получается, что меня нарочно с ней познакомили, чтобы я вышел на ее мужа. А мне совсем не хочется встречаться с ним, так как я по-настоящему влюблен в его супругу.

– И поэтому готовы отказаться от всего, ради чего мы потратили столько лет на вашу подготовку и внедрение? – строго поинтересовался Илья Глебович.

– Конечно, нет, – устало ответил Туманов. – Я знаю о своем долге и выполню все, как вы скажете. Можете не беспокоиться, я вас еще ни разу не подводил.

– Верно, – улыбнулся его собеседник, – с тех пор как я нашел вас в этом небольшом городке, вы были почти идеальным материалом – прекрасным исполнителем и превосходным гангстером. Просто показательным бандитом, о котором можно снимать фильмы.

– Не перехвалите, – попросил Туманов, – иначе я потеряю свою форму. Вы знаете, что за Ириной Хаусман следили люди Бразильца?

– А как вы думаете? Если об этом знает уже и ее муж.

– Почему тогда не остановили?

– Именно для того, чтобы выяснить, почему Бразильца так интересует жена Хаусмана. Может, он что-то слышал о вас или подозревает, что ваша интимная связь с женой такого олигарха опасна для него самого.

– Откуда он может об этом знать? – встрепенулся Роберт. – Или вы решили ему помочь и сообщили об этом его людям?

– Не говорите глупостей! Ваша безопасность для нас важнее всего. Я думаю, будет лучше, если вы снова куда-нибудь срочно «уедете», как можно быстрее. Посмотрим на реакцию всех участников нашей игры. А когда вернетесь, мы будем знать реакцию каждого из них.

– Вы видели, как она волновалась за меня, – напомнил Туманов. – Посылала сообщения, все время звонила. И вы хотите, чтобы я надолго уехал?

– Ненадолго, недели на две. Наши психологи считают, что так будет более правильно.

– Ваши психологи ничего не понимают в отношениях мужчины и женщины. За две недели она просто сойдет с ума.

– Не сойдет. А мы проследим за реакцией Бразильца и его компании. Вам нужно позвонить и сообщить Ирине, что вы срочно улетаете в командировку. Куда-нибудь в Латинскую Америку, чтобы сыграть на ваш имидж. Вы ведь должны получать крупные партии кокаина из Латинской Америки.

– Вам нужно меня окончательно скомпрометировать в ее глазах? Хорошо, я скажу ей, что улетаю.

– Договорились. У вас что-то еще?

– Личная просьба. Я много лет вам не говорил.

– Какая?

– Когда двадцать лет назад Димаров приехал ко мне домой, с ним были двое его подручных. Он назвал только имена – Ибрагим и Леша. Вы не могли бы их найти?

– Вы по-прежнему хотите им отомстить, – покачал головой Илья Глебович.

– Один из них нанес восемь или десять ножевых ранений моей матери.

– Могу вас обрадовать. Ибрагим, про которого говорил вам Димаров, уже давно в могиле. Ему дали пожизненное, и он умер три года назад в колонии «Черный лебедь». Это вас устраивает? Мы искали их и без вашей просьбы.

– А второй?

– Второго пока не можем найти, но обязательно вычислим и найдем. Что-нибудь еще?

– Еще один вопрос, пока есть время. Уже сколько лет хочу у вас спросить – как вы меня тогда смогли найти?

– Очень просто. По ДНК утонувшего мы установили, что он не является Казбеком Хадыровым, и попросили психоаналитиков прочертить ваш возможный путь. Они пришли к выводу, что вы должны были выбрать небольшой городок, достаточно многолюдный, чтобы в нем затеряться, и не такой мегаполис, где вас могут узнать. Еще предупредили, что рядом должна быть железнодорожная станция. И, наконец, самое главное – река. Вы ведь выросли в Уфе…

– И все?

– Нет, не все. Ваш старый паспорт. Вы пошли его менять на новый российский, а в милицию поступил запрос на человека, под именем которого вы жили. Мы сопоставили данные и поняли, что наконец вышли на вас. Тот человек уже получил свой российский паспорт еще за два месяца до вас во Владивостоке. Другие вопросы есть?

– Нет. Но я хотел уточнить, куда переводить остатки на моем счету. Там около семи тысяч долларов. Я ведь очень богатый человек, по вашей версии, и на моем счету все время бывают проценты по вкладам. Куда их переводить?

– Пока никуда. Иначе будет легко проследить, что вы быстро избавляетесь от своих лишних денег. Сейчас нельзя делать резких движений, это может быть опасно.

– Теперь все, – поднялся Туманов.

Илья Глебович повернулся, выключил аппаратуру, надел свои очки и углубился в чтение.

– Пока, – сказал Роберт, нарушая молчание.

Илья Глебович покачал головой, показывая на аппаратуру. После ее выключения здесь нельзя было разговаривать. Роберт усмехнулся, повернулся и пошел к выходу. Уже выйдя из квартиры, он достал ключи и закрыл дверь на замок. Спустившись вниз, набрал знакомый номер, и она почти сразу ответила:

– Слушаю.

– Ты можешь разговаривать?

– Конечно. Что случилось? Ты никогда сам не звонил.

– Я должен срочно улетать.

– Надолго?

– На две-три недели, не больше.

– Это так срочно? – У нее дрогнул голос.

– Да, в Латинскую Америку. Хотел попрощаться.

– Спасибо. Удачи тебе.

– И тебе. До свидания.

– Когда приедешь, позвони.

– Обязательно.

– Ты позвонишь?

– Конечно.

– Странно, но у меня такое ощущение, что ты хочешь там остаться.

– Никогда в жизни! Что я там буду делать?

– Успехов!

– Спасибо.

– А оттуда ты не сможешь мне звонить?

– Думаю, что нет. Звонки могут контролировать, и меня легко вычислят. Это было бы неразумно.

– Да, конечно. До свидания.

– До свидания.

– Роберт, – позвала она, опасаясь, что он сразу отключится.

– Да, я еще здесь.

– Будь осторожен.

– Обязательно.

– Я хотела тебе сказать…

– Да. Я тебя слушаю.

– Я тебя люблю. До свидания.

– Спасибо. До свидания.

Он не сказал ей в ответ, что тоже любит ее, и, отключившись, долго корил себя за это. Но привычка к конспирации стала его второй натурой. Он просто боялся выдавать себя нечаянным словом или открытым эмоциональным возгласом. Ведь никто не должен был знать, кем является в действительности Роберт Туманов по кличке Отшельник…