Текст книги "Искусство выживания"

Автор книги: Чингиз Абдуллаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Уже много. В этом году четырнадцать.

– Вы с ней видитесь?

– Мать не разрешает. Она уговорила дочку выступить на суде против меня. Было очень больно.

– Я понимаю, – тихо произнесла Евгения.

– Поэтому я переехал в Москву и занялся перегоном подержанных автомобилей, – добавил я. – Ничего страшного, это еще не самое худшее, что могло со мной случиться. А у вас не было детей?

– Он не хотел. Сейчас я понимаю, что эти черты будущего ростовщика и спекулянта в нем были заложены. Он считал, что нам нужно встать на ноги, сделать карьеру, получить нормальную квартиру. В общем, обычные отговорки. Когда люди любят друг друга, они заводят детей, даже если живут в шалаше…

– Только в том случае, если «шалашеуправление» пропишет вашу шалашную подругу в ваш шалаш, – вспомнил я известный фельетон Ильфа и Петрова.

– Смешно, – улыбнулась она, – вы поразительно начитаны для такой рабочей профессии.

– Это помогает. Самоирония иногда спасает там, где другие качества не могут помочь. Если все время сидеть и думать о том, как неудачно сложилась твоя жизнь, можно сойти с ума. Предпочитаю думать о том, что все рано или поздно встанет на свои места.

– Значит, вы неисправимый оптимист. Даже в такой ситуации.

– Наверное, да. Во всяком случае, пытаюсь им быть. Вы не дали мне номер телефона вашей больницы, – напомнил я ей.

Она вытащила пустой бланк и протянула его мне.

– На нем указан номер нашего телефона. Но будет гораздо лучше, если вы сами позвоните и сообщите о том, что произошло с вашим другом. Он ведь пока не сможет говорить, а его жена будет волноваться.

Она отложила паспорт и водительское удостоверение Игната в сторону, как бы давая понять, что уже закончила работу с его документами. Я поднялся и поблагодарил ее:

– Спасибо вам, Евгения Андреевна.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – удивилась она.

– Когда вы пошли за документами моего друга, сюда заглянул один молодой человек. Он назвал вас по имени.

– Тогда понятно. А как вас зовут?

– Ильгар. Ильгар Салимов.

– Очень приятно, Ильгар Салимов, – и она протянула мне руку.

Вспомнив, что я актер по профессии, а не перегонщик машин, я наклонился и поцеловал ее руку. Она улыбнулась, но ничего не сказала. Уже стоя в дверях, я обернулся и спросил:

– Можно в следующий раз я заеду в вашу больницу?

– Для чего? – нахмурилась она.

– Навестить своего друга, – невинным голосом ответил я, – узнать, как он себя чувствует.

– Навестить можно, – рассмеялась она, – до свидания, господин актер.

Вот так произошло мое знакомство с Евгенией Андреевной Зорицкой. С моей Женей.

Глава 10

Можете себе представить, что именно я почувствовал, когда услышал в трубке голос Жени? Я едва устоял на ногах. Именно сегодня, когда мне нужно быть предельно сконцентрированным, она неожиданно появилась в Москве. И теперь мне необходимо срочно с ней встретиться, чтобы разместить ее и попросить подождать меня до завтра. Поэтому я снова с большими предосторожностями вернулся на Курский вокзал и взял еще две тысячи долларов. Теперь нужно найти Женю. Я перезвонил ей на телефон и выяснил, что она остановилась на Нижегородской улице у какой-то своей дальней родственницы. Я поехал к ней и, зайдя в квартиру ее двоюродной тетки, сразу предложил переехать в какой-нибудь отель в центре города, например в «Ритц-Карлтон» или в «Метрополь». Услышав названия отелей, родственница Жени и ее дочь одинаково изумились. Тетке было лет шестьдесят, а ее дочери, троюродной сестре Жени, около сорока. Они были не просто удивлены, а даже немного напуганы, когда я называл отели, куда желательно переехать Жене.

– Ты неожиданно стал миллионером? – спросила она.

– Нет. Конечно, нет. Но я могу позволить себе разместить свою женщину в хорошем отеле. – Мне так нравилось изображать из себя достаточно обеспеченного человека.

– Ой, Женечка, это такие дорогие отели, – всплеснула руками ее троюродная сестра, – я там никогда не была, только смотрела со стороны.

– Мы никуда не поедем, – твердо произнесла Женя, – и я не собираюсь никуда переезжать. Если ты такой богатый, лучше оставь деньги себе или потрать их на что-нибудь хорошее. Давай договоримся, что ты больше не будешь настаивать.

Я уже хорошо знал, что с ней лучше не спорить. Если она так решила, то ее переубедить все равно не удастся. Поэтому согласно кивнул головой и добавил:

– Только учти, что у меня очень важные дела и я не смогу ни сегодня, ни завтра с тобой встречаться.

– Я тебя не понимаю. – У нее иногда глаза становятся такими холодными.

– У меня очень важное дело, которым я должен заниматься лично, так что именно эти два дня я не смогу с тобой видеться.

В этот момент зазвонил мой мобильный телефон. Аппарат у меня самый дешевый, его даже стыдно доставать из кармана. Но я достал и посмотрел на дисплей. Звонок от Хейфица. Сейчас я не мог разговаривать, поэтому убрал телефон в карман.

– Что происходит, Ильгар? – тихо спросила Женя. – Как это – не смогу видеться? Я взяла разрешение только на три дня и приехала к тебе в Москву. Почему ты не сможешь со мной видеться?

– Давай выйдем на улицу и поговорим наедине, – предложил я.

Никогда еще я не видел ее такой обиженной. Мы вышли из квартиры и спустились во двор. В песочнице играли малыши, на скамейках сидели старушки. Обычный московский дворик.

В этот момент снова раздался звонок телефона. Почему Леонид Иосифович не может успокоиться? Что у него опять случилось? На этот раз звонил Арвид. Похоже, у обеих сторон уже не выдерживают нервы. Сколько можно меня дергать? Почему эти сволочи не могут разобраться без меня? А я должен объяснять своей женщине, почему не могу с ней в эти дни встречаться. Как это все не вовремя. Но если я упущу свой шанс, то потеряю последнюю возможность вылезти из своей «выгребной ямы», в которой оказался в очередной раз не по своей вине.

– Ты не рад, что я приехала? – не выдержав, спросила Женя.

– Я мечтал об этом все последние годы. Честное слово! Но именно сегодня – самый важный день в моей жизни. Уже через полтора часа я должен быть в одном месте, где меня ждет машина. А потом я буду занят. Сегодня и завтра. Возможно, даже послезавтра. Но так далеко я загадывать не могу. Неужели ты не понимаешь, насколько мне хочется тебя видеть и как я рад твоему приезду? Но ты должна мне поверить. Просто поверить, ни о чем не спрашивая.

Она долго смотрела на меня, потом согласно кивнула:

– Хорошо. Я все поняла. И я подожду, пока ты закончишь свои «важные дела». Не представляю, какие важные дела могут быть у тебя, но раз ты так говоришь, значит, они действительно важные. Я буду ждать, и ты не должен за меня волноваться.

– Спасибо. Ты всегда понимала меня лучше других. Вот возьми, – и я протянул ей бумагу с цифрами.

– Что это?

– Номер и код ячейки из камеры хранения на Курском вокзале. Если со мной что-то случится и я завтра не перезвоню тебе, то послезавтра можешь забрать оттуда все, что там найдешь. Это для тебя.

– Что там лежит?

– Когда откроешь, все поймешь. Повторяю, что это твое. Только когда поедешь туда, посмотри, чтобы за тобой не следили. Это очень важно.

– Сегодня ты какой-то не такой. Все время говоришь загадками.

– Просто нет возможности все рассказать. Но этот лист бумаги спрячь в надежном месте.

– Честно говоря, я представляла себе нашу встречу в Москве совсем иначе, – наконец улыбнулась Женя.

– У нас будет самая лучшая встреча в этом городе, – пообещал я, – только немного потерпи. Все будет хорошо.

Я попрощался с ней, вышел на улицу и поймал машину. Если я не попаду в какую-нибудь ужасную автомобильную пробку, то успею доехать до «Цветного бульвара», где меня ждет Арвид.

Уже сидя в автомобиле, я услышал очередной телефонный звонок. Сколько можно? Они просто хотят свести меня с ума! Я достал телефон, готовый послать любого, кто мне звонит, и увидел на дисплее номер телефона Жени. Этот номер я знал наизусть, поэтому быстро ей ответил:

– Слушаю тебя.

– Я хотела пожелать тебе счастливого пути. И будь осторожен, если у тебя какое-то опасное дело.

– С чего ты взяла?

– Не знаю. Возможно, мне показалось. Все равно будь осторожен.

– Спасибо. Обязательно.

Говорят, что женщина может чувствовать опасность. И вообще у женщин интуиция развита лучше, чем у мужчин. Она правильно почувствовала, что мне угрожает опасность. И даже не опасность. Если кто-то из тех, с кем я разговаривал за эти последние два дня, решит, что я был слишком разговорчив или слишком неосторожен, наверняка завтрашнего рассвета я не увижу. В таких делах никто не станет меня жалеть.

В этот раз я сумел доехать до нужного места меньше чем за час. Еще успел выпить кофе, съесть какую-то булочку в небольшом кафе рядом со станцией метро и ответить на два звонка. Сначала позвонил Арвид, который сухо поинтересовался, почему я не отвечаю на телефонные звонки.

– Я был занят.

– Чем? – спросил он.

– В туалете был, – разозлился я, – подробности нужны?

– В следующий раз вовремя отвечай, – посоветовал он, – и учти, что они могут за нами следить, поэтому будь осторожен. И еще. Они могут в последний момент заменить Лихоносова на какого-нибудь трюкача. Подставят нам вместо настоящего певца каскадера, готового сделать все, что угодно.

– Может, мне вообще отказаться?

– Шутить будешь потом, – разозлился Арвид. – В общем, я тебя предупредил. Меня в машине, которая тебя заберет, не будет. Я со стороны прослежу. Они могут устроить любую провокацию, и нам нужно быть готовыми.

Он отключился. И почти сразу позвонил Хейфиц. Было полное ощущение, что они просто сговорились. В отличие от Палехова, от имени которого звонил Арвид, Леонид Иосифович звонил сам. Очевидно, он решил, что так будет более правильно.

– Что с вами случилось, Салимов? – поинтересовался Хейфиц. – Вы не отвечаете на мои телефонные звонки.

– Не успел. Был в туалете, – с удовольствием сообщил я эти интимные подробности.

– Даже в туалете телефон должен быть рядом с вами, – возразил Хейфиц. – Никаких новых инструкций вы не получали?

– Нет. Они ждут меня в условном месте, чтобы забрать и отвезти на Николину Гору.

– Вы будете один?

– Видимо, да.

– Только поосторожнее. В последний момент они могут передумать и подставить вас, решив, что кровь должна быть настоящей. Ваша кровь, Салимов.

– Это уже зависит от меня. От того, как поведет себя Лихоносов за рулем.

– Он поведет себя нормально. Я уже его предупредил. Будем ехать очень медленно и очень спокойно, чтобы у вас не было ни одного шанса погибнуть. Ни одного, Салимов, вы меня понимаете?

– Конечно. Если вы его предупредили, значит, он не испугается. Но он должен испугаться, иначе все поймут, что это инсценировка.

– Пусть поймут. Все было так и задумано. Они решили устроить ложную аварию, но мы узнали об этом. И они знают, что нам об этом известно. Поэтому нам нужно использовать этот момент.

– Скажите конкретно, что именно мне следует делать?

– Все, что они вам посоветовали. Мы будем вести съемку. С двух сторон. Поэтому не пугайтесь и не беспокойтесь.

– Постараюсь.

– Мы свяжемся с вами в больнице, – пообещал Хейфиц, прежде чем положить трубку.

Час от часу не легче! С одной стороны, в городе появилась Женя. С другой – мне одновременно звонят оба конкурента и предупреждают о возможной провокации и того, и другого. А я должен через несколько часов изображать из себя трюкача-каскадера. Но если вспомнить, что я уже заработал неплохие деньги, то готов пять раз прыгать на машину Лихоносова, лишь бы заработать еще немного.

Я вышел на улицу и сразу увидел машину, которая меня ждала. И даже смог узнать еще несколько автомобилей, припаркованных в разных местах, из которых следили за всеми моими передвижениями. Может, я действительно не рассчитал свои силы и ввязался в опасную игру, из которой выход невозможен?

Подойдя к машине, я кивнул головой водителю, пожилому человеку лет шестидесяти. Очевидно, ему показывали мою фотографию, поэтому он обернулся, посмотрел на меня и вырулил машину в общий поток. За нами поспешили сразу несколько машин, которые должны проследить, куда и с кем я могу уехать. На сиденье моей машины лежала плазма с пакетом крови. Моей крови. Вернее, крови с моим резус-фактором и моей группой.

Мы стояли в пробке, и водитель неслышно чертыхнулся. Я ощупал карманы, где лежали две тысячи долларов, которые я забыл передать Жене. Как глупо все получилось, нужно было вспомнить и про эти деньги. Но теперь уже поздно, а с другой стороны, даже хорошо, пусть считают, что все мои деньги были при мне, а остальные же я просто просадил. Или раздал за долги. Или передал своим близким. Во всяком случае, так действительно лучше.

Эта пробка никогда не рассосется. Водитель постоянно поглядывал на часы и тихо ругался. Очевидно, его тоже предупредили о том, что я должен быть у дачи Лихоносова ровно в половине седьмого, как раз тогда, когда певец будет возвращаться к себе домой.

Не выдержав, водитель достал телефон и набрал номер. Я был почти уверен, что он звонит Арвиду, который следовал за нами где-то неподалеку.

– Мы можем опоздать, – сообщил он в трубку, – у нас такие ужасные пробки.

– Не говори глупостей, – посоветовал Арвид, – вы обязаны успеть. Опозданий быть не может.

– Но мы стоим в пробке, – взорвался водитель, – здесь невозможно никуда двинуться.

– Это твоя проблема, – отрезал Арвид, – ты опытный водитель и обязан понимать, что опаздывать нельзя, иначе можешь считать себя уволенным. И не только с работы, но и из этой жизни.

– Ты меня не пугай, – хрипло ответил водитель, – я постараюсь доехать. А если не доеду, значит, не судьба. – Он раздраженно положил телефон рядом с собой на переднее сиденье. Я сидел на заднем и смотрел на часы. Неужели из-за нерасторопности этого сурового придурка мы можем опоздать на самое важное мероприятие в моей жизни? Но мы не опоздали. Ровно за двадцать пять минут до назначенного времени меня высадили недалеко от дачи Лихоносова.

Я медленно прогуливался вдоль забора, уверенный, что сейчас за мной одновременно следят сразу несколько пар внимательных глаз. Осторожно ощупал под своим пиджаком пакет с живой кровью. Как только появится машина Лихоносова, я сразу брошусь на нее, а все остальное – уже дело техники.

Я ходил и думал, как все же это произойдет. Если Хейфиц решит заменить Лихоносова на трюкача, тот просто и естественно переедет меня пополам. Или, что еще хуже, элементарно задавит. А если новый план придумал Палехов, то меня могут толкнуть с другой стороны или вообще пристрелить в тот момент, когда я брошусь под машину. Например, выстрелить мне в ногу, чтобы я упал под машину, погиб под колесами, и таким образом убрать единственного свидетеля всего происшедшего.

Лучше не думать об этих «альтернативных вариантах». Моя задача – выжить в схватке двух мастодонтов шоу-бизнеса. Я ведь заранее наводил справки. Они так сильно ненавидят друг друга, что готовы подставить не только меня, но и самого Лихоносова и еще десяток-другой своих воспитанников, чтобы насолить своему конкуренту. Понятно, что Глеб Мартынович хочет вернуть себе Лихоносова. И не просто вернуть, а привязать его навсегда к себе. И точно так же понятно, что Хейфиц сделает все, чтобы не отдавать Лихоносова и, в свою очередь, досадить Палехову.

Если бы Женя сегодня так неожиданно не появилась в Москве, все было бы почти идеально. Я был уверен, что она приедет в конце месяца. Но она взяла и приехала. Вполне вероятно, что соскучилась. Она давно обещала приехать в Москву. Но учитывая положение, в которое я опять попал, и учитывая мое нынешнее жилье, я, как мог, оттягивал этот визит. Но она все время настаивала. И приехала в самый неподходящий момент, прибавив мне еще одну проблему к моим собственным. Честно говоря, я еще не подозревал, какие именно проблемы будут у меня с ее приездом. Если бы знал, то в тот же день купил ей билет на самолет и срочно отправил бы ее домой в Белоруссию. Туда, где еще продолжает работать республиканский Комитет государственной безопасности, где по советской методике работает местная милиция, а ее агентура обеспечивает высокую раскрываемость преступлений, в страну, в которой самое громкое дело о взрыве в минском метро было раскрыто за одни сутки. Самое печальное, что им до сих пор не верят и сомневаются в подобной оперативности раскрытия преступлений. На самом деле все объясняется просто. В Минске и по всей Белоруссии не стали проводить глупых экспериментов по реорганизации правоохранительных органов, ничего не стали переименовывать, разделять, сокращать, уничтожать. И тем более не тронули сотни и тысячи профессионалов, которые продолжали работать на своих местах. Там просто сохранили свои силовые структуры, и они продолжали эффективно работать, как и в бывшем Советском Союзе. Вот в этом, собственно, и весь секрет успешной работы белорусских правоохранительных служб.

Но тогда я еще не думал о последствиях визита Жени, хотя где-то подсознательно понимал, что он не принесет мне ничего хорошего. Водитель, который меня привез, не уехал обратно в Москву. Он остался стоять на повороте, чтобы подать мне сигнал о приближении машины Лихоносова. Я внимательно следил за его автомобилем, прогуливаясь вдоль дачи, и наконец увидев сигнал, который он мне подал, стремительно повернулся и поспешил к повороту. Сейчас здесь должна появиться машина Лихоносова.

Послышался звук моторов. Машина явно шла медленнее обычного. Все-таки Лихоносова напугали. Он явно не хотел быть не только убийцей, но и вообще виновником автомобильного происшествия. Но поздно. Его машина уже показалась из-за поворота. Кажется, он слишком нервничал, ехал буквально на самой маленькой скорости. И в этот момент я бросился на его автомобиль. Как бы человек ни был готов, к подобному подготовиться невозможно: внезапно под машиной оказывается пешеход и резко машет рукой. На самом деле я упал на асфальт и достал пакет с кровью, взмахнув рукой. Кровь брызнула прямо на машину, на ветровое стекло, на меня и на мою одежду. Нужно было дать время ему опомниться, но я уже лежал немного в стороне на асфальте, чтобы этот молодой придурок меня не задавил, и кричал якобы от сумасшедшей боли.

Лихоносов остановил машину и, выйдя из салона, подошел ко мне. Я кричал так, что слышно было даже на соседних дачах. К нам уже бежали люди с разных сторон. Лихоносов оглянулся по сторонам и внезапно резко и больно стукнул меня по почкам.

– Проклятый симулянт, – крикнул он сквозь зубы, – нужно было по-настоящему на тебя наехать.

Глава 11

Через три недели мы снова оказались в Минске. Не стану утомлять вас рассказом о том, как я уговорил Расима и еще двоих наших товарищей сделать крюк, чтобы заехать в столицу Белоруссии. Игнат уже выписался из больницы и благополучно приехал на поезде в Москву, где его встречали жена, дочь, внучка и даже зять. А мы, сделав небольшой крюк, оказались в Минске. И вечером я отправился в больницу, намереваясь увидеть Евгению. Из Германии я вез красивую парфюмерную коробочку с новым ароматом, только что вышедшим во Франции, и мне очень хотелось подарить ее Жене и поговорить с ней.

Но в больнице ее не оказалось. Очевидно, она дежурила в другую смену. Мне пришлось проявить чудеса изобретательности, чтобы уточнить ее домашний адрес. В девятом часу вечера я отправился к ней, купив букет цветов. Самое поразительное, что я даже не знал, как именно буду себя вести и что полагается говорить в подобных случаях. А ведь мне шел уже сорок первый год. Евгении исполнилось тридцать три, и она была уже два года как разведена.

По указанному адресу ее тоже не оказалось. Я поднялся на третий этаж и долго звонил, прислушиваясь к звукам за дверью, но там никто не отзывался. Наконец открылась соседняя дверь, и на лестничную площадку вышла пожилая женщина. Увидев меня с букетом цветов, она улыбнулась:

– А Жени нет дома, наверное, поехала к матери. Она часто ездит к ней и там остается. В те дни, когда у нее нет дежурства в больнице.

– Где живет ее мама? – вежливо поинтересовался я.

– На другом конце города, – любезно сообщила соседка, – если хотите, я дам вам адрес. Только вы поезжайте туда утром, сейчас уже поздно. Пока доедете, будет десять вечера.

– Да, конечно, – ответил я и посмотрел на часы. Не могу же я сказать этой соседке, что мы заехали сюда только на одну ночь и завтра рано утром нам надо возвращаться в Москву. Впрочем, кому это интересно? Я даже подумал, что нужно отдать цветы соседке, но она куда-то спешила, и я передумал. Достав чистый носовой платок, просто привязал цветы к дверной ручке квартиры Евгении и пошел вниз. Нужно было, конечно, узнать ее мобильный телефон или в больнице, или у соседки, но я был уверен, что такой вопрос выглядел бы неприлично. Приходит какой-то тип кавказской наружности и спрашивает мобильный телефон их врача. Не уверен, что мне бы его дали. Не говоря уже о том, какие пересуды это вызвало бы в больнице. Одно дело – узнать адрес дома, хотя и это было очень проблематично, а совсем другое – личный мобильный телефон.

Тем более этого не следовало делать в разговоре с соседкой. Пришел неизвестный с букетом цветов, который даже не знает номера телефона женщины, у дверей которой появился так поздно вечером. Нет, мне совсем не хотелось подставлять Евгению Андреевну, поэтому я пошел к выходу, думая о том, когда в следующий раз мы снова окажемся в Минске. У Маира начались проблемы со сбытом машин, и мы вообще не знали, когда состоится следующая поездка за очередной партией автомобилей.

Я вышел из дома, направляясь к автобусной остановке, когда увидел шедшую мне навстречу знакомую фигуру. Она была в серой куртке, темно-серой юбке и в серых сапожках. В таком наряде Женя выглядела даже моложе, чем в белом халате. Увидев меня, она замерла, остановилась, словно не веря своим глазам. Я тоже остановился, с замиранием сердца глядя на нее.

– Добрый вечер, Евгения Андреевна, – наконец опомнившись, поздоровался я, – очень приятно вас видеть.

– Здравствуйте, Ильгар. Вы, конечно, приехали сюда в поисках своего товарища? – не скрывая иронии, лукаво спросила она.

– Почти. Он, правда, выписался, но я хотел у вас узнать, как протекало его лечение, – в тон ответил я, и мы оба расхохотались.

– Мне приятно вас видеть, – сказала она. Просто так, без ненужного кокетства и обмана. Она вообще не умела кокетничать, говорила обычно прямо и откровенно.

– Мне тоже. Я приехал вас увидеть, но ваша соседка сказала, что вы поехали навестить свою маму.

– Правильно сказала. Только мне утром выходить на работу, поэтому я решила вечером вернуться.

– Это вам, – протянул я ей коробочку, – говорят, это сейчас самые модные духи в Европе. Последний писк. Или последний запах, аромат, не знаю, как правильно.

– Спасибо. – Она взяла коробочку, рассмотрела ее и сказала: – Я читала об этом парфюме в каком-то журнале. Спасибо за подарок.

– Когда подниметесь наверх, то не удивляйтесь, – попросил я, – там к вашей дверной ручке привязан носовым платком букет цветов. Просто решил таким образом преподнести его вам.

– Своеобразное решение, – заметила Женя. – Значит, нам нужно подняться и отвязать этот букет, чтобы я могла вернуть вам носовой платок. Заодно выпьете у меня кофе.

Я замер, наверное, в эту минуту во мне проснулся восточный человек. Мы были совсем немного знакомы, а она так естественно приглашала меня к себе домой. Поздно вечером. Незнакомого мужчину кавказского происхождения. В свою квартиру. Я подумал, что она слишком доверчива или даже наивно-глупа. На самом деле дураком был именно я. Просто потом я понял, что для нее это был совершенно естественный поступок. Она вообще не могла думать плохо об окружающих ее людях, пока те сами не разочаровали ее своими поступками. Есть много людей, которые изначально считают всех остальных порочными и способными к низменным поступкам. Очевидно, в силу собственной порочности. А есть такие, кто не допускает подобных мыслей, изначально считая каждого из окружающих нормальным и порядочным человеком. Видимо, это связано с моральными качествами внутри самого человека. Евгения была сильная и уверенная в себе женщина, не терпела лжи, фальши, притворства. И не хотела видеть эти качества в других. Именно поэтому она так легко и просто предложила мне подняться к ней и выпить кофе.

И я, конечно, согласился. Вместе мы поднялись наверх, и она, отвязав цветы, вернула мне носовой платок. А потом мы вошли в ее квартиру. Я держался скованно, мне было неудобно. Никогда прежде я не оказывался в такой ситуации, никогда не приходил к женщине, которая мне нравилась, в ее квартиру и не оставался с ней наедине. Двухкомнатная квартира мне понравилась. В ней было светло и уютно. Она пригласила меня к столу, а сама прошла на кухню. Через некоторое время она вернулась с большим подносом в руках. На нем стояли две чашечки кофе, сахарница, конфеты и печенье. Кофе оказался вкусным. Хотя, я думаю, в тот вечер мне любой кофе мог показаться вкусным. Без куртки и сапожек она выглядела какой-то уютной, домашней, близкой и понятной. В этой женщине не было и тени рисовки, натуженного желания подать себя с лучшей стороны.

– Спасибо, что вспомнили меня. И еще раз спасибо за подарок, – повторила Евгения.

– Это вам спасибо за то, что пригласили меня к себе домой, – ответил я.

– Я же не могла оставить вас на улице, когда наверху букет цветов привязан вашим носовым платком, – улыбнулась она.

– Конечно. Без него я не сумел бы уехать из Минска, – подыграл я хозяйке, – хотя все равно вы достаточно смелая женщина.

– Почему смелая? – удивилась она. – Потому что пустила к себе в дом незнакомого человека? Думаю, вы преувеличиваете мою смелость. Во-первых, вас видела моя соседка, во-вторых, на вас наверняка обратила внимание другая соседка, которая как раз гуляла со своей собакой. Стены у нас тонкие, все слышно. Если буду звать на помощь, меня сразу услышат, – рассмеялась она. – А если серьезно, то достаточно посмотреть вам в глаза, чтобы понять, насколько вы неспособны обидеть женщину.

– Вы думаете, что у насильников какой-то другой взгляд?

– Уверена в этом. Во всяком случае, они не привязывают цветы своими носовыми платками. Это явная улика против них.

– Тем не менее нужно быть осторожнее. Сейчас такое время, когда почти нельзя доверять людям. «Из гнилых яблок трудно выбрать спелое» – кажется, так говорил один из героев Шекспира.

– Вы хотите убить меня своим интеллектом, – всплеснула она руками, – но вообще-то у нас происходит интересный спор. Вы изо всех сил пытаетесь меня убедить в том, что нельзя было вас сюда приглашать, а я пытаюсь доказать вам, что людям можно верить.

– Мне больше нравится ваша позиция, – улыбнувшись, признался я. – Должен сказать вам, Евгения Андреевна, что все это время я думал о вас.

– Насколько я поняла, я намного младше вас по возрасту, – заметила она, – и если вы будете называть меня по имени-отчеству, то и мне придется называть вас так же. Можно просто Женя, без отчества.

– Спасибо. Я хотел сказать, что все время думал о нашем разговоре.

– И пришли к выводу, что я была слишком болтлива?

– Нет. Скорее откровенны. Впрочем, я тоже не был молчуном. Просто такое невероятное совпадение, что мы оказались в схожих ситуациях – обе наши семьи разрушились в результате перемен. Только я оказался неудачником, а ваш муж… хотя, наверное, нет, он получил деньги и потерял вас, значит, оказался еще большим неудачником.

Она весело рассмеялась. У нее были красивые ровные белые зубы.

– Вы долго были замужем?

– Восемь лет, из которых больше половины муж провел в Турции, в своих постоянных поездках. Мне было тогда около двадцати трех, не так много, и он казался мне надежным и солидным человеком. Ему же было под тридцать. Но, как выяснилось, все его помыслы были всегда направлены только на преумножение собственных доходов, это его основная цель в жизни. Собственно, поэтому он так не хотел детей. Оказывается, он и раньше давал деньги взаймы под грабительские проценты и с обязательным залогом. Такой типичный современный Гобсек. А потом понял, что этих денег ему не хватает, и начал лично ездить в Турцию за подходящим товаром, уйдя с работы. Ну, а остальное вы знаете.

– И оставил вам квартиру?

– Да. Это единственное, что осталось от нашей разбитой семейной жизни.

– Я могу задать неприличный вопрос?

– Очень неприличный?

– Думаю, что да.

– Тогда задавайте.

– Сколько вам лет?

– Ужасно неприличный вопрос. Тридцать три. А вам?

– Я – глубокий старик, уже сорок один год.

– Не все так печально, – улыбнулась Женя, – вы выглядите очень неплохо для своего «почтенного возраста».

– Верну вам комплимент. Вы выглядите еще лучше. Можно еще один неприличный вопрос?

– Вам не кажется, что их становится слишком много?

– Так получилось…

– Что именно вы хотите спросить?

– Почему после развода вы снова не вышли замуж? Насколько я понял, развод состоялся несколько лет назад, а до этого ваши отношения тоже нельзя было назвать идеальными.

– Далеко не идеальными, – согласилась она.

– Тогда почему? Вы очень красивая женщина. Умная, грамотная. Самостоятельная. У вас хорошая профессия…

– Вы хотите знать, обращали ли на меня внимание мужчины?

– Я не спрашивал в такой плоскости. Меня интересовало ваше отношение у мужчинам. В том, что они наверняка обращали на вас внимание, я не сомневаюсь.

– Принимаю как комплимент, но дело не в этом. Конечно, время от времени рядом со мной появлялись какие-то мужчины, правда, исключительно по их собственной инициативе. Напуганная своим первым замужеством, я очень разборчиво относилась к ухажерам. Одного интересовала моя квартира, другой хотел просто пристроиться рядом со мной, третий был невероятно жадным, а я уже точно знаю, что это ужасная болезнь. Именно из мужской жадности возникают другие гадкие качества – оскудение души, невнимательность, черствость. Как видите, я не была идеальным подарком для мужчин, наверное, поэтому у меня ничего не получилось со вторым шансом. Видимо, все так и должно было быть. А вы давно развелись с супругой?

– Недавно. Но не живу уже много лет. Оказалось, что я не совсем готов к этой жизни, вернее, совсем не готов.

Она понимающе кивнула и предположила:

– Хотите еще кофе?

– С удовольствием.

Женя прошла на кухню и довольно быстро вернулась с двумя новыми чашечками кофе.

– Знаете, чем именно вы мне понравились? – спросила она и, не дожидаясь моего ответа, пояснила: – Вы первый из мужчин, которых я знаю, не попытались соврать или что-то приукрасить. Будучи актером и достаточно начитанным человеком, просто сказали, что работаете обычным перегонщиком машин, а потом процитировали Шекспира. Согласитесь, это было достаточно необычно. И ваше трогательное внимание к супруге вашего коллеги. Это тоже произвело сильное впечатление.