Текст книги "История рыцарей-тамплиеров, церкви Темпла и Темпла"
Автор книги: Чарльз Аддисон
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
На рассвете воздух задрожал от оглушительных звуков барабанов и труб, осаждавшие несколько раз врывались в пролом и были отброшены, а под конец монахи-воины перекрыли проход своими телами, преградив, словно стальная стена, путь врагу. Громкие призывы к Богу и Магомету, к небу и святым слышались со всех сторон; после упорного сражения, длившегося с рассвета до заката, тьма положила конец бойне. На третий день (18-го числа) неверные предприняли решающий штурм со стороны ворот св. Антония. Великие магистры тамплиеров и госпитальеров сражались бок о бок во главе своих рыцарей и некоторое время успешно противостояли натиску врага. Они бились врукопашную с мамлюками и врывались, как последний из их воинов, в самую гущу битвы. Но рыцари падали один за другим под ударами мусульманских сабель, и некем было заменить их, тогда как огромные орды неверных наступали с прежней энергией и упорством. Маршал госпитальеров пал, покрытый ранами, а Гийом де Боже, в качестве последней меры, попросил великого магистра этого ордена с пятью сотнями всадников выбраться из крепости через соседние ворота и атаковать вражеский тыл. Сразу после того, как великий магистр тамплиеров отдал эти приказания, он сам был сражен вражескими стрелами; охваченные паникой воины гарнизона бежали к порту, а неверные преследовали их с ужасными криками: « Аллах акбар! Аллах акбар!»(Господь велик!). Триста тамплиеров, последние, кто остался в живых из прославленного ордена в Акре, теперь должны были в одиночку противостоять ударам победоносных мамлюков. Выстроившись тесными рядами, они проложили себе путь вместе с несколькими сотнями христианских беженцев, к обители ордена, и, заперев ворота, снова бросили вызов наступающему врагу.
Выжившие рыцари собрались на капитул и провозгласили великим магистром брата Гаудини [343] . Обитель Храма в Акре была хорошо укреплена, окружена прочными стенами и башнями. Ее территория делилась на три части, в первой и главной из них располагались дворец великого магистра, церковь и жилища рыцарей; вторая, именовавшаяся Бургом, включала кельи братьев-служителей; третья, Кетл-Маркет (рынок скота), отводилась для должностных лиц, в чьи обязанности входило обеспечивать всем необходимым орден и его войско.
На следующее утро победоносный султан предложил тамплиерам сдаться на очень почетных условиях, и они согласились уйти из обители, при условии, что в их распоряжение предоставят судно и что им будет позволено спокойно уплыть вместе с христианами-беженцами, находящимися под их защитой, и забрать с собой столько имущества, сколько каждый из них сможет унести на себе. Мусульманский завоеватель поклялся исполнить эти условия и послал тамплиерам знамя, которое было водружено на одной из башен обители Храма. После этого тамплиеры пропустили в обитель три сотни мусульманских солдат, в чьи обязанности входило следить за исполнением условий капитуляции. Среди христиан, укрывшихся там, было несколько женщин из Акры, которые отказались покинуть своих отцов, братьев и мужей, смелых защитников города, и мусульмане, привлеченные их красотой, отбросили все запреты и нарушили условия капитуляции. Разъяренные тамплиеры закрыли и забаррикадировали ворота обители; они накинулись на вероломных неверных и убили их всех, «от мала до велика» [344] . Немедленно после этой бойни мусульманские трубы протрубили призыв к штурму, но тамплиеры успешно защищались до следующего дня (20-е число). Магистр Гаудини отправил маршала ордена и нескольких братьев с флагом перемирия к султану, чтобы объяснить причину убийства его стражи. Но разъяренный монарх, как только они оказались в его руках, повелел всех обезглавить и продолжал осаду с новой силой. Ночью Гаудини с небольшим отрядом рыцарей собрал сокровища ордена и церковную утварь и покинул обитель через потайной ход, который вел к порту. Они погрузились на маленький корабль и невредимыми добрались до острова Кипр [345] . Оставшиеся тамплиеры отступили в большую башню обители под названием «Башня магистра», которую защищали с отчаянной решимостью. Храбрейшие из мамлюков раз за разом возобновляли атаки, и маленькая крепость была окружена грудами трупов. Наконец султан, отчаявшись взять башню штурмом, приказал разрушить ее. Рабочие, ведя подкоп, подпирали свод с помощью деревянных брусов; когда их труды были закончены, эти деревянные опоры подожгли; громадная башня упала со страшным грохотом и погребла смелых тамплиеров под своими развалинами. Султан поджег город в четырех местах, и последняя христианская твердыня в Палестине быстро превратилась в дымящиеся обезлюдевшие руины» [346] . Несколько лет назад в развалинах христианского города Акры еще было на что посмотреть. Вы можете увидеть остатки нескольких церквей; а в квартале, который занимали некогда рыцари-тамплиеры, сохранилось немало достопримечательностей, напоминающих об этом гордом и могущественном ордене.
Глава IX
В тот год, о котором я говорил,
Не известно, по закону или по навету,
Были тамплиеры, застигнутые врасплох,
Все до единого схвачены королем Франции,
В месяца октября назначенный день,
И был тот день – пятница [347] .
Chron. MS.
Нам остается только рассказать о том, какая горестная судьба постигла уцелевших рыцарей ордена Храма и с какой неблагодарностью со стороны своих собратьев столкнулись они на Западе. Вскоре после падения Акры собрался общий капитул братства, и великим магистром был избран Жак де Моле, прецептор Англии [348] . Он предпринял еще одну попытку (1302) водрузить знамена ордена Храма над Святой землей Палестины, но потерпел поражение от султана Египта и потерял сто двадцать рыцарей [349] . За этой несчастной экспедицией быстро последовало падение ордена. Этому достопамятному событию способствовали многие обстоятельства.
С потерей всех земель в Палестине в христианском мире угасла всякая надежда на возвращение Иерусалима. Соответственно, служба тамплиеров больше не требовалась, и люди стали смотреть с завистью и алчностью на их огромные богатства и обширные владения. Привилегии, пожалованные братству папами, сделали церковь их врагом. У громадного числа служителей церкви освобождение ордена от обычной церковной юрисдикции вызвало ревность и негодование. Булла « omne datum optimum» («каждый дарящий лучшее») рассматривалась как попрание прав церкви и разрушила союз, который до какого-то времени сохранялся между тамплиерами и клиром. Их освобождение от десятины принесло значительные убытки приходским священникам; кроме того, благодаря привилегии совершать литургию во время интердикта священники и капелланы ордена получали множество подношений и даров, клирики же рассматривали это как настоящий грабеж в отношении их самих. Между братством, с одной стороны, и епископами и аббатами, с другой, нарастали разногласия, и враждебность к ордену часто проявлялась в многочисленных несправедливостях, вызывавших суровые нарекания святейшего понтифика. Папа Александр в булле, направленной против клириков, заявляет им, что если бы они серьезно поразмыслили о тех битвах, которые его возлюбленные сыновья, братья-храмовники, постоянно ведут в Палестине для защиты христианского мира и об их доброте по отношению к бедным, они бы не только прекратили докучать им и возводить на них напраслину, но и запретили бы другим это делать. Папа утверждает, что он опечален и поражен тем, что многие клирики совершали жестокие несправедливости в отношении тамплиеров, без должного уважения отнеслись к его апостолическим посланиям и отказались зачитывать их в своих церквях; что они отнимали у ордена дарения и подношения и привечали как друзей тех, кто покушался на его собственность, всеми силами пытаясь воспрепятствовать и причинить обиду тем, кого им следовало бы неустанно поддерживать. Из других булл явствует, что священники отказывали братству в праве собирать подаяние; что они отказывались бесплатно хоронить членов ордена и высокомерно требовали права быть принятыми с почестями в орденских обителях. За подобные действия епископы, архидьяконы, священники и все прочие клирики подвергались суровым наказаниям папы [350] .
Более того, тамплиеры к концу существования ордена стали непопулярны у европейских государей и знати. Доходы государей до некоторой степени уменьшились из-за льгот, пожалованных тамплиерам их предшественниками на троне, а наследственные владения аристократов сократились за счет многих тысяч маноров, поместий и ярмарок, подаренных ордену их благочестивыми и восторженными предками. Серьезное недовольство стал вызывать и тот факт, что ежегодно крупные денежные суммы, доходы ордена, уходили из европейских государств в далекую Палестину для нужд войны, интерес к которой христианский мир ныне почти утратил. Вскоре после падения Акры и окончательной потери Палестины Эдуард I, король Англии, конфисковал и секвестировал для собственных нужд деньги, собранные тамплиерами для передачи братьям на Кипре, ссылаясь на то, что собственность ордена Храма была пожалована тамплиерам предшествующими королями Англии и их подданными, для защиты Святой земли, а поскольку эти земли утрачены, нельзя найти лучшего применения этим деньгам, нежели пожертвовать их в пользу бедных. Однако по настоянию папы король позволил отправить эти деньги на Кипр обычным порядком [351] . Эдуард и ранее изъявлял горячее желание наложить руку на собственность тамплиеров. После возвращения из победоносного похода в Уэльс, обнаружив, что он не может выплатить задержанное жалование своим солдатам, он отправился в Темпл вместе с сэром Робертом Валераном и небольшим отрядом стражников и, позвав казначея, заявил, что желает видеть драгоценности своей матери, которые здесь хранятся. Войдя в обитель, он самовольно открыл сундуки тамплиеров и забрал с собой в Виндзорский замок десять тысяч фунтов [352] . Его сын, Эдуард II, по восшествии на престол совершил подобную же несправедливость. Вместе со своим фаворитом Пьером Гавестоном он явился в Темпл и унес пятьдесят тысяч фунтов серебром, а также много золота, украшений и драгоценных камней, принадлежавших епископу Честерскому [353] . Эти акты насилия остались безнаказанными, и подобный факт сам по себе свидетельствует, что тамплиеры больше не пользовались такой властью и уважением, как раньше.
По мере того как воодушевление в священной войне гасло, все больше тамплиеров оставались дома, в своих западных прецепториях и принимали активное участие в европейской политике. Они вмешивались в конфликты христианских государей и даже обнажали мечи против своих собратьев-христиан. Так, члены ордена принимали участие в войне между Анжуйской и Арагонской династиями и помогали английскому королю в военных действиях против короля Шотландии. В битве при Фолкирке 22 июля 1298 г., через семь лет после падения Акры, погибли и магистр лондонского Темпла, и его наместник, прецептор Шотландии [354] . Все эти обстоятельства, вместе с потерей Святой земли и угасанием интереса к крестовым походам, уменьшали популярность тамплиеров в Европе.
Во времена падения Акры на французский трон взошел Филипп Красивый, сын Людовика Святого. Он был жаден и скуп [355] и в разное время предпринимал самые жестокие меры, чтобы пополнить свою истощившуюся казну. После смерти папы Бенедикта XI ему удалось благодаря интригам французского кардинала Дюпре возвести на папский престол своего ставленника, архиепископа Бордо. Новый папа перенес Святейший престол из Рима во Францию; он собрал всех кардиналов в Лионе и там был рукоположен (1305) под именем Климента V, в присутствии короля Филиппа и его приближенных. Из десяти новых кардиналов, избранных там, девятьбыли французами, и во всех своих действиях новый папа выказал себя покорным слугой французского монарха. Римские церковные историки рисуют образ этого понтифика в самых мрачных красках; по их словам, он предавался удовольствиям, был снедаем честолюбием и алчностью; они обвиняют его в преступной связи с красавицей графиней де Перигор и в торговле святыми реликвиями [356] .
6 июня 1306 г., через несколько месяцев после рукоположения, этот новый французский папа отправил письма из Бордо великим магистрам тамплиеров и госпитальеров, выражая свое горячее желание посоветоваться с ними относительно мер по возвращению христианами Святой земли. Он пишет им, что они наилучшим образом могут дать совет по этому вопросу, возглавить и осуществить задуманное предприятие благодаря своему громадному военному опыту и заинтересованности в успехе. «Приказываем вам, – заявляет он, – явиться сюда без промедления, сохраняя строжайшую тайну и с очень маленькой свитой, ибо вы найдете по эту сторону моря достаточно рыцарей, готовых прислуживать вам». [357] Великий магистр госпитальеров отклонил это приглашение; но великий магистр тамплиеров незамедлительно принял его и без колебаний предал себя в руки папы и короля Франции. Он прибыл во Францию, в сопровождении шестидесяти рыцарей, в начале 1307 г. и разместил казну ордена, которую он вывез с Кипра, в парижском Тампле. Магистр был с почетом принят королем, а затем отправился в Пуатье для встречи с папой. Там его задержали различными переговорами, относящимися к предполагаемому походу в Святую землю.
Среди прочего, папа предложил объединение тамплиеров и госпитальеров, и великий магистр высказал свои возражения против этого. Он заявил, что после падения Акры итальянцы и другие христианские народы открыто порицали папу Николая за то, что он не оказал никакой помощи осажденным и что папа, пытаясь оправдать себя, приписал позор от потери города якобы существующим разногласиям между тамплиерами и госпитальерами и предложил объединение орденов. Великий магистр заявил, что никаких разногласий между орденами, наносящих ущерб христианскому делу, не существовало; что не было ничего, кроме духа соперничества и стремления превзойти друг друга, и исчезновение этого соперничества оказалось бы весьма невыгодно христианам, но полезно сарацинам; ибо если госпитальеры одерживали блестящую победу над неверными, тамплиеры никогда не успокоятся, пока не совершат нечто подобное или еще более впечатляющее, и наоборот. И если тамплиеры отправляли за море в Палестину рыцарей, коней и все необходимое, госпитальеры всегда поступали так же. В то же время он со всей уверенностью утверждал, что не было случая, чтобы член одного ордена поднял руку на члена другого [358] . Великий магистр жаловался, что почтение и уважение христианских народов к обоим орденам незаслуженно уменьшилось, что все изменилось, и большинство людей скорее готовы больше взять у них, нежели дать им, и что многие могущественные люди, как клирики, так и миряне, постоянно вредят братствам.
В то же время тайные агенты французского короля тщательно распространяли различные темные слухи и грязные россказни о тамплиерах, и говорилось, что они никогда не потеряли бы Святой земли, если бы были добрыми христианами. Эти слухи и обвинения вскоре обрели конкретную форму.
Некоторые авторы сообщают, что некий Скин де Флориан, горожанин из Безье, приговоренный к смерти или пожизненному заключению в одном из королевских замков за свои преступления, предстал перед королем Филиппом и получил от него полное прощение и вознаграждение за то, что под присягой обвинил тамплиеров в ереси и в самых чудовищных поступках. По утверждению других, Носсо де Флорентен, бывший тамплиер, приговоренный главным прецептором и капитулом Франции к пожизненному заключению за нечестивые и неправедные деяния, в заключении добровольно исповедовался в своих грехах, и его признания были использованы против ордена [359] . Как бы то ни было, но на основании сведений, полученных от осужденного преступника, король Филипп 14 сентября разослал всем бальи различных провинций во Франции тайные приказы, в следующих странных и абсурдных выражениях:
...
Филипп, Божьей милостью король французов, своим возлюбленным и верным рыцарям… и проч.
Плачевная и печальнейшая весть, исполненная горестей и скорби, ужаснейшее дело, о коем невозможно помыслить без содрогания, слышать без ужаса, грех неслыханный, гнусности и жестокости, противные чувствам человеческим и пр. и пр., достигли наших ушей.
После такой длинной и необычной тирады Филипп обвиняет тамплиеров в том, что они оскорбляют Иисуса Христа, заставляя Его страдать более, чем в те дни, когда Он претерпел крестные муки; что они отвергают христианскую религию; осмеивают священный образ Спасителя; поклоняются идолам и предаются грязным делам и противоестественным порокам. Он называет их волками, рыщущими в овечьих шкурах; нечестивым, богомерзким сообществом идолопоклонников, чьи слова и деяния способны осквернить землю и заразить воздух; иссушить источники небесной свежести и всю церковь Христову привести в смятение.
...
Мы, заботясь об укреплении веры, после совещаний с папой, прелатами и баронами королевства, по требованию инквизитора, на основании сведений, уже полученных, серьезных подозрений, возможных предположений, законных допущений, замыслили противодействовать врагам неба и земли; и поскольку дело столь важное и требуется доказать истину, подвергнув ее, словно золото в тигле, суровым испытаниям, мы объявляем, что члены ордена, являющиеся нашими подданными, должны быть арестованы и задержаны, чтобы предстать перед судом церкви, а вся их недвижимая и личная собственность должна быть передана в наши руки и бережно сохраняться…
К этим приказам прилагались инструкции, предписывавшие бальи и сенешалям тщательно, строго соблюдая тайну и не вызывая подозрений, выяснить, сколько обителей Храма располагается в землях, подлежащих их юрисдикции; затем им следовало собрать военную силу, достаточную для преодоления любого сопротивления, а 13 октября захватить тамплиеров в их прецепториях и арестовать их. Далее, инквизиции предписывалось проверить обвинения и применить пытки, если будет необходимо. «Прежде чем начать расследование, – указывает Филипп, – вы должны сообщить им (тамплиерам. – Ч.А.), что папа и мы сами поверили перед лицом бесспорных свидетельств в те грехи и мерзости, которыми сопровождались их обеты и служение; вы должны пообещать им прощение и благоволение, если они признаютправду, если же нет, то они будут осуждены на смерть» [360] .
Разослав эти распоряжения, Филипп написал другим европейским государям, призывая их последовать его примеру [361] , и послал своего доверенного человека, по имени Бернар Пелетен, с письмом к молодому королю Эдуарду II, который только что вступил на английский престол; в этом послании он расписал в устрашающих тонах предполагаемые грехи тамплиеров. 22 сентября король Эдуард ответил на это письмо, сообщив, что он обдумал изложенные там сведения и выслушал заявления этого достойного человека, мастера Бернара Пелетена; что он повелел последнему изложить дело перед ним и многими прелатами, графами и баронами его королевства, а также прочими его приближенными; но обвинения казались столь невозможными, что никто не мог поверить услышанному; ибо король и собравшиеся прелаты, графы и бароны никогда не слышали ранее о столь гнусных и чудовищных деяниях и не готовы были поверить в это. Английский монарх все же сообщает королю Филиппу, что по рекомендации своего совета он приказал сенешалю Ажена, от которого, как говорят, исходили некие слухи, явиться к нему, чтобы через него получить дополнительные сведения о вышеназванном предмете; и в подобающее время, после должного расследования, он предпримет шаги, которые поспособствуют утверждению славы Господней, а также сохранению истинной веры [362] .
В ночь на 13 октября все тамплиеры во французских владениях были одновременно арестованы. Монахам было приказано произносить проповеди, направленные против них в общественных местах Парижа и в садах Пале-Рояля. Глупость, суеверие и легковерие века позволили врагам тамплиеров возвести на них самые страшные и чудовищные обвинения. Им приписали поклонение идолу, покрытому старой кожей, набальзамированной, имеющей вид промасленной ткани. «У этого идола, – заверяют нас, – были вставлены вместо глаз два карбункула, ярких, как небесное сияние, и все упования тамплиеров были обращены к нему, он был их верховным богом, и они веровали в него всем сердцем». Их также обвиняли в том, что они сжигали тела недужных братьев и изготовляли из пепла порошок, который якобы подмешивали неофитам в пищу и питье, дабы те разделили их веру и поклонение идолам; в том, что они поджаривали младенцев и смазывали их жиром своих идолов; что они совершали тайные обряды, в которых принимали участие юные нежные девы, и во множестве мерзостей, слишком абсурдных и ужасающих, чтобы называть их [363] . Гийом Параден, в истории Савойи, всерьез повторяет эти чудовищные инсинуации и объявляет, что тамплиеры имели «место тайное, или пещеру в земле, весьма темную, где хранили статую, по образу напоминавшую человека, на которую они натянули человеческую кожу и поместили два ярких карбункула на место глаз. Они вынуждали чтить тех, кто желал приобщиться к их богомерзкой религии, в согласии с которой они прежде всех церемоний отвергали Иисуса Христа и топтали ногами крест, поклоняться этой ужасающей статуе. После же совершения сего богопротивного таинства, на коем присутствовали женщины и девы, (посулами вовлеченные в секту) они гасили свечи и светильники, бывшие в пещере той [364] … И если случалось, что у тамплиера и женщины рождалось дитя, сбирались они все в круг и швыряли младенца друг другу, и не прекращали кидать его, пока он не умирал; после же смерти они поджаривали его (вещь чудовищная) и этим жиром смазывали свою громадную статую» [365] . Характер обвинений, выдвинутых против тамплиеров доказывает, что их враги не могли вменить им каких-либо серьезных преступлений. Даже сами их добродетели были обращены против них, поскольку нам сообщают, что «дабы скрыть пороки своей жизни, они раздавали большую милостыню, часто посещали церковь, вели себя образцово, постоянно приобщались святых Таинств и являли всегда скромность и достоинство в поведении дома, как и на людях» [366] .
В течение двенадцати дней сурового заключения тамплиеры твердо отрицали страшные обвинения, предъявленные братству. Королевские посулы могли заставить их признать свою вину, и они были отданы во власть братства св. Доминика, самых лучших и опытных палачей того времени.
19 октября великий инквизитор явился со своими клевретами в парижский Тампль, и сто сорок тамплиеров были один за другим подвергнуты пытке. День за днем, неделю за неделей продолжалось испытание, и тридцать шесть тамплиеров погибли в руках своих палачей, заявляя с непоколебимой твердостью до самого конца о полной невиновности своего ордена. Многие не могли больше двигаться после пытки огнем, которая выглядела следующим образом: ноги человека привязывались к железной раме, ступни смазывались жиром или маслом; затем их помещали перед огнем, а сзади и спереди устанавливались ширмы, чтобы умерять и регулировать жар. От подобных мучений жертвы часто теряли рассудок. Брат Бернар де Вадо, отказываясь впоследствии от своего признания вины, вырванного у него силой, описывает пытки и заявляет следователям, допрашивавшим его: «Они так долго держали меня перед пылающим огнем, что мясо сгорело с моих ступней и обнажились два куска кости, которые я показываю вам» [367] . Другой тамплиер, публично отрицая свою вину, заявил, что у него выбили четыре зуба и что он признал себя виновным, чтобы сохранить остальные [368] . Других членов братства допрашивали с применением самых страшных и невыносимых пыток [369] ; и к тому же пленникам, по-видимому, показали поддельные письма великого магистра, которые и заставили их признать свою вину. Многих тамплиеров вынудили согласиться со всем, что от них требовали, и они сознались во множестве преступлений, которые на предыдущих допросах решительно отрицали [370] .
Эти ужасные события потрясли всю Европу.
20 ноября король Англии вызвал к себе сенешаля Ажена и расспросил его, пытаясь выяснить, правдивы ли страшные обвинения против тамплиеров; а 4 декабря направил письма королям Португалии, Кастилии, Арагона и Сицилии, со следующим обращением:
...
Сиятельному князю Дионисию (Динишу), божьей милостью королю Португалии, его дражайший друг Эдуард, божьей милостью король Англии и пр. Здравия и процветания.
Подобает, поскольку это ведет к славе Господней и укреплению веры, чтобы мы с доброжелательностью расследовали дело в отношении тех, кто известен нам своими доблестными деяниями и непрестанными трудами в защиту католической веры в борьбе с врагами Христовыми. Истинно, что некий клирик (Бернар Пелетен) в нашем присутствии направлял все свои силы на разрушение ордена тамплиеров Иерусалимских. Он осмелился представить нам и нашему совету страшные и отвратительные деяния, постыдные для католической церкви, в обвинение указанным братьям, стараясь убедить нас, как собственными утверждениями, так и некоторыми письмами, которые он доставил нам с этой целью, что на основании одних предположений и без должного изучения дела, нам следует арестовать всех братьев оного ордена, пребывающих в наших землях. Но, принимая во внимание, что орден, прославившийся своим благочестием и пользующийся уважением, в давние времена основанный, насколько нам известно, отцами церкви, являет и с начала своего существования являл собой пример преданность Богу и Его святой церкви, а также, до сего времени, служил поддержкой и защитой католической веры в заморских краях, кажется нам, что принятия на веру обвинений такого рода, доныне неслыханных, в адрес этого братства, едва ли можно ожидать. Мы искренне и настоятельно требуем, просим Ваше королевское Величество, чтобы Вы, с подобающим усердием, изучили все доводы и были глухи к злословию злобных людей, которыми движет, как мы убеждены, не страсть к истине, но дух алчности и зависти, не позволяя, чтобы по безрассудству несправедливость была допущена по отношению к братьям или имуществу ордена, находящимся в землях Вашего королевства, пока их не признают согласно закону виновными в преступлениях, которые им вменяют, или не поступит других распоряжений относительно них по этой части [371] .
Через несколько дней после отправки приведенного выше письма король Эдуард написал папе, выражая свое недоверие страшным и чудовищным слухам, распространявшимся о тамплиерах. Он представляет их Его Святейшеству как людей, уважаемых повсюду в его королевстве за чистоту веры и нравов. Король выражает искреннее сочувствие к скорбям и бедам, выпавшим на долю магистра и его рыцарей из-за разразившегося вокруг них скандала; он настойчиво просит святейшего понтифика провести справедливое расследование и очистить орден от несправедливой и бесчестной клеветы, обрушившейся на него [372] . Однако 22 ноября, спустя две недели, папа направил такую буллу королю Эдуарду.
...
Климент, епископ, раб рабов божьих, своему дражайшему сыну во Христе, Эдуарду, сиятельному королю Англии, здравие и апостольское благословение.
Восседая, хоть и недостойны, на пасторском престоле, по изволению Того, кто располагает всем ходом вещей, мы пламенно стремимся к одному прежде всего остального; горячо мы стремимся к тому, чтобы прогнать сон пренебрежения, пока надзираем над паствой Божьей, удаляя то, что пагубно, и заботясь о том, что полезно, можем мы, с божьей помощью, вести души к Господу.
Воистину, давно, во время наших первых шагов к вершине апостолической власти, дошел до наших ушей легкий шепот о том, что тамплиеры, хотя сражаются под видом монашеского братства, тайно живут в вероломном отступничестве и в мерзком еретическом пороке. Но, зная, что их орден во времена давно прошедшие увенчан был многими добродетелями и славой, и что они были долгое время весьма почитаемы верующими, и что мы тогда не слышали ни о чем подозрительном относительно них или о свидетельствах против них; зная и о том, что со времени основания их ордена они публично несли на себе Крест Христов, отдавая тела свои и имущество борьбе против врагов веры, ради обретения, удержания и защиты Святой земли, освященной драгоценной кровью Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа, не могли мы сразу поверить обвинению…
Затем Его Святейшество утверждает, что впоследствии, однако, те же чудовищные известия дошли до короля Франции, который, одушевленный искреннем рвением в делах веры, немедленно предпринял шаги для выяснения их истинности. Папа перечисляет признания вины в идолопоклонстве и ереси, сделанные тамплиерами во Франции, и требует от короля сразу же по получении письма заключить под стражу всех тамплиеров его королевства. Он предписывает предоставить их, именем папы, в распоряжение Святейшего престола и передать всю их недвижимую и личную собственность в руки нескольких достойных доверия людей, чтобы она была надлежащим образом сохранена, пока святой понтифик не даст дальнейшие указания по этому поводу [373] . Король Эдуард получил эту буллу сразу после того, как отправил письмо папе, – в котором он уговаривал святейшего понтифика не верить обвинениям против ордена. Молодой король теперь либо убедил себя под давлением высшего авторитета в виновности тамплиеров, либо надеялся обратить разбирательство в их пользу – так или иначе он с готовностью исполнил повеление папы. Был отдан приказ об аресте тамплиеров и конфискации их собственности. Король распорядился провести опись их движимого и недвижимого имущества и позаботиться о том, чтобы земли их засевались и обрабатывались, пока они пребывают в узилище [374] . Этот приказ был исполнен следующим образом.
20 декабря каждому из шерифов по всей Англии были направлены королевские предписания с указанием избрать нескольких надежных людей из их округов, числом десять или двенадцать в каждом графстве, так чтобы король мог наилучшим образом доверять им, и доставить их в указанное место в графстве под страхом конфискации всего, что может быть конфисковано в пользу короля; шерифам приказывать также, под угрозой такой же конфискации, лично прибыть в то же место в воскресенье перед днем Богоявления, дабы исполнить некоторые повеления, касающиеся общественного порядка, которые они найдут в королевских посланиях, им адресованных. Затем король послал надежных клириков к шерифам со своими письмами, содержащими повеления, оглашенные на Совете, и шерифы, прежде чем распечатать их, должны были поклясться, что не откроют содержания этих писем никому, пока не выполнят всех указаний [375] . Подобные же приказания касательно Ирландии были посланы юстициарию этой страны и казначею в Дублине; а также Джону Ричмонду, наместнику Шотландии; Уолтеру Педертону, юстициарию Западного Уэльса; Гуго де Алдтелегу, юстициарию Северного Уэльса; Роберту Холланду, юстициарию Честера, которым было строго приказано выполнить все указания до того, как о преследованиях тамплиеров станет известно за пределами Англии. Всем верным слугам и подданным короля предписано было помогать чиновникам в исполнении их обязанностей [376] .
