Текст книги "Том 9. Американские заметки. Картины Италии"

Автор книги: Чарльз Диккенс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 37 страниц)

Мы покидаем Неаполь с первыми лучами чудесного восхода и направляемся по дороге в Капую; а затем пускаемся в трехдневное путешествие по проселкам, чтобы посетить по пути монастырь Монте Кассино, который прилепился на крутом и высоком холме над городком Сан-Джермано и в туманное утро теряется в густых облаках.

Тем приятнее низкий тон его колокола, который, пока мы кружим на мулах, подымаясь к обители, таинственно Звучит в тихом, недвижном воздухе; вокруг нас – сплошной серый туман, двигающийся медленно и торжественно, как похоронное шествие. Наконец прямо пред нами вырисовывается во мгле громада монастырского здания, и мы различаем еще смутно, несмотря на их близость, высокие серые стены и башни и сырой пар, тяжело клубящийся под сводами галерей.

Две черные тени скользят взад и вперед по четырехугольной площадке возле статуй святого покровителя монастыря и его сестры; следом за этими тенями прыгает, то исчезая под старинными арками, то снова показываясь, ворон, каркающий в ответ на удары колокола и в промежутках лопочущий на чистом тосканском наречии. До чего же он похож на иезуита! Не бывало еще на свете такого хитреца и проныры, который чувствовал бы себя так непринужденно, как этот ворон; вот он сейчас остановился, склонив голову набок, у дверей трапезной и делает вид, будто смотрит куда-то в сторону, а между тем пристально разглядывает посетителей и напряженно вслушивается в их голоса. И каким тупоумным монахом кажется в сравнении с ним монастырский привратник!

«Он говорит, как мы, – сообщает привратник. – Так же ясно». Да, да, привратник, так же ясно. Нет ничего выразительнее приветствий, которыми он встречает крестьян, входящих в ворота с корзинами и другими ношами. Он так вращает глазами и гортанно хихикает, что его следовало бы избрать настоятелем Ордена Воронов. Он все понимает. «Отлично, – говорит он, – мы кое-что Знаем, проходите, добрые люди. Рад вас видеть!»

Каким образом удалось воздвигнуть на таком месте Это поразительное сооружение, если доставка камня, железа и мрамора на подобную высоту была несомненно сопряжена с невероятными трудностями? «Карр!» – говорит ворон, приветствуя входящих крестьян. Как случилось, что после разграблений, пожаров и землетрясений монастырь поднялся из развалин и снова таков, каким мы его видим теперь, с его великолепною и пышно обставленной церковью? «Карр!» – говорит ворон, приветствуя входящих крестьян. У этих люден жалкий вид, и они (как обычно) глубоко невежественны, и все, как один, попрошайничают, пока монахи служат мессу в часовне. «Карр! – говорит ворон. – Ку-ку!»

Мы уходим, а он все хихикает и вращает глазами у ворот обители. Мы медленно спускаемся среди густых облаков по извилистой дороге. Выбравшись, наконец, из них, мы видим далеко внизу деревушку и плоскую, зеленую, пересеченную ручьями равнину, приятную и свежую после мрака и мглы обители – да не будут эти слова сочтены проявлением непочтительности к ворону и святой братии.

Мы тащимся дальше по грязным дорогам и через убогие, до последней степени запущенные деревни, где ни в одном окне нет целого стекла и ни на одном жителе нет целой одежды и никаких признаков съестного ни в одной из дрянных лавчонок. Женщины носят ярко-красный корсаж со шнуровкой впереди и сзади, белую юбку и неаполитанский головной убор из сложенного четырехугольником куска полотна, первоначально предназначавшийся для переноски тяжестей на голове. Мужчины и дети носят что придется. Солдаты так же прожорливы и грязны, как собаки. Гостиницы так причудливы, что они бесконечно привлекательнее и интереснее лучших парижских отелей. Одна такая гостиница находится близ Вальмонтоне – вот он, Вальмонтоне, – круглый, обнесенный стенами город на горе – а приблизиться к ней можно лишь через трясину глубиною почти по колено. Внизу – какая-то нелепая колоннада, темный двор с множеством пустых конюшен и сеновалов и большая длинная кухня с большой длинной скамьей и большим длинным столом, и там возле огня толпится в ожидании ужина кучка проезжих, и среди них два священника. Наверху – нескладная кирпичная галерея, где мы можем пока присесть, с крошечными оконцами, заделанными крошечными пузырчатыми кусками стекла; все выходящие на нее двери (а их дюжины две) сорваны с петель, вместо стола голые доски, положенные на козлы, за которыми может обедать человек тридцать; в очаге размерами с порядочную столовую трещат и пылают вязанки хвороста, освещая страшные, зловещие рожи, нарисованные углем прежними постояльцами на его выбеленных известью боковых стенках. На столе ярко горит плошка, а возле стола суетится, то и дело почесывая в густых черных волосах, желтолицая карлица, которая становится на цыпочки, чтобы разложить большие кухонные ножи, и совершает легкий прыжок, чтобы заглянуть, достаточно ли воды в кувшине. Кровати в соседних комнатах отличаются крайне неустойчивым нравом. Во всем доме нет ни осколка зеркала, а для умывания служит та же кухонная посуда. Но желтая карлица ставит на стол объемистую фиаску превосходнейшего вина, – в ней добрая кварта – и в числе полудюжины других кушаний подает почти целого дымящегося горячим паром жареного козленка. Она столь же благодушна, как неопрятна, а это немало. Итак, разопьем эту фиаску вина за ее здоровье и за процветание заведения!

Добравшись до Рима и оставив за собой и его и паломников, которые расходятся по домам с обязательной раковиной[307]307
  …с обязательной раковиной… – двустворчатая морская раковина – отличительный знак итальянских паломников.


[Закрыть] и посохом и просят подаяния ради господа бога, мы едем по прекрасной местности к каскадам Терни, где речка Велино бросается очертя голову со скалистого края обрыва, вся в сверкающих брызгах и радуге. Перуджа, хорошо укрепленная человеческими руками и самою природой – она расположена на возвышенности, круто подымающейся над равниной, где пурпурные горы сливаются вдали с небом, – блистает в базарный день яркими красками. Они замечательно оттеняют ее мрачные, но богатые готические постройки. Мостовая базарной площади завалена деревенскими товарами. По всему крутому склону холма, вдоль городской стены, идет шумный торг телятами, ягнятами, свиньями, лошадьми, мулами и быками. Куры, гуси и индюки отважно взмахивают крыльями у них между копытами; покупатели, продавцы и просто зеваки толкутся везде и всюду и загораживают проезд, когда мы с криком «берегись!» появляемся перед ними.

Под ногами наших лошадей внезапно слышится металлический звук. Кучер останавливает их. Наклонившись с седла и воздев затем глаза к небу, он разражается следующим восклицанием: «О всемогущий Юпитер, лошадь потеряла подкову!»

Несмотря на зловещий характер этого события и на глубочайшее отчаяние во взгляде и жестах (возможных только у итальянского веттурино), с которыми он возвещает о случившемся, нас очень скоро выручает из беды обыкновенный смертный кузнец; с его помощью мы в тот же вечер добираемся до Кастильоне, а на следующий день – до Ареццо. В прекрасном соборе этого города происходит, разумеется, богослужение; между рядами колонн играют солнечные лучи, проникающие сквозь чудесные цветные стекла на окнах, частью выделяя, частью, напротив, скрывая коленопреклоненные фигуры молящихся и протягивая в глубь длинных приделов крапчатые полосы света.

Но сколько красот иного рода открывается нам, когда в одно прекрасное ясное утро мы смотрим с высокого холма на Флоренцию! Вот она лежит перед нами в освещенной солнцем долине, украшенная блестящей лентой извилистого Арно, окаймленная пышными холмами; вот подымаются посреди прекрасной природы ее купола, башни и дворцы, сверкающие на солнце, как золото!

Величаво сумрачны и суровы улицы прекрасной Флоренции, и громады массивных старинных зданий отбрасывают такое множество теней на землю и реку, что существует второй, совсем другой город великолепных форм и причудливых очертаний, постоянно лежащий у наших ног. На каждой улице хмурятся, в своем старинном угрюмом великолепии, огромные дворцы, построенные с таким расчетом, чтобы в них можно было отсиживаться, как в крепости, – с подозрительно прищуренными оконцами, накрепко забранными решетками, и со стенами чудовищной толщины, сложенными из гигантских глыб дикого камня. В центре города, на площади Великого Герцога, украшенной превосходными статуями и фонтаном Нептуна, высится Palazzo Vecchio[308]308
  Старый дворец (итал.)


[Закрыть] с громадными выступающими зубцами и Большой башней, стерегущей весь город. Во дворе – достойном по своей гнетущей мрачности Отрантского замка[309]309
  …достойном… Отрантского замка… – Отранто – небольшой городок на юге Италии, разоренный и уничтоженный в 1480 году турками. Там сохранились развалины старинного мрачного замка. Этот замок описан в романе английского писателя Горация Уодпола (1717–1797) «Замок Отранто» (1764), положившем начало «готическому» роману тайн и ужасов.


[Закрыть] – есть массивная лестница, по которой могла бы въехать самая тяжелая колымага с могучею запряжкою лошадей. Внутри дворца показывают большой зал, где великолепные украшения потускнели и осыпаются, но на стенах увековечены триумфы Медичи[310]310
  Медичи – знатный флорентийский род, захвативший в XV веке власть над Флоренцией и ее владениями.


[Закрыть] и войны, которые некогда веди флорентийцы. Совсем рядом, во дворе, прилегающем к этому зданию, находится также тюрьма – отвратительное и страшное место, где некоторые заключенные заперты в крошечных, похожих на печи камерах, а другие выглядывают сквозь решетки и выпрашивают подаяние; где иные играют в шашки, иные болтают с приятелями, которые тем временем курят, чтобы освежить воздух, а иные покупают вино и фрукты у женщин-торговок, и все мерзко, грязно и гадко на вид. «Им тут живется неплохо, signore, – говорит тюремщик. – У них у всех руки в крови», – добавляет он, обводя рукой почти все здание. Не проходит и часа, как восьмидесятилетний старик, торгуясь с семнадцатилетней девушкой, закалывает ее насмерть кинжалом, посреди благоухающей цветами рыночной площади; и пополняет число арестантов.

Из четырех старинных мостов через Арно Ponte Vezchio[311]311
  Старый мост (итал.)


[Закрыть], застроенный лавками ювелиров и золотых дел мастеров, – наиболее чарующая деталь в общей картине. Посередине, на пространстве, в котором мог бы вместиться дом, мост оставлен с обеих сторон незастроенным, и вид сквозь это пустое место кажется вставленным в раму: эта драгоценная полоса неба и воды и пышных дворцов, так спокойно сияющая в промежутке между теснящимися на мосту крышами и фронтонами, – восхитительно хороша. Повыше этого моста через реку переброшена Галерея Великого герцога. Сооруженная, чтобы соединить крытым проходом оба дворца, она пролагает себе путь по улицам, как подлинный деспот, не считаясь с препятствиями.

Впрочем, у Великого герцога есть и более достойный способ тайно проходить по улицам города, оставаясь неузнанным под черным одеянием с капюшоном, ибо он является членом Compagnia della Misericordia[312]312
  Общество милосердия (итал.)


[Закрыть], – братства, объединяющего людей всех сословий и состояний. При несчастных случаях их долг – поднять пострадавшего и бережно доставить его в больницу. Если вспыхивает пожар, им полагается прибыть мгновенно и оказывать всемерную помощь и покровительство погорельцам. Одна из самых обыденных их обязанностей – ходить за больными и приносить им утешение, и они никогда не берут денег, не едят и не пьют в домах, посещаемых ими с этою целью. Те, кто назначен дежурить, мгновенно собираются, едва раздается звон большого башенного колокола; рассказывают, что однажды Великий герцог встал из-за стола и поспешил на зов, как только послышался этот звон.

На другой большой площади, – где собирается своего рода нештатный рынок и где на прилавках или попросту на мостовой разложены и разбросаны железный лом и другие мелочные товары, – стоят все вместе: собор со своим большим куполом, прелестная башня итальянской готической архитектуры, известная под названием Campanile[313]313
  Колокольня (итал.)


[Закрыть], и баптистерий с коваными бронзовыми дверьми. Здесь на мостовой есть небольшой четырехугольник, на который не ступает ничья нога и который прозывается «Камнем Данте»; сюда, как утверждает молва, он обычно приносил свой табурет и, сидя тут, предавался раздумью. Как знать, быть может, проклиная, в своем горьком изгнании, самые камни на улицах неблагодарной Флоренции, он смягчался, когда вспоминал об этом уголке, связанном со светлыми грезами о маленькой Беатриче?

Капелла Медичи, этих добрых и злых духов Флоренции, церковь Санта Кроче, где покоится прах Микеланджело и где каждый камень под сводами красноречиво вещает о великих покойниках; бесчисленные церкви – часто недостроенные тяжелые кирпичные груды снаружи, но торжественные и невозмутимо-величавые изнутри – то и дело останавливают нас в часы наших неторопливых блужданий по городу.

Под стать гробницам под церковными сводами и Музей Естественной Истории, славящийся на весь мир своими восковыми муляжами листьев, семян, растений, низших животных, отдельных органов человека и, наконец, – полным воспроизведением этого поразительного создания природы, выполненным с таким совершенством, что кажется, будто пред вами только что умершие. Мало что может убеждать нас в пашей бренности торжественней и безжалостней и с такой меткостью поражать в самое сердце, как эти изображения юности и красоты, покоящиеся в последнем беспробудном сне.

За городскими стенами видна прелестнейшая долина Арно, монастырь в Фьезоле, башня Галилея, дом Боккаччо, старинные виллы и павильоны на лоне природы и множество других достопримечательных мест – блестящих крапинок в залитом ослепительным светом пейзаже незабываемой красоты. И после этого блеска и яркости какими торжественными и величавыми кажутся улицы с их большими, темными, погруженными в скорбь дворцами и многочисленными преданиями не только об осаде, войне, власти и Железной руке, но и о триумфальном шествии мирных наук и искусств.

Сколько света отдают миру и в наши дни сумрачные дворцы Флоренции! Здесь в этих прекрасных и спокойных убежищах, доступные обозрению, обрели бессмертие древние скульпторы, а рядом с ними – Микеланджело, Канова, Тициан, Рембрандт, Рафаэль, поэты, историки, философы – подлинно славные имена, рядом с которыми слава коронованных особ и закованных в доспехи воинов так ничтожна и недолговечна. Здесь продолжает жить нетленная частица этих великих душ – невозмутимая и неизменная, между тем как твердыни нападения и обороны рушатся; тирания многих, или немногих, или тех и других становится преданием; а Надменность и Власть рассыпаются прахом. Огонь на суровых улицах и в массивных дворцах и башнях, зажженный лучами с небес, продолжает ярко гореть, когда затушен пожар войны и угасли домашние очаги многих поколений; со старинных площадей и общественных мест исчезли многие тысячи лиц, искаженных борьбою и страстями своего века, а безыменная флорентийская дама, сохраненная от забвения кистью художника, все еще продолжает жить, неизменно юная и чарующая.

Давайте же еще раз оглянемся на Флоренцию, а когда ее горящий на солнце купол исчезнет из виду, пустимся в путь по веселой Тоскане, увозя с собой яркое воспоминание об этом чудесном городе – ведь Италия становится еще краше, когда вспоминаешь о нем. Наступило лето; Генуя, Милан и озеро Комо остались далеко позади; мы останавливаемся в Файдо, швейцарской деревне вблизи грозных скал, вечных снегов и ревущих водопадов Большого Сен Готтарда и в последний раз за время этого путешествия слышим итальянскую речь. Давайте же увезем из Италии, несмотря на всю ее нищету и ее беды, чувство горячей любви к этой стране, восхищение ее природными красотами и творениями рук человеческих, которыми она так богата, – и нежность к ее народу, от природы доброму, терпеливому и благожелательному. Долгие годы пренебрежения, гнета и дурного правления сказались на его нравах и духе; раздоры, разжигаемые мелкими князьями, для которых единство было уничтожением, а разобщенность – силою, словно рак подтачивали корни нации и наложили печать варварства на ее язык; но то хорошее, что всегда жило в итальянцах, живет в них и поныне, и этот благородный народ когда-нибудь восстанет, быть может, из пепла. Будем хранить в себе эту надежду! Почтим Италию и за то, что каждый обломок ее разрушенных храмов и каждый камень ее заброшенных дворцов и темниц учит нас помнить, что колесо времени катится к определенной конечной цели и что мир в своей основе становится лучше, благороднее, терпимее и вселяет в нас все больше надежд.

КОММЕНТАРИИ

АМЕРИКАНСКИЕ ЗАМЕТКИ

Два томика «Американских заметок» были опубликованы в октябре 1842 года. Материалом для «Заметок» послужили дневники и записные книжки. Работа над книгой протекала в течение нескольких месяцев непосредственно по возвращении на родину. Поездка в США глубоко разочаровала Диккенса. Об этом он говорит в письмах к друзьям (см., например, письмо к известному актеру Макреди, собиравшемуся одно время переселиться в США). Этим чувством проникнута и сама книга, вышедшая с посвящением: «…тем из моих друзей в Америке… кому любовь к родине не мешает выслушивать истину…» Предвидя обвинения критики в предвзятом изображении общественных институтов США и, в особенности, ненавистного ему рабства, Диккенс хотел предпослать своим очеркам специальную разъясняющую главу, которая и была им написана, но в окончательной редакции исключена. В этой главе Диккенс прямо заявлял, что нашел государственный строй США отнюдь не заслуживающим подражания. Глава эта была напечатана впервые в книге друга Диккенса и его биографа, известного литературоведа Дж. Форстера, «Жизнь Диккенса» (1872–1874).

В прессе «Американские заметки» были встречены с возмущением. Американская критика ждала от Диккенса восторженного панегирика и, не найдя его, обвинила писателя в клевете. Английская критика была смущена новыми для Диккенса нотами политической сатиры и тоже отнеслась к книге неблагожелательно.

На русский язык «Американские заметки» переводились неоднократно. Первый сокращенный перевод, озаглавленный «Записки об Америке», появился уже в 1843 году в журнале «Библиотека для чтения». Полное издание текста выходило дважды, в 1882 и 1889 годах. Настоящий перевод сделан с публикации текста Полного собрания сочинений Диккенса, изд. Чэпмена и Холла.

Стр. 9. …с грузом почты ее величества… – т. е. с грузом Министерства почт Великобритании. По исторически сложившейся традиции названия английских государственных учреждений и должностных лиц всегда сопровождаются словами «его (или ее) величества».

…Чарльза Диккенса, эсквайра… – В середине века эсквайрами называли оруженосцев рыцарей. Со временем слово изменило свое значение, и так стали именовать людей, не имеющих дворянского звания, но привилегированных по своему общественному положению, как то: чиновников, адвокатов, врачей, писателей и просто зажиточных буржуа. В настоящее время слово «эсквайр» почти вышло из употребления.

Стр. 10. …обставленную, как сказал бы мистер Робинсу со сверх в ост очным великолепием… – Мистер Робинс – известный в Лондоне 40—50-х годов аукционист, выпускавший каталоги с рекламным описанием продававшихся вещей.

Стр. 13. …напоминал моей спутнице милые родные края. – Семья жены Диккенса, урожденной Хогарт, происходила из Шотландии.

Стр. 14. …моего непогрешимого друга мистера Редли из отеля «Аделфи». – Мистер Редли – владелец первоклассного ливерпульского отеля, в котором Диккенс имел обыкновение останавливаться.

Стр. 15. Юстон сквер – площадь в Лондоне, на которую выходит первый в городе железнодорожный вокзал Лондонской Северо-западной дороги, выстроенной в 1838 году.

Стр. 16. Лорд Бэрли (1520 – 1598) – известный английский государственный деятель, был государственным казначеем в эпоху королевы Елизаветы.

Стр. 25. …чувствовал себя в точности так, как мистер Уиллет-старший после того, как погромщики посетили его пивную в Чигуэлле. – Диккенс вспоминает эпизод из своего романа «Барнеби Радж» (1841). Чигуэлл – предместье Лондона.

Стр. 29. Ричмонд – юго-западное предместье Лондона на правом берегу Темзы; любимое место загородных прогулок лондонцев.

Стр. 33. Галифакс – крупный порт и главный город Новой Шотландии, одной из провинций Канады, являвшейся во времена Диккенса британской колонией.

Стр. 35. Вестминстер – юго-западный район Лондона, в котором расположено здание английского парламента.

Тронная речь – речь при открытии сессии парламента, составляемая лидером правящей партии и содержащая правительственную программу.

Стр. 36. …в какой-нибудь мелодраме у Астли. – Имеется в виду конный цирк Астли – одно из самых популярных увеселительных заведений Лондона первой половины XIX века; на его арене давались мелодрамы, в которых по ходу действий на сцену выводились дрессированные лошади; в Париже был филиал этого цирка.

Стр. 37. Кук Томас П. Кук (1786–1864) – известный английский комический актер.

Стр. 39. Чэннинг, Уильям Эллери Чэннинг (1780–1842) – известный американский общественный деятель, священник, возглавивший в 1825 году американскую секту унитариев; в своих проповедях и печатных трудах выступал за отмену рабства.

Панталоне, Арлекин, Коломбина – популярные персонажи итальянской comedia del arte – «комедия масок» (возникла в Италии в XVI в.), ставшие героями ярмарочных кукольных представлений.

Стр. 40. …правительство штата. – Согласно американской конституции, каждый штат США имеет свои законодательные органы, над которыми стоят федеральные органы власти, находящиеся в Вашингтоне.

Стр. 42. Докторс-Коммонс. – Диккенс имеет в виду особый суд по делам наследственного права, входивший в систему судов Докторс-Коммонс, охватывавшую, кроме того, суды по делам церкви и делам адмиралтейства.

Стр. 43. Институт Перкинса – назван так в честь богатого бостонского коммерсанта Т. X. Перкинса (1764–1854), известного своей благотворительностью.

Стр. 55. Доктор Хови – Хови С. Г. (1801–1876) – известный американский врач и прогрессивный общественный деятель. Выступал против рабства, принимал участие в реформе американских тюрем, возглавлял Институт для слепых в Бостоне, изобрел азбуку слепых. Его пациентка, Лора Бриджмен (1829–1889), известий как первая слепая и глухонемая, получившая систематическое образование с помощью азбуки слепых.

Стр. 61. …приюте для бедных в Хэнуелле… – Хэнуелл – западное предместье Лондона, в котором находится известный дом для умалишенных, основанный в 1830 году.

Стр. 62. Мейдж Уайлдфайр – иначе Мейдж Мердоксон, безумная цыганка из романа Вальтера Скотта «Эдинбургская темница» (1818).

Стр. 64. …ведет себя с ними точно сам лорд Честерфилд – то есть точно так, как предписывают «Письма лорда Честерфилда своему сыну», свод житейских и моральных правил английской аристократии XVIII века.

Стр. 65. …члены нашей Комиссии по законодательству о призрении бедных… – Диккенс имеет в виду закон о бедных 1834 года, результатом которого явилось создание «работных домов» (более подробно см. комментарий к 3-му тому наст. изд.). Члены комиссии по проведению в жизнь этого закона были назначены из числа виднейших чиновников «Сомерсет-Хаус», известного в Лондоне здания, в котором сосредоточены правительственные учреждения.

Стр. 71. Глазу англичанина, привыкшему к Вестминстер-Холлу со всеми его аксессуарами… – Речь идет о главном зале заседаний английского суда, находящемся в Вестминстере и являющемся одним из старейших памятников английской готики (XI). В этом зале слушались все важнейшие исторические процессы. Внутреннее убранство его, равно как и специальное одеяние судей и адвокатов – средневековые мантии и парики – призваны создавать впечатление особой торжественности.

...здесь нет разделения этих функций, как в Англии… – Для английской адвокатуры характерно строгое разграничение функций юристов разных рангов. Так, полноправный юрист (барристер) имеет право выступать в суде, по не может входить в непосредственное общение с клиентами. Эта функция, равно как и вся подготовка дела к слушанию в суде и вся переписка, входит в обязанности поверенного (солиситера).

Стр. 72. …без помощника или «младшего» адвоката… – Диккенс употребляет термин «юниор». В обязанности юниора входят письменные возражения на контрдоводы противной стороны в гражданском процессе.

Стр. 74. …дамы «синие чулки»… – прозвище педантичных ученых женщин. Выражение это возникло около 1750 года и связано с историей одного лондонского литературного кружка, включавшего лиц обоего пола. Желая подчеркнуть непринужденность собраний кружка, один из его членов, некто Б. Стилнгфлит, стал являться на вечера не в черных шелковых, как предписывал этикет, а в синих шерстяных чулках. Возникшее отсюда прозвище сперва означало принадлежность к кружку, но со временем приобрело иронический оттенок.

…исключая, конечно, унитарную церковь… – Унитарная церковь – одна из протестантских церквей США, возникшая в начале XIX века. Выдвигала доктрину единичности божества и – в отличие от ортодоксальной пуританской церкви – не требовала от своих членов аскетизма.

Стр. 75. …философская секта, известная под названием трансценденталистов. – Трансценденталисты – члены бостонского литературно-философского кружка, группировавшегося и 40-е годы вокруг философа и публициста Р. У. Эмерсона (1803–1882). Вслед за Томасом Карлейлем (1795–1881), известным английским историком, публицистом и философом, выступили с романтической критикой капитализма, противопоставляя современности элементы уходящего в прошлое патриархального уклада. Название кружка связывает его с известным течением немецкой идеалистической философии.

Стр. 76. …стих из Песни Песней Соломона… – Песнь Песней – включенное в библию и приписываемое царю Соломону собрание древнееврейских песен и стихов о любви.

Нельсон Горацио (1758–1805) – выдающийся английский флотоводец, принимавший участие в борьбе с Наполеоном, английский национальный герой. В память о победе, одержанной им в 1805 году в Трафальгарском сражении над объединенным франко-испанским флотом, в Лондоне воздвигнута мемориальная колонна.

Коллингвуд (1750–1810) – английский адмирал, сподвижник Нельсона. В Трафальгарском сражении после ранения и смерти Нельсона принял команду над английским флотом.

Джон Бэньян (1628–1688) – известный английский баптистский проповедник и писатель XVII века, выступивший с позиций пуританизма в своем главном произведении «Путь паломника» с критикой режима реставрации Стюартов.

Бальфур из Берли (ум. в 1688 г.) – шотландский политический деятель и заговорщик, участник убийства архиепископа Шарпа в 1679 году, изображен в романе Вальтера Скотта «Пуритане» (1816).

Стр. 78. …можно было бы без труда утопить маленького герцога Кларенса. – В шутке Диккенса содержится намек на тайное убийство герцога Кларенса (1449–1478), совершенное по приказу его брата, Ричарда Глостера (позднее короля Ричарда III), описанное Шекспиром в трагедии «Ричард III».

Стр. 79. Лоуэлл – город в штате Массачузетс, названный в честь Ф. К. Лоуэлла, американского промышленника, построившего в его окрестностях первую в США прядильно-ткацкую фабрику (1814).

Стр. 80. Омнибусы – пассажирские кареты с трехконной упряжью, появившиеся впервые в Париже, а с 1829 года и в Англии. Омнибусы были рассчитаны на двадцать пассажиров, но затем только на двенадцать, сидящих на скамьях вдоль стен. Плата за проезд взималась независимо от расстояния.

Стр. 82. Янки – первоначальное прозвище жителей Новой Англии (общее название группы северо-восточных штатов США) и шире – жителей северных штатов, ставшее в устах иностранцев синонимом слова «американец». Происхождение его точно не установлено.

Стр. 85. Ньюгет – старинная (с XII в.) уголовная и политическая тюрьма, бывшая во времена Диккенса центральной лондонской тюрьмой для уголовных преступников. До 1862 года служила местом публичных казней. В 1880 году закрыта, в 1903–1904 годах снесена.

Стр. 89. Джексон Эндрью (1767–1845) – американский генерал, одержавший победу над англичанами под Новым Орлеаном в январе 1815 года, решившую исход англо-американской войны 1812–1815 годов; 7-й президент США.

В. Г. Гаррисон (1773–1841) – американский генерал, выдвинувшийся во время войн с индейцами (1811–1812); 9-й президент США.

Стр. 94. …дуб, в котором была спрятана хартия короля Карла. – Речь идет о хартии на самоуправление, дарованной английским колонистам г. Хартфорда королем Карлом II Стюартом в 1662 году. По преданию, колонисты спрятали эту хартию в дупле дуба, когда в 1688 году губернатор колонии сделал попытку ее отобрать.

Стр. 96. Мормоны – члены американской религиозной секты, в учении которой большую роль играет вера в божественное откровение. Вскоре после поездки Диккенса в Америку основатель секты мормонов, Джозеф Смит, провозгласил (в 1843 г.) якобы полученное свыше откровение, разрешающее многоженство, а в июне 1844 года был убит толпой, ворвавшейся в тюрьму, куда он был заключен губернатором штата.

Стр. 97. Йельский университет – наряду с Гарвардом одно из старейших высших учебных заведений США; основан в 1701 году.

Стр. 98. Левиафан – легендарное морское чудовище, упоминаемое в библии.

Стр. 99. Берлингтонская аркада – аркада известного в Лондоне универсального магазина, выходившего на Пикадилли.

…знаменитую «Историю Дидриха Никкербокера». – «История Нью-Йорка от сотворения мира до конца голландской династии, написанная Дидрихом Никкербокером» (1809) – сатирическое произведение пионера американской литературы В. Ирвинга (1783–1859).

Стр. 100. Файв-Пойнтс – площадь в Нью-Йорке, где сходятся пять улиц; в первой половине XIX века – район трущоб, известный своими притонами.

Стр. 101. Сэвен-Дайелс – район трущоб в Лондоне; место, где сходятся семь улиц.

…Сент-Джайлс – район Лондона, называемый так потому, что в нем находится старинная церковь св. Джайлса (XIV); в описываемую эпоху – одно из самых перенаселенных мест города, где ютилась беднота.

Бродвей – самая длинная (18 миль от южной оконечности Манхэттона до северной окраины города) и в своей средней части самая оживленная улица Нью-Йорка; славится своими театрами, ресторанами, ночными клубами и т. п. Название. «Бродвей» (в переводе «широкая дорога») было дано улице первыми жителями города, голландскими колонистами.

Стр. 103. Ломберд-стрит – улица в Лондоне, на которой сосредоточены крупнейшие банки.

Стр. 104. Проспект Бауэри – район увеселительных заведений Нью-Йорка в первой половине XIX века.

Стр. 110. …неповоротливую обезьяну утилитарной школы. – Диккенс иронизирует над последователями теории пользы (школа английского буржуазного экономиста Бентама), сторонники которой выдвигали в качестве основного стимула человеческой деятельности узко личный расчет и насаждали практицизм.

…срывают крыши с частных донов, словно Хромой бес в Испании… – Имеется в виду фантастический персонаж из романа известного французского писателя XVIII века Лесажа «Хромой бес» (1707).

Стр. 111. …отпугивают всякого самаритянина, приближающегося к ней с чистой совестью и добрыми намерениями… – Упоминание о добродетельном самаритянине (жителе древнего города Самарии в Палестине), оказавшем помощь израненному и ограбленному путнику, содержится в евангелии от Луки. Имя его стало нарицательным.