Текст книги "Соприкосновение миров: цена равновесия"
Автор книги: Cd Pong
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Ксоргхарин, поглощённый магией высоты, почти забыл о спутнице. Он летел, полностью отдавшись инстинкту, пульсирующему в крови. Каждое движение крыльев получалось точным, выверенным. Он принадлежал небу. Взгляд был устремлён вперёд, к невидимой цели, а сердце билось в унисон с ритмом полёта.
Он поднимался всё выше, преодолевая невидимую грань, где воздух становился другим. На этой запредельной высоте атмосфера истончилась, превратилась в колючую пустоту, не способную насытить лёгкие жизнью. Ксоргхарин не сразу осознал опасность – восторг полёта затмил предостерегающий голос инстинкта.
Воздух стал разрежённым, жёстким, сотканным из ледяных игл. София захрипела, дыхание ее оборвалось, пальцы разжались, соскользнули с чешуи. Короткий испуганный вскрик и она сорвалась вниз, превратившись в маленькую тень, падающую в бездну.
В то же мгновение небо обрушилось на Ксоргхарина. Магия, ещё мгновение назад наполнявшая тело силой, исчезла. Крылья потеряли упругость, мышцы ослабли, словно из них выдернули все кости. Он резко обернулся: София падала, стремительно уменьшаясь в размерах.
Низкий, сотрясающий воздух рык вырвался из его груди, чистый, необузданный крик отчаяния и ярости. Звук утонул в свисте ветра.
Он падал с огромной высоты, и пристально следил за крошечной фигуркой, исчезающей в золотистой дымке осеннего леса. Время сжалось в один бесконечный миг.
Он успел.
В последний момент вытянул лапы, схватил её, прижал к себе. София вскрикнула, уткнувшись в его грудь. Ксоргхарин ощутил, как её сердце бьётся часто‑часто, подобно пойманной птице.
Инстинкт сработал быстрее мысли. Он резко перевернулся спиной вниз, чтобы принять удар на себя.
Секунда.
Другая.
Грохот.
Ветви хлестнули по чешуе, трещали, ломались под тяжестью тела. Ксоргхарин стиснул зубы, защищая Софию.
Удар.
Ещё один.
Потом – твёрдая земля.
Золотой осенний лес поглотил их.
Тишина.
Только стая перепуганных птиц взметнулась в небо, нарушая покой сумерек.
Листья, сорванные с ветвей, медленно опускались, укрывая их пёстрым ковром.
Глава 27. Не померещилось.
София очнулась на тёплой груди.
Открыла глаза.
Раннее утро.
Свет едва пробивался сквозь кроны, раскрашивая всё в приглушённые тона. Она лежала на груди Ксоргхарина.
Сначала ее охватила блаженная полудрёма, ощущение защищённости. Но миг спустя сознание прояснилось, и её сковал ледяной ужас.
Ксоргхарин не шевелился. Абсолютно неподвижен. Лицо бледное, почти серое в рассветных сумерках. Кровь на виске, запёкшаяся тёмной полосой. Ни вздоха, ни дрожания век.
«Боже… Нет‑нет, нет‑нет…» – панически застучало в голове. Руки задрожали, когда она потянулась к его шее. Пальцы скользнули по холодной коже, нащупывая артерию. Секунды растянулись в вечность.
И вдруг – лёгкое, едва уловимое биение под кончиками пальцев. Потом ещё одно. И ещё. Пульс! Слабый, но ровный, устойчивый.
– Фух… – выдохнула она, и только тут заметила, что задерживала дыхание всё это время.
Осторожно обхватила его лицо ладонями, согревая кожу своими руками. Всмотрелась в закрытые глаза, в бледные губы.
– Ксоргхарин… – позвала тихо, почти шёпотом, боясь, что ответ не последует.
Он глухо застонал. Спустя пару мгновений медленно приоткрыл глаза. Взгляд мутный, но постепенно прояснялся, фокусировался на её лице.
– Ты цела? – прошептал едва слышно, с трудом выталкивая слова.
– Да‑да, – поспешила она успокоить, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Пара синяков, но в порядке, правда.
– Это хорошо, – выдохнул он и снова погрузился в беспамятство.
София поднялась. Осмотрелась. Они оказались на невысоком холме, поросшем травой и опавшими листьями. Вокруг обступал густой лес, ни намёка на человеческое прибывание. У подножия холма тихо журчал ручей.
Не раздумывая, сняла с себя пальто и бережно накрыла Ксоргхарина, обнажённого, израненного. «Не одеяло, конечно, но лучше, чем ничего», – подумала она.
Пошатываясь, спустилась к ручью. Вода оказалась ледяной. София умылась, холод пронзил до костей, но разом прогнал остатки сонливости и паники. От футболки оторвала широкий лоскут, смочила в воде. Воздух был пронзительно свежим; когда она выдохнула, перед лицом возникло облачко пара.
Вернулась к Ксоргхарину. Осторожно протёрла влажной тканью ссадины: на лице, на руках, на плечах. С она облегчением заметила, что раны затягиваются. Кровь больше не сочилась; края царапин постепенно стягивались. Даже глубокие ссадины уже покрывались новой кожей, оставляя лишь розоватые следы.
Она на мгновение замерла, всматриваясь в его лицо. Дыхание Ксоргхарина стало ровнее, грудь поднималась и опускалась размеренно. Где‑то внутри него пробуждалась сила – та самая, древняя, драконья. София знала: это хороший знак.
Тихо вздохнула, огляделась ещё раз. Нужно было согреться, найти укрытие, понять, куда двигаться дальше.
И тут её начала накрывать паника.
Родители – неизвестно где. Живы ли? В сознании ли? Или всё ещё в тех жутких капсулах, погружённые в искусственный сон?.. Дракон лежит без чувств. Она – посреди незнакомого леса, без припасов, без оружия, без связи. Холод пробирается под одежду, рассветный туман стелется между деревьями, превращая каждый куст в потенциальную угрозу.
«Так, София, соберись. Ты ведёшь себя непродуктивно», – мысленно одёрнула она себя, резко выдохнула и дала себе мысленную пощёчину. Паника – враг. Страх – помеха. Сейчас нужны действия.
Упрямо встала, огляделась в поисках сухого хвороста. Нашла несколько веток, аккуратно сломила, собрала в небольшую кучку. Но поджечь нечем… Ни спичек, ни зажигалки. Всё осталось там, в разрушенной лаборатории, в прошлой жизни.
«Эх, сейчас бы твоё драконье дыхание», – подумала она, бросив взгляд на Ксоргхарина. Представила, как голубое пламя вырывается из его ноздрей, как огонь охватывает ветки, как появляется первый робкий дымок, а потом тёплое, живое пламя…
Вдали ухнула птица. Резко, пронзительно. София вздрогнула, выпрямилась, прислонилась к стволу старого дуба. Прислушалась. Тишина. Только шелест листвы, да где‑то далеко стук дятла.
«Вроде тихо. Никого. Ни погони, ни людей, ни стражей…»
Стоило ей только подумать об этом, как между стволов мелькнула тень. Серая, размытая, почти незаметная. И тут же исчезла.
София напряжённо всматривалась в лес. Глаза слезились от напряжения. Может, игра света? Может, ветер качнул ветку, и тень приняла странную форму?
Тишина.
Ни шороха. Ни движения.
Она уже решила, что показалось, как вдруг…
Ей на плечи опустилось пальто.
Ксоргхарин подошёл сзади и, уткнувшись в её волосы, прошептал:
– Тебе нужнее. Я же говорил, что не мёрзну.
Она резко обернулась, посмотрела в его нереальные, мерцающие в рассветном свете глаза – и её прорвало. Всхлипнув, она уткнулась ему в грудь и разрыдалась – некрасиво, навзрыд, с дрожащими плечами и судорожными вздохами.
Он ничего не говорил. Только обнимал крепко, почти до боли, гладил по волосам медленными, успокаивающими движениями, целовал в макушку, запечатывая каждый её всхлип теплом губ.
Когда последние слёзы были выплаканы, она отстранилась. Голос дрожал:
– Извини… Я… Ты меня испугал… – прошептала она, пряча заплаканные, опухшие глаза.
Он развернул её за плечи, не позволяя отворачиваться. Поднял её подбородок, заставил посмотреть на себя. Взгляд твёрдый, но нежный. Губы коснулись её лба в лёгком, почти невесомом поцелуе.
– Я дракон, София. Меня не так просто убить.
– Я знаю… – она сглотнула, пытаясь собрать мысли. – Но… Всё это… Родители… Полёт… Ты без чувств… Тени мерещатся…
Он снова обнял её, прижал к сердцу так, что она услышала, как ровно и мощно бьётся его пульс.
– Со всем разберёмся. По порядку.
– Точно… померещились тени? – тихо спросил Ксоргхарин, пристально вглядываясь в чащу.
И тут они услышали прямо у себя в голове, беззвучно, но отчётливо:
«Не померещилось».
Рядом материализовался страж.
Высокий, худой, лишённый волос. Ни волос, ни бровей, ни ресниц. Кожа бледная, почти прозрачная, натянутая на острые черты лица. Огромные глаза, чёрные, без белков, смотрели из‑под полуприкрытых век, окутанных живым, пульсирующим одеянием тьмы. Его силуэт колебался, то становясь чётче, то растворяясь в утреннем тумане.
Он не сделал ни шага, не произнёс ни слова. Но в воздухе повисло давление – холодное, всепроникающее, будто сама тишина стала тяжелее.
Глава 28. Последний шанс.
Страж сделал плавный, почти ленивый пасс рукой и хворост вдруг ожил: затрещал, вспыхнул ровным, бездымным пламенем. Языки огня поднялись стройно, подчиняясь незримому дирижёру. Вторым движением он облачил Ксоргхарина в джинсы и футболку, ткань легла гладко, словно была на нём всегда, реальность спешила подстроиться под его облик.
У Софии отвисла челюсть. Дракона как существо из другой реальности она ещё могла принять… чуждое, но осязаемое, дышащее, живое. Но магию в открытую, буднично, как спичку зажигают… Это было уже за гранью привычного.
– Так будет комфортнее и цивилизованнее пообщаться, – произнёс страж без тени улыбки. Голос звучал ровно, без интонаций, шёл из глубины вечности.
Ксоргхарин резко задвинул Софию за свою спину. Его плечи напряглись, мышцы под новой тканью проступили резкими контурами.
– Что тебе надо? – голос прозвучал низко, с едва уловимой рычащей ноткой, внутри пробуждался зверь, не желающий прятаться.
– Присядем? – спокойно предложил страж.
В тот же миг у костра проявились разложенные пледы – как если бы они существовали в иной плоскости и только теперь стали осязаемыми. Он подошёл к одному, уселся, скрестил ноги и уставился на них взглядом, в котором не было ни угрозы, ни дружелюбия, а лишь холодная, беспристрастная наблюдательность.
Они переглянулись. Между ними проскочила искра молчаливого диалога: «Верить? Не верить? Что за игра?» После короткого молчания опустились напротив.
– Меня зовут Фар. Я, как вы догадались, страж. Но я вам не враг. Не надо так напрягаться.
Он сделал паузу, взвешивая каждое слово на невидимых весах времени.
– Я не согласен с решением большинства. Совет постановил устранить вас как угрозу этому и драконьему мирам. В ходе ваших экспериментов грань между мирами истончилась критически. А возвращение беглецов – твоих родителей, София, – только усугубило ситуацию.
Фар говорил ровно, без эмоций, в голосе сквозила усталость многовекового наблюдателя, видевшего уже всё и всё ещё не понявшего до конца природу людей и драконов.
– Мы видим ближайшее будущее и можем корректировать настоящее, сохраняя равновесие. Но мы не люди, и нам свойственно вас недооценивать. Вы очень изобретательны и всегда находите способ всё испортить ещё больше.
Его взгляд скользнул к Ксоргхарину, задержался на миг, пытался проникнуть в глубины его сущности.
– Эксперименты последних месяцев с внедрением магии драконов в флору и фауну этого мира показали неблагоприятную перспективу. Всё вышло бы из‑под контроля – случился бы прорыв. Как случился бы он, верни вы беглецов по местам, в свои миры.
– Где мои родители?! – вскрикнула София, вскакивая. Голос сорвался на хрип, глаза вспыхнули отчаянием. – Ты… Ты…
Страж остался невозмутим. Его лицо, маска из бледной, почти прозрачной кожи, не дрогнуло.
– Они в стазисе. В специальном хранилище для нарушителей. И вас велено найти и отправить туда же. Но, повторюсь, я не согласен.
– Почему? – спросил Ксоргхарин, не сводя с него пристального взгляда. В его глазах читалась не просто настороженность, там таилась древняя сила, готовая вырваться наружу.
– Ваша связь генерирует аномалию… не разрушительную, а конструктивную. Вы не истончаете границу, вы напротив переплетаете миры. А это… новая переменная. Совет её не предусмотрел. А точнее исключил, как опасную. Ваше будущее практически невозможно увидеть, оно меняется постоянно, пульсирует, как живой организм. Множество вариаций… Потому первая попытка дать вам выбор оказалась неудачной. Даже если бы мы не давали выбора и выполнили ваши условия, дракон не остался бы долго в своём мире. Нашёл бы способ вернуться к своей избраннице. Ваша связь только укрепилась, а не разорвалась, как предполагалось советом.
София посмотрела на Ксоргхарина с немым вопросом. Приподняла бровь, пытаясь прочесть в его взгляде ответ: «А на меня злился?»
Он ответил долгим, внимательным взглядом, в нём смешались нежность, вина и невысказанные слова. Но промолчал.
– Потому решение совета одно – удалить, – продолжил Фар. Его голос звучал как приговор, но без злобы, скорее как неизбежность. – Но я бы дал вам шанс… Последний. Который, я надеюсь, вы не… Я слышал, как вы это называете… просрать? Самое подходящее слово для вашей компании. Вот не делайте этого.
– Что ты предлагаешь? – спросил Ксоргхарин.
Фар выдержал паузу, взвешивая каждое слово.
– Отправитесь в мир драконов. Навсегда.
– Ссылка? – тихо спросила София.
– Шанс на выживание, – твёрдо ответил Фар.
Он поднялся, давая понять, что разговор близится к концу. Движения были плавными, почти гипнотическими.
– Подумайте о перспективах. Я найду вас позже. Не задерживайтесь долго на одном месте. Вас найдут. Перемещайтесь. А лучше – перелетайте.
– Я не контролирую полёт. Я упал, – бросил Ксоргхарин. В голосе прозвучала горечь, но и вызов.
– А ты подумай, почему ты упал. И почему вообще смог взлететь.
С этими словами страж подернулся дымкой – не растаял, встроился в сам воздух, стал его частью. Беззвучно исчез, оставив после себя лишь лёгкое колебание пространства, мираж на горячем ветру.
В тишине слышно было лишь потрескивание огня ритмичное и успокаивающее. А где‑то глубоко внутри дракона заурчал пробуждающийся зверь.
София вдруг замерла, улавливая отдалённый звук, который никто другой не мог услышать. Взгляд её метнулся к Ксоргхарину, он смотрел прямо перед собой, но в глазах плескалось что‑то неуловимо тёплое, почти ласковое.
– Ты… что‑то сказал? – спросила она тихо, сама не зная, почему эти слова сорвались с губ.
Он не повернул головы, но уголок его рта дрогнул, то ли в усмешке, то ли в сдержанной улыбке. А в её сознании, как эхо далёкого голоса, промелькнуло: «Мммояяя…»
Глава 28. Что дает нам крылья?
Они сидели у костра. Два силуэта в золотистом полумраке, окружённые шелестом ночного леса. Пламя танцевало, рисуя на их лицах причудливые тени, то стирая черты, то высвечивая их с почти болезненной чёткостью. София невольно косилась на Ксоргхарина: его профиль, очерченный огнём, казался высеченным из тёмного камня, строгий, сосредоточенный, точно он вслушивался не в треск дров, а в далёкий, неслышный другим голос.
Тишина не тяготила, она была плотной, насыщенной, пропитанной невысказанными мыслями. Ветер перебирал листья над головой, а где‑то вдали ухала сова, отсчитывая мгновения.
Наконец он резко встал. Движение было чётким и решительным, как взмах клинка. Огляделся, сверяя путь с невидимыми ориентирами, и взял её за руку. Его пальцы, тёплые и твёрдые, сомкнулись вокруг её запястья.
– Идём.
– Куда? – голос Софии прозвучал чуть громче, чем следовало, нарушая лесную медитацию.
– Тут недалеко. Мне нужен простор.
Они шли по едва заметной тропе, утоптанной не людьми, а временем. Деревья смыкались над головой, образуя свод, сквозь который пробивались редкие лучи закатного солнца. Каждый шаг отдавался мягким хрустом опавшей листвы, а воздух пах влажной землёй, прелым мхом и смолой, густой, насыщенный аромат леса после дождя.
Поляна открылась внезапно, как прореха в зелёном занавесе. Просторная, окружённая высокими соснами, она казалась островком в океане хвои. Солнечный свет, пробиваясь сквозь кроны, рассыпался по траве золотыми монетами, а в воздухе витали пушистые семена, медленно кружась в невидимом танце.
Ксоргхарин остановился. Стянул футболку, бросил на траву. Начал расстёгивать джинсы, движения размеренные, почти ритуальные.
София протянула:
– Э‑э‑э… В смысле?
Он усмехнулся, в глазах вспыхнул огонёк, который она так любила и боялась одновременно.
– Я помню, что нагота нарушает твои границы, но если я перейду в драконью форму, не раздеваясь, буду потом щеголять в чём родился. Или придётся звать стража, чтобы создал мне одежду…
– Всё, поняла, поняла! – перебила она, чувствуя, как жар приливает к щекам. – Давай уже.
Он стянул джинсы и протянул ей:
– Подержи.
Она взяла одежду, старательно глядя ему в глаза, но взгляд то и дело скользил вниз по рельефу мышц, по линии бёдер, по едва заметному следу шрама на боку. Воздух между ними сгустился, стал тягучим, как мёд.
– Харин… Пожалуйста… – простонала она, сжимая в руках его джинсы.
Он хмыкнул, лукаво улыбнулся и в следующий миг его тело начало меняться. Кости хрустели, кожа покрывалась чешуёй, конечности вытягивались. Воздух дрогнул, точно пространство не успевало за его трансформацией.
Через несколько секунд перед ней стоял огромный дракон, мощный, статный, величественный. Чёрный с синим отливом, его чешуя переливалась, как звёздное небо. «Как галактика…» – подумала София, заворожённо глядя на него.
Дракон наклонил морду и осторожно понюхал её волосы. Они взметнулись от потока воздуха, а она замерла, не смея пошевелиться. Он приблизился ещё ближе, подталкивая её руку носом, тёплым, чуть шершавым.
София медленно подняла ладони и коснулась чешуи. Та была тёплой, гладкой, с едва заметными узорами, напоминающими созвездия. Дракон закрыл глаза и заурчал, низкий, вибрирующий звук прошёл сквозь неё, как волна, заставляя сердце биться в унисон.
– Какой ты славный… – прошептала она, проводя пальцами по переливающейся чешуе. Её голос растворился в шуме ветра, но дракон, казалось, услышал.
Ещё какое‑то время он нежился от её прикосновений, затем отступил и поднял взгляд к небу. Облака плыли медленно, нехотя, а солнце уже касалось верхушек деревьев, окрашивая мир в янтарные тона. Ничего не произошло. Тогда он посмотрел на Софию, протянул лапу и мысленно скомандовал:
«Залезай».
Она услышала это так же ясно, как тогда в разрушенной лаборатории, не ушами, а всем существом.
София осторожно поставила ногу на лапу, подтянулась и устроилась у него на спине, ухватившись за выступающие гребни. Чешуя под пальцами была живой, она дышала и пульсировала, передавая ритм его сердца.
– И что дальше? – спросила она вслух, голос дрогнул.
«А теперь – держись крепче», – ответил он мысленно. В этом голосе не было слов, только ощущение, тёплое, уверенное, как рука, сжимающая её ладонь.
В следующий миг дракон мощно взмахнул крыльями, оттолкнулся и они взмыли в синюю гладь осеннего неба.
Ветер свистел в ушах, земля стремительно уменьшалась. София прижалась к его спине, чувствуя, как под чешуёй перекатываются могучие мышцы. Они кружили над лесом, поднимаясь всё выше, пока деревья не превратились в размытое зелёное море, а река внизу в серебряную ленту. Солнце било в глаза, а воздух был таким чистым, что казалось, можно вдохнуть вечность.
Спустя несколько минут дракон плавно снизился и приземлился на ту же поляну. Он протянул крыло:
«Слезай».
София соскользнула по крылу, как с горки. Обернулась. Ксоргхарин как раз завершал трансформацию. Его тело менялось, возвращаясь к человеческой форме, но в глазах ещё тлел драконий огонь.
Не успела она подхватить его одежду, разбросанную по ковру из опавших листьев, как он рывком притянул её к себе и жадно впился в губы. Поцелуй был горячим, почти отчаянным, пытавшимся передать ей всё, что не мог выразить словами.
Отстранившись, он прошептал ей на ухо, касаясь губами шеи, по её телу побежали мурашки, а дыхание сбилось:
– Это ты, София. Ты даёшь мне крылья.
Слова повисли в воздухе, смешиваясь с ароматом хвои и остывающего костра. Где‑то вдали снова ухнула сова, а ветер тихо прошелестел в ветвях, соглашаясь.
***
– Давай бегом за пледами, пригодятся! – Ксоргхарин резко поднялся. – Полетели, а то если я ещё так постою, придётся нам тут задержаться, а нам этого делать не советовали.
София смотрела на него затуманенным взором, всё ещё погружённая в ощущение тепла его кожи под пальцами. Потом вышла из ступора, метнулась к костру. Возвращаясь, уже видела дракона, он переминался с лапы на лапу в явном нетерпении, хвост нервно постукивал по земле.
Она собрала одежду, завернула в один из пледов, соорудив подобие рюкзака, и начала карабкаться на вежливо подставленную лапу. Чешуя под ладонями была тёплой, чуть шершавой от этого прикосновения по спине пробежала волна мурашек.
Только она устроилась, обхватив руками выступающий гребень, в голове прозвучало:
«Готова?»
– Да.
«Тогда – летим».
Они взмыли ввысь. Смеркалось… небо затянуло серыми облаками, словно кто‑то набросил на мир тяжёлую шерстяную накидку.
«Надеюсь, не будет дождя», – подумала София.
«Не будет», – отозвалось внутри, успокаивающе, почти ласково.
Она погладила дракона по чешуе – в ответ раздалось глухое урчание, похожее на отдалённый раскат грома.
– Ласковый Дракоша… – протянула она, улыбаясь.
Они летели несколько часов. Ветер свистел в ушах, облака то накрывали их плотной пеленой, то расступались, открывая мириады звёзд. София чувствовала, как затекают мышцы, как холодеет спина от ночного воздуха, но не смела пошевелиться, боялась нарушить хрупкую гармонию полёта.
Наконец Ксоргхарин начал снижение. Он приземлился на уступе скалы, осторожно протиснулся в небольшую расщелину, защищённую от ветра каменными стенами. Опустил крыло, предлагая лёгкий спуск.
София соскользнула, едва не повалившись от слабости в ногах. Он посмотрел на неё и внутри снова прозвучало:
«Располагайся. Я сейчас».
Через четверть часа он вернулся, держа в пасти охапку хвороста. Разжал челюсти, выпустив ветки, и принялся отплёвываться остатками коры. Это было так неожиданно, так по‑человечески неуклюже, что София не удержалась от смеха.
Ксоргхарин глянул на неё выразительно, то ли с упрёком, то ли с улыбкой в глубине глаз. Снова взмахнул крыльями и исчез в темноте.
Вернулся с… пакетом? Начал трансформацию. Уже в человеческом облике натянул джинсы, всё ещё отплёвываясь от прилипших щепок.
– Что это? – спросила София, заглядывая в пакет. – Еда и вода? Где ты их взял?
– Люди ходят в горы гулять, – ответил он, развязывая узел.
– И боятся драконов, – добавила она, пряча лицо в ладонях, но глаза её весело поблескивали.
Он подошёл к костру, легонько подышал на сложенные ветки и сухие сучья радостно вспыхнули, озарив его лицо тёплым светом. Пламя заиграло, отбрасывая причудливые тени на каменные стены, а в воздухе запахло дымком и чем‑то домашним, почти уютным.
После еды София, зевая, растянулась на пледе, уютно устроившись в объятиях дракона. Тепло его тела окутало её, как мягкое одеяло, а мерное урчание, исходящее из его груди, звучало подобно колыбельной. Она прижалась щекой к тёплой груди, вдохнула едва уловимый запах леса и дыма и тут же мирно засопела.
