355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Брюс Стерлинг » Будущее уже началось: Что ждет каждого из нас в XXI веке? » Текст книги (страница 8)
Будущее уже началось: Что ждет каждого из нас в XXI веке?
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 22:50

Текст книги "Будущее уже началось: Что ждет каждого из нас в XXI веке?"


Автор книги: Брюс Стерлинг


Жанр:

   

Публицистика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

В ноябре 1995 года Басаев совершил первую в мире акцию ядерного терроризма, когда он сам или его агенты подбросили контейнеры с относительно безопасным радиоактивным сырьем в центр Москвы. Они оповестили об этом прессу, и террор поднялся на новую ступень.

В этой войне коммуникационные технологии сыграли решающую роль. Чеченские пропагандисты использовали кассеты, листовки и брошюры, видеозаписи, пиратское радио, станции глушения и Интернет. Президент Дудаев имел портативную телевизионную станцию, благодаря которой разглагольствовал перед аудиторией, угрожая ядерным терроризмом. Между Россией и Чечней существовала телефонная связь, так что в семьях русских военнослужащих раздавались леденящие кровь звонки: говорящие по-русски чеченцы обращались по имени и угрожали кровной местью. Со своей стороны русские устанавливали на вертолетах громкоговорители, из которых осыпали угрозами аулы и поселки.

После того как руины Грозного оставили в покое, началась масштабная кампания по «восстановлению мира в сельской местности». Что означало – пришла очередь стереть деревни с лица земли. Летом 1995 года родная станица Басаева Ведено была подвергнута бомбардировке, погибли многие члены его клана. Объятый смертельной яростью Басаев собрал самых надежных своих моджахедов, чтобы нанести ответный удар по Москве.

Смертники Басаева были специально обученными боевиками, готовыми на все. Они выдали себя за русских наемников, сопровождающих тела убитых на войне русских. Легковой автомобиль был перекрашен под милицейскую машину сопровождения, а бойцы погрузились в два военных грузовика. Затем – невозможно поверить – 148 вооруженных наемников отправились прямиком в Москву, подкупая на своем пути стражей границы. Никто из пограничников не остановил их, и даже не досмотрел грузовики. Боевики запросто могли добраться до Москвы и расстрелять Кремль, как кашмирские смертники расстреляли индийский парламент в декабре 2001 года. Однако, к несчастью для чеченцев, в русском городе Буденновске у Басаева кончились деньги для подкупа. Там его автомобиль с обоими грузовиками препроводили к отделению милиции.

По прибытии на место 148 возбужденных боевиков высыпали из тесных грузовиков и в упор расстреляли милицейский состав. После этого они наглой толпой прошли по улицам повергнутого в шок и панику города, как они проделывали это в Грозном, молниеносно передислоцируясь от одного укрепленного пункта к другому и подавляя любые попытки ответного огня. На улицах было застрелено тридцать пять человек. В завязавшихся перестрелках моджахеды понесли некоторые потери, поэтому со своими ранеными отошли к ближайшей больнице. По пути они захватывали заложников из мирных жителей, выгоняя людей из собственных домов. Затем чеченцы захватили больницу и забаррикадировались в здании, выставив заложников перед окнами, чтобы обезопасить себя от спецназовских снайперов.

С полутора тысячами жертв, в числе которых были врачи, пациенты, беременные женщины, террористический акт в Буденновске стал крупнейшим инцидентом по захвату заложников. Это создало Басаеву репутацию.

Чеченцы плодотворно использовали телефонную систему госпиталя. Они потребовали прекращения огня, беспрепятственного возвращения в Чечню и официальных мирных переговоров с Дудаевым. В то же время они выяснили, что среди заложников есть русские военные летчики с местной авиабазы. По крайней мере, они могли свести счеты со своими воздушными мучителями, так что радостно утопили всех пилотов в собственной крови. В город хлынули представители средств массовой информации, моментально превратившие акт откровенного бандитизма в общенациональный политический кризис. Две судорожные попытки штурма больницы провалились: под перекрестным огнем погибло 140 мирных жителей. У русских не выдержали нервы.

Басаев со своими людьми возвратился в Чечню триумфальным парадом: на шести автобусах, даже со специальным грузовиком-холодильником для перевозки своих убитых. Колонна русских заложников, добровольных и не совсем, включала в себя репортеров и членов Государственной думы.

Вернувшись в Чечню, Басаев сразу же отпустил всех заложников, но мирные переговоры провалились, и война продолжилась. Россия отпраздновала редкую победу, когда погиб Дудаев. Характерно, что он был убит в тот момент, когда болтал по спутниковому телефону. Русские военные эксперты-электронщики использовали сигнал его собственного телефона как ориентир для системы самонаведения, и радиоуправляемая ракета приземлилась прямо генералу на голову.

Совершенно не оскорбив чувств чеченцев, потеря психически неуравновешенного лидера лишь открыла дорогу гораздо более компетентным. Прекратилась пустая болтовня по поводу конституционной легитимности и мест в правительстве. С этого момента война стала народной и командовали в ней пушки и народные герои.

Шамиль Басаев уже был закаленным в боях воином с международной славой. Это не значит, что его дело привлекало толпы иностранцев. Много отважных наемников было готово к нему присоединиться, но в сражении под его началом никогда не было больше двухсот человек. Содержание регулярной армии требует бюрократии и организации: солдат нужно кормить, экипировать, тренировать и размещать. Басаев просто не мог этого сделать. Если бы у него появились бараки или военные лагеря, русские попросту разбомбили бы их в пух и прах.

Однако те немногие бойцы, которым позволили присоединиться к Басаеву, были лучшими из тех, кого могла предложить международная исламская революция.

Например, Хоттаб. Редкий случай в современном мире, когда о крупном публичном деятеле практически ничего не известно. Обычно находятся или сведения об обучении в школе, или отпечатки пальцев, или свидетельство о рождении, возможно, даже образцы ДНК. Однако адъютант Шамиля Басаева буквально безымянен и неизвестен. Он отзывается на партизанский псевдоним Хоттаб, который часто переделывают на Хаттаб, Аль-Хаттаб, ибн Аль-Хаттаб (кроме того, он известен как Черный араб и даже как Однорукий Ахмед – после взрыва гранаты он потерял несколько пальцев). Говорят, что Хоттаб – иорданец, араб из Саудовской Аравии, араб из Иордании, бедуин из Саудовской Аравии, иорданец из Саудовской Аравии, иорданец чеченского происхождения (ну а почему, собственно, Хоттабу не быть всеми этими людьми одновременно или ни одним из них?). Хоттаб говорит по-английски не хуже, чем по-русски и по-арабски. Ходят слухи, что богатые родители когда-то послали его в американский колледж. После советской войны в Афганистане среди исламских моджахедов не было недостатка в американских авантюристах.

Если бы Хоттаб просто был столь таинственной фигурой международного масштаба, арабским ветераном афганской войны и, возможно, самым свирепым среди мусульманских террористов-наемников, уже и этого было бы вполне достаточно. Но он к тому же еще и специализируется на взаимоотношениях с прессой. Или, как он сам предпочитает это называть, на «джихаде в средствах массовой информации». Щеголяя длинными черными волосами и эффектным мусульманским головным убором, Хоттаб – Че Гевара исламской революции. Его бойцы постоянно вооружены видеокамерами. Они периодически загружают видеоотчеты в Интернет, одновременно передавая их по процветающей пиратской видеосети всего арабского мира.

Видеозаписи Хоттаба, которые без труда можно разыскать в Интернете, не имеют ничего общего с назидательным документальным кино. В них нет ни официальной арабской утонченности, ни пропагандистской схоластики документальных фильмов бен Ладена. Видеозаписи Хоттаба – короткометражные ленты, до предела насыщенные боями, горящими останками искореженных танков, очередями из автоматов Калашникова и боевыми возгласами «Аллах Акбар!». Хотя отвратительные плоды самовыражения Хоттаба под давлением дипломатии периодически вычищают из информационной сети, – в конце концов, он же все-таки террорист, находящийся в международном розыске, – пользователю всегда доступна версия практически на любом языке, достаточно лишь разок щелкнуть мышкой. Так Новый мировой беспорядок приходит в ваш дом.

В 2002 году ФСБ объявила об убийстве Хоттаба с помощью отравленного письма. Возможно, он и погиб. А может быть, и нет.

Летом 1996 года Басаев показал всему миру, что русская оккупация руин Грозного – лишь потемкинская иллюзия. Толпы его бойцов съехались со всех сторон и сошлись на развалинах города. И снова они начали с удовольствием жечь русские танки, вызывая ужас и панику, совершенно не пропорциональные численности моджахедов. Одна отрезанная русская часть настолько поддалась панике, что захватила городскую больницу, взяв гражданских чеченцев в заложники. Этот террористический акт солдат российской армии был, вероятно, одним из худших поражений России в пропагандистской войне.

В конце 1996 года, поняв, что увязли в войне по уши, русские стали потихоньку стремиться к миру. Политический беспорядок вокруг чеченской независимости был подчищен дипломатическими средствами. Разрушенную провинцию оставили в покое. Басаев, добившийся блестящей победы, теперь решил приложить руку к управлению страной. Он принял участие в президентской гонке и проиграл. Но победивший кандидат, Аслан Масхадов, казалось, доверял Басаеву. Он сделал его премьер-министром, официально уполномочив служить обществу. Теперь Басаеву по должности полагалось восстановить правопорядок в Чечне.

Восстанавливать правопорядок нужно было основательно. За исключением афганских талибов, ни одно правительство не было готово к признанию Чеченской республики. Страна лежала в руинах: дороги заминированы, мосты разрушены, заводы сожжены. Процветала контрабанда нефти наряду с торговлей оружием. Благодаря контактам с Афганистаном в Чечне появился новый прибыльный героиновый конвейер.

Столкнувшись с последствиями собственной победы, Басаев полностью провалился. Одно дело – быть романтическим героем, сжигающим танки ракетами. Овладеть же полицейской дубинкой Басаеву оказалось не по силам. В последующие месяцы задавленная нация все больше и больше приходила в упадок. Целые толпы мародеров расхаживали по стране.

Иностранцы воспринимались как ходячие мешки с деньгами, так что журналисты и работники, прибывавшие для оказания гуманитарной помощи, становились заложниками. Положение в Чечне достигло критической точки, когда шестеро представителей Международного Красного Креста были убиты во время сна.

За пределами Чечни предприимчивые люди и претенденты на власть с фальшивыми полномочиями подрывали репутацию так называемого правительства. Даже благочестивые основатели фондов поддержки святого джихада оказались опытными мошенниками, набивавшими собственные карманы нефтяными деньгами доверчивых арабов. После нескольких мучительных лет войны и серьезной партизанской подготовки все, включая женщин, научились взрывать здания и автомобили. Убийства с помощью взрывных устройств с дистанционным управлением стали столь же обычными, как грязь на дорогах.

Зимой 1997 года Басаев и Хоттаб подняли свои приунывшие части и вторглись в соседний Дагестан. Кто-то считает, что они хотели контролировать нефтепроводы; кто-то полагает, что им был нужен морской порт; а кто-то думает, что Басаев по-прежнему верил в свою миссию освободителя народов Кавказа. Но жители Дагестана, хотя и не любили русских, все же не желали получать свободу из рук каких-то чеченцев. Дагестан уже наводнили тысячи чеченцев, отчаявшихся беженцев, доведенных до крайней нищеты. Население Дагестана ответило возмущением, ненавистью и артиллерийским огнем – и пограничный рейд провалился.

Моментально возобновилась война с Россией. После дагестанской агрессии чеченцы оказались еще более изолированными, чем прежде. Однако для Шамиля Басаева это было хорошей новостью. Худший страж правопорядка в мире вновь превратился в народного героя. Потерпев полный крах в мирное время, он по-прежнему был первым на войне и в сердцах своих соплеменников.

Желько Ражнатович будет во все времена известен как Аркан: международной прессе гораздо легче воспроизводить это имя. Аркан родился в Югославии в 1952 году в небольшом словенском городке Брежица. Он был потомственным военным, сыном влиятельного офицера югославских военно-воздушных сил. Несмотря на привлекательную внешность и способность к языкам, он предпочел стать вором и уличным хулиганом. Когда обстановка слишком накалилась, он бежал из страны. Да и экономические перспективы там были не слишком впечатляющими.

Хотя экономика в социалистической Югославии была крепче, чем в остальных коммунистических странах, втянутых в Варшавский договор, она не шла ни в какое сравнение с переживающими очередной бум и требующими все новой рабочей силы рынками Западной Европы. Отстав от технически развитых стран, югославы все больше и больше жили на деньги, присылаемые домой эмигрантами, уезжавшими на «работу по приглашению». Но многие эмигранты, работавшие за границей, вышли из-под контроля спецслужб Тито. Это привело к возникновению оффшорного терроризма. В 1970-х годах хорватские сепаратисты считались одними из самых амбициозных и жестоких террористов в мире.

Югославские службы безопасности не были на короткой ноге с НАТО. Хотя они страшно нуждались в западной валюте, они не могли просить НАТО о любезности последить за своими диссидентами или своими террористами. При таких обстоятельствах было гораздо дешевле и проще убрать хорватских террористов руками контртеррористов.

Мы, вероятно, никогда не узнаем, как Аркан, жестокий малолетний преступник-вор, перемещаясь по всей Европе и отчаянно болея на футбольных матчах, выполнял свою работу. У его отца действительно были друзья в службах государственной безопасности. Аркан был способен к языкам – он подходил во всех отношениях, и его можно было использовать. Рожденный на границе с Хорватией, рядом с ее столицей, Аркан хорошо знал хорватов. Без сомнения, трудный подросток с уголовным прошлым считался разменной монетой. Используемый как последнее, но далеко не худшее средство, Аркан наслаждался, убивая людей.

У Аркана был еще один «талант» – грабить банки. Его друг и коллега, гангстер Горан Вукович, впоследствии с гордостью вспоминал: «Из всех нас Аркан ограбил больше всего банков, он заходил в них, как в магазины самообслуживания. Никто не мог спорить с ним в этом. Не знаю, как там насчет политики, но, что касается грабежа, он действительно был непревзойденным».

Выбранный им псевдоним Аркан означает arcane – «секрет, тщательно хранимый и известный лишь избранным». По поводу своих спонсоров из югославских спецслужб Аркан всегда держал рот на замке, но, оказавшись на Западе, он часто ввязывался в безумно-отчаянные акции. Западные власти постоянно брали его с поличным. В Брюсселе в 1975 году он по совокупности статей был приговорен к пятнадцатилетнему заключению. Каким-то образом Аркан покинул бельгийскую тюрьму уже через четыре года. В Нидерландах его признали виновным еще в трех вооруженных ограблениях, но в 1981 году ему удалось бежать из голландской тюрьмы. В том же году он был ранен во время неудачного банковского ограбления в Германии. Но не попал в немецкую тюрьму, сбежав из госпиталя. Когда его судили за грабеж в Швеции, они с сообщником взяли на прицел зал суда и вырвались на свободу через окно. Помимо этого, он избежал и судебного преследования за убийство в Италии.

В 1986 году тридцатичетырехлетний Аркан совершил судьбоносный шаг, обосновавшись в Белграде. Умудренный жизненным опытом, владеющий многими языками эмигрант с Запада отвернулся от огней больших городов ради амбициозных операций в Югославии.

Первым шагом стало обеспечение прикрытия для отмывания денег, добытых незаконным путем. Аркан открыл небольшое кафе рядом с белградским стадионом футбольной команды «Црвена Звезда»,[32]32
  «Красная звезда» (сербскохорв.).


[Закрыть]
 его любимого клуба.

Параллельно он занялся и рэкетом, предложив «защиту» ночным клубам. В середине 1980-х Белград был центром жизни любителей рок-музыки и прочих развлечений из Восточной Европы. Музыкальная сцена бурлила, и из Польши, Венгрии и Чехословакии сюда хлынула «хиппующая молодежь», изголодавшаяся по девочкам, ярким огням и забойным ритмам. Эти небогатые пройдохи к тому же были челноками, – занимаясь весьма распространенной в странах бывшего соцлагеря практикой набивать чемоданы модными тряпками, которые затем перепродаются дома. Много путешествовавший, обладавший обширными связями Аркан стал тем парнем, который поставлял им товар.

Используя свою забегаловку в качестве штаб-квартиры, Аркан возглавил клуб болельщиков «Црвены Звезды», именовавшийся «Воины». Эти белградские футбольные хулиганы всегда любили хорошую драку – особенно если надо было наподдать фанатам традиционных соперников: хорватам, боснийцам или косоварам. Вскоре Аркан стал бесспорным лидером молодежи Белграда восьмидесятых. С приобретением друзей проблем у него не было. Жизнь, состоящая из спорта, секса и рок-н-ролла (плюс свободных от пошлин краденых иномарок и прочей контрабанды) была гораздо привлекательнее скучного рабочего дня возле одного из белградских конвейеров.

В то время как в Югославии ширилось диссидентское движение, хулиганы Аркана сохраняли верность центральному правительству и его секретным службам. Твердолобые любители футбола завели привычку избивать плаксивых пацифистов и диссидентов-интеллектуалов, избавляя военных и полицию от столь хлопотного и неблагодарного дела.

В конце десятилетия Югославия распалась на этнические районы: сербский, хорватский, боснийский и словенский. В октябре 1990-го Аркан превратил свой клуб футбольных болельщиков в вооруженное ополчение. Во время литургии в сербском православном монастыре он провозгласил лучших громил ночных клубов Сербской добровольной гвардией. Вскоре они стали известны как «тигры Аркана».

В ноябре 1990-го его добровольная армия отправилась на свое первое дело – совершить покушение на только что избранного президента Хорватии. Аркан и несколько его парней, бряцавшие оружием, были арестованы рядом с хорватской столицей, Загребом. Аркан был признан виновным в «подготовке и участии в вооруженном мятеже против государственного суверенитета Республики Хорватия». Его приговорили к двенадцати месяцам пребывания в хорватской тюрьме. Но, верный себе, он вновь разгуливал по улицам уже через семь месяцев.

Напряженность на Балканах продолжала нарастать. В окрестностях пограничного городка Вуковар[33]33
  Центр современной республики Сербская Краина (с преимущественно сербским населением) в составе Хорватии.


[Закрыть]
местные сербы, бывшие в большинстве, восстали против вышедших из Югославии хорватов. Аркан и его «тигры» сыграли ведущую роль в формировании сербского ополчения, став его ядром. В отличие от полуграмотных и нищих местных сербов, столичные «тигры», только что прибывшие из Белграда, были вооружены до зубов и ездили на сверкающих новых джипах, которые были любезно предоставлены спецслужбами.

Сербское ополчение не смогло завоевать город улицу за улицей, преодолевая упорное сопротивление хорватов. Поэтому к ним присоединились дружественные части регулярной Югославской народной армии (ЮНА), по-прежнему располагавшей массивным арсеналом времен холодной войны: авиацией и артиллерией. Регулярная армия окружила Вуковар и более трех месяцев стирала его с лица земли. Бедный город бомбардировали так щедро, что он получил больше бомб и снарядов, чем вся Югославия в страшные годы Второй мировой войны. Наконец сдались последние отчаявшиеся хорваты. Оставшиеся в живых укрылись в госпитале.

Открыв в войне новую страницу, «тигры» решили «позаботиться» о 250 больных и раненых хорватах. Они вывезли их из города на автобусах, а затем зарезали, уничтожив в заключение и весь медицинский персонал. Убитых свалили в ямы, тайно захоронив в «братских могилах», которые были раскопаны и освидетельствованы годы спустя, во время процессов над военными преступниками.

Осада города была страшной, и именно эта сознательная жестокость сделала Вуковар ярчайшим символом непримиримой ненависти между сербами и хорватами. И Аркан со своими «тиграми» играл именно на этой струне. В отличие от большинства современных войн, в югославской гражданской войне были границы и линии фронтов. Но скучать в окопах, пережевывая холодный неприкосновенный запас, было совершенно не в духе «тигров». «Тигры» стали совершенно новым видом «народного ополчения» – мобильным и смертоносным отрядом грабителей.

«Тигры» обычно прибывали в те районы, где еще не начинались межнациональные столкновения. Они врывались в провинциальные города, имея на руках компьютерные распечатки с адресами влиятельных противников сербов, предоставленные им спецслужбами. Ошеломленных мирных жителей пытали, насиловали и расстреливали, а их дома грабили и сжигали. Хотя «тиграм» иногда удавалось избежать полномасштабной публичной бойни, грабили они в открытую. Причем специализировались на иностранной валюте, золоте и драгоценностях. Личные сбережения становились легкой добычей, так как никто не доверял югославским банкам или югославскому динару. «Тигры» умудрялись даже организовывать грузовые перевозки, переправляя награбленную утварь, мебель, велосипеды, стереосистемы и даже ковры.

«Тигры» преуспели в разжигании межнациональной розни: оскверненные кладбища, сожженные церкви и – особенно отвратительная балканская традиция – вырванные у мертвых глаза. Где бы ни останавливался караван джипов «тигров», все без исключения цепенели от ужаса. В первую очередь это касалось местных сербов, знавших, что подобные безумные провокации вызовут лишь жестокую месть бывших друзей и соседей. Возмездие действительно не заставляло себя долго ждать. Оно приходило в форме массовых военных репрессий, как, например, во время безжалостной хорватской операции «Шторм» в 1995 году, когда были «освобождены» развалины Вуковара, а двести пятьдесят тысяч сербов изгнано из собственных домов. Хотя Аркан преуспел в развязывании войн, сербы не выиграли ни одну из них.

Благодаря покровителям из спецслужб «тигры» почему-то никогда и нигде не упоминались официально. Для сербов они были окружены своего рода политическим вакуумом. Это продолжалось, даже когда вторжение «тигров» в Боснию освещали их собственные средства массовой информации, публично демонстрировавшие груды трупов мирных жителей перед объективами новеньких западных камер. Отвечая разгневанным дипломатам, президент Милошевич назвал Аркана «простым владельцем кондитерской».

В середине 1990-х годов шокированная Европа наложила экономическое эмбарго на пылающие руины Югославии. Этот шаг криминализировал все население Сербии, стерев когда-то существовавшие различия между Арканом и законопослушными гражданами. Эмбарго необыкновенно благоприятно сказалось на карьере Аркана. Он взял инициативу в свои руки, монополизировав внешнеэкономические связи крупной, прежде преуспевавшей страны с населением в десять миллионов человек.

У Аркана имелись связи с мафией по всей Европе, и чем больше страна разорялась, тем больше росли его богатство и влияние. Естественно, он был не единственным мафиозным «воином» в городе. С самого начала у него не было недостатка в последователях. Драгослав Бокан возглавил «Белых орлов». Четники Воислава Шешеля широко прославились беспрецедентной жестокостью в обращении с пленными. «Городские громилы» Франко Симатовича носили дикий сербско-техасский наряд: маски террористов с ковбойскими шляпами. Однако самым опасным соперником Аркана был, вероятно, Марко Милошевич, блестящий владелец большинства дискотек, всегда одетый по последней моде, сын президента Милошевича. Два титана молодежной культуры сцепились из-за контроля над дизеляшами – так прозвали местных контрабандистов горючего. Во-первых, потому, что оба занимались контрабандой дизельного топлива. Во-вторых, потому, что оба предпочитали одежду марки «Дизель».

Аркан превратился в типичного сербского «патриота-бизнесмена». Он нелегально завозил в страну почти все: от салфеток до сигарет. Он вкладывал средства в гостиничную сеть, открывал казино и спонсировал белградский торговый центр, прозванный в народе Арканзасом. Он сновал, как челнок, по полям сражений и, возвращаясь из кровавых мародерских рейдов на уик-энд, продавал награбленное благодарным сербам.

Пока продолжались югославские войны, Аркан остепенился и стал вести размеренный образ жизни. Большую часть времени он проводил на светских приемах в своем любимом шикарном отеле, белградском «Интерконтинентале». Так как в этой гостинице останавливались иностранные журналисты, жизнь там была совсем не столь стесненной, как в остальном Белграде, страдавшем от отключения электричества, дефицита топлива и гиперинфляции. Когда Аркан не болтал с иностранной прессой, он уединялся в своем внушительном белградском особняке, выстроенном в испанском стиле, с греческими колоннами и стеклянным лифтом. Как и остальные «звезды эстрады», он периодически женился и разводился, оставив в жизни потомство из семи детей. В конце концов он был объявлен международным военным преступником, как и его ближайшие друзья, кроме того, Аркана уже разыскивали в нескольких западных странах за побеги из тюрем, так что с чисто практической точки зрения это обвинение для него совершенно ничего не изменило.

Аркан основал и возглавил политическую партию, которая фактически являлась его личной армией, просто под другим названием. Он баллотировался на парламентских выборах, и его восторженно избрало запуганное сербское меньшинство Косово (местным албанцам не позволили голосовать). Он купил захудалый футбольный клуб, ставший чемпионом, как только судьи в полной мере осознали, с кем имеют дело.

Однако пиком в карьере Аркана, бесспорно, стала широко разрекламированная женитьба на поп-диве. После второго развода у него начался страстный роман с популярной сербской певицей, местной секс-бомбой Светланой Цецой Величкович. В феврале 1995 года Аркан и Цеца отпраздновали пышную свадьбу, которая широко освещалась телевидением и репортерами, заполнившими фотографиями страницы журналов, с почетным караулом, вооруженным короткоствольными автоматами. Это был праздник национального масштаба, самое яркое событие в жизни задавленной Сербии. Юная невеста, которой исполнился тогда двадцать один год, была одета в потрясающее платье – точную копию подвенечного наряда Скарлетт О'Хара из «Унесенных ветром». Сорокадвухлетний Аркан вырядился в парадную гвардейскую форму с плащом и сапогами и с громадным православным крестом из золота на груди. Новобрачные уехали в длиннющем каштановом «ягуаре» с золотой решеткой радиатора и с зарегистрированными в Калифорнии номерами. Вся страна была в экстазе.

Настоящий секрет успеха Аркана заключался в том, что он был не просто извращенно жестоким военным преступником, но и классным импресарио, знавшим, что любят люди. Аркан загубил свой истинный талант. Цеца пела в необычной манере «турбо-фолк», на непонятном языке, а ее сценический псевдоним было тяжело произнести и запомнить иностранцам. Но она от природы была несомненной поп-звездой: яркой, привлекательной девочкой с голосом. Цеца стала олицетворением успеха для целого поколения юных жительниц Белграда, «спонсируемых девочек», вросших в теневую экономику в качестве фотомоделей или содержанок преступников. Выйдя замуж за могущественного Аркана, Цеца поймала самую крупную в Сербии рыбу.

После женитьбы в 1995 году Аркан распустил «тигров», остепенился, удовлетворившись сомнительными прибылями от казино, гостиниц и торговых центров. Цеца родила восьмого и девятого из его признанных детей. Период после Дейтонских мирных соглашений кажется самым стабильным в официальной жизни Аркана. Превращение в Мистера Поп-Звезду, казалось, заставило исчезнуть солдафона (хотя, когда прежний бойфренд Цецы, крупный мафиози Шабан, был убит при загадочных обстоятельствах, никто особенно не удивился).

Сербский народ до безумия любил Аркана. Он, несомненно, был самым известным сербским военным деятелем, его знали гораздо лучше и боялись гораздо больше, чем любого из сербских профессиональных военных. Он был обаятелен, известен и богат. На него работало не меньше трех тысяч человек, тысячи сторонников оказывали ему услуги, как собственному крестному отцу. Он получал явное удовольствие от выступлений в ток-шоу на национальном телевидении, рекламируя видеоклипы жены.

Когда Косово наконец отделилось, Аркану было уже сорок семь, он лысел, но прибавлял в весе. Во время войны НАТО с Сербией он держался довольно скромно, просто позируя иностранным журналистам в «Интерконтинентале». Даже не принимая личного участия в разграблении Косово, Аркан многое понял. После четырех проигранных войн, экономического коллапса и массовых миграций за границу в Сербии возобладала специализировавшаяся на этническом терроре мафия. Без новой войны с кем-то ничего не подозревающим и наивным у Аркана оставалось все меньше и меньше возможностей для грабежа. Ряды белградских бандитов редели в схватках за скудную добычу в погруженном во тьму городе.

Один за другим старые товарищи покидали ряды рэкетиров, застреленные в автомобилях и ресторанах. Слободан Милькович, известный как «Маузер», был убит первым. То же самое произошло с «Кундаком» Тодоровичем, «Кочей» Ковачевичем и «Угаром» Угарковичем. Самый заботливый покровитель Аркана из секретной службы, полковник Радован Стойкович, в миру «Баджа», получил пулю в одном из белградских кафе «Mamma Mia». Список потерь за шесть лет растянулся до пятисот имен – убийства преступников, оставшиеся нераскрытыми. Белград превратился в «маленький бассейн с множеством крокодилов». Провозгласившие себя спасителями сербского народа, они были убиты в собственном городе собственными сторонниками, а многие из них, вполне вероятно, самим Арканом. Кровавая волна убийств, начавшаяся с мелких исполнителей, докатилась до их командиров, высших правительственных чиновников. Сербский министр обороны Павел Булатович был застрелен в ресторане клуба футбольных болельщиков.

Во время войны против Сербии НАТО сознательно сделало целями бомбовых ударов ряд мест, принадлежащих Аркану. Аркан благоразумно переехал в «Хайятт», где иностранная пресса предоставила ему импровизированную армию заложников. Цеца со своей стороны отважно возглавляла публичные песнопения на подвергавшихся угрозе мостах Белграда. Но это не остановило натовские бомбардировки. Когда они все же закончились, Аркан с удивлением обнаружил, что лишился своих избирателей вместе с косовской вотчиной. Он стал лидером без страны.

Пятнадцатого января 2000 года Аркан, Цеца, их любимый телохранитель Манда вместе с сестрой Цецы и приятелем из спецслужб расслаблялись в столь любимом Арканом «Интерконтинентале». В вестибюль ворвались двое вооруженных людей, разрядивших в отдыхающих полные обоймы автоматов Heckler&Koch. Телохранитель погиб, друг-полицейский тоже был убит, а свояченица ранена. Аркан, привыкший носить бронежилет, получил смертельное ранение в голову. Киллеры каким-то образом не задели очаровательную Цецу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю