Текст книги "Избранное: Динамика культуры"
Автор книги: Бронислав Малиновский
Жанры:
Культурология
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
В результате такой правовой реформы возник не только небольшой класс богатых землевладельцев, но и класс рабочих, лишенных законных прав. Другим результатом этой реформы стало отделение земельной собственности от каких-либо функций управления и ответственности, – а такая связь прежде существовала{152}152
См.: Mair L. An African People in the Twentieth Century. P. 198.
[Закрыть].
Таким образом были созданы такие феномены, как собственность без ответственности («В2») и законные права на землю без обязанности ее продуктивного использования. Здесь надо подчеркнуть: творцы этой политики считали, что вся земля принадлежит туземцам. Они понимали, что хотя она в настоящее время не используется, со временем подобное положение дел может измениться. Они поэтому планировали долгосрочную экономическую политику, и этот факт имеет самое большое значение.
Д-р Мэйр дает нам полное описание старой системы землевладения, которая сохранилась еще и сегодня, но при этом не берется реконструировать некую воображаемую («нулевую») точку отсчета. Одним из самых важных достижений ее полевых исследований является утверждение, что многие традиционные институты племени баганда обнаруживают огромную устойчивость. Д-р Мэйр не только определила, что представляет собой старая система землевладения, но и показала, что она жизнеспособна и в настоящее время. «В настоящее время “старая школа” и современные методы сосуществуют. Новые законы вначале вообще не влияли на квазипатриархальную установку старых вождей».{153}153
Mair L. Op. cit. P. 198. Неясно, опирается ли это «вначале» на исторические свидетельства, полученные от живых информаторов, или это реконструкция. Д-р Мэйр иногда смешивает 1900-й год с современностью.
[Закрыть]
Итак, старые методы управления, правовой механизм, введенный европейцами, деятельность европейской администрации и судов, а также явления культурных изменений – все это можно изучать в сравнении. В этом и заключается рекомендуемый нами метод исследования и упорядочения данных.
Можно сказать, что старая традиция еще живет в таких своих элементах, как туземная система землевладения, связывающая земледельца с землей, а также использование политических обязанностей и места жительства в экономических целях («С1»). И в этом случае д-р Мэйр может указать на некоторые злоупотребления, опасные тенденции и путаницу, составляющие угрозу будущему развитию. Их источник лежит в «концепции земли как частной собственности, находящейся в полном распоряжении индивидуального собственника» («А2»){154}154
Mair L. Op. cit. P. 166.
[Закрыть]. Данная концепция вместе с введением денежной экономики сделала из земли источник прибыли, извлекаемой путем сдачи земли в аренду или ее продажи («В2» и «В3»). «Бессрочное наделение землей определенных индивидов и их наследников»{155}155
Mair L. Op. cit. P. 166.
[Закрыть] превратило землю в источник спекуляции, не установив для собственников каких-либо обязанностей, связанных с землей. Отдельные случаи, когда даже не появляющиеся на своих участках землевладельцы в своей алчности не удовлетворяются данью, собираемой с их доверчивых клиентов{156}156
Mair L. Op. cit. P. 169.
[Закрыть]; примеры чрезмерной и безжалостной эксплуатации арендаторов; появление новой фигуры – финансового агента, который называет себя «купцом на расстоянии» и действует главным образом с помощью «краткосрочных сертификатов»,{157}157
Mair L. Op. cit. P. 171.
[Закрыть] – вот симптомы, которые могут со временем перерасти в серьезные трудности. К счастью, эти симптомы пока незначительны и случайны. За причинами этого не нужно далеко ходить, главная из них заключается в том, что «земли так много, что невыгодно ею спекулировать»{158}158
Mair L. Op. cit. P. 167.
[Закрыть]. Д-р Мэйр также утверждает, что в настоящее время «активность наиболее молодых землевладельцев, именно тех, кто может эксплуатировать землю, тормозится из-за деятельности правительства и наличия больших площадей доступных земель»{159}159
Mair L. Op. cit. P. 276.
[Закрыть].
В действительности ошибка, совершаемая большинством исследователей, от лорда Лугарда до его подчиненных, и состоящая в противопоставлении африканского коммунизма европейскому индивидуализму, то есть в непонимании того, что так называемый индивидуализм является печальным и болезненным следствием двойной – этико-правовой и экономической – зависимости, привела к недооценке положения, сформулированного д-ром Мэйр: «Нельзя не пожелать, чтобы европейское образование не делало столь сильный акцент на выгоде для индивида, вытекающей из коммерциализации его земельных владений, и чтобы больше внимания уделялось выработке чувства коллективной лояльности, не только по отношению к церкви и королю – так как на это достаточно обращали внимание, – но также и по отношению к меньшей группе, с которой этот индивид находится в постоянном контакте в своей деревне»{160}160
Mair L. Op. cit. P. 276.
[Закрыть].
Другой формой опеки был бы строгий контроль над наделением землей лиц нетуземного происхождения{161}161
Mair L. Op. cit. P. 167.
[Закрыть]. Пока земли хватает, опасность еще не так сильна. Существенной причиной сравнительно небольшого числа нарушений в системе землевладения является, очевидно, то, что ее охраняет старая система, а моральные обязанности все еще занимают господствующее положение. Крупное землевладение ограничено тем, что земля используется так, как это полагается в соответствии со старыми порядками. Все туземцы хорошо знают, каким было в прошлом землевладение, каковы выгоды и недостатки старой системы в сравнении с новой, крупного частного землевладения в сравнении с тем положением, когда правительство выступает в роли хозяина земли. «Люди, которым рассказывают о выгодах, какие дает проживание на правительственных территориях, где единственной обязанностью является уплата ежегодного налога, должны сопоставить эти выгоды с тем обстоятельством, что не заплативших налог немедленно изгоняют»{162}162
Mair L. Op. cit. P. 167. Ср. также: «Формальное право собственности не было установлено. Даже бутака (наследственные племенные земли), оставленные в руках первоначальных владельцев, записывали на имя одного человека, который имел полное право распоряжения ими без договора с остальными членами группы. Я не знаю ни одного случая, где бы это происходило, но сама эта возможность вызывала опасение…» (Ibid.).
[Закрыть].
На самом деле, старый тип кооперации, основанный на взаимном обмене услугами, извечном желании жить на земле среди крестьян и хорошо управлять ими, является и теперь самым сильным моральным, политическим и экономическим стимулом. «Положение Великого вождя, живущего среди своих подданных, продолжает оставаться наивысшей точкой взлета человеческой мечты»{163}163
Mair L. Op. cit. P. 168.
[Закрыть].
Каковы практические и специфические критерии поведения, которые можно вывести из этого утверждения? Прежде всего, можно сказать, что правовая система, навязанная европейской моделью землевладения, может быть адаптирована к новым условиям путем постепенного расширения рамок некоторых из старых ограничений и воскрешения обязанностей, вытекающих из факта землевладения и обязательно неразрывно связанных с привилегиями. Эта тенденция должна сочетаться с реформой административной системы, рекомендованной д-ром Мэйр в ее второй книге, а также реформой, конечная цель которой заключается в преобразовании системы в Уганде в реальную форму косвенного управления, то есть в том, чтобы перестроить всю конституцию, ориентируясь на туземное обычное право{164}164
См.: Mair L. Native Policies in Africa. P. 169, 173–175.
[Закрыть]. В соответствии с рекомендацией д-ра Мэйр, «лучший из возможных способов защиты земледельцев от будущей эксплуатации – это создание малых земельных наделов»{165}165
Mair L. An African People in the Twentieth Century. P. 170.
[Закрыть]. Это не фантастическая выдумка, но констатация уже проявившейся тенденции, вследствие которой зарегистрировано 16 тыс. землевладельцев в сравнении с начальным числом 3 тыс. 700 чел.{166}166
Д-р Мэйр могла бы более осторожно синхронизировать современные случаи и избавиться от исторических наваждений – это позволило бы ей не смешивать 1900 и 1931 годы, а кроме того, дать более ясный анализ характера контактов (этого можно было бы добиться, скорее, в ходе полевой работы, чем через исследование документов) и отделить друг от друга факты, относящиеся к колонкам «С» и «В», а также «А» и «В».
[Закрыть]. Эту тенденцию могло бы усилить действие таких факторов, как образование, создание кооперативных обществ и непосредственные финансовые инвестиции.
Все это говорит о том, что сравнительное исследование намерений европейцев, систем африканского землевладения и явлений, свидетельствующих о культурных изменениях, которое фактически проделано д-ром Мэйр, ведет к тем же выводам, которые я открыто обосновываю в этой работе.
Это приводит нас к обнаружению того, что мы назвали общей мерой, или общим фактором, действия этих сил. В данном случае это – экономическая реальность земли как блага, предназначенного для полезного использования, а не для эксплуатации в спекулятивных целях. Искренность европейской стороны доказывается исключением возможности скупки земли чужестранцами; со стороны туземцев существует стремление к тому, чтобы каждый африканец обладал землей.
Европейская администрация способствовала развитию сельского хозяйства путем введения производства экономически выгодных культур. Таким образом, общая мера может быть найдена в использовании земли как источника благосостояния, с одной стороны, и как мощного фактора, благодаря которому устанавливаются взаимные обязательства, права и зависимости между землевладельцами и арендаторами – с другой. Выгоды, которые дает земля, должны доставаться людям, которые на ней живут и совместно работают над ее возделыванием и обустройством, а не просто обладают правами на нее. То, что доказало свою жизнеспособность в старой системе, – это крепкое чувство единства гражданских прав и обязанностей, связанное с обоюдной зависимостью вождя и подданных в совместной работе на земле.
Новый административный режим – принимая юридическую дефиницию земли исключительно как индивидуальной собственности, не связанной с какими бы то ни было обязанностями и формами ответственности; вводя возделывание хлопка в качестве занятия, приносящего денежный доход; предоставляя возможности для спекуляции при новой монетарной системе, – создал условия, при которых оказалось невозможным одновременно эксплуатировать землю и выполнять гражданский долг.
Но никакая администрация не может быть заинтересована в расцвете спекуляции и исчезновении гражданского чувства. Независимо от того, какие этические или метафизические взгляды мы разделяем, можно считать бесспорным, что настоящее гражданское чувство является важным культурным достоянием. Сочетание кооперации со взаимными обязательствами – вот те элементы старой системы, которые следует беречь, поскольку они до сих пор являются большой моральной силой, и если в том появится необходимость, этому сочетанию нужно будет дать правовое основание.
Предыдущее обсуждение проблем землевладения и перечисление прав туземцев подчеркивают, что в сферу внимания законодательства должно входить не только то, что образует необходимый жизненный минимум, но и то, что можно считать определенным избытком, соответствующим местному уровню жизни и тенденциям его развития. Этот уровень антрополог может определить, исследуя организацию индивидуальной и семейной жизни, изучая то, что входит в понятие благосостояния, определяя, какова роль церемоний, каковы расходы на общественно необходимые работы и т. д.
Разрушая принятые в обществе институты собственности, мы разрушаем жизнь. Нынешнее положение североамериканских индейцев и австралийских аборигенов показывает, к чему приводила такая политика в прошлом. Если какая-то социальная группа становится реальным фактором кооперации и деятельности – нельзя ни уничтожать ее, ни допускать ее деградации. Очевидно, в Африке племенная собственность на землю не может сохраниться на прежнем уровне, хотя кое-где она в течение определенного времени еще может существовать. Уровень жизни должен понижаться или повышаться, но система землевладения и ее приспособление к местным условиям должны быть такими, чтобы соответствовать высшему показателю этого уровня.
Таблица VII
Землевладение у баганда в прошлом
а) Согласно данным Бьюэлла, сначала частная собственность кабаки и его вождей признавалась не в полной мере. Затем постепенно (1900–1907) права 3 тыс. 700 владельцев были определены как право на свободное владение собственностью в традициях европейского законодательства. Осуществлялась политика, направленная против продажи земли. Но были ли когда-либо случаи, когда вожди хотели продать земли лицам нетуземного происхождения и были остановлены администрацией?
Таблица VIII Землевладение у баганда в настоящее время
В прикладной антропологии не так много вопросов, которые бы столь серьезно интересовали этнолога, как косвенное управление, поскольку именно в этой политике практически находит признание тот факт, что туземные институты продолжают действовать. Антрополог, который проанализировал и понял важность первобытных африканских культур, должен, по-видимому, стать сторонником принципа косвенного управления в тех районах, где племенная власть еще не подорвана{167}167
В «Африканском обозрении» лорда Хейли термин «косвенное управление» используется для «обозначения системы, в которой опекунская власть признает существующие африканские общества и помогает им приспособиться к функции местного управления» (Hailey M. An African Survey. P. 413). Для понимания более широких выводов, следующих из принципа косвенного управления, можно отослать читателя к уже упоминавшейся работе д-ра Мэйр «Туземная политика в Африке» (см.: Mair L. P. Native Policies in Africa. L., 1936), в которой она показывает, что «нельзя понять действительное содержание принципа косвенного управления, если принимать во внимание только высказывание “найти вождя”. Для адекватного понимания этого принципа необходимо знание структуры туземного общества и взаимных отношений его частей. При этом исключается сама возможность допущения того, что общество это может быть внезапно модернизировано в результате воздействия внешних сил, и в то же время дается указание как на пункты, в которых изменившиеся обстоятельства требуют повторного приспособления, так и на основания постоянного введения необходимых инноваций» (Mair L. P. Op. cit. P. 15). Д-р Мэйр суммирует это даже в еще более сжатом виде, как «прогрессивную адаптацию туземных институтов к современным условиям» (Ibid. Р. 56). Дальнейшие рассуждения о проблемах косвенного управления можно найти в работах Мэрджери Пёрем (см.: Perham M. Native Administration in Nigeria, 1937; A Restatement of Indirect Rule // «Africa». 1934. July), а также Раймонда Бьюэлла (см.: Buell R. L. The Native Problem in Africa). – Прим. Ф. М. К.
[Закрыть].
Европейская администрация вводит косвенное управление отчасти из-за его целесообразности и эффективности, отчасти по мотивам просвещенного либерализма. Косвенное управление – дешевое и практичное решение, оно сулит минимум конфликтов и недовольств, поскольку учреждено с согласия большинства управляемых, не уничтожает местной туземной власти, но сохраняет ее в максимально возможной степени{168}168
Косвенное управление иногда критикуют, считая его попыткой избежать ответственности и тормозом прогресса. Д-р Мэйр проанализировала в своей книге не только необходимые условия для введения косвенного управления, но и убедительно показала, что такие условия не существуют во многих случаях, например, на территориях свази, бечуанов и басуто, см.: Mair L. P. Op. cit. P. 55–63.
[Закрыть].
Не нужно глубокой антропологической интуиции, чтобы признать, что лучше всего может справляться со своими обязанностями та власть, которая существовала издревле и признается законной, которая обладает престижем, которая выполняет религиозные функции и считается наделенной магической силой. Механизм, используемый столетиями и приспособленный к социальной среде и институтам племени, со всей вероятно, гораздо лучше, чем наскоро придуманный, чуждый тип власти. Несомненно, вождь и его советники знают своих людей, и люди их знают, они прекрасно знакомы с правом обычая и умеют смотреть на вещи с туземных позиций. Поэтому они могут лучше управлять, чем кто-то, назначенный по прихоти европейской администрации. Однако от признания этих принципов до правильного и ясного понимания, как правильно составить проект племенной конституции, – путь неблизкий. И здесь может оказаться полезным антрополог со своими оценками действия нынешней конституции или ее недостатков.
На какие моменты следует обратить внимание перед введением принципа косвенного управления в тех районах, где в течение столь длительного времени полностью пренебрегали институтом вождей, что этот институт считается уже мертвым? Первым делом надо, очевидно, установить, не ушли ли в прошлое традиционные принципы организации племенной власти окончательно, то есть до такой степени, когда даже признание института вождей уже не могло бы заставить его работать{169}169
Д-р Хантер показывает, что хотя власть вождя у пондо была ограничена, тем не менее он все еще обладает большим престижем, и что туземцы просят правительство восстановить власть вождя (см.: Hunter M. Op. cit. P. 429–430). Аналогично складывалась ситуация в Северной Нигерии, Танзании и Северной Родезии, там было не трудно найти законных вождей, когда принцип косвенного управления был введен.
[Закрыть].
Если институт вождей все еще жив, следует оценить его характер, функции, связанные с ним привилегии, а также его религиозные, правовые, военные и экономические основания. Здесь уместен вопрос: можно ли «старую систему», как она действует сегодня, применить к современным условиям? Следует при этом помнить, что хотя туземный институт вождей мог выполнять свои функции в давние времена, теперь он, не будучи изменен, окажется не способным выполнять те задачи, которые ставит перед ним новая ситуация, то есть работать в кооперации с европейцами и поддерживать закон и порядок в условиях контакта культур.
Но может оказаться, что как раз те элементы института вождей, которые сохранились до сих пор, не смогут успешно работать в нынешних условиях. Поэтому, составляя проект конституции, важно знать, способен ли каждый из элементов этого института к дальнейшему росту и развитию, совместим ли он с вероятными тенденциями этого развития{170}170
Лорд Хейли ставит вопрос о том, соответствовал бы принцип косвенного управления интересам туземцев в Союзе, если бы перед ними возникли перспективы получения всей полноты гражданских прав. Он полагает, что нет. Эта система, по мнению лорда Хейли, не отвечала бы также интересам традиционных групп туземцев, живущих в городах Союза (см.: Hailey M. Op. cit. P. 530). – Прим. Ф. М. К.
[Закрыть]. Короче, должна быть дана некоторая оценка перспектив политики. Также было бы необходимо исследовать, какие причины могли бы вызвать разлад с большей степенью вероятности: злоупотребление властью со стороны вождя или его способность беззастенчиво уступать соблазнам коррупции?
Косвенное управление представляет собой тенденцию развития и не может считаться простым набором элементов. Его конституирующим принципом является возобновление суверенитета, восстановление источников исполнительной власти, финансов и доходов. Если представить его как сложный эксперимент, то в него нельзя внести ничего такого, что было бы непосредственно взято из более древних культур. Оно представляет собой постепенный рост взаимодействия двух культур; оно опирается на две культурные традиции. Оно зависит от обеих – но развивается согласно своим собственным законам и обладает собственными детерминантами.
В этом случае, как и при исследовании других аспектов культурных изменений, мы строим схему из трех колонок (см. таблицу IX). В колонке «А» мы констатируем в первую очередь общий принцип или идеал, согласно которому управляется колония. Таким образом, колониями с действующим принципом косвенного управления можно считать те, где белые пытаются использовать туземные монархии, институт вождей, племенные собрания и суды, оказывая им поддержку и применяя санкции европейской администрации, наделяя их соответствующими функциями, устраняя одни, расширяя другие или вводя новые. Поэтому возникает вопрос, в какой степени создатели местных конституций обладают знанием антропологического характера о политическом устройстве племени, какие затруднения и проблемы возникают из-за огромной разнородности систем в какой-то определенной колонии, например в Танзании. Очень важной была бы также информация о том, в какой степени ограничивается свобода действий провинциальных и окружных полномочных представителей администрации в вопросе применения указанных принципов в каждом конкретном случае. Полевой исследователь должен знать инструкции по конкретному применению общих принципов, которые секретариат выдает своим чиновникам.
В колонку «В» помещены результаты полевых исследований фактической деятельности как белых, так и туземных органов власти, данные о сотрудничестве и конфликтах между ними. В данном случае необходимо исследовать деятельность лукико (королевского совета племени) у баганда, совета вождей на Килиманджаро, неграмотных вождей в Северной Родезии или Танзании или же владеющих грамотой вождей баротсе и свази.
В колонке «С» отражена деятельность политических институтов и влияний, которые не признаются в качестве таковых европейцами. Антрополог поместит сюда результаты наблюдений, показывающих размах и функции туземных законов, основанных на обычае (например, законов, связанных с колдовством), которые в дальнейшем действуют sub rosa, вступая в противоречие с конституцией белых.
Чтобы не строить свои рассуждения на пустом месте, рассмотрим конкретный пример. В Северной Родезии косвенное управление было введено в 1929 г. вслед за периодом, когда действовал режим прямого осуществления власти со стороны колониальной администрации. Эта смена формы управления – проблема исключительной важности, и, к счастью, ее разработал компетентный антрополог. Д-р Ричардс работала среди племени бабемба вскоре после введения нового принципа управления. Новая политика имела много критиков из числа администраторов и не только из них. Институт вождей не признавался в течение почти четверти века, и было невозможно судить, в какой степени он справится с возложенными на него обязанностями. Однако в действительности эксперимент закончился успешно, особенно в Северной Родезии. «Это территория, на которой институт вождей не только не умер, но остается весьма жизнеспособным, даже после стольких лет режима прямого управления»{171}171
Richards A. I. Tribal Government in Transition // «Journal of the Royal African Society». 1935. Vol. XXXIV. Suppl. P. 21.
[Закрыть].
Это создало хорошую основу для сотрудничества европейцев и африканцев. Европейцы хотели использовать (с некоторыми ограничениями) возможности африканского политического механизма. Африканцы, несмотря на неблагоприятные обстоятельства, были в дальнейшем верны традиционному политическому режиму и проявили не только желание, но и решимость использовать этот механизм. Поэтому возник общий фактор, то есть совместная решимость добиться того, чтобы вождь обладал авторитетом и властью, осуществляемой под контролем европейцев.
И хотя эксперимент в целом был успешным, все же это произошло скорее вопреки действиям европейцев, а не благодаря им{172}172
См.: Richards A. I. Op. cit. P. 22.
[Закрыть]. Теоретически если принято политическое решение, то нужно только исследовать старую систему управления, упростить ее, установить над ней контроль и устранить недостающие звенья. Сделала ли это европейская администрация? Не вполне.
Рассмотрим теоретические проблемы, которые существовали в период введения косвенного управления, и представим схематически результаты, идеальные процедуры анализа и то, какой совет мог бы дать антрополог в то время{173}173
К сожалению, Малиновский, если не брать в расчет несколько страниц машинописи, оставил только карандашные заметки, касающиеся проблем управления. Я упорядочила их, сформировав в связный текст. Малиновский оставил несколько карт, материал из которых я ввела в основной текст. Понятия, критика и заключения принадлежат Малиновскому – мне пришлось только (в интересах стилистической гладкости и связности изложения) добавить ряд фраз. – Прим. Ф. М. К.
[Закрыть].
В «А1» мы поместили пункты, выражающие намерение колониальных властей ввести косвенное управление, учитывая тот факт, что им была бы желательна туземная власть, осуществляемая под контролем европейцев. Это было бы идеальное правительство, с которым сотрудничают подвластные ему люди, к тому же наиболее эффективное и дешевое. Другими словами, европейцы хотели бы управлять, используя существующий механизм управления («С1»). Механизм прежних времен все еще «живет», хотя он уже утратил военные аспекты своей деятельности, хотя его экономические ресурсы ограничены – рабовладения более не существует, произошел отток мужской рабочей силы, растет роль конкурентных и враждебных ему факторов, таких как влияние миссионеров, а среди туземцев развиваются прогрессивные течения. В «В1», где даны прогнозы относительно общего фактора и административной кооперации, мы найдем конкретное указание на множество законов, регулирующих порядок косвенного управления; определение европейского суверенитета; перечень возобновленных старых органов туземной власти и новых функций, которыми она наделяется; определение механизмов кооперации, благодаря которым разделяется контроль и ответственность. Европейская администрация претендует на использование того, что африканцы практикуют de facto, – то есть на использование традиционной власти племени. Отсюда следует, что прогноз верен в той мере, в какой планируемое европейцами политическое устройство соответствует «С1».
В этой связи, как показала д-р Ричардс в своих полевых исследованиях племени бабемба, власть вождя, ситимукулу, мифологически и религиозно санкционирована. Вождь и теперь выполняет определенные функции, держит двор и имеет помощников в лице некоторых функционеров, таких как бакабило (наследственные советники) и бафилоло (старейшие придворные вождя), хотя их теперь гораздо меньше, чем в былые времена{174}174
См.: Richards A. I. Op. cit. P. 5–20.
[Закрыть].
Однако следует подчеркнуть, что европейская администрация не может принимать политические решения так, как ей заблагорассудится. Наряду с идеей косвенного управления и реальными действующими силами, которые могли бы воплотить эту идею в действительность, существуют факторы, ограничивающие возможность этого воплощения. В колонке «А» приведены определенные условия, которые не позволяют туземной власти возродиться в своей первоначальной форме. К их числу прежде всего относятся: запрет на ведение войны, отмена рабовладения, запрещение принудительного труда и уплаты дани слоновой костью, принудительное введение Pax Britannica[18]18
«Британский мир», мир под властью Британии (лат.), парафраз «Pax Romana». – Прим. пер.
[Закрыть] и лишение вождя права распоряжаться жизнью, смертью и здоровьем своих подданных («А2»). Хотя существуют еще рудименты военной организации, а туземцы осознают утрату суверенности в этом отношении («С2») – широкомасштабные ограничения прав вождя в этой области неизбежны («В2»). Мы, однако, могли бы рекомендовать постепенное приспособление старой военной организации к новым целям: именно она могла бы стать каркасом экономических предприятий, общественных работ и образования, подобно тому, как это имеет место в других районах Африки. Прежде всего мы стоим перед проблемой замещения и компенсации культурной ценности милитаризма.
Возвращаясь к финансовой политике («А3»), мы отмечаем необходимость финансирования признанной европейцами туземной администрации. Это требует реорганизации туземной казны, сохранения некоторых старых форм налогов и введение новых; следования принципу постепенного улучшения бюджета и развития хозяйственного использования естественных богатств туземцами.
То, что нужно для реализации этой программы, указано в пункте «С3». Речь идет о необходимости сопоставить доходы, на которые все еще можно рассчитывать, с теми, возможность получения которых окончательно утрачена вследствие запрета войн и отмены рабовладения. Необходимо тщательно оценить, какие суммы требуются для того, чтобы могли осуществляться представительские и правовые функции вождя и его придворных.
В пункте «В3» мы сталкиваемся с проблемой, как найти средства, чтобы сохранить баланс между утраченными старыми доходами и появившимися новыми; а также с проблемой бюджетного финансирования новых видов расходов, базирующихся на новых туземных источниках.
В правосудии («А4») кодекс косвенного управления исходит – с определенными оговорками – из признания прав туземцев, видит необходимость закрепления некоторых функций законодательной власти за туземными вождями, также признавая необходимость реорганизации судопроизводства, то есть такого разделения функций, при котором контроль остается за европейской судебной властью, а исполнение решений в значительной степени передается туземцам. И в этом случае необходимы полевые исследования, которые прояснили бы, каковы в настоящее время принципы африканского гражданского и уголовного права («С4»), каков объем судебной власти вождя и его советников. При этом следует иметь в виду, что законодательные функции африканского вождя обычно конституционно ограничены и что законодательной деятельности, которую можно было бы сравнить с новыми обязанностями вождя, ранее никогда не существовало{175}175
Что касается приспособления, следует заметить, что во время полевых исследований д-р Ричардс слышала, как бакабило свободно интерпретировал племенные традиции, чтобы приспособить их к новым условиям, и она была восхищена его проницательностью (см.: Richards A. I. Op. cit. P. 14.)
[Закрыть].
Введение в действие принципа косвенной власти создало бы проблему развития законотворческих способностей («В4»), при этом возможно возникновение затруднений, вызываемых тем, что правосудие должно было бы одновременно согласовываться и с европейскими, и с туземными принципами. Новые типы собственности, новые формы брака, новые профессии, введение денежной экономики и работа на европейцев – все это создало условия, которые не были предусмотрены старыми законами. В качестве общего принципа, которому подчинены явления из колонки «В», мы можем назвать необходимость компенсации по другим линиям, поскольку все воздействия ограничительного характера направлены на подрыв туземной власти.
Мы уже несколько раз говорили о влиянии, какое оказывает на племенное хозяйство отток на рудники мужской рабочей силы. Он очевидным образом сказывается на власти, престиже и ресурсах вождя. Здесь следует опять подчеркнуть, что администрация не может действовать совершенно произвольно, то есть без учета других интересов европейцев. Независимо от того, в какой степени эти интересы удовлетворяются или остаются желательными, антрополог должен с ними считаться как с фактором, воздействующим на всю ситуацию культурного контакта. В экономических рассуждениях следует помнить, что пока европейцы будут присутствовать в Африке, они будут выкупать для своих нужд определенную часть плодородных земель. Рудникам будет нужна рабочая сила, и туземцы должны будут научиться понимать ценность денег, чтобы их можно было привлечь к труду. Мы уже говорили о контроле над условиями работы на рудниках, о необходимости замедления оттока большого числа мужчин из резерваций, об использовании заработной платы для развития сельского хозяйства туземцев и о необходимости предоставления африканцам достаточного количества плодородных земель. Поэтому, если европейские интересы и капиталовложения начнут оказывать влияние на практическую политику косвенного управления, необходимо защищать интересы туземцев и стремиться к компромиссам в тех случаях, когда эти интересы вступают в конфликт с европейской заинтересованностью в экономической эксплуатации африканского населения.
Споры между европейскими партиями приобретают особое значение, если учесть противоречивость ситуации, когда политика косвенного управления призвана поддерживать престиж и авторитет вождя, в то время как влияние миссионеров направлено на их подрыв. Возвращаясь к пункту «С5», мы видим, что в рамках туземной культуры существовало и продолжает существовать определенное единство политической и религиозной власти. Вождь – это человек, который способен вызвать дождь и спасти урожай; к древности восходит прочная связь между институтом вождей и культом предков.
Вот что об этом пишет д-р Ричардс: «Он (верховный вождь. – Б.М.) благодаря своему происхождению от прародителей племени обладает сверхъестественной властью, от которой зависит благоденствие всего племени. Это верование бемба… является, как мне кажется, и сегодня тем последним основанием, благодаря которому ситимукулу наделен высшей властью на всей территории»{176}176
См.: Richards A. I. Op. cit. P. 7.
[Закрыть].
Таким образом, в пункте «В5» мы находим конфликт между старой и новой лояльностью, а также проблему, как использовать силу прежней духовности, не давая ей угаснуть. Обращение вождя в христианство позволяет преодолеть некоторые затруднения, но если дело до этого не доходит или большинство населения сохраняет прежнюю веру, проблема остается открытой. Я уже подчеркивал, что миссионерам нужно было бы проводить более благоразумную политику по отношению к культу предков, признав его этическую ценность. Создание школ европейского типа необходимо для режима косвенного управления, но в то же время, если это возможно, нужно приспосабливать к новым условиям и соответствующие туземные институты («А6»){177}177
Взгляды Малиновского на проблемы образования туземцев были представлены в его работах «Туземное образование и культурный контакт» и «Общеафриканская проблема культурного контакта» (см.: Malinowski B. Native Education and Culture Contact // «International Review of Missions». 1936. Vol. XXV; The Pan-African Problem of Culture Contact // «American Journal of Sociology». 1943. Vol. XLVIII. № 6). – Прим. Ф. М. К.
[Закрыть].
Антрополог должен также указать на возможность возникновения противоречий и подрыва старой системы там, где школьное образование находится под контролем миссионеров. При старой системе («С6») существовали туземные методы обучения, применявшиеся как в группах, собранных по признаку родства, так и в возрастных группах. С помощью этих методов людей учили искусству и ремеслу, а также приучали к нормам общественной жизни. Поэтому, чтобы найти общую почву, позволяющую согласовать интересы и усилия европейцев и туземную образовательную систему, необходимо, чтобы обучение шло по двум направлениям: с одной стороны, нужно давать людям образование в европейском духе, поскольку туземцы контактируют и сотрудничают с европейцами в экономической, административной и судебной сферах, с другой же стороны, цель образования должна состоять в обеспечении поддержки старого племенного строя. Одна из главных проблем состоит в дифференцированном подходе к обучению вождей и простых людей, дабы избежать ситуаций, при которых неграмотный вождь должен общаться с образованными клерками, рядовыми гражданами или демагогами-выскочками.
Рассматривая основные факторы, сведенные в таблицу IX, мы отметили несколько основных опасностей. Если европейцы планируют свою политику как бы с чистого листа, без учета африканских реалий, то у них не будет реальных оснований надеяться на содействие африканцев. Если же их политика будет полностью зависеть от того, что сейчас существует в африканской культуре, то это приведет лишь к застою и уничтожит всякую возможность развития.
Поэтому основой для планирования европейцами политической программы – если они заинтересованы в том, чтобы сделать из туземной власти верного и зависимого союзника, хотя находящегося под их контролем, но сильного, богатого и удовлетворенного своим положением, – должно служить стремление добиться как можно более полного понимания туземцами европейских целей и европейцами – африканских трудностей.
