Текст книги "Избранное: Динамика культуры"
Автор книги: Бронислав Малиновский
Жанры:
Культурология
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
Если же посмотреть на нынешнюю политику, которая формируется и проводится более чем непоследовательно, то следует признать, что в ней немало внутренних противоречий, и что в ней кроется основа для множества конфликтов. Были созданы туземные суды для осуществления правосудия во всех случаях за исключением убийства и колдовства; были определены сферы, в границах которых туземные власти могли распоряжаться полностью самостоятельно, но при этом не была создана туземная казна, – и поэтому вождь не получил прав на какую-либо часть налогов (хотя правительство и намеревалось позднее ввести это право){178}178
См.: Richards A. I. Op. cit. P. 5.
[Закрыть].
Хотя с точки зрения административной целесообразности решение правительства оставить за собой судебное разбирательство дел, связанных с убийствами и колдовством, представляется вполне оправданным, тем не менее многое здесь вызывает законную критику. Никто практически не удосужился разобраться в том, что собой представляет туземная власть.
Д-р Ричардс права, когда говорит, что «в большинстве частей Африки обнаружение вождя рассматривалось как эквивалент введения института косвенного управления. Мы даже не попытались исследовать весь политический механизм, частью которого является сам институт вождя»{179}179
См.: Richards A. I. Op. cit. P. 5.
[Закрыть]. В Северной Нигерии и в Танзании вопрос стоял еще шире. Очень трудно понять, почему не проводились систематические исследования в Северной Родезии. То, что было необходимо сделать, – то есть признать статус вождя и старейшин, обеспечить достаточное финансирование из деятельности, определить пределы их властных полномочий, а также обозначить, какую помощь будут оказывать вождю европейские и туземные советники, – не было сделано нигде. Были проигнорированы существование бакабило, наследственных советников, выполняющих важные религиозные и политические функции, а также тот факт, что если вождь пытается управлять без их помощи, ослабевает один из важнейших элементов племенной власти, необходимый для того, чтобы режим косвенного управления мог функционировать{180}180
См.: Richards A. I. Op. cit. P. 20.
[Закрыть].
Это говорит об устойчивости старой системы, которая, хотя и не пользуется признанием со стороны правительства, но все еще играет определенную роль в новой административной системе. Вождь сохранил свое окружение, свой двор, хотя и в гораздо более скромном виде; бафилоло – придворные чиновники, помогающие вождю выполнять его обязанности, все еще оказывают кое-какое влияние на поддержание его престижа, а бамушика, некогда военачальники вождя, теперь действуют как доверенные посланники и создают таким образом возможность некоторой координации действий между различными районами{181}181
См.: Richards A. I. Op. cit. P. 8–10.
[Закрыть]. Но количество этих функционеров значительно сократилось, так как у вождя нет средств, чтобы платить им, кормить и награждать их.
Европейская администрация не понимает, что религиозные обязанности вождя являются самой важной функцией, санкционирующей его власть. И хотя при необходимости он мог бы выполнять их sub rosa, однако это было бы связано с нежелательным риском вступить в конфликт с влиятельными европейскими миссиями, действующими на данной территории{182}182
См.: Richards A. I. Op. cit. P. 17.
[Закрыть].
Поэтому здесь мы имеем дело с конфликтом между миссионером, с одной стороны, и вождем как религиозным лидером – с другой, – со столкновением одного права с другим. Можно было бы пожелать, чтобы правительство, по крайней мере, запретило акты насилия, такие как уничтожение туземных святынь и национальных памятников, что подтвердило бы принцип свободы совести и отказ от любых преследований на религиозной почве.
Что касается экономической стороны дела, мы уже рассматривали положение вождя при введении режима косвенного управления и средства, какие следует употребить, чтобы обеспечить устойчивое финансовое положение туземной администрации. Вождь должен обладать соответствующими ресурсами, чтобы расходовать их на содержание чиновников и двора, награждать сторонников, оказывать гостеприимство, так как его престиж зависел и зависит от его роли щедрого владыки, обладающего большим капиталом и запасом продуктов{183}183
См.: Richards A. I. Op. cit. P. 17.
[Закрыть].
Наш теоретический анализ показал, что некоторые виды своих доходов вождь утратил окончательно, например, доходы от продажи рабов и от войны, так же как лишился он и монополии на продажу слоновой кости, прав на взимание дани и привлечение рабочей силы (муласа) для работы в своих угодьях. Наконец, он вынужден конкурировать с новым классом своих подданных – с людьми, имеющими деньги и образование.
Какие средства были использованы правительством, чтобы оказать вождю финансовую помощь и компенсировать утрату его прежних экономических ресурсов? Оказывается, что пенсия вождя в 1937 г. составляла 60 фунтов в год! Исходя из этой суммы человек, являющийся властелином почти 150 тыс. человек, должен был оплачивать наряды своих жен и труды домашней прислуги, содержание и образование своих детей, выплачивать жалование своей администрации и финансировать выполнение своих религиозных обязанностей. На собственные расходы вождя оставалось около 19 фунтов. Это сумма меньше той, какой располагает средний повар в его районе{184}184
См.: Richards A. I. Op. cit. P. 20, 26. Д-р Ричардс исследовала также специальный бюджет верховного вождя на 1934 год, который показывает недостаточность его пенсиона (см.: Ibid. P. 25–26). Она также убедительно показала, что финансовые трудности вождя можно преодолеть либо повышением размера средств, находящихся в его распоряжении, либо путем оплаты европейцами услуг его советников. Очевидно, что «экономическая ситуация вождя является ключом к большинству проблем режима косвенного управления» (Ibid. P. 24).
[Закрыть]. Поэтому существует неотложная необходимость в том, чтобы заменить его прежние полномочия новыми, обеспечить его участие в использовании сумм, поступающих в виде налогов, или предоставить ему право на взимание дани на добровольной основе.
Сделано очень мало для того, чтобы не возникало таких ситуаций, когда неграмотный вождь и его неграмотные советники должны управлять своими подданными, некоторые из которых полуграмотны. Д-р Ричардс сузила альтернативу до выбора между сохранением прежнего института советников вождя, которые руководствовались чувством общественного долга, и назначением органа, составленного из молодых людей, более образованных, но меньше приверженных традиции в том, что касается ответственности перед обществом{185}185
См.: Richards A. I. Op. cit. P. 22–23.
[Закрыть].
Можно спросить, действительно ли проблема состоит в выборе между образованием и традиционным престижем? Почему не выбрать и то и другое?{186}186
Школы для вождей существуют в Гамбии, Сьерра-Леоне и Ньясаленде. Школы в Танзании перестали действовать, так как здесь считается, что специальное образование для семей вождей не нужно. Существует также сомнение в том, согласуется ли с духом туземных институтов выделение вождей в особый класс (см.: Hailey М. An African Survey. P. 1257). – Прим. Ф. М. К.
[Закрыть]
Необходима политика, которая бы позволила вождю и его советникам принять на себя ответственность за управление людьми, обычаи которых изменяются со временем, за решение проблем, связанных с проведением реформ, за введение новых учреждений и контроль над финансами. Как показывают материалы д-ра Ричардс, введение в действие принципа косвенного управления в Северной Родезии – это динамичный процесс адаптации, компромисса, замещения прежних властных отношений новыми и взаимодействия между ними. Мы здесь не занимались конструированием понятия «нулевой точки», с которой начинается процесс перемен, не могли мы рассматривать и нынешнюю ситуацию как некую «интегральную целостность», хотя если это понятие вообще применимо, то может использоваться именно в данном случае.
Факты, представленные в таблице IX, показывают, что между очевидными намерениями белых и реальностью туземной жизни могут быть найдены точки соприкосновения. Но было бы ошибкой считать, что единственная цель политики заключается в том, чтобы обнаружить вождя и упрочить его власть. В своей прекрасной статье д-р Ричардс показала ценность, жизненность и политическую целесообразность туземной власти, но она также установила, что последняя ослабляется не только из-за перегибов в деятельности крупных корпораций, защищающих свои интересы, – будь то потребность белых предпринимателей в рабочей силе или оппозиционностью миссионеров, но также и вследствие того, что ряд государственных чиновников не имеют никакого представления о туземных институтах власти.
Понятно, нельзя требовать от администраторов, чтобы они обладали профессиональным антропологическим знанием, но, как следует из анализа д-ра Ричардс, понятно также и то, что можно было бы избежать множества ошибок, например, не допустить ситуации, когда в переходный период вождь оказался лишен необходимых экономических рычагов управления.
Д-р Ричардс, как антрополог-функционалист, могла пойти еще дальше и, основываясь на своем анализе, показать необходимость официального признания бакабило, выявить, какие источники питают престиж вождя и его чувство ответственности, а также каковы ограничения, накладывавшиеся на его власть старой системой.
Действительная проблема контакта культур в большой мере заключается в том, как в нынешних условиях усилить власть нынешнего вождя в финансовом, политическом и юридическом аспектах. Сохранение его роли верховного священнослужителя при отправлении культа предков племени, в торжествах, связанных со сбором урожая, в магических ритуалах, вызывающих дождь, представляет трудную проблему, если учесть отношение миссионеров к традиционной религии. Вот вопрос, который при этом возникает: в какой мере миссионеры прямо ослабляют влияние вождя, которого белая администрация старается поддержать? В каких конкретных действиях выражается это двойственное воздействие?
Хотя сводная таблица – это только инструмент для аргументированного рассуждения, по ней можно четко представить систему координат, по которой должен ориентироваться каждый полевой исследователь.
Она выпукло изображает три фазы культурного изменения в системе административного управления и показывает отношение, которое существует между законами и принципами европейской политики и их практическим применением, фиксирует наблюдаемые факты влияния на жизнь туземцев, на их благосостояние, на то, что мешает их жизни и возможностям развития.
XIII. Перспектива культурных изменений и ее реализацияТеперь можно кратко подвести итоги, чтобы выделить один или два основных принципа и наметить главные направления, по которым, на наш взгляд, должна развиваться антропология, исследующая культурные изменения.
Сделаем это шаг за шагом.
Может быть, самое главное заключается в том, чтобы полностью осознать тот факт, что каждая по-настоящему значимая теория должна в конечном счете иметь практическую ценность. В то же время полевой исследователь, сталкиваясь с практическими проблемами, имеющими жизненно важное значение, тем самым получает стимул к работе и вдохновение, которое по логике вещей должно приводить его к плодотворным теоретическим открытиям. Мы нашли, что строгий научный метод требует от антрополога исследования действительных фактов, а также процессов, имеющих место в настоящее время. Поскольку все эти процессы затрагивают сферу культурных изменений, поскольку в них включены действия европейской администрации, миссий и промышленных предприятий, постольку предмет новой антропологии во все большей степени совпадает с предметом практических интересов колониального управления. Аборигенных культур в чистом виде уже не встретишь ни в Африке, ни где-либо еще. Научному наблюдению доступны только факты влияния белых колонистов и туземные традиции.
Таблица IX
Институт вождей. Политическое устройство при режиме косвенного управления
Развитие современной теоретической антропологии позволяет строго различать значимые факты и процессы, с одной стороны, и курьезы и аномалии – с другой. Антропология сейчас вводит в поле своего исследования такие предметы, как экономика, политические институты, землевладение и труд. Она выносит на обсуждение вопросы брака, семьи, родства и пола, предлагая изучать их с помощью функционального подхода. Это означает признание необходимости изучения работы этих институтов и того, как они воздействуют на демографическую, социальную и правовую устойчивость племени. Тем самым научный метод сближается с практическим подходом. Умный администратор, миссионер или работник просвещения должны признать, что полное и непредвзятое знание фактов входит в их обязанности и может оказать эффективную помощь в работе. Современный антрополог, исследуя религию, магию и даже колдовство, понимает, что имеет дело вовсе не с чем-то архаическим, не с тем, что может служить только иллюстрацией первобытных, уже не актуальных форм мышления. Напротив, мы приходим к тому, что в африканском культе предков либо в вере в единого верховного бога, в религиозном обращении к силам природы либо в страхах и надеждах, связанных с магическими действиями, можно обнаружить общечеловеческие моральные, догматические и социальные установки. Здесь также антрополог, использующий в своей работе функциональные методы, может помочь миссионеру, показывая ему, на чем основан общий фактор примитивных и развитых религий. Главный урок, который можно извлечь из этого нового теологического подхода, заключается в том, что обращение в христианство возможно не только на пути разрушения традиционных верований, но и через дополнение последних новыми взглядами.
Одним из последних достижений науки о человеке является тенденция к тому, чтобы вглядываться в будущее так же, как и в прошлое, чтобы рассматривать terminus ad quem культурных изменений, прогрессивных социальных и интеллектуальных направлений, моральной реинтеграции африканских реалий, происходящей под влиянием европейских культур. Здесь также нет расхождений между интересами практика и исследователя-теоретика. Современная антропология принимает функциональную или инструментальную точку зрения. Она интересуется организованной человеческой деятельностью или институтами как средствами удовлетворения человеческих потребностей. С этой точки зрения сближение между практическим интересом и теоретическим исследованием является и реальным, и неизбежным. В теоретическом плане феномен культурных изменений позволяет нам исследовать такие институты, как туземное землевладение, туземная система брака или туземная вера в колдовство в их наиболее ярких проявлениях. Те аспекты работы каждого института, которые более других сопротивляются изменению, являются prima facie[19]19
На первый взгляд (лат.). – Прим. пер.
[Закрыть] самыми важными и фундаментальными.
«Консерватизм» заключается отчасти в широких разветвлениях ряда верований, таких как культ предков, в большой живучести некоторых суеверий, таких как колдовство и магия. Тот факт, что лобола, или выкуп за невесту, сначала преследовался по закону и осуждался с амвона, а потом был восстановлен в правах европейским законодательством и признан миссиями, открывает перед современным антропологом широкое поле для исследований и предоставляет возможность открытий первостепенной важности.
Живучесть колдовства и его особенные пути развития в условиях контакта культур – другой пример того, как изменяющиеся обстоятельства позволяют нам понять, что происходит с идеями и формами деятельности, когда они подвергаются массированному воздействию со стороны противоположных идей и форм. Такое знание столь же важно и для практика. Если бы миссионеры поняли, что выкуп за невесту не имеет ничего общего с экономической сделкой, что его функция заключается не в том, чтобы сделать из женщины рабыню или продать ее мужу как вещь, – они, наверное, не сделали бы принципиальной ошибки, какой было запрещение выкупа, и не оказали бы тем самым неблагоприятное влияние на брак и туземную семью.
Функциональное рассмотрение культурных изменений и сил, которые упорно сопротивляются всяким попыткам модификации в условиях контакта культур, стало в последнее время главной задачей научной антропологии, но это всегда интересовало тех, кто занимался практической деятельностью в Африке. Теперь, когда наука проникла во многие области, имеющие практическое значение, когда становится все более очевидным, что мы должны заменить грубые и устаревшие приемы хаотичного изучения произвольно выбранных проблем ясным и систематическим исследованием, по-видимому, следут признать неизбежным движение практика и антрополога навстречу друг другу, особенно теперь, когда последний так приблизился к практическим проблемам и готов участвовать в практическом руководстве процессами культурных изменений.
Было бы излишним оптимизмом считать, что с момента, когда эти истины будут признаны, наступит идеальное сотрудничество. Администрация, миссии и промышленные предприятия существуют уже давно. Было бы наивно ожидать от них сверхчеловеческой доброжелательности по отношению к непрошеному гостю, обладающему сравнительно небольшим историческим опытом. Сейчас, как и много веков назад, у них есть собственные интересы, и хотя наблюдается тенденция к признанию ценности антропологических исследований по некоторым проблемам, непосредственно затрагивающим их интересы, все же многое, о чем шла речь выше, представляет собой некий вызов основаниям, на которых формируются и взгляды миссионеров, и политика в сфере организации труда и земельной собственности.
Например, было бы совсем нетрудно привести убедительные научные доказательства в пользу утверждения, что банту Южной Африки не получили достаточного количества земли. Но этого даже не нужно, так как этот факт признан в парламентских документах, а также в резолюциях и заявлениях специально созданных комиссий. Тем не менее единственно эффективное разрешение этой проблемы шло бы вразрез с интересами белого меньшинства, обладающего в настоящее время властью. Поэтому заключение антрополога оказывается даже более неприятным для колониальных властей, чем выступления защитников прав туземцев, так как он оперирует фактами и цифрами, пользуясь при этом неоспоримой логикой сопоставления целей и средств и протестуя против средств, которыми пытаются достичь эти цели. Однако это не может заставить замолчать научного исследователя, так как он знает, что говорит правду, имеющую огромное практическое значение для будущего, пусть и отдаленного.
С чисто теоретической точки зрения важнейшим мотивом наших предыдущих рассуждений было различение «мертвой и погребенной истории», с одной стороны, и «действующей, живой традиции», – с другой. Это различение я пытался пояснить на конкретных примерах. Те, кто смог отделить абстрактную теорию от обсуждения реальных фактов, не станут заблуждаться относительно моей позиции. Прежде всего, я вовсе не пытаюсь поставить под сомнение ценность исторических исследований и исторической реконструкции. Однако нужно ясно сознавать, что, исследуя сегодня зулу, бабемба или масаи, мы наблюдаем совсем не ту ситуацию, в какой их племена находились до контакта с европейцами, но видим перед собой феномен культурных изменений. Описание структуры племени, законов, верований и обычаев туземцев, как они существуют в своей первозданной полноте, является результатом особой работы. Методы, применяемые при этой работе, отличаются от методов чистого наблюдения. Прежде всего следует учесть, что рассказы «старейшин племени» о прошлом никогда не могут быть научной или исторической истиной, так как они всегда окрашены чувствами ностальгии, сожаления и тоски по ушедшим временам. К таким высказываниям следует относиться как к мифологическому повествованию, хотя и повествованию о недавнем прошлом.
И здесь мы еще раз рискуем попасть в caveau[20]20
Подвал, зд. – ловушка (франц.) – Прим. пер.
[Закрыть]. Так называемое «историческое» объяснение часто связано с ошибкой post hoc ergo propter hoc[21]21
После этого, значит, вследствие этого (лат.) – логическая ошибка, состоящая в том, что событиям или явлениям, следующим друг за другом во времени, безосновательно приписывают связь друг с другом в качестве причин и следствий. – Прим. пер.
[Закрыть]. Подлинное историческое объяснение возможно только как итог исследования всего процесса развития какого-либо института, в котором устанавливается преемственность его функций и форм. Африканское рабовладение и похищение рабов все еще формируют определенные статусные отношения внутри племени и питают идею о превосходстве одних членов племени над другими в смешанных группах. Для оценки этого влияния мы можем либо исследовать одни только современные идеи, либо сравнивать старые условия с сегодняшними. Второй подход был бы очень полезен, поскольку мог бы во многом дополнить первый как теоретически, так и практически. Однако это могло бы иметь место только в том случае, если бы удалось восстановить полную функциональную картину условий, существовавших до контакта с европейцами, получить исчерпывающую информацию обо всем, что касается рабства, землевладения, брака, закона или культа предков. Во многих случаях в наши дни это совершенно невозможно, поскольку (как я уже не раз повторял), с научной точки зрения, записи о прошлом содержат слишком много ошибок и в силу этого совсем не годятся для сравнения с настоящим положением вещей, как оно предстает в полевых исследованиях.
Главная особенность нашего подхода состоит прежде всего в том, что в исследуемой проблеме выделяется несколько аспектов, а затем каждый из них связывается с остальными по ряду соответствующих позиций. Для большей ясности и точности в ходе предшествующего изложения эта связь была представлена с помощью сводных таблиц. В отдельные колонки помещаются те ситуационные факторы, которые в значительной степени могут рассматриваться как вполне независимые области исследований. Колонка «А», в которую помещены данные о различных влияниях европейцев, их интересах и намерениях, является одной из основных составных частей этой таблицы. В колонке «В» приведены факты, относящиеся к тому, что можно было бы назвать «антропологической ничейной землей»: этой сферой антропологи старой школы не интересовались потому, что она не носила исключительно племенного характера, а социологи и историки – потому, что факты, ее наполняющие, не были вполне европейскими по своему содержанию. К этой колонке относятся все действия, связанные с кооперацией африканцев и европейцев, те случаи, когда европейцы позволяют африканцам участвовать в своих интересах, а африканцы признают лидирующую или руководящую роль белых. Работа на рудниках и плантациях; школьное образование в джунглях и африканский колледж; туземный суд, контролируемый белыми; туземные предместья в Йоханнесбурге и Найроби – эти явления и их правовые, экономические, религиозные и образовательные взаимосвязи par excellence[22]22
По преимуществу (лат.). – Прим. пер.
[Закрыть] относятся к колонке «В». В колонке «С» собраны данные о туземных институтах, которые все еще функционируют либо sub rosa, либо при полном невнимании со стороны европейцев. К этим трем колонкам можно добавить еще несколько: колонку слева от «А», куда поместить влияния, идущие с Европейского континента; колонку «D», где будут обозначены события реконструированного прошлого; и, наконец, колонку «Е», содержащую сведения о том, что относится к будущему, о силах реакции и новых туземных институтах.
