Текст книги "Истребительница (ЛП)"

Автор книги: Бринн Уивер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

ГЛАВА 4

Лейла

Желание.

Я не знала, что у него есть запах. Секс, да. Сладость возбуждения – да. Но запах у эмоции?

Я понятия не имела.

И не знала, каково ощущать раздвоенный язык в своём рту. До сегодняшнего дня.

Он тонкий, но длинный и проворный. Язык Кастро ласкает мой, а два его раздвоенного конца исследуют мой рот в щекочущей ласке. От Кастро исходит пьянящий аромат желания, такой густой, что мне кажется, будто я могу до него дотронуться. Его язык продолжает свои исследования, а чешуйчатые руки неуверенно скользят по моей коже.

– Сильнее, – инструктирую я, отрывая свои губы от его и кладя его руку на свою грудь. Он послушно выполняет указание и крепко сжимает, издавая низкое, урчащее мурлыканье.

– Я хочу попробовать твою кожу на вкус, – шепчет Кастро, проводя языком по линии моей челюсти.

– Ты не в том положении, чтобы обращаться с просьбами, – отвечаю я, отталкивая его лицо. Он с настороженным, обеспокоенным выражением смотрит на меня, пока я не поднимаю подол футболки и не стягиваю ее через голову. Расстегиваю бюстгальтер и спускаю бретельки с плеч, пока рептилоидные глаза Кастро фиксируются на моей груди. Моя рука обхватывает его затылок, и я направляю его рот к своему соску.

– Но я не против. Теперь соси.

Кастро выполняет указание, присасываясь к моей плоти, втягивая в рот мою грудь со стоном, который рикошетом отдается в моих ребрах.

– Покрути языком вокруг соска, – требую я, снимая кобуру и расстегивая свободной рукой пуговицу на джинсах, приподнимая бедра, чтобы стянуть их с ног. И снова Кастро с готовностью и энтузиазмом проводит своим гладким раздвоенным языком по моему соску, превращая его в твердый бугорок. Почувствовав, что я готова, направляю его к другой груди, чтобы он уделил ей такое же внимание. Он сосет и лижет, разминая другую и царапая мою плоть своими черными когтями.

– Ты когда-нибудь трахал кого-то своим языком, Кастро? – шепчу я. Аромат возбуждения заполняет мои ноздри. Я чувствую, как напрягаются мышцы Кастро, пока он ласкает мою грудь. Мое раздражение разгорается сильнее, чем дольше он молчит. – Ответь мне.

Кастро отстраняется и, встретившись с моими глазами, качает головой.

– Нет, Лейла. Это первый раз, когда я прикасаюсь к женщине. И я хочу, чтобы ты научила меня.

О.

Мой.

Бог.

Когда он сказал, что никогда не был с женщиной-ящерицей, я подумала, что он хотя бы что-то пробовал. Но нет. Он – чистый лист. Бесцветный холст. Я могу придать ему форму, вылепить его.

Осквернить.

– Сорви с меня трусики зубами, а потом я скажу тебе, что именно хочу, – требую я.

Один укус острыми как иголки зубами и злобный рывок – и резинка на трусиках разрывается.

– Ладно… это было довольно горячо, – говорю я, и мой голос звучит не более чем вздох. Клочок ткани свисает с клыков Кастро, в его глазах горит дикий голод. Я вытаскиваю остатки трусиков из его зубов и бросаю их на пол, а затем начинаю вести его к вершине моих бедер. Оказавшись между моих ног, он с интересом наблюдает, как я провожу пальцем по клитору. – А теперь используй свой раздвоенный язык вот здесь, как я делаю это пальцем.

Кастро опускается между моих бедер и долго, медленно проводит языком по моему клитору, посылая покалывающую волну желания. Тонкие раздвоенные кончики с нажимом делают невероятное. Это посылает всплески ощущений через мой чувствительный пучок нервов, и моя спина выгибается от сильного удовольствия из-за необычных прикосновений. Я стону и извиваюсь, желая догнать оргазм, но в то же время желая подольше растянуть удовольствие.

– Хорошо? – Кастро останавливается, чтобы спросить, когда я стону во второй раз и кусаю запястье, чтобы заглушить звук. Я смотрю на него и замираю.

– Что это такое? – спрашиваю я, указывая на лицо Кастро, а точнее, на член, выходящий из шва в мешочке под его подбородком.

– Мой второй член, – отвечает он низким голосом. Кастро выглядит довольно застенчиво, пригнув голову, как будто так я его не увижу. Что ж… ладно. Он чертовски огромен. На округлой головке есть маленькие мягкие шипы, сужающиеся к длинному, почти полупрозрачному стволу, покрытому спиралевидным рядом фиолетовых нитей, которые трепещут, словно крошечные существа со своими собственными желаниями.

Если это его второй член, то каков же первый?

Черт. Я не уверена, что второй будет больше, но точно хочу, чтобы этот растянул и заполнил мою ноющую киску. Прямо сейчас.

– Ты должен трахнуть меня им. Немедленно, – говорю я. Кастро сглатывает, нити на спирали его члена трепещут от моих слов. – Не знаю, какая чудовищная сперма у тебя тут, но я чиста и принимаю противозачаточные.

Кастро смотрит на мою киску, где влажность скользит по щели до задницы.

– Ты уверена, что он влезет? – спрашивает он, не отрывая взгляда от моей пульсирующей киски.

– Влезет, Кастро. Поверь мне.

Кастро снова сглатывает, словно пытаясь сдержать свою неуверенность. Я тянусь вниз и обхватываю рукой его член, скользя по большой, но податливой головке, мягкие шипы щекочут мою ладонь. У меня все сжимается в груди, когда я представляю, каково это будет ощущаться на стенках моей киски. Кастро вздрагивает, со стоном закрывает глаза, когда с головки сползает бусинка спермы. Я глажу его ствол вниз и снова вверх, пока Кастро не открывает глаза и не встречает мой взгляд с выражением отчаяния, придающим ему дикую, рептильную красоту.

– Если тебе так хорошо сейчас, представь, насколько лучше будет, когда ты войдешь в мою вагину, – шепчу я. Когда Кастро, наконец, шатко кивает, я подвожу головку его члена к своему входу. – Не спеши.

Член Кастро упирается в меня, и я побуждаю его продолжать толкаться, поглаживая мягкие чешуйки на его мускулистой руки. Давление нарастает с восхитительным жаром, пока наконец головка его члена не входит в мою киску, заполняя теплом мою щель. Кастро издает шипящий стон сквозь стиснутые зубы и, кажется, не в силах пошевелиться, упирается в меня, а его дыхание становится прерывистым.

– Боже мой, – хрипит он, проникая в меня все глубже и глубже. – Невероятное ощущение.

– А ты еще не начал двигаться, – говорю я с усмешкой, которая вызывает урчание в его груди. Вибрация из его горла, кажется, перетекает в его член, отчего во мне все пульсирует, и я стону. Кастро продолжает входить в меня полностью, его чешуйчатый подбородок упирается в мой клитор. Я шиплю непристойности и сжимаю в кулак одеяло вспотевшими ладонями.

– Тебе хорошо? Я не хочу причинять боль, – шепчет Кастро, его дыхание согревает мою кожу.

– Нет. Поверь, я выдержу.

– Что мне делать дальше?

С каждым его словом член, зарытый в моей киске, движется по моим стенкам, едва уловимо смещаясь, что разжигает мою кровь. Я сопротивляюсь желанию застонать, зная, что ему нужны четкие указания, чтобы его первый раз был достойным. Сердце замирает от чувства вины, когда я понимаю, что этот первый раз может стать для него последним, но я все забываю, когда он повторяет свой вопрос, а гибкие шипы его члена гладят мою точку G.

– Отодвигайся и вводи член заново, – говорю я, и он начинает ритмично двигаться, высовывая и вставляя обратно всего на дюйм или два. – Хорошо, Кастро. Это очень приятно.

Я смотрю вниз, на его лицо между моих ног, член скользит внутрь, а сам Кастро дарит мне неуверенную, но облегченную улыбку. Я тянусь вниз и захватываю в кулак его волосы, направляя его более длинными и глубокими движениями.

– Так? – спрашивает Кастро, его голос понемногу обретает уверенность.

– Да. Теперь делай все сильнее и быстрее, пока не наполнишь меня своей чудовищной спермой. И поработай языком над моим клитором, – отвечаю я, а затем откидываю голову назад, задыхаясь от того, что он такой податливый и послушный.

Сначала темп остается медленным, и Кастро вздрагивает от нового ощущения, когда заполняет меня своим членом. Луковицеобразная головка его члена скользит к моему входу и снова проникает внутрь, зарываясь так глубоко, что касается тех мест, к которым никогда не прикасались даже самые большие человеческие мужчины, с которыми я была. Мягкие шипы на головке с каждым ударом проходят по моим стенкам, а нити ласкают мягкими, трепещущими прикосновениями. Раздвоенный язык Кастро поглаживает мой клитор, кружась и причмокивая, иногда опускается к моему входу, чтобы слизать возбуждение, а затем снова возвращаясь, чтобы доставить мне удовольствие.

Но томный ритм недолговечен.

Всплывает животная потребность. Я чувствую натяжение в напряженных мышцах Кастро. Его мурлыканье превращается в рык, который раздается в глубине груди, когда его поглаживания становятся толчками, а дикая сущность берет верх.

И вот он уже вколачивается в меня, вдалбливая в землю.

Кастро просовывает руки под мои бедра и приподнимает мою задницу от пола, проникая так глубоко, как только может, с каждым ударом. Его язык щелкает по моему клитору, оргазм начинает набирать обороты, согревая мою сердцевину взрывом искр, лишая чувств, а разум – сознания. Моя киска сжимается вокруг члена Кастро, когда я разрываюсь на части под волнами тонущего, всепоглощающего удовольствия, и он рычит мое имя, когда поток спермы наполняет мою киску жидким жаром. Он не останавливается, даже когда его тело неконтролируемо содрогается, даже когда его хватка ослабевает вокруг моих ног. Он продолжает скользить, накачивать и заполнять меня, и мой первый оргазм затихает только для того, чтобы повториться во втором, еще более сильном, чем прежде. Моя спина выгибается, я кричу, а он продолжает двигаться, и не останавливается, пока я не заполняюсь его спермой настолько, что она стекает по моей заднице и скапливается на одеяле подо мной.

Когда все наконец прекращается, и мы оба остаемся лишь с бешено бьющимся сердцем и неровным дыханием, Кастро отстраняется и ложится рядом, поглаживая мою кожу своими чешуйчатыми пальцами, пока его член постепенно погружается обратно в шов. Его когти скребут по моей руке, но не настолько сильно, чтобы пустить кровь. Они перемещаются по моей коже, щекоча, и мурашки появляются в ответ на каждое прикосновение.

– Ты такая сладкая на вкус, – шепчет он, проводя когтем по моей руке и возвращаясь обратно. – Я и не знал, что человек может быть таким вкусным.

Я ничего не отвечаю, погружаясь в мысли о том, какой вкус может иметь сперма монстра Кастро, когда его прикосновения замедляются, проходя по моему плечу, обводя ключицу. Моя киска сжимается. Даже несмотря на то, что я все еще полна его спермой и только что испытала два сильных оргазма, я хочу большего. На самом деле, я будто нуждаюсь в этом. Эта нужда выходит за рамки моего контроля. И когда когти Кастро спускаются по моей груди и обхватывают сосок, я думаю, что не единственная, кто чувствует это.

В воздухе разгорается запах желания, таинственные ароматы редких и драгоценных масел, каких-то цветов. Я делаю глубокий, вздрагивающий вдох.

– Итак, если это был твой второй член… то каков же первый?

ГЛАВА 5

Кастро

– Он будет впритык, – говорит Лейла, когда я опускаюсь перед ней на колени. Она смотрит на мой основной член одновременно с голодным и настороженным видом.

«Ей нравится», – говорит мой внутренний голос.

«Да, а еще она должна тебя убить, может, будешь беспокоиться о том, как выбраться отсюда, а не о том, нравится ей член или нет?» – говорит мой другой, рациональный внутренний голос.

Возможно… но нет.

Как бы ни были правы логические мысли и чувство самосохранения, я знаю, что никуда не уйду. Больше всего на свете я хочу зарыть свой член как можно глубже в прекрасную вагину этой потрясающей женщины, наполнить ее своей спермой, пока ее живот не станет выпуклым, пока каждая рептилия в радиусе двадцати миль не учует, что я спарился с ней.

Я сглатываю, пытаясь подавить мурлыканье, которое все громче и громче звучит в моей груди. Мурлыканье связи.

Я выбрал свою пару. Лейла Истребительница – моя самка. Я готов отдать свою жизнь за нее. Я пойду за ней на край земли. Она – моя королева, моя хозяйка, и я буду поклоняться ей, недостойный ее заботы и внимания, но все равно благодарный за них. А если я ей не нужен? Тогда я буду держаться на расстоянии, чтобы оставаться незамеченным, но при этом достаточно близко, дабы убедиться, что у нее есть все, что ей нужно. Всегда.

Может быть, я облажался. Но мне плевать. Оказавшись в ловушке в этом подвале – лучшее, что когда-либо случалось со мной, даже если Лейла передумает и убьет меня.

Я кашляю и пытаюсь разогнать грохот в груди. Это не помогает, но Лейла, похоже, либо не замечает, либо ей все равно. Ее взгляд по-прежнему прикован к моему первому члену.

– Что это за огромная выпуклая… штука…? – спрашивает она, махнув рукой в сторону моего ствола, где он вздулся в центре, и по его поверхности прокатилась волна пульсации, когда размножающиеся нити отреагировали на ее интерес.

– Мой узел, – объясняю я. – Он будет расширяться и связывать нас вместе, пока я не извергну в тебя все свое семя.

– Семя… ладно… давай пока обойдемся без этого слова и перейдем к расширению. Он становится больше?…

Я киваю, чувствуя приступ тревоги. Я не хочу причинять боль Лейле. Одна мысль об этом заставляет мой желудок скручиваться от дискомфорта. Но я хочу так глубоко зарыться в свою избранницу, чтобы не знать, где кончаюсь я и начинается она.

– Мы не обязаны этого делать, Лейла, – говорю я, и она снова вздрагивает, когда ее имя слетает с моего языка. Я не могу не улыбнуться ее реакции на мои слова, желая произносить ее имя снова и снова, пока она будет кончать на моем члене. Мое мурлыканье становится все громче, и я провожу ладонью по ее бедру, пытаясь отвлечься от этой сильной волны желания. – Я не хочу делать ничего, что могло бы причинить тебе боль, никогда, – моя рука продолжает спускаться к голени Лейлы, и она отдергивает ее, как раз, когда я чувствую под ладонью неровную текстуру кожи со шрамами. – Лейла?…

– Прости, – шепчет она, когда я хватаю ее за лодыжку и поворачиваю ногу к свету. С ее губ срывается тяжелый вздох, и я ощущаю печаль в одном лишь порыве воздуха. – Ты не ранишь меня еще больше, чем другие.

Дыхание вырывается из моих легких, когда я рассматриваю зажившие повреждения, а рядом с ними – более свежую рану, увеличенную и красную, как злой зудящий укус. Большая часть ее икры исчезла, прямо до кости, кожа над отсутствующей мышцей надулась и стала темнее, чем остальная часть ноги. Выглядит так, будто что-то вгрызлось в нее.

И я точно знаю, какое существо могло это сделать.

– Демон? – спрашиваю я, и мое мурлыканье переходит в низкое, гравийное рычание, когда я провожу пальцем по краям зажившей раны, не желая причинять ей еще большую боль.

– Да. Это причина, по которой я больше не в Гильдии.

Каждая клеточка моего тела требует, чтобы я выследил эту тварь и зубами оторвал ей конечности за то, что она обидела мою пару.

– Где? Когда? Я найду его. Выслежу его, оторву ему ногу и запихну ее в…

– Нет, не найдешь, – с тихой усмешкой говорит Лейла, обхватывая рукой мое предплечье. – Я уже убила его. А что касается запихивания…

Лейла дергает меня за предплечье, пока я не отпускаю ее ногу и не нависаю над ней, а кончик моего первого члена не упирается в ее скользкий вход. Я наклоняю голову, чтобы посмотреть вниз между нами, с трудом веря, что все это реально.

– Как я уже говорила, ты не причинишь мне боли, а если и причинишь, то это будет именно та боль, которую я хочу, уваеряю. А теперь дай мне этот огромный член и скажи, как сильно ты хочешь меня трахнуть. Расскажи мне обо всех грязных мыслях в своей голове.

Я прижимаюсь к входу Лейлы чуть сильнее и ввожу кончик члена в ее киску, издавая стон. Шипы на конце трутся о ее плоть, посылая покалывающее тепло по моему стволу и в мой узел. Я стараюсь сохранять ровное дыхание. Не хочу заполнять свой узел еще до того, как попытаюсь ввести его, и не знаю, поместится ли он. Рептильная часть моего мозга жаждет шептать этой женщине непристойные вещи, требовать ее, но мужчина во мне сдерживает это желание.

И Лейла это знает.

– Еще, – хрипит она, обхватывая руками мои бицепсы и впиваясь в них пальцами, пока ее маленькие человеческие ногти не вдавливают маленькие полумесяцы в мои чешуйки. – Разве ты не хочешь трахнуть меня?

Я сглатываю рычание.

– Больше всего на свете, – говорю я, надавливая чуть сильнее, и большая часть головки погружается в ее скользкий жар. – Я хочу трахать тебя до тех пор, пока ты не начнешь кричать, а единственное слово, которое ты будешь помнить, – это мое имя.

Лейла борется с собой, пока я проталкиваюсь еще немного. Ее грудь вздымается, задевая мою. Возможно, ее разум никогда не позволит ей ощутить нашу связь так, как я, но ее сердце чувствует истину. Оно поет мне сквозь кожу и чешую.

– Если ты хочешь меня, – говорит она, словно слышит каждую мысль, которая рикошетит в моем сознании, – скажи.

Я подаюсь вперед, и головка моего члена погружается в тугую киску Лейлы, когда она издает восхитительный крик, от которого у меня вырывается рык. Нити на моем члене танцуют от предвкушения, когда я понемногу ввожу его, вводя ствол, который шире, чем головка, и еще расширяется.

– Я хочу входить в тебя, пока ты не начнешь умолять меня об освобождении, – шепчу я. Провожу языком по соленому поту, блестевшему на ее щеке. – Я хочу расти в тебе, пока не упрусь так глубоко в твою тугую киску, что ты не сможешь даже дышать, не кончив. Я хочу заполнить тебя до упора, пока твой живот не вздуется от моей спермы.

– Да, – стонет Лейла, когда я вхожу в нее до самого края узла. – Да, да, да.

С каждым вздохнувшим стоном Лейлы моя рептильная потребность поглощает меня, пока не остается только бездумная жажда трахать эту богиню всеми способами.

– Прими его, Лейла, – шепчу я, наклоняясь к ней, дыша в ее шею. Ее спина выгибается дугой, когда я сдвигаю бедра и начинаю вводить в нее свой узел. Одной рукой я обхватываю ее талию, а другой провожу ладонью по ее груди, разминая ее с нажимом, что ей нравится, и податливость ее мягкой плоти выжжена в моей памяти. – Впусти меня.

– Еще, – хрипит она, когда я проталкиваю в нее большую часть своего налитого кровью члена. Когда я пытаюсь успокоиться и дать ей привыкнуть, она прижимается ближе, давая мне понять, что она этого не хочет.

– Ты такая чертовски тугая, но я знаю, что ты выдержишь. Ты выдержишь. Просто впусти меня.

– Да, Кастро. Дай мне свой узел. Заполни меня, черт возьми.

– Да, Лейла, – шипит мой голос. – Ты моя.

Я выкрикиваю имя Лейлы, крутя бедрами и вгоняя остатки своего узла в ее киску финальным, жестоким толчком. Она вскрикивает и вздрагивает, прижимаясь к моей груди. Мой лоб опускается на ее плечо, и сладость ее кожи затапливает каждый вдох, как неотвратимый прилив.

– Ты приняла меня, – шепчу я, благоговение в моем голосе нескрываемо. Я целую ее плечо, наполненный благодарностью к этой яростной и сильной женщине, но при этом не скрывает свою нежную сторону. Она требует, но и отдает. Она наставляет, а я только рад учиться.

Руки Лейлы следуют по чешуе вверх по моим дрожащим рукам, по вздрагивающей спине, поглаживая пластинчатые гребни, идущие вдоль моего позвоночника. Она делает неглубокий вдох и наклоняется губами к моему уху.

– Я не говорила, чтобы ты остановился, – дразнит она своим хриплым шепотом. – Я сказала, чтобы ты, блять, заполнил меня.

Я рычу и начинаю скользить, насколько позволяет узел, плотное прилегание стенок ее вагины обволакивает меня восторженным жаром. Лейла прижимается ко мне, и с ее губ срывается ободряющая фраза, поселяясь в моей груди, заклеймив мое сердце жгучим поцелуем гордости и удовольствия. Мой узел расширяется в киске Лейлы, и я едва могу двигаться даже при самых сильных толчках. Голова Лейлы откидывается назад, когда мой хвост взбивает пыль рядом с нами, и она протягивает руку, чтобы потрогать его, а после лукаво улыбается в мою сторону.

– Что он может? – спрашивает она, проводя пальцами по кончику моего хвоста. Ее глаза мерцают в тусклом свете и смотрят на меня с дерзким вызовом. Мой хвост отлетает в сторону, рассекая тени, а затем, вздрогнув, обвивает горло Лейлы. Она задыхается, ее пульс гудит в спирали моих чешуек.

– Лучше спросить, чего он не может, Лейла.

Она выдыхает тонкий, сладкий поток воздуха между сжатыми губами. Она думает, что я могу сжать и лишить воздуха ее трепещущие легкие. Может быть, она жалеет о своем решении не убить меня, как только спустилась по ступенькам в подвал, до которых теперь ей не добраться, если я только крепче сожму.

Но она не знает, что я не смогу так поступить. Даже попытка представить ее смерть, подталкивает желчь к горлу.

Я принадлежу Лейле. Я сделаю все, что она попросит. Буду играть в ее опасные игры. Буду преодолевать все трудности, подстраиваться под ее скрытые желания. Но никогда не причиню ей вреда.

Более того, я растерзаю любого, кто подумает об этом.

Я рычу, когда мой хвост плотно обхватывает ее горло, но безболезненно. Ее пульс учащается, она понимает, что я боюсь заходить дальше.

– Еще, – говорит она, перекидывая руку через хвост у горла и наклоняя бедра, пытаясь глубже вогнать мой узел. Ее взгляд падает на щель под моим подбородком, где в шве колышется мой второй член. – Дай мне больше.

Боги королевства. Если эта женщина убьет меня, то это будет лучшая смерть, на которую я только мог надеяться.

Мой второй член пробивается сквозь шов на шее, расширяется и упирается в подбородок, приближаясь к набухшим, вкусным губам Лейлы. Она проводит по ним языком, а ее глаза следят за бусинкой спермы, которая собирается на набухшей головке. Глаза Лейлы снова встречаются с моими, когда гибкие шипы на головке второго члена погружаются в тепло ее открытого рта, и ее лукавое подмигивание почти разрывает меня.

Она смыкает губы вокруг моего ствола, втягивает щеки и сосет.

– Лейла… – стону я, когда она скользит языком по нитям, которые спиралью спускаются по моему стволу. Она тянет руку вверх, чтобы обхватить мою шею, заставляя меня входить глубже, пока мой член не упирается в ее горло. – Боги, Лейла…

Я насаживаюсь, наслаждаясь поглощающим удовольствием, и Лейла стонет от одобрения. Все мое тело пульсирует от ощущений, узел набухает в ее лоне, а другой член погружается в ее горло. Она принимает его целиком, словно не может насытиться, и хлюпающие звуки и слабые стоны толкают меня на край беспамятства. Мой узел расширяется до такой степени, что я уже не могу двигаться в ней. Не знаю, какой магией она околдовала меня, но она высвободила существо в сердце моей тени, и оно царапает мою чешую, желая прошептать свои секреты в темноту. Чтобы забрать все, о чем я и не мечтал. Чтобы завладеть ею.

– Я наполню тебя, – говорю я, крепко сжимая горло Лейлы, пока она хнычет и вздрагивает. Ее киска сжимается вокруг моего члена. Ее мышцы сжимают меня и пульсируют, и я понимаю, что она начинает кончать. – Я буду из-з-зливаться в тебя, пока твой животик не раз-з-здуется подо мной.

Я провожу когтями по шелковистой коже живота Лейлы, и ее спина выгибается дугой, глаза слезятся, когда я ввожу свой второй член в скользкий жар ее рта. Мой язык скользит по ее соленым слезам вдоль виска и влажных волос. Отчаянный стон Лейлы посылает вибрацию по стволу, которая поджигает каждый нерв в моем теле.

– Как же ты прекрас-с-сна, кончаешь ради монс-с-стра, – шепчу я.

Яйца, зарытые в шов моего шейного мешочка, сжимаются, и горячая сперма вырывается и заливает горло Лейлы. Ее глаза расширяются от удивления, а затем она жадно сглатывает. Вид того, как она выпивает меня до дна, вызывает еще более сильный оргазм в моем первичном члене. Молния проскакивает по позвоночнику и почти ослепляет меня. Огни сверкают в темноте. Я изливаюсь в Лейлу, когда ее рот отрывается от моего второго члена, чтобы выкрикнуть мое имя.

Киска Лейлы обхватывает мой член, пока она дергается, кончая второй раз. Кажется, она втягивает меня в себя, ее тело отчаянно пытается принять каждую каплю, которую я могу дать. Сперма пульсирует в глубинах ее лона, вырываясь потоком горячих струй, которые могут никогда не закончиться. Я теряю силу в своих дрожащих руках, когда моя разрядка продолжается, и опускаюсь на предплечья, закрывая лицо Лейлы, зарываясь носом в аромат ее волос. Мой хвост ослабляет свою хватку на ее нежной шее и скользит под ее пальцами, которыми она нежно ласкает его чешуйки. Проходит долгий момент рваных, неглубоких вдохов, прежде чем мое сердце успокаивается настолько, что я могу откинуться назад, чтобы посмотреть на ее залитое слезами лицо, а мой член все еще выпускает струи спермы в ее киску.

– На вкус это как гренадин. Как Ширли Темпл, – говорит Лейла, проводя маленьким розовым язычком по нижней губе. – Восхитительно.

Я стону, и мой узел вибрирует, в нее хлещет еще один поток, а мой второй член уже скрылся в своем мешочке.

– Я никогда не смогу остановиться, если ты будешь продолжать говорить в том же духе.

Лейла хихикает, и завораживающий звук ее восторга вызывает еще большую разрядку.

– Или смеяться.

– И долго мы так будем? – спрашивает Лейла. Она немного сдвигается подо мной, а затем стонет, пока нити гладят ее внутренние стенки.

– Столько, сколько нужно. Это может быть полчаса, а может быть и гораздо дольше.

Глаза Лейлы блуждают по теням подвала, прежде чем остановиться на мне. Она улыбается, и впервые мне кажется, что она немного нервничает.

– Что мы будем делать?

Раскрывать души.

Делиться своими секретами.

Влюбляться.

Все слова, которые я хочу сказать, всё, что я чувствую, исчезает. Вместо этого я улыбаюсь, и беспокойство Лейлы, кажется, ослабевает, когда ее взгляд встречается с моим.

– Может, мы просто будем существовать, пока можем, – говорю я и стараюсь не думать о том, что будет дальше.