Текст книги "Лорд-разбойник"
Автор книги: Бренда Хайатт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Тут Перл повернулась к нему и тихонько прошептала:
– Дездемону играет Мэри Седжхилл. Все считают, что по таланту она не уступает Кину. Как вы ее находите?
Люк судорожно сглотнул и заставил себя посмотреть на сцену. Понимает ли Перл, что она с ним делает? Почти наверняка даже не подозревает.
– Кажется, она играет, очень недурно, – прошептал он в ответ. И тут же, не сумев побороть искушение, легонько прикоснулся к ее руке, лежавшей на подлокотнике кресла.
Ее брови чуть приподнялись, и Люку показалось, что она покраснела. Впрочем, он не был в этом уверен – ведь в ложе царил полумрак.
«Что же в этом человеке так меня привлекает?» – размышляла Перл. Действительно, почему ее так влекло к нему? Легкое прикосновение – и вот уже теплая волна пробегает по всему телу, а место прикосновения пылает, словно в огне. Она взглянула на его руку, только что прикасавшуюся к ней. Большая, настоящая мужская рука, обтянутая желтой лайковой перчаткой.
Эти руки не так давно обнимали ее… Интересно, что она почувствует, если он прикоснется… и к другим местам? Нет-нет, нельзя об этом думать. Перл заставляла себя следить за происходящим на сцене, однако у нее ничего не получалось.
Тут совершенно неожиданно наступил антракт. Хорошо, что она знает «Отелло» почти наизусть, потому что сейчас и нескольких строчек из первого акта не услышала. Перл поднялась с кресла и посмотрела на герцога.
– Отец, если ты не возражаешь, я воспользуюсь случаем и покажу мистеру ди Санто верхние ярусы.
Герцог улыбнулся и махнул рукой.
– Как хочешь, дорогая. Обелия же нахмурилась и сказала:
– Возвращайся через пятнадцать минут.
Люк тоже встал. Перл тотчас же взяла его под руку, и они вышли из ложи. Чувства, вызванные мыслями о нем, все еще бурлили в ней.
– Что бы вы хотели посмотреть? – спросила она, покосившись на Люка.
Он посмотрел на нее так, что у нее кровь закипела в жилах.
– А что бы вы хотели мне показать?
У Перл перехватило дыхание, и она, сделав над собой усилие, отвела глаза.
– Говорят, что самый лучший вид – с верхнего яруса. – Ей показалось, что она говорит слишком громко и голос ее звучит совершенно неестественно.
– Тогда ведите меня наверх, миледи.
Перл не смела поднять на Люка глаза, но чувствовала, что он улыбается. «Только бы не покраснеть», – подумала она. И тут же вполголоса проговорила:
– В нашем распоряжении всего несколько минут, и нам в любой момент могут помешать. Но мне хотелось бы поговорить с вами с глазу на глаз. Скажите, вы действительно намерены покинуть Лондон? Мою часть Лондона…
– Я должен, – пробормотал он. – Мое место не здесь.
Стараясь не смотреть на него, она продолжала:
– Я хочу просить вас об одолжении. Но если вы согласитесь, вам придется отложить ваш отъезд. Вы уже знаете, что моя мачеха хочет во что бы то ни стало выдать меня замуж до того, как мне исполнится двадцать один год. Это произойдет в конце июня. Так что мне нужна ваша помощь, чтобы сорвать ее планы.
– Чем же я могу вам помочь? – Он посмотрел на нее с удивлением.
– Если бы считалось… – Она на несколько секунд умолкла. – Если бы считалось, что я в кого-нибудь влюбилась, это отпугнуло бы других претендентов и охладило бы пыл моей мачехи.
Люк остановился и внимательно посмотрел на нее.
– Вы просите открыто за вами поухаживать? Я правильно вас понял?
– Да, но не по-настоящему. – «Если только ты сам этого не захочешь», – добавила она мысленно. – Просто притворитесь, будто ухаживаете, а я притворюсь, что поощряю ваши ухаживания. А как только пройдет день моего рождения, я вроде бы изменю свое решение. Вы будете свободны и вернетесь к той жизни, к которой привыкли. И я тоже смогу жить так, как захочу.
Она поднялась еще на несколько ступеней, а потом зашагала по узкому проходу.
– Понятно, – пробормотал Люк. Немного помолчав, спросил: – А ваши родители не выпроводят меня из дома?
Ведь уже ясно, что герцогиня не одобряет того, что я за вами ухаживаю. Возможно, и герцог не одобряет.
Слава Богу, он не отклонил ее предложение сразу же! Если бы он это сделал, она не набралась бы смелости предложить ему более скандальный план…
– Отец разрешит, если я его попрошу об этом. Он редко мне отказывает. А герцогиня не посмеет ему перечить.
Они дошли до последнего яруса и остановились, якобы любуясь видом театра. Люк, казалось, задумался. Наконец он снова на нее посмотрел, и на сей раз Перл не отвела глаза. Но сердце ее бешено колотилось. «Неужели я зашла слишком далеко и оттолкнула его?» – подумала она.
Внезапно он улыбнулся и проговорил:
– Кажется, я начинаю понимать, почему герцог не может вам ни в чем отказать. Если вы действительно полагаете, что я смогу вам помочь, то хорошо, согласен. Я готов разыгрывать самого преданного поклонника до тех пор, пока это будет необходимо.
Перл ликовала. Он все-таки согласился! Пусть все это будет притворством – не имеет значения! Достаточно того, что он останется.
Люк развязал галстук и бросил его на спинку стула. Он старался не разбудить Рифлю, спавшего в гардеробной. Сейчас ему хотелось побыть одному и хорошенько подумать.
Господи, какой же он болван!
Как он мог поддаться импульсу и согласиться? Перл – идеалистка и мечтательница, и ему следовало бы сказать ей об этом. Но он смотрел в ее прекрасные фиалковые глаза и говорил именно то, что она хотела услышать. Даже сейчас одно лишь воспоминание о ее взгляде привело его в возбуждение.
Черт, он испытывает желание при одной мысли о Перл – а ведь ему придется целых два месяца делать вид, что он ухаживает за ней. Смотреть на нее, но не сметь притрагиваться? Это же настоящая пытка! И еще: как быть с деньгами?
В его квартире оставалось всего несколько вещей, которые он сможет продать – при условии, что оттуда уже не вынесли все, что могли. Чтобы вести светский образ жизни еще два месяца, нужны деньги – много денег.
Маркус предоставил ему свой дом и кормит его, но нельзя же постоянно носить одни и те же вещи. У него всего два вечерних костюма. Да и днем носить особенно нечего – всего лишь пара бриджей. Что же касается обедов… Пока Маркус ничего об этом не говорил, но ему наверняка кажется странным, что он предпочитает обедать дома, а не в клубе.
Кроме того, возникнут проблемы с цветами и всякими безделушками для Перл – чтобы не ударить в грязь лицом. Он был бы рад подарить ей что-нибудь, чтобы вызвать улыбку на ее прелестных губках. Увы, ему был известен лишь один способ раздобыть деньги. И вероятно, придется снова к нему прибегнуть.
Сейчас эта мысль очень беспокоила его, хотя прежде такого не случалось. Люди из высшего света чрезвычайно богаты, поэтому ему всегда казалось, что он имеет полное право присваивать некоторую – очень незначительную – часть их собственности. Воровство в данном случае было актом справедливости – по отношению к нему, к его матери и к обездоленным жителям лондонских трущоб. Но как к этому отнесется Перл?
Она наверняка его осудит. Именно это его беспокоило.
Люк снял жилет и рубашку и в задумчивости прошелся по комнате. Очевидно, следовало сделать так, чтобы она |; никогда об этом не узнала, вот и все. Разве у него есть выбор в той ситуации, в которую он сам себя поставил? Выбора нет. Его мучили угрызения совести, но Люк всячески старался оправдать себя. Он сделает то, что нужно, а мораль оставит для другого случая.
Люк забрался под одеяло, закрыл глаза и стал думать о Перл и о будущем, которое якобы их ожидало. О будущем, которого никогда не будет.
Два дня спустя Люк уже стал предметом светских пересудов. Весть о том, что у леди Перл наконец-то появился фаворит, привела все лондонское высшее общество в величайшее возбуждение.
Первым Люка поздравил Маркус.
– Ну и хитер же ты, старина! – Они встретились в доме Маркуса за ленчем. – Я не поверил ни единому слову, когда ты мне говорил, что уезжаешь к тетке. Я был уверен, что подходящий случай может заставить тебя остаться в Лондоне. Ты думаешь, что герцог Оукшир и впрямь даст свое согласие?
– Честно говоря, я сомневаюсь, – признался Люк. – Но пока что он прямо мне в лицо не заявил, что запрещает видеться с его дочерью. Поэтому я намерен и дальше ухаживать за ней.
– А как же герцогиня? Неужели ей нечего сказать по этому поводу? Не обижайся, Люк, ты мой лучший друг, но ведь ты…
– На самом деле я никто. Но я не обижаюсь, потому что ты прав. Герцогиня задала мне несколько вопросов. Разумеется, она считает, что я охочусь за приданым ее падчерицы. И конечно же, ее интересует, сделаю я предложение леди Перл или нет.
– И что же ты решил? Ты готов, если наступит решающий момент?
– Я знаком с леди Перл всего неделю. И как ты весьма дипломатично указал, мои шансы получить согласие ее отца крайне малы.
Естественно, ни о какой помолвке не могло быть и речи. Этот шаг повлек бы за собой составление брачного контракта и неизбежное наведение справок о его происхождении и финансовом положении – при том, что первое было сомнительно, а второго вообще не существовало. Он себе об этом напоминал каждый раз, когда его надежды и мечты грозили затуманить разум.
Сегодня ему предстояло стать сопровождающим Перл на музыкальном вечере в ее собственном доме. Ожидалось, что на вечере будет присутствовать весь свет и сам принц-регент.
Приехав в Оукшир-Хаус, Люк сразу отметил, что он одет хуже всех. Разумеется, его вечерний костюм вполне соответствовал моде, но у него не было ни денег, ни времени, чтобы заказать его у самых лучших портных. И это бросалось в глаза.
– Я сделаю все, чтобы не смущать вас, – пробормотал он, сопровождая Перл из холла, где встречали гостей, в главный зал. – Должен признаться, что мне немного не по себе.
Она легонько пожала его руку.
– У вас все замечательно получается. Поверьте, у вас манеры лучше, чем у некоторых титулованных джентльменов, – а только это имеет значение.
Люк невольно вздохнул. Прежде, когда он осмеливался появляться в великосветских салонах, ему удавалось оставаться незаметным. Но сегодня у него это едва ли получится – ведь все считают его избранником леди Перл.
Музыкальный вечер оказался довольно необычным. Герцогиня решила устроить пять концертов в разных гостиных особняка – причем в разное время, – так что гости могли выбирать и каждый слушал то, что ему хотелось. Люк и Перл на несколько минут задержались в небольшой гостиной, где давал концерт блестящий пианист.
– Как он замечательно играет, не правда ли? – прошептала Перл. Она весь вечер не выпускала руку Люка, и он был этому весьма рад.
– М-м-м… да, очень хорошо. – Люк плохо разбирался в музыке, но наслаждался близостью Перл. Изредка он даже позволял себе пофантазировать – представлял, как проводит с Перл ночь.
– Пойдемте, послушаем флейтиста, – предложила она, когда пианист закончил играть. – И еще должна выступить известная певица. Говорят, что в Италии она всеобщая любимица. Возможно, вы слышали о ней от вашего дяди.
Люк пожал плечами:
– Да, возможно. А как ее зовут?
– Синьора Донателли, кажется. О, нас зовет леди Минерва! Я уверена, она захочет с вами познакомиться.
Люк кивнул и повел ее к молодой леди; он был рад, что Перл на время забыла о его итальянском дядюшке. Лгать становилось все труднее, а сказать всю правду он никак не мог.
– Перл, клянусь, я ужасно хочу познакомиться с мистером ди Санто! Я слышала о нем такие интересные вещи! – воскликнула леди Минерва, когда они к ней подошли.
Перл улыбнулась и проговорила:
– Леди Минерва Чатем, познакомьтесь с Лючо ди Санто. Минни – моя самая близкая подруга, – добавила она.
Леди Минерва рассмеялась.
– Видимо, не такая уж близкая, если не смогла предугадать развитие событий… Мистер ди Санто, прошу вас, принесите нам чего-нибудь выпить, чтобы у нас с Перл была возможность немного посекретничать.
Люк поклонился.
– Для меня большая честь служить двум таким прекрасным дамам. Принести миндального ликера? Или вы предпочитаете шампанское?
В ответ на комплимент леди Минерва хихикнула и замахала веером.
– Ах, конечно же, шампанское! Перл наконец-то определилась с выбором, и это надо отметить! Но не спешите, постарайтесь не возвращаться подольше.
Оставив дам поболтать, Люк двинулся обходным путем к столикам буфета, где шампанского было более чем достаточно. Он шел очень медленно, кивая старым знакомым и здороваясь с людьми, с которыми его недавно познакомили. Заглянув в одну из гостиных, Люк обнаружил, что флейтист все еще выступает. Что ж, он потом расскажет об этом Перл.
У буфетных столиков его внимание привлекла пожилая вдова, стоявшая к нему спиной. Одетая во все черное, она была буквально увешана драгоценностями – даже ее туфли были украшены бриллиантами. Разговаривая с пожилым джентльменом, дама сделала резкое движение рукой, и тяжелый золотой браслет с рубинами и бриллиантами едва не соскользнул с ее запястья. Потом она кивнула в ответ на какое-то замечание джентльмена и снова взмахнула рукой. На сей раз браслет расстегнулся – очевидно, застежка была сломана – и соскользнул на пол по складкам се многочисленных юбок.
Ничего не заметив, пожилые собеседники двинулись дальше. Люк же замер перед сверкающим искушением, лежавшим так близко от него. Но замер всего лишь на мгновение. С невозмутимым видом он сделал несколько шагов и осмотрелся, чтобы убедиться, что никто не заметил падение браслета. Затем вытащил из кармана носовой платок и приложил его к носу. Через несколько секунд, делая вид, что собирается сунуть платок обратно в карман, он в последний момент уронил его на пол, но так, что платок накрыл браслет. Быстро наклонившись, Люк подобрал платок вместе с браслетом.
За эту побрякушку, если он не ошибся, можно заказать новый гардероб у самого Уэстона, и еще останется, чтобы купить какую-нибудь безделицу для Перл. Люк уже засовывал платок в карман, но тут чья-то сильная рука ухватила его за запястье.
– И что же у вас там такое? – Главный дворецкий Оукшир-Хауса смотрел на Люка с праведным гневом.
Люк замер, силясь придумать правдоподобное объяснение. Однако в голову ничего не приходило.
– Ах, дорогой, ты нашел его! – Перл – видение в лиловом шелке – стала между ним и дворецким. Она ловко выхватила у Люка браслет. – А я была уверена, что потеряла его в холле. Как хорошо, что ты пошел за мной и нашел его здесь.
Дворецкий в смущении попятился, непрерывно кланяясь.
– Извините меня, миледи. Могу ли я чем-нибудь вам услужить?
– Спасибо, Апвуд, ничего не надо.
Дворецкий ретировался, а Перл пристально посмотрела на Люка.
– А теперь вы, может быть, расскажете, каким образом у вас оказался браслет леди Глиннон?
Глава 10
Перл пыталась сохранять спокойствие и не выдать своих чувств. Но она была в шоке. Выходит, ее подозрения подтвердились: Люк и есть тот пресловутый Святой. Но чтобы он начал красть здесь, в ее доме…
– Люк, зачем? – прошептала она.
Выражение его лица постоянно менялось – было совершенно очевидно, что он придумывал правдоподобное объяснение. Наконец чувство вины победило, и он опустил глаза.
– Простите меня, Перл. Я все это время лгал вам.
– Мне бы хотелось в этом разобраться. – Она все еще пыталась его оправдать или понять. – Давайте пойдем в библиотеку. Там мы сможем поговорить.
Перл боялась, что Люк откажется, но он последовал за ней без единого слова. Библиотека была уменьшенной копией той библиотеки, которую герцог Оукшир устроил в своем главном поместье. Как Перл и рассчитывала, в ней никого не было. Она села на стул лицом к двери – так, чтобы никто не застал их врасплох. Указав Люку на соседний стул, Перл проговорила:
– А теперь, пожалуйста, расскажите правду – всю правду.
– Она вам не понравится, – пробормотал Люк, по-прежнему избегая ее взгляда.
– Возможно. Но я все-таки хочу ее знать. Я рассказала вам все о своем, мягко говоря, необычном поведении на прошлой неделе. Теперь настала ваша очередь.
Он набрал в легкие побольше воздуха и наконец-то посмотрел ей в глаза.
– Что ж, хорошо. История, которую я поведал вам на прошлой неделе, гораздо ближе к правде, чем та, которую я рассказываю друзьям и знакомым. На самом деле я Люк Сент-Клер, не более того.
Перл заморгала.
– А как же ваша учеба в Оксфорде? Как же ваши оксфордские друзья?
– Я назвался Лючо ди Санто, чтобы попасть в университет. И для этого использовал рекомендации и документы, которые подделал. Общественное положение и родственные связи так же важны для поступления в Оксфорд, как и плата за обучение. Вы ведь это понимаете, не так ли?
– Значит, ваш дядя в Италии…
– Абсолютная фикция.
– Но плата за обучение? Кто-то же должен был…
– Я заплатил сам. Просто сделал так, чтобы подумали, что деньги поступили из другого источника.
– А откуда взялись деньги? Вряд ли их можно было занять.
Он на несколько секунд закрыл глаза, словно вел внутреннюю борьбу с самим собой. Потом снова посмотрел на нее.
– Вы правы. Все было так… как вы уже, наверное, догадались. Я их украл. Я самый обыкновенный вор, Перл. И всегда им был. Мне не следовало вводить вас в заблуждение, не следовало позволить вам…
Она подняла руку, прерывая его. И с болью в сердце проговорила:
– Возможно, не следовало. И все-таки я не назвала бы знаменитого Святого из квартала Севен-Дайалс заурядным вором.
Он посмотрел на нее с удивлением.
– Как вы узнали?
Горький смешок сорвался с ее губ.
– Вы все еще сомневаетесь в моих умственных способностях? Признаюсь, я не сразу поняла, кто вы такой, хотя все улики были более чем очевидны. Разве я не видела собственными глазами, как вы помогаете обитателям своего квартала?
Люк хотел что-то сказать, но Перл продолжала:
– К тому же я слышала, как маленькая Эмми Планк назвала вас «мистер Святой». И потом – эта кража в доме Маунтхитов, откуда вы с такой прытью бежали сразу после того, как совершили ее.
Он пожал плечами и пробормотал:
– Да, вы правы. Когда я узнал, что слухи о моем существовании дошли до высшего общества, я понял: не исключено, что вы сделаете свои выводы. Зря я не сказал вам правду с самого начала, до того как вы стали считать меня достойным вас и даже представили своим родителям…
– И до того, как попросила вас за мной ухаживать, – проговорила Перл, и на глаза ее навернулись слезы. – А вы согласились… чтобы облегчить себе новую кражу? Наверное, где-нибудь в доме я обнаружу вашу визитную карточку, не так ли?
Он был искренне возмущен – или ей просто хотелось в это поверить?
– Конечно же, нет! Как вы могли такое подумать? Я согласился только по причине… о которой вы мне рассказали, и вопреки здравому смыслу. Но у меня не было средств, чтобы продлить свое пребывание в вашем мире. Вот почему я сказал вам, что должен исчезнуть. Клянусь честью, это правда.
Ей показалось, что она его поняла, но легче от этого не стало.
– Честью вора? – пробормотала Перл и тут же увидела, что лицо его исказилось, точно от боли. – Простите. Я не знала, что именно я заставила вас это сделать, иначе никогда бы…
– Нет! – воскликнул он с жаром, и Перл почувствовала себя бабочкой, летящей на огонь. Теперь она знала, кто он, но ее непокорное тело тосковало по нему. – Вы ни в чем не виноваты. Я заявлю властям, что вы к этому не имеете никакого отношения.
– Властям?
– Разве вы не собираетесь заявить на меня? Вы же знаете, что Святого ищет полиция.
На сей раз Перл возмутилась.
– Как вы могли предположить такое?
– Но почему?
Даже в эту страшную минуту Перл, глядя на него, не могла не заметить его волнистые темные волосы и благородные черты лица – да-да, благородные!
– И вы еще спрашиваете? Вы мне очень помогли на прошлой неделе, хотя полагали, что я обыкновенная служанка. Если вы решили, что за вашу доброту я отплачу вам предательством, значит, вы слишком плохо обо мне думаете.
Теперь он смотрел на нее с восхищением.
– Но ведь это я вас предал, я вам лгал. Любая, кем бы она ни была, не смогла бы простить такое.
– Возможно, я… не любая женщина, – проговорила Перл с дрожью в голосе.
– Да, не любая, – кивнул Люк. – В этом нет сомнения.
Перл в смущении потупилась и попыталась улыбнуться.
– Во всяком случае, было бы нелепо сдавать вас полиции за кражу браслета леди Глиннон. Ведь это, безусловно, подделка.
Люк уставился на нее в изумлении.
– Подделка?..
– Да, подделка. Правда, очень хорошая. Видите ли, пожилая леди постоянно теряла свои драгоценности, поэтому ее родственники заменили их подделками. Все знают, что она никогда не носит настоящие драгоценности на публике. Утром я верну браслет. Скажу, что нашла его после того, как все гости разошлись. Вот и все.
– Похоже, я теряю навыки. – Люк рассмеялся. – Но теперь-то вы понимаете, почему я должен исчезнуть?
– Да, но… – Она вспомнила о другом своем плане. Это было, конечно, чистейшим безумием. При одной мысли об этом у нее бешено заколотилось сердце. И все-таки она сказала: – Но прежде я хочу просить вас об одолжении.
– Еще одно одолжение? – Люк насторожился. – Что ж, я вас слушаю.
– Мне несколько раз приходило в голову: единственный надежный способ отделаться от герцогини – это сделать так, чтобы замужество стало для меня невозможным. – Она боялась поднять на него глаза. – Я хочу, чтобы вы погубили мою репутацию – непоправимо. Чтобы это произошло до того, как вы исчезнете.
Люк решил, что ослышался.
– Простите, миледи, неужели вы просите меня…
– Лишить меня невинности. – Хотя внутри у нее все дрожало, она старалась говорить ровным голосом и сохранять спокойствие – словно они обсуждали одну из ее социальных реформ. – Если я лишусь невинности, Обелия не сможет никому меня навязать в качестве жены. Но мое поместье останется за мной… и я смогу осуществить все, что задумала.
Люк откашлялся и пробормотал:
– Вы, должно быть, не до конца все продумали. От вас отвернется все высшее общество. А если когда-нибудь в будущем вы захотите выйти замуж и…
– Нет, я все продумала, – перебила Перл. И тут же почувствовала, что краснеет: она вдруг поняла, что этот ее «план» не имеет ничего общего с вопросом о наследстве, то есть с Фэрборном.
– Но вы ведь должны понять…
– Мне нет никакого дела до высшего общества, – решительно заявила Перл. – Я намерена провести всю свою жизнь в Фэрборне. Я не собираюсь выходить замуж. И вряд ли захочу сделать это в будущем. Муж пытался бы навязать мне свою волю, а я бы сопротивлялась, и мы оба были бы несчастны. Мне будет гораздо легче одной.
И в одиночестве… Но об этом она сейчас не станет думать. Пока не станет. Может быть, потом, когда проведет с Люком ночь, полную страсти…
– Так вы сделаете это?
Он покачал головой:
– Простите, миледи. Я просто не могу…
Ей хотелось в отчаянии закричать… но она с невозмутимым видом поднялась со стула и протянула ему руку.
– Пойдемте, я хочу вам кое-что показать.
Он взял ее руку и встал. Не проронив ни слова, Перл отвела его в угол библиотеки. Там, справа от камина, она открыла узкую потайную дверь, замаскированную под стенную панель. Выглянув в слабо освещенный коридор для прислуги, она прислушалась. Потом увлекла Люка за собой и осторожно закрыла за собой дверь.
– Потайной ход? – удивился он.
– Не потайной, но все же не всем известный. Во многих больших домах есть такой ход – чтобы слуги могли выполнять свои обязанности, не заходя в комнаты, где бывают гости. Странно, что вы их не нашли во время вашей… э-э… работы. Идемте.
Она боялась, что Люк услышит, как гулко стучит ее сердце. Он не должен был догадаться, что она собирается сделать.
Перл повела его сначала вверх по узкой лестнице, а затем за угол и по коридору. К счастью, им не встретился никто из слуг – все они, видимо, были заняты обслуживанием гостей. В конце коридора Перл открыла еще одну дверь – дверь вела в ее собственную гостиную.
– Подождите минутку, – прошептала она. Затем заглянула в комнату и тихо позвала: – Хетти…
Горничная, сидевшая у туалетного столика, от неожиданности вздрогнула.
– Миледи! Что вы здесь делаете?
– Сбежала. – Она закрыла за собой дверь, оставив Люка в коридоре. – Ты же знаешь, я и раньше так делала. Прошу тебя, пойди и скажи герцогине, что у меня разболелась голова. Мистер ди Санто ушел, так как не захотел оставаться без меня, поэтому передай ей и его извинения.
Хетти пристально посмотрела на Перл. Потом кивнула:
– Хорошо, миледи. Но я вернусь, чтобы помочь вам раздеться.
– Не надо. Только расстегни эти крючки на спине, прежде чем уйдешь. А я лягу в постель, я ужасно устала. Встретимся утром.
Хетти расстегнула крючки и вышла через обычную дверь. Перл сразу же заперла за ней эту дверь.
«Что, если Люк догадался о моих намерениях и исчез?» – подумала она, бросившись к другой двери. Но он все еще ждал.
– Здесь нам никто не помешает, – сказала она, впуская его в комнату.
Перл все больше нервничала, и Люк, видимо, это заметил. Внимательно посмотрев на нее, он спросил:
– Вы хотели мне что-то показать?
– Да. То есть… – Помня о расстегнутом платье, она попятилась к письменному столу и нашарила на нем газету. – «Политический вестник». Вы его читаете?
По его взгляду Перл поняла, что ее поведение кажется ему странным. Но он все же подошел к столу.
– В последнее время не читаю. Вы хотите показать мне какую-то статью, напечатанную именно в этом номере?
«С чего, черт возьми, начинают, когда хотят соблазнить мужчину? – лихорадочно думала Перл. – Надо сейчас же что-нибудь предпринять, иначе он уйдет, а с ним – и мой последний шанс». Он протянул руку за газетой, но она быстро спрятала ее за спину.
– Люк, я… – Она смело взглянула ему в глаза в надежде, что он поймет то, чего она не смела выразить словами.
Вероятно, он что-то прочел в ее взгляде, потому что глаза его вспыхнули. Это придало ей храбрости, и она, уронив газету, положила руку ему на плечо.
Он накрыл ее своей рукой.
– Перл, вы не понимаете, что играете с огнем. Вы такая наивная…
Ну да, с огнем. Этот огонь сжигал ее до самых кончиков пальцев. Но она больше не колебалась. Другой рукой она дотронулась до его щеки.
– Я все понимаю. Но я хочу, чтобы вы… это сделали. Люк, пожалуйста.
Она обвила руками его шею и заглянула ему в глаза – они затуманились желанием. Но он, даже не пытаясь обнять ее, проговорил:
– Перл, вы представляете, что вы со мной делаете?
– Да. Потому что вы делаете со мной то же самое. Прошу вас, Люк, не отвергайте меня.
Тут он застонал и, сжав ее в объятиях, впился поцелуем в ее губы. Охваченная пламенем желания, Перл ответила на поцелуй. Она мечтала об этом с той минуты, как неделю назад ушла из его дома. Об этом и о многом другом. Не прерывая поцелуя, она стащила с рук перчатки и запустила пальцы в его волосы. Но он вдруг чуть отстранился. Затем, отступив на шаг, пробормотал:
– Мы не должны… Я не могу. Я никогда себе этого не прощу.
– А я не прощу вас, если вы этого не сделаете, – улыбнулась Перл, опьяненная его близостью и своей властью над ним. – Я приняла решение. Я хочу быть свободной. Так помогите же мне.
Какое-то время он колебался – Перл поняла это по его глазам. Но она уловила момент, когда он наконец сдался. Вскрикнув от радости, она бросилась к нему с поцелуями, и он обнял ее и привлек к себе.
Она прижалась к нему всем телом и стала развязывать его галстук. Потом добралась до пуговиц жилета. Перл боялась, что Люк начнет протестовать, но он, судя по всему, окончательно сдался. Обнаружив, что крючки на ее платье уже расстегнуты, он тихо рассмеялся.
– Вы и впрямь решительная.
– Я привыкла получать то, чего хочу. – Перл улыбнулась. – И я хочу этого уже давно – с того момента, как увидела вас.
Она стащила с него жилет и принялась расстегивать рубашку.
– Что ж, у аристократов свои привилегии, – усмехнулся Люк. – Кто я такой, чтобы отказывать вам, миледи?
«Вот именно – кто?» – задумалась Перл. Но задумалась лишь на мгновение; охваченная желанием, она сняла с него и рубашку, а Люк тем временем ухитрился спустить ее платье до талии и принялся расшнуровывать корсет.
– Полагаю, где-то поблизости у вас есть кровать? – спросил он неожиданно.
Перл кивнула в сторону спальни, дверь которой была распахнута настежь. Люк подхватил ее на руки и понес. Если бы какой-нибудь другой мужчина позволил себе нечто подобное, она пришла бы в ярость, возможно, испугалась бы. Но это был Люк…
Переступив порог спальни, он уложил ее на роскошную мягкую постель. Затем, присев на край кровати, снял башмаки и бриджи. Перл же, воспользовавшись тем, что Люк сидел к ней спиной, стащила через голову сорочку.
Увидев его восставшую плоть, она в первый момент ужаснулась. Как такое возможно? Как же…
Он улыбнулся и нежно поцеловал ее.
– Я буду осторожен, обещаю. Я не хочу, чтобы ты вспоминала об этом с сожалением.
– Я доверяю тебе, Люк. – И это было правдой. Никому еще она не доверяла так – всем сердцем, – как доверяла сейчас человеку, лгавшему ей едва ли не с первой минуты их знакомства. – Покажи мне, что нужно делать.
– Как всегда, прилежная ученица. – Он усмехнулся, прижал ее к себе и пробормотал: – Перл, я хочу, чтобы ты чувствовала то же, что чувствую я. И ты не должна бояться.
В ответ она откинулась назад и рывком привлекла его к себе. А затем стала поглаживать по спине и по плечам, наслаждаясь теплом его тела. Он тоже принялся ласкать ее, оставляя огненные следы там, где прикасались его пальцы. Но ей хотелось большего.
И Люк это понял.
Он прижал ладонь к ее животу и запустил пальцы в островок волос между бедрами. Перл вскрикнула и затрепетала, наслаждаясь неведомым ей прежде ощущением – острым, точно боль. Его пальцы ласкали ее лоно, и она громко стонала. Ей хотелось, чтобы эти дивные ощущения длились и длились…
Внезапно движения его пальцев прекратились, и она вскрикнула, протестуя. Но он тут же прижался к ней всем телом, и Перл почувствовала, как к лону ее прикоснулась его горячая пульсирующая плоть. Она инстинктивно задвигала бедрами, и он стал осторожно погружаться в нее, все глубже и глубже…
Они двигались в одном ритме, сначала медленно, потом все быстрее. Наконец он полностью вошел в нее, и Перл содрогнулась – у нее возникло ощущение, что ее тело взорвалось подобно фейерверку и разлетелось на тысячи сверкающих искр. Такого она даже представить себе не могла. А Люк по-прежнему приподнимался над ней и снова опускался. Наконец он вошел в нее последний раз и, тоже содрогнувшись, громко застонал.
Несколько минут они лежали без движения, лежали, обнявшись. Сердце Перл билось все медленнее, и дыхание постепенно восстанавливалось. О последствиях думать сейчас не хотелось, она лишь упивалась удовлетворением, упивалась ощущением блаженства.
Наконец Люк шевельнулся и прикоснулся ладонью к ее щеке. Потом нежно поцеловал и прошептал:
– Не жалеешь?
Она улыбнулась ему – улыбнулась своему возлюбленному.
– Нисколько. Я даже не представляла себе…
