Текст книги "Кровавый завет"

Автор книги: Брайан Макклеллан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

16

– Сэр, мы выяснили, кто такой этот Михали.

Тамас поднял глаза от бумаг на столе. На этот раз все было спокойно. Ни бригадиров «Крыльев Адома», ни членов комитета, ни офицеров, ни секретарей. Олем был первым, кто посетил Тамаса за все утро, но даже он остановился возле двери.

– Михали?

– Ваш новый повар. – Олем прикурил сигарету.

Тамас вспомнил про миску тыквенного супа на краешке стола. К сожалению, она оказалась пуста. К этой пище привыкаешь так же быстро, как к пороху.

– Да… Михали, – повторил Тамас. – Вы довольно долго выясняли.

– Выдалась беспокойная неделя.

– Что правда, то правда.

– Михали – это на-барон Моака. Хотя он больше известен под своим профессиональным титулом: лорд «Золотой кухни».

– И что это означает?

– «Золотая кухня» – это кулинарная школа. Лучшая в Девятиземье. Самые богатые семьи четырех континентов мечтают заполучить выпускника этой школы к себе в повара. Они готовят для королей.

– А ее лорд?

– Самый лучший из всех, когда-либо обучавшихся в школе.

– И он сейчас находится на нашей кухне и готовит обед для трех полков?

– Точно так, сэр.

– Почему?

– Кажется, он скрывается.

– Скрывается? – Тамас удивленно уставился на Олема.

– Он недавно сбежал из лечебницы в Хассенбуре.

Тамас откинулся в кресле.

– Что вас так развеселило, сэр? – заинтересовался Олем.

Фельдмаршал задумчиво пожевал губу.

– Он рассказал кому-нибудь, что он воплощение бога Адома?

– Да, сэр. Поэтому его и отправили в лечебницу.

– Это многое объясняет, – признал Тамас.

Он мельком взглянул на документы на столе. Запрос от Общества собаководов Адопеста, договор с рабочим союзом Рикарда Тумблара и предложения по налогам от церкви Кресимира. Он покачал головой. Ничем из этого он не хотел бы сейчас заниматься.

– А не побеседовать ли нам с нашим поваром?

– Вы думаете, это разумно, сэр? – Олем вышел вслед за ним в коридор.

– Как по-твоему, он опасен?

– Насколько я могу судить, нет. Ребята любят его. Никто прежде так не готовил для них. Вся остальная армейская еда напоминала дерьмо.

– А что он готовит? Тыквенный суп?

– Помните, что у вас вчера было на обед? – усмехнулся Олем.

– Конечно помню. Будь я проклят, если этот обед не состоял из девяти блюд. Обжаренный в сахаре угорь, фаршированная соня, тушеная говядина, салат. Такие большие порции, что можно накормить вола… Так сытно я ел лишь однажды в жизни, на приеме у Манхоуча.

– Это была обычная порция, сэр.

Тамас остановился так резко, что Олем врезался в него.

– Ты хочешь сказать, что все едят так же хорошо?

– Да, сэр.

– И ты?

– Да, сэр.

– И вся наша распроклятая бригада?

Олем кивнул.

– Он же пустит по ветру весь армейский годовой бюджет! – Тамас двинулся дальше, невольно ускоряя шаг. – Ондраус весь на дерьмо изойдет.

– Наоборот, сэр. – Олем поравнялся с ним. – Я спрашивал у секретаря. Похоже, он вообще не притрагивался к казенным средствам.

– Тогда чем он платит за продукты?

Олем пожал плечами.

Всю Палату Пэров обслуживала одна кухня. Она была расположена в полуподвале под первым этажом и тянулась во всю ширину здания. Окна под потолком давали достаточно света. Вдоль стены стояли десятки духовок, их вытяжные трубы уходили в потолок. Здесь хватало места, чтобы готовить для тысяч аристократов и их секретарей, прежде населявших здание. Посредине кухни стояли широкие низкие столы, где готовились отдельные ингредиенты по рецептам, а по другой стороне располагались десятки стенных шкафов и буфетов с мерными емкостями, специями и другими необходимыми вещами. Под потолком висели колбасы, приправы, овощи и еще много всего.

Едва войдя, Тамас вытер лоб носовым платком: жар едва не заставил его отступить обратно в коридор. Он моргнул несколько раз, но устоял на месте, отчасти привлеченный несметным числом запахов: ароматы какао и корицы, хлеба и мяса. Рот тут же наполнился слюной.

– Вы в порядке, сэр? – спросил Олем.

Тамас бросил на него недовольный взгляд.

В кухне суетились десятки помощниц повара. Все они носили одинаковую форму с небольшими различиями: белый передник поверх черных штанов и колпак на голове. Некоторые, похоже, были достаточно богаты, чтобы приобрести добротную одежду, другие как будто попрошайничали в этих же нарядах на улице. Тамас обратил внимание, что вся одежда, какой бы поношенной она ни была, оставалась при этом чистой. Он отметил и другую особенность: здесь были только женщины. Они отличались и по возрасту, и по внешности, но все работали с одинаковым усердием. Никто словно и не заметил появления Тамаса.

Сам повар расхаживал по кухне. Фельдмаршал немедленно признал в нем человека, который появился в его штабе в день землетрясения. Михали то и дело останавливался, чтобы дать совет кому-то из помощниц, и немедленно шел к следующей: добавлял в ее блюдо щепотку специй либо мягко останавливал, если женщина собиралась положить слишком много муки в тесто. Он расставил всех по местам, а сам маневрировал между ними с искусством прирожденного военачальника, на ходу отдавая распоряжения и внося изменения в рецепты. Казалось, успевал следить за всем сразу.

Михали заметил Тамаса и улыбнулся. Он направился навстречу гостю, но остановился на полпути у стола с мясом, чтобы помочь дородной женщине справиться с мясницким ножом. Он нарезал дюжину говяжьих ребер с точностью палача, а затем кивнул помощнице, возвращая нож, прошептал что-то ободряющее и продолжил путь к Тамасу.

– Добрый день, фельдмаршал! Прошу прощения, я был очень занят в эти несколько недель после нашей первой встречи.

Олем с любопытством взглянул на Тамаса, а Михали тем временем продолжал:

– Должен вам сказать, что я работал бы вдвое быстрее, если бы не был занят обучением целой группы новых помощниц. – Он снял колпак и провел рукавом по лбу, так что ткань тут же потемнела от пота. Затем вытер руки о передник. Обеспокоенное выражение появилось на его лице. – Боюсь, что обед будет готов несколько позже.

Тамас оглядел комнату. Вокруг происходило слишком много всего и сразу, было невозможно определить, что именно готовилось. Он пришел сюда, чтобы задать вопросы, хотел разобраться с этим «безумным поваром». Но строгие слова застыли у него на языке.

– Не думаю, что кто-нибудь станет жаловаться, – удалось наконец выговорить Тамасу. Его живот внезапно заурчал. – Что сегодня на обед?

– Копченая саламандра с карри и легким овощным пирогом, – объявил Михали. – А на ужин будет тушенная в вине говядина. Думаю подать к ней пряное вино. Но это только главные блюда. Будет еще много других на выбор.

– Для всех в этом доме?

– Разумеется. – Михали удивленно выпучил глаза, как будто Тамас спросил какую-то нелепость. – Или вы считаете, что секретарь или солдат не имеет права питаться так же хорошо, как фельдмаршал или бухгалтер?

– Простите, – пробормотал Тамас.

Он переглянулся с Олемом, пытаясь вспомнить, зачем сюда пришел.

– Прошу вас, фельдмаршал, идемте со мной. – Михали торопливо двинулся дальше, не дожидаясь ответа.

Когда Тамас догнал его, Михали уже регулировал огонь под чаном с супом, поддувая воздух в печь. Он опустил палец в котел, затем сунул его в рот, вытащил из кармана нож и зубчик чеснока и ловко покрошил его в чан.

– Я слышал о покушении на вас, – вспомнил Михали.

Тамас остановился. Он вдруг понял, что боль от наскоро зашитых ран на груди исчезла, как только он вошел в кухню. Она превратилась в приглушенную пульсацию, как будто Тамас опять находился в пороховом трансе.

– Мне не нравится то, что Избранные делают со Стражами. – В голосе Михали слышалась печальная нотка. – Это противно природе. Рад, что вы уцелели.

– Спасибо, – медленно проговорил Тамас.

Его подозрения, что Михали был шпионом, постепенно рассеивались. Талант повара невозможно подделать.

– Михали, – решился Тамас, – я пришел, чтобы спросить вас о лечебнице.

Михали замер, не донеся до рта кусок овощного пирога. Затем быстро проглотил его.

– Больше перца, – подсказал он помощнице. – И добавьте еще десяток картофелин к следующей порции.

Он поспешно прошел к следующему столу, вынуждая Тамаса догонять его.

– Да, – признался он, когда Тамас снова встал рядом с ним. – Я сбежал из Хассенбура. Это отвратительное место.

– Как вам удалось сбежать?

Они оказались в той части кухни, где больше никого не было, словно зашли за невидимый занавес. Жар и влажность здесь не были такими невыносимыми, и даже шум доносился как будто издалека. Тамас оглянулся через плечо, желая удостовериться, что они все еще находятся в той же самой кухне. Позади продолжалась бурная деятельность.

– Они разрешили мне работать на кухне, когда не лечили меня. – Михали вздрогнул от воспоминаний. – Мне говорили, что я готовлю для лечебницы, но скоро я узнал, что они посылали мою еду соседям-аристократам и продавали за совсем небольшие деньги. Однажды я просто запек себя в пирог, который должны были отвезти в очередное поместье.

– Вы шутите, – произнес Олем, перекатывая во рту незажженную сигарету и наблюдая за тем, как горит печь.

– Это был очень большой пирог. – Михали пожал плечами.

Тамас подождал, не добавит ли он что-нибудь еще или, может быть, расскажет о настоящем способе побега, но Михали молчал. В этой части кухни, занимавшей почти половину всего помещения, было столько же кастрюль и зажженных духовок, сколько и в другой. Но Михали стремительно переходил от блюда к блюду, и вскоре стало ясно, что только он один и следит за ними. Повар поднял руки и снял с крюка огромную кастрюлю. Судя по виду, она весила не меньше самого Тамаса, но Михали с легкостью удерживал ее, а затем поставил на печь. Открыл топку и проверил, как горит огонь, потом отправился дальше к вертелу в углу.

Следуя за ним, Тамас остановился около кастрюли, которую Михали только что поставил на огонь, – над ней поднимался пар. Фельдмаршал подошел ближе и удивленно заморгал. Кастрюля была до краев наполнена вареным картофелем, морковью, кукурузой и говядиной.

– Разве она только что не была пустой? – тихо спросил он Олема.

– Да, была. – Телохранитель нахмурился.

Они вдвоем попытались отыскать ту кастрюлю, которую на самом деле снял с крюка Михали, но ни одной пустой не нашли, в каждой что-то готовилось. Теперь Тамас вместо голода чувствовал только смутное беспокойство. Михали все еще стоял возле вертела. На открытом огне жарилась говяжья полутуша. Михали взял маленькую миску и принялся посыпать мясо какой-то приправой. В животе у Тамаса снова заурчало, беспокойство исчезло с появлением новых аппетитных запахов.

– Михали, вы говорили еще кому-нибудь, что вы – воплощение бога Адома?

Тамас пристально вглядывался в лицо повара, ища признаки безумия. Не оставалось никаких сомнений, что Михали – подлинный маэстро кухни. Тамасу приходилось слышать, что каждый гений был в определенной степени безумцем. Теперь он попытался вспомнить полученные в детстве уроки богословия. Адом был святым заступником Адро. Церковь называла его братом Кресимира. Но не богом, как самого Кресимира.

Михали проткнул полутушу кончиком ножа и наблюдал, как жир пузырится на коже, стекае и шипит на углях. Повар снова начал хмуриться.

– Мои родственники предали меня, – негромко произнес он. – Братья и кузены. Я был незаконнорожденным. Моя мать – росвелеанская красавица, которую отец любил больше, чем свою жену. Братья с самого детства меня возненавидели. Отец защищал меня, помогал развивать мои таланты и, вопреки обычаю, сделал своим наследником. – Михали еще раз проткнул мясо. – Братья отправили меня в лечебницу в тот самый день, когда отец умер. Мне не разрешили даже присутствовать на похоронах. А то, что я называл себя Адомом, было только предлогом.

Внезапно Михали выпрямился, словно выходя из оцепенения.

– Хлеб, хлеб, – пробормотал он. – Нужно еще по меньшей мере пятьдесят караваев. Девушки работают слишком медленно.

Он направился к столам в середине комнаты. Там, накрытые влажными полотенцами, лежали целые горы теста. Он откинул полотенца одной рукой, а другую погрузил в ближайшую гору.

– Прекрасно поднялось, – сказал он самому себе с рассеянной улыбкой.

Его руки, делившие тесто на порции, работали так быстро, что Тамас едва успевал следить за ним. Михали загружал на лопату по два каравая сразу и отправлял их в духовку до тех пор, пока все тесто не закончилось.

Загрузив последний каравай, он тут же вытащил самый первый. Золотисто-коричневая корка потрескалась, хотя тесто простояло в печи не больше двух минут. Тамас прищурился и начал считать караваи.

– Мне ведь это не показалось? – шепнул он на ухо Олему.

– Нет, – подтвердил тот. – Он не положил в духовку и четверти того, что вынул.

Олем осенил себя знаком Вервия, сложив два пальца вместе и коснувшись ими лба и груди.

– Кресимир милостивый! Вы когда-либо слышали о магии, способной создать что-то из ничего?

– Ни разу в жизни. Но с недавних пор я постоянно встречаюсь с чем-то новым.

Михали вынул из духовки последний каравай и повернулся к Тамасу:

– Из Хассенбура послали за мной. Но я лучше сбегу в самый глухой угол Фатрасты и буду готовить там для дикарей, чем вернусь в лечебницу.

Тамас наконец оторвал взгляд от караваев. Посмотрел на приготовленную полутушу говядины и кастрюлю с мясом, которая была пуста десять минут назад. Потом кивнул в ответ на слова Михали и медленно направился к выходу. Олем шел следом.

– Он Одаренный, – предположил телохранитель. – Это единственное объяснение. Я слышал, что Дар у них бывает даже сильнее, чем магия Избранных. Его Дар должен иметь отношение к еде.

– Третий глаз? – спросил Тамас.

– Уже открывал. – Олем кивнул. – У него есть аура Одаренного.

– Значит, он не бог, – решил Тамас. – Но считает себя богом. И при этом он сильный Одаренный. Его обеды поддерживают дух половины моей армии. Что же мне с ним делать?

17

– Я ищу Избранного Борбадора.

Таниэль стоял в дверях таверны. Это было большое здание, хотя и очень старое, с давно просевшей и на скорую руку восстановленной кровлей. Таверна называлась «Воющий вендиго»[3]3
  Вендиго – дух-людоед в мифах алгонкинских племен (упоминается, например, в книге Рика Янси «Ученик монстролога. Проклятие вендиго»).


[Закрыть] из-за низкого жалобного завывания ветра под крышей, который теперь заглушал все остальные звуки, потому что громкие разговоры мгновенно оборвались.

Пятьдесят пар глаз или даже больше уставились на Таниэля. Он зашел сюда один, Жулен и Ка-Поэль остались ждать снаружи. Он был одет в куртку из оленьей кожи и теплую шапку – и не жалел об этом. Пусть весна давно уже хозяйничала внизу, в долине, но Вершинную крепость все еще осаждала зима.

– Что нужно пороховому магу от нашего Избранного?

Таниэлю не понравилось, как это прозвучало: «нашего Избранного». Бо успел подружиться с этими головорезами. Преступники и бунтовщики, нищие и бездомные – вот из кого состоял Горный дозор. Они были недоверчивы и принимали незнакомцев с таким же радушием, с каким перенаселенный город встретил бы чуму. Здесь собрались едва ли не самые отчаянные парни во всем Девятиземье.

Таниэль глубоко вздохнул. Он был не в том настроении, чтобы долго объяснять. «Я должен убить его, – хотел он сказать. – Не стойте у меня на пути, или я пущу вам пулю в лоб». Вместо этого он лишь проворчал:

– Это мое дело.

Один из посетителей поднялся с места. Он был моложе Таниэля на год или от силы на два. Худой, бородатый, он носил безрукавку на голое тело, несмотря на мороз. У него были жилистые мускулистые руки человека, привыкшего валить лес и работать в шахте.

– Нет, это наше дело. – Бородач хмуро взглянул на Таниэля.

– Фесник, не связывайся с пороховым магом, – посоветовал кто-то. – Хочешь натравить на нас Тамаса?

– Заткнись, – бросил через плечо Фесник и добавил, обращаясь уже к Таниэлю: – А если мы не скажем тебе?

– Ты здесь самый крутой?

– А?

Фесника, казалось, озадачил этот вопрос.

– Я просто спрашиваю, – объяснил Таниэль, – ты действительно самый крутой отцеубийца, скотоложец и подонок в этой дыре?

Фесник с ухмылкой оглянулся на посетителей, а затем развернулся и выхватил нож. Таниэль мгновенно достал оба пистолета. Один ствол он всадил прямо в рот Фесника, выбив тому зубы и заставив поспешно выбросить нож. Глаза Фесника выскочили из орбит. Другой пистолет Таниэль собирался направить на первого, кто вздумает пошевелиться.

– Меня зовут Таниэль Два Выстрела, – громко объявил пороховой маг. – И я хочу видеть своего лучшего друга Бо. Будьте любезны рассказать, где я могу его найти?

– Таниэль Два Выстрела? – раздался чей-то голос. – Проклятье, что ж ты сразу не сказал? Бо здесь нет, он ушел в горы.

– Это правда? – спросил Таниэль у Фесника.

Тот кивнул, скосив глаза на ствол пистолета у себя во рту.

Таниэль убрал оба пистолета за пояс.

– Извини. – Фесник проверил свои зубы. – Бо велел не говорить никому из пороховых магов, где его искать. Никому, кроме тебя. Он предупреждал, что ты можешь приехать.

Таниэль постарался придать своему лицу менее угрюмое выражение.

– Сожалею, что так вышло с твоими зубами, – громко произнес он. – Давайте выпьем за фельдмаршала Тамаса!

Дружный одобрительный гул пронесся по таверне. Таниэль жестом подозвал к себе Фесника:

– Говоришь, Бо ушел в горы?

– Почти две недели назад. Сразу после того, как поговорил с инспектором из Адопеста.

– Когда он обещал вернуться?

– Не сказал.

Таниэль поскреб подбородок. Он не брился с начала охоты на Избранную в Адопесте. Густые завитки на шее раздражали кожу.

– Зачем он собрался в горы?

Фесник покачал головой.

Таниэль почувствовал, как по спине пробежала волна страха. Бо знал: Тамас пошлет кого-нибудь, чтобы убить его.

– И он велел рассказать об этом только мне?

– Да. Он нам много рассказывал о тебе. Говорил, что вы долгие годы были приятелями.

Словно острый нож повернулся в груди Таниэля. Он стиснул зубы и изобразил улыбку. Бо решил провести психологическую атаку? Или это просто пьяная болтовня?

– Понятно. Сколько времени понадобится, чтобы подняться на вершину?

– Вообще-то, он не собирался идти к самой вершине, – уточнил Фесник. – Там есть монастырь для паломников, всего за пару миль до Кресим-Курга́. Он остановится там.

Кресим-Курга. Священный Город. Это было имя из легенды. Таниэль не слышал его с раннего детства, когда няня каждую неделю водила его в часовню Кресимира. Но даже тогда он не думал, что этот город существует на самом деле.

Таниэль вернулся в настоящее. Он не мог ждать возвращения Бо. Придется самому подняться в горы и похоронить Бо среди вечных снегов. Таниэль успеет вернуться в Адопест, прежде чем Горный дозор обнаружит, что Бо мертв.

– Я пойду в горы и поговорю с ним, – решил Таниэль.

– В это время года? – Фесник снова покачал головой. – Даже привычный ко всему дозорный не согласится вести тебя наверх, и поверь, без провожатого ты наверняка попадешь в метель и не вернешься. Дороги здесь ненадежны до самого начала лета.

– Мой отец рассказывал о своем старом друге по имени Гэврил, – вспомнил Таниэль. – По его словам, это лучший проводник во всем Девятиземье. Что скажешь?

– Да, Гэврил мог бы на это решиться. – Фесник рассмеялся. – Если он достаточно трезв, чтобы видеть, куда идет, но достаточно пьян, чтобы не думать об опасности. Я попытаюсь разыскать его для тебя.

Фесник направился к другим посетителям таверны, а Таниэль вышел на улицу. Жулен наблюдала за Ка-Поэль, которая в свою очередь внимательно разглядывала горы.

– Бо там. – Таниэль указал наверх. – Нам придется подняться к нему.

– Вероятно, это ловушка. – Жулен подозрительно прищурилась. – Он должен знать, что Тамас пошлет кого-нибудь за ним.

– Он знает. Но он велел дозорным сообщить, где его искать, если я буду спрашивать. Но только мне, и никому больше. Это означает, что он доверяет мне.

– Или уверен, что сможет вас убить раньше, чем вы успеете выстрелить.

– Я хорошо знаю Бо. Он доверяет мне. – Таниэль глубоко вздохнул. – К несчастью для себя.

– Нам понадобятся продукты и горное снаряжение. А также зимняя одежда.

– Вы не пойдете со мной.

– Что? – Жулен в упор уставилась на него.

– Вы уже несколько раз чуть не погубили меня, – напомнил Таниэль.

– Как вы смеете?!

– Замолчите. Я поднимусь туда вместе с Поэль. Мы прикончим моего лучшего друга и спустимся. Тихо и аккуратно. А вы наверняка начнете разбрасываться своей магией и мало того что оповестите весь Горный дозор о нашем занятии, так еще, возможно, и обрушите на нас снежную лавину.

– Я не доверяю вам. – Жулен усмехнулась. – Вы слабы и нерешительны. Вы не сможете в нужный момент спустить курок.

– Убийство Избранных – моя работа. – Таниэль вдохнул порцию пороха. Маленькую, только чтобы успокоить нервы. Затем принял еще дозу. – Бо очень опасен. Но я знаю, что нужно делать. А теперь закройте рот, во имя бездны! Ступайте, найдите себе комнату и спрячьтесь там. Есть еще одна причина, по которой я оставляю вас внизу. Если Бо все-таки одолеет меня или каким-либо образом ускользнет, вы будете поджидать его здесь. Убейте его, как только увидите. Вы можете сделать это, леди?

Руки Жулен задрожали. Она смотрела на Таниэля так, словно хотела наброситься на него и вцепиться зубами в горло. Возможно, Таниэль испугался бы ее, если бы не пороховой транс. Но сейчас ему было на все наплевать.

– Договорились? – переспросил он. – Вы можете сделать это, будь оно все проклято?!

Жулен молча развернулась и пошла по улице прочь от него.

– Я так понял, что вы сказали «да».

Дверь в таверну открылась, и на улицу вышел Фесник в плаще из оленьей кожи длиной до колен. Его сопровождал один из самых крупных мужчин, которых когда-либо встречал Таниэль. Гигант носил плотные кожаные штаны и шубу, пропитавшуюся по́том и пивом. Он изо всех сил попытался сосредоточить взгляд на Таниэле, но тут же упал в сугроб под стеной таверны, покачал головой и произнес заплетающимся языком:

– Я Гэврил.

Таниэль оценивающе взглянул на него:

– Вот и чудесно.

Таниэль остановился, чтобы поправить меховой воротник, защищавший от порывов ледяного ветра. И тут же его снова окатило снежными брызгами. Он вздрогнул от холода и отвернул лицо от дороги, хотя Гэврил предупреждал, что это означает верную смерть: нужно идти след в след и смотреть себе под ноги, иначе быстро угодишь в занесенную снегом трещину или свалишься с края утеса.

Но сейчас Таниэлю было все равно. Десятью тысячами футов ниже крестьяне возделывали поля, там уже установилась теплая весенняя погода. Через несколько недель можно будет искупаться в Адроанском озере. А Таниэль почему-то находился здесь, на подступах к самой высокой горе во всем Девятиземье – некоторые сказали бы «всего мира», – с пьяным проводником, с привязанными к сапогам снегоступами, с ружьем за спиной и пистолетами на поясе. Которые, вероятно, слишком промерзли, чтобы выстрелить в нужную минуту, когда понадобится убить его лучшего друга.

Таниэль обвязался одной веревкой с Гэврилом. Ветер стих настолько, что за снежными вихрями можно было разглядеть громадного горца, карабкающегося по тропе в десяти шагах выше по склону. Подъем был крутым, но терпимым. Во всяком случае, под ногами чувствовалась твердая опора. Этой тропой часто пользовались летом – по крайней мере так утверждал Гэврил. Задувающий со всех сторон ветер не принес нового снега, он лишь поднял в воздух верхний слой, оставшийся после недавней вьюги. Таниэль мог бы поклясться, что слышит далекий детский смех каждый раз, когда колючий снег шлепает его по лицу. Горы – жестокое место, решил он.

Другой веревкой были связаны Ка-Поэль, медленно бредущая в своих снегоступах позади Таниэля, и низкорослый человек по имени Дарден, поднимающийся следом за ней. Этот пожилой деливец напросился идти с ними. Он сказал, что в монастыре с прошлой осени лежит при смерти его кузен, и теперь Дарден хотел узнать, пережил ли умирающий зиму. Таниэль не слишком доверял ему. Что, если это друг Бо?

Гэврил оказался добродушным пьяницей и на удивление легко согласился отправиться в горы. Они вышли спустя всего несколько часов после встречи, и, хотя Гэврил первую половину дня едва держался на ногах, Таниэль был уверен, что он протрезвеет еще до вечера.

Пороховой маг снова ненадолго остановился, чтобы проверить висевший на боку пистолет. Кремневый замок был забит снегом и льдом. Тем не менее порох оставался сухим, а пуля плотно сидела в стволе. Только это имело значение для Отмеченного. Он мог сам поджечь порох, чтобы выпустить пулю. И все же… Он присмотрелся к Гэврилу. Как поведет себя этот человек, когда Таниэль выстрелит между глазами Бо? Или следует ожидать проблем от кого-нибудь из монахов? Таниэль проверил второй пистолет. Сумеет ли он спуститься без помощи Гэврила, если до этого дойдет?

К тому времени, когда они наконец поднялись выше открытого участка, где ветер дул особенно сильно, Таниэль давно уже перестал чувствовать собственные ноги. Снежные вихри утихли, солнце пробилось сквозь тучи, почти ослепляя. Тропа выровнялась, и Таниэль неожиданно разглядел землю под ногами: не просто утоптанный снег, а настоящий камень. Дорогу недавно расчищали лопатами. Таниэль удивленно моргнул и попытался улыбнуться, но лицо его слишком обветрилось и одеревенело.

– Как вы там? – ворвался в мысли Таниэля голос Гэврила.

Человеческая речь прозвучала неожиданно приятно после трех с половиной суток завывания ветра и доносящегося сквозь него издевательского смеха гор. Таниэль понял, что за все это время они не сказали друг другу ни слова, даже на ночных привалах, когда все четверо сбивались в кучу, пытаясь согреться в маленькой палатке Гэврила.

Таниэль остановился около крупного горца и подождал Ка-Поэль с Дарденом.

– Хорофо. – Он с трудом ворочал языком, пытаясь выговорить простое слово. – Хорошо, – повторил он. – Куда дальфе… дальше?

– Туда. – Гэврил указал вверх.

Таниэль прикрыл глаза от света и посмотрел:

– Слишком яркое солнце. Ничего не вижу. Как вам удается что-то разглядеть?

– Я давно в этих горах. Когда проживешь здесь столько лет, уже не нужно никуда смотреть. Обитель Нови сейчас прямо над нами.

Дарден взглянул на Таниэля, плотно сжатые губы на смуглом лице растянулись в подобие улыбки.

– Почти пришли.

Маленькому деливцу едва ли было меньше лет, чем Тамасу. Но дышал он ровно и спокойно, на зависть еле переводящему дух пороховому магу.

Таниэль поднес к лицу табакерку и вдохнул порох прямо из коробки. Затем осторожно положил ее обратно в карман, не доверяя онемевшим пальцам. От прилива порохового транса сначала закружилась голова, но вскоре дышать стало легче и мышцы расслабились.

Все сняли снегоступы и продолжили подъем к монастырю. Оставалось лишь несколько сотен футов. Тропа сузилась, слева скала отвесно уходила вверх, справа было лишь белесое небо – и бездонная пропасть. Они двигались в тени монастыря, и Таниэль впервые смог как следует рассмотреть его.

Обитель Нови казалась просто частью горы. Монастырь строили из того же пыльно-серого камня, а некоторые помещения были высечены прямо в скале. Он перегораживал тропу, то есть тропа заканчивалась возле ворот монастыря. Само здание находилось выше по склону. Оно нависало над пропастью справа от них на добрую дюжину футов. Таниэль удивился, как монахи могли спокойно спать, зная, что висят над милями пустоты.

Монастырь выглядел скромно и непритязательно. Высеченные в скале кельи, арки дверей и округлые окна. Никаких башенок или роскошных фасадов. Величественность ему придавало само местоположение и смелость постройки, повисшей над пропастью.

Таниэль поднялся на каменное крыльцо. Он посмотрел наверх и поневоле утратил бдительность, но Гэврил вовремя дернул его за полу плаща. Таниэль обернулся и подскочил от испуга, обнаружив, что едва не свалился в пропасть, до которой оставалось не больше двух футов.

Ворота монастыря открылись, заскрипев несмазанными петлями. Таниэль едва не выхватил пистолет, но тут же сообразил, что перед ним стоит не Бо. Мужчина и женщина – оба очень рослые для новийцев, выше Таниэля, – склонили голову в приветствии. Их кожа была оливковой, лишь немного светлее оттенком, чем у Дардена.

– Рановато для паломников, – заметил мужчина, когда они вошли в ворота.

Таниэль поглядел на свое оружие, шубу и кожаные штаны, затем на горное снаряжение спутников. Разумеется, они никак не походили на паломников.

– Мне нужно видеть Избранного Борбадора, – спокойно объяснил пороховой маг. Эхо прокатилось по длинному каменному коридору, и Таниэлю показалось, будто он говорит в самом сердце горы. – Где я могу найти его?

Он хотел покончить с этим делом как можно скорее. Если Бо заподозрит, что Таниэль пришел за ним…

– Понятно. – Женщина торжественно кивнула. – Боюсь, что ваш путь еще не закончен.

– Кровавая бездна! – пробормотал Таниэль и с извиняющимся видом посмотрел на монахов. – Простите, сестра.

– Он в пещере, в нескольких милях за монастырем.

– Я знаю эту пещеру, – сообщил Гэврил.

– Бо не говорил, зачем отправился туда?

Монахи покачали головой.

– Он сказал, что его, возможно, будут искать, – добавил мужчина. – И попросил, чтобы мы не мешали тому, кто придет к нему.

Бо определенно кого-то ожидал. Не пытаясь скрыться.

– Как я могу подняться туда? – спросил Таниэль.

– Через монастырь, – ответила женщина. – Это единственная надежная дорога в горы, даже летом. Мы привратники Кресим-Курга.

Таниэль почувствовал, как сердце подпрыгнуло в груди.

– Он действительно существует?

Оба монаха удивленно подняли брови.

– Священный Город, – пояснил Таниэль. – Он действительно там?

– Да, его развалины, – сказал мужчина. – Давным-давно Нови оставил здесь своих людей, чтобы охранять вершины Девятиземья. Пусть Кресим-Курга давно покинут, а защита Кресимира рассеяна, мы продолжаем нести службу, возложенную на нас нашим святым.

Гэврил остался стоять рядом с Таниэлем, а Дарден пошел к монахам и заговорил с ними глухим низким голосом. Таниэль попытался подслушать и уловил слова «плохо» и «кузен», прежде чем мужчина увел Дардена по коридору.

– Что такое защита Кресимира? – обратился Таниэль к Гэврилу.

Проводник был настолько высок ростом, что его голова едва не задевала потолок.

– Во времена своего пришествия в мир бог сплел могущественное заклинание, чтобы никто, больной или здоровый, молодой или старый, не пострадал от стихий или высотной болезни.

– А что такое высотная болезнь?

– Она возникает от долгого пребывания на большой высоте. Мы с Дарденом давно привыкли. А у других появляются жажда, кровотечение из носа, головные боли, резь в животе. Но с вами, конечно же, все будет в порядке.

– В порядке? Почему?

Гэврил не ответил.

К Таниэлю подошла монашенка:

– Вы не хотите отдохнуть перед восхождением?

Он понимал, что и в самом деле нужно восстановить силы, но опасался, что Бо сообщат о его прибытии, и решил не рисковать.

– Нет, спасибо.