Текст книги "Хаггопиана и другие рассказы"

Автор книги: Брайан Ламли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Милрайт пришел к выводу, что двое молодых людей случайно создали идеальные условия, приведшие к вызову демона. Несомненно, легкие наркотики, к которым имел доступ Наттол, помогли создать надлежащую связь с внешними сферами, внеся, так сказать, свой вклад в контакт с другими измерениями. Когда они закончили читать нараспев заклинание, Наттол довел его до логического завершения… А потом появился Черный! Не предполагая, что подобное вообще может случиться, Наттол не предпринял традиционных мер предосторожности, заключив кошмарное создание в пентаграмму.

И это действительно был кошмар! Существо со зловещими глазами, способными видеть в темноте, с губами, с хлюпаньем всасывавшими все вокруг. Они прогнали его, просто включив свет. Если бы они этого не сделали… они вскоре бы утонули в чудовищной слизи, сочившейся из липких пор.

Прогнав тварь, они решили, что от нее избавились. Однако позже, тем же вечером, после уборки, когда Барт уже собирался возвращаться домой, существо снова напало на него в темноте. Он едва успел добежать назад до дверей Наттола, спрятавшись в залитом благословенным светом убежище.

И теперь невидимый Черный ждал прихода его любимой темноты, чтобы снова вернуться и утопить своих освободителей в омерзительной слизи. Сейчас он ждал еще и Милрайта…

Оккультист слишком хорошо понимал, что значит постоянно жить в подобном кошмаре – не зная, когда откажет электричество, в непрерывном страхе потерять сознание и очнуться ночью в темной комнате или, может быть, не очнуться вообще! И потому в полночный час, несмотря на усталость, он терпеливо листал страницы большого старинного эзотерического справочника, надеясь найти хоть какой-то ключ к природе существа, которое его гости вызвали из темных сфер.

Наттол и Барт занимались тем же самым, но не со столь значительными справочными изданиями. Тишину нарушали лишь сухой шорох переворачиваемых страниц, негромкие ругательства, когда кто-то в очередной раз заходил в тупик, и тиканье настенных часов Милрайта. Задача выглядела невозможной, и, тем не менее, к утру, после немалых усилий и тяжких трудов, порожденных мучительным страхом, они многое узнали о кошмаре, который даже сейчас таился в темных местах, нетерпеливо поджидая жертву. Впрочем, то, что они выяснили, лишь усилило их страх.

Это создание, существо или сила было известно еще в первобытные времена древним черным магам и некромантам. Даже из допотопной Атлантиды дошли сведения о «Ночной твари», «Черном», «Заполняющем Пространство», «Бугг-Шаше Ужасном» – демоне, о котором писал сам Эйбон из Мху Тхулана:

«Одно из самых темных созданий преисподней, чей след похож на след чудовищного слизня и которое происходит из самых отдаленных сфер. Собрат Йибб-Тстлла, Бугг-Шаш – тоже Душитель; его губы сосут и облизывают, и его поцелуй – липкий поцелуй чудовищной смерти. Он поднимает даже мертвых, подчиняя их себе, и охваченный ужасом, даже изъеденный червями труп спешит на его зов…»

Так было написано в томе, который столь тщательно изучал Милрайт, скрывая его от взглядов своих двух помощников.

А в «Заметках о Ктаат Аквадингене» Фири – хотя Милрайт предупреждал, что реконструкции и переводы Фири часто превратно или фантастически трактуют оригинальные труды – Барт отыскал следующие загадочные сведения:

«Дабы ни у одного чересчур опрометчивого или неопытного чародея не возникло искушения вызвать одного из Душителей – будь это Йибб-Тстлл или Бугг-Шаш – пусть послужат эти слова предупреждением против подобного легкомыслия. Ибо Душители – вероломные твари, и требуют самого аккуратного обращения и величайшего внимания. Йибб-Тстлла можно подчинить себе лишь с помощью сжигающего душу Барьера Наач-Тита, а Бугг-Шаша можно обуздать лишь в Пентаграмме Силы. И Душителей следует как можно раньше отправить назад в их мир, коим есть мир Смерти, дабы не обратились они против призвавшего их. Не призывай Бугг-Шаша лишь из простого любопытства, ибо Великий Черный не вернется по собственной воле в свою обитель, но будет всеми способами искать себе жертву, которой часто становится сам чародей, Его призвавший. Из этих двоих Бугг-Шаш самый злой и коварный, ибо если не будет к его появлению приготовлена жертва, Он не вернется, пока не заберет с собой призвавшего Его, даже если для этого ему придется ждать сто лет…»

Наттол внес самый малый вклад в их знания о таящемся во тьме ужасе. Фрагмент, который он нашел, был взят из тяжелого рукописного тома, заглавие которого было тщательно выжжено с корешка каленым железом. И это был всего лишь фрагмент, в котором упоминался Заполняющий Пространство:

«Бугг-Шаш невыносим! Его губы высасывают все, Он не знает поражения, но в конце концов побеждает свою жертву, даже если Ему приходится преследовать ее до самой смерти, чтобы достичь своей цели. И о нем есть загадка, известная моим предкам:

 
Что за зло поднимает мертвецов,
Ужасом окутанных с ног до головы?»
 

– Это из «Некрономикона»! – воскликнул Милрайт, когда ближе к рассвету Наттол нашел этот абзац и прочитал его вслух в ярко освещенном кабинете. – Это Альхазред!

Оккультист выхватил книгу из рук Наттола, пробежал глазами страницу и недовольно бросил ее на стол.

– И больше ничего, – проворчал он. – Но это ключ! Эта книга – всего лишь мешанина оккультных верований и легенд, но, возможно, в «Некрономиконе» Безумного Араба, из которого наверняка позаимствованы эти строки, найдется больше сведений на эту тему. Попытаться определенно стоит. К счастью, темная сторона моей репутации пока не добралась до руководства Британского музея. Они по праву считают меня авторитетом, настоящим ученым. С их помощью я могу получить доступ к архивам, закрытым для всех остальных. Должен признаться, что отрывки, которые мы нашли, ужасно меня беспокоят! Однако следует помнить, что любое магическое действие таит в себе опасность. Пока что… можно сказать, я избежал правосудия. Надеюсь, что так будет и впредь.

Если есть какой-то способ покончить с этим кошмаром, я готов воспользоваться любым шансом, чтобы его найти, хотя на это может потребоваться время. Один ключ я уже получил. – Он постучал ногтем по книге. – Если же нет… по крайней мере, мы знаем, с чем имеем дело. Так что в моем доме всегда будет иметься запас свечей, сухих батарей и электролампочек; я всегда буду носить с собой, по крайней мере, одну зажигалку и металлический коробок со свежими сухими спичками. Бугг-Шаш не застанет меня врасплох, когда наступит тьма…

Наттол и Барт проспали все утро. Хотя с балкона и в окна квартиры Милрайта лился дневной свет, в ней продолжали сиять лампы и медленно догорали свечи. Во второй половине дня, когда оккультист вернулся в довольно хорошем расположении духа, оба уже встали.

– Нашел, – сказал он, закрывая за собой дверь своей роскошной квартиры. – По крайней мере, мне так кажется. Это Третья Сатлатта. Про Бугг-Шаша в «Некрономиконе» говорится кое-что еще, и это, в свою очередь, привело меня к «Ктаат Аквадингену», – он содрогнулся. – Противозаклинание, которое нужно исполнить, как и многие Сатлатты, в полночь. Сегодня ночью мы освободимся от Бугг-Шаша навсегда… если только… – оккультист нахмурился. Несмотря на его слова, голос его звучал не слишком уверенно.

– Да? – поторопил его Наттол. – Если что? Что-то не так?

– Нет-нет, – устало покачал головой Милрайт. – Просто… я снова наткнулся на это странное предупреждение!

– Какое предупреждение? – беспокойно спросил Барт, нервно дернув щекой.

– Ну, есть своего рода предупреждения, – ответил Милрайт, – но они никогда четко не сформулированы. Черт бы побрал этого араба! Похоже, он ни слова не писал, не обернув его в загадку!

Он тяжело опустился в кресло.

– И все-таки объясните, – потребовал Наттол. – Как работает это ваше «противозаклинание»… и что это за предупреждения, из-за которых вы так беспокоитесь.

– Что касается вашего первого вопроса – вряд ли мне стоит объяснять больше, чем я уже сказал. Но если коротко – Сатлатты включают в себя работающие заклинания и противозаклинания. Третья Сатлатта относится к последним. Беспокоит же меня лишь одно…

– Да? – снова нетерпеливо спросил Наттол.

– В применении к нашей нынешней ситуации, – наконец продолжил Милрайт, – в том затруднительном положении, в котором мы все оказались – Третья Сатлатта… ущербна!

– Вы хотите сказать, что она не сработает? – широко раскрыв от ужаса глаза, спросил Барт.

– Нет, она сработает как надо. Но…

– Ради всего святого! – воскликнул Наттол. Судя по его срывающемуся голосу, его обычно крепкие нервы были сейчас напряжены до предела. – Говорите же!

– Как я могу объяснить то, чего и сам до конца не понимаю? – рявкнул Милрайт, набрасываясь на перепуганного молодого человека. – И не советую вам на меня кричать, друг мой. Если бы не вы, все мы сейчас не очутились бы в подобной ситуации… и не забывайте, что без моей помощи вам из нее не выбраться!

При этих словах Наттол побелел как мел и начал, заикаясь, бормотать извинения.

– Хватит, – оборвал его оккультист. – Я скажу вам, что меня беспокоит. Коротко говоря, Третья Сатлатта содержит в себе условие!

– Условие? – удивленно переспросил Барт, явно не понимая, о чем речь.

– Цитируя Альхазреда, – не обращая на него внимания, продолжил Милрайт, – защита противозаклинания длится «лишь до смерти»!

Несколько мгновений все молчали, затем Барт сдавленно рассмеялся.

– Лишь до смерти? Что ж, честнее не скажешь. Я, в самом деле, не понимаю…

– И еще одно, – продолжал оккультист, – третья Сатлатта не является необратимой. Ее действие можно отменить, просто произнеся ее же в обратном порядке.

Какое-то время гости Милрайта смотрели на него, не говоря ни слова; затем Наттол спросил:

– Кто-нибудь еще знает о нашей… проблеме?

– Нет, если только вы не рассказывали кому-нибудь еще, – ответил оккультист, лоб которого прорезала глубокая морщина. – Ведь нет?

– Нет, – сказал Наттол, – никому… но вы ведь понимаете, о чем я? О чем тут беспокоиться, если все так просто, как вы говорите? Само собой, мы никогда больше не станем связываться ни с чем подобным… а кто еще может узнать о том, что случилось? Даже если кому-то и известно, что мы вызвали дьявола, вряд ли он знает, как обратить этот ваш процесс. И вообще сомнительно, что у кого-то может возникнуть подобное желание, разве нет?

Милрайт немного подумал и постепенно начал успокаиваться.

– Да, конечно, вы правы, – ответил он. – Просто не люблю ненужных осложнений. Все дело в том, что я кое-что знаю о древних знатоках, а они просто так предупреждать не станут. Этот Бугг-Шаш, чем бы он ни был, наверняка самый худший из демонов. Все, что о нем говорят – по-настоящему… демоническое!

III

Тем же вечером, на основании многочисленных заметок, сделанных в отделе редких книг Британского музея, Милрайт подготовил все необходимое для своей задачи. Он вымыл пол в кабинете, а затем в местах, показавшихся Наттолу и Барту совершенно случайными, хотя на самом деле они были тщательно отмерены, словно по неким неведомым таблицам, расставил на голом полу свечи, курильницы и необычного вида медные сосуды. Покончив с этим и оставив середину пола пустой, он нарисовал мелом на оставшемся пространстве некие странные магические символы, расположив их в таком же кажущемся беспорядке. В самой середине он изобразил белый круг, а когда приблизилась полночь, предложил своим гостям войти вместе с ним в это защитное кольцо.

Во время последних приготовлений зажгли свечи. От курильниц и сосудов поднимались к потолку тонкие покачивающиеся струйки разноцветного дыма и благовоний. Более того, в комнате был выключен электрический свет к немалому неудовольствию близкого к истерике Барта, так что кабинет освещало лишь мерцающее пламя свечей и тускло-красное свечение тлеющих порошков и трав в курильницах и сосудах.

Когда раздался первый удар бьющих полночь настенных часов, Милрайт достал из кармана аккуратно сложенный листок бумаги. Лишенным каких-либо эмоций голосом он прочитал слова, тщательно скопированные днем из почти забытого тома в тайных закоулках Британского музея.

Вряд ли Барт или Наттол могли впоследствии вспомнить мешанину чуждых гласных, слогов и диссонансов, срывавшихся с губ Милрайта в тускло освещенной комнате. Никакой простой смертный, не посвященный в искусство, которым владел Милрайт, не смог бы повторить эту невероятную последовательность звуков. О том же, чтобы произнести заклинание наоборот – «в обратном порядке», как выразился Милрайт – наверняка не могло быть и речи. Мысль эта, пусть и не в первую очередь, несомненно, пришла в голову обоим посвященным, когда оккультист закончил свое выступление и стихло эхо его чудовищной литургии… но не прошло и нескольких секунд, как эта и все прочие мысли сменились откровенным кошмаром!

Сначала даже Милрайт решил, что совершил некую жуткую ошибку, ибо на троих в меловом кругу обрушился неподдельный ужас, предвещающий неминуемую гибель! Барт завопил и попытался было бежать из круга и вообще из комнаты, что наверняка стало бы для него роковым шагом, но оккультист схватил его, удерживая на месте.

Медленно, но верно свет свечей тускнел, по мере того как угасало их пламя. Затем, одна за другой, они начали гаснуть. Барт продолжал вопить и сопротивляться, так что Наттолу тоже пришлось его держать, чтобы он не сбежал из круга. Неожиданно до ушей всех троих, словно с расстояния в тысячу миль, донесся тихий шепот, похожий на шум в морской раковине, шорох, который мог быть лишь знаком… чьего-то присутствия!

Барт тут же лишился чувств. Милрайт и Наттол опустили его на пол и присели рядом с его неподвижным телом, продолжая крепко его держать и вглядываться в окружавшие их тени. Зловещие звуки, в которых слышалась некая безумная чуждая музыка, становились все громче. А потом… из темных углов поползло что-то скользкое и влажное, словно кисель!

– Милрайт! – хрипло вскрикнул Наттол, почти неразборчиво, словно ребенок, зовущий мать посреди особо страшного кошмарного сна.

– Стой на месте! И молчи! – приказал Милрайт столь же хриплым и срывающимся голосом.

Теперь горели только две свечи, столь тускло, что едва рассеивали тени вокруг. Оккультист потянулся дрожащей рукой к одной из них, чтобы внести ее в круг… и вторая тут же погасла, оставив лишь завиток серого дыма, повисший в почти полной темноте.

Омерзительные звуки стали еще громче. Они доносились со всех сторон, и двое остававшихся в сознании впервые отчетливо увидели то, что удерживал на расстоянии крошечный огонек единственной свечи. Отовсюду, к самому краю мелового круга, к ним ползла блестящая, содрогающаяся стена студенистой слизи, в которой зияло множество ртов и таращилось такое же множество чудовищных глаз! Это был Бугг-Шаш Душитель, Черный, Заполняющий Пространство. И действительно, это… существо?.. заполняло собой весь кабинет! Весь, за исключением благословенного убежища внутри круга.

Глаза его невозможно было описать, но еще хуже были рты. Они чмокали и присвистывали толстыми липкими губами, пуская тягучую слюну, и из этих прожорливых отверстий лилась безумная чуждая песня – песня Бугг-Шаша, который поднимался все выше, образуя слизистый купол прямо у них над головами!

Наттол закрыл глаза и начал громко молиться. Милрайт же лишь в ужасе стонал, не в силах вознести молитвы Господу, которого он давно отверг. Но хотя и казалось, будто все кончено, Третья Сатлатта их не подвела. Едва студенистый купол начал неумолимо, как им показалось, опускаться, ярко вспыхнула последняя свеча, и масса Бугг-Шаша тут же распалась и потекла, словно вода через разбитую плотину. Стены и купол из дрожащей протоплазмы с отвратительными глазами и ртами заколыхались перед глазами Милрайта, стремительно уменьшаясь, и чудовищный Черный снова исчез среди теней.

Затем чудесным образом вспыхнули погасшие свечи, возвращаясь к жизни одна за другой, столь же таинственно, как они гасли до этого. Оккультист понял, что наблюдал лишь нематериальное видение того, что могло бы случиться, если бы не могущество Третьей Сатлатты.

В то же мгновение, когда Барт пришел в себя, Милрайт крикнул:

– Мы победили!

Когда Наттол отважился открыть глаза, оккультист вышел из круга, подошел к выключателю, и комнату залил свет. То, что видели они с Наттолом, похоже, действительно было просто иллюзией, демонической галлюцинацией, поскольку от пережитого ими ужаса не осталось и следа. Пол, стены и книжные полки, отодвинутая в сторону мебель – все они были чистыми и сухими, без каких-либо признаков жуткой сущности Бугг-Шаша. Во всей комнате ничто не напоминало о Его визите; ни в одной трещине или щели в сосновых половицах не осталось ни капли Его омерзительной слизи…

IV

– Рэй! – крикнул Алан Барт, проталкиваясь через толпу длинноволосых посетителей зала для курящих ресторана «Виндзор». Увидев его, Наттол махнул рукой в сторону столика и заказал еще выпить. С бокалом в каждой руке он направился от бара туда, где сидел Барт, прислонившись к стене и сжимая в руке вечернюю газету.

Прошло больше недели после их жуткого приключения в лондонской квартире Томаса Милрайта. С тех пор они начали возвращаться к своим прежним взглядам и привычкам. Хотя они до сих пор не вполне доверяли темноте, они давно убедились в действенности Третьей Сатлатты Милрайта. Наттол остался таким же циником, как и прежде, и, несмотря на то что он все еще вздрагивал в темных местах, он стал предпринимать долгие вечерние прогулки по безлюдным аллеям, обычно заканчивавшиеся в «Виндзоре» незадолго до закрытия. Так что Барт знал, где его можно найти.

– Что случилось? – спросил Наттол, садясь рядом с товарищем, на лице которого читалась едва заметная тревога.

– Милрайт умер! – без каких-либо вступлений выпалил Барт. – Дорожное происшествие, его сбил грузовик неподалеку от его дома. Его опознали в морге. Вот тут все написано. – Он развернул газету перед Наттолом, который едва на нее взглянул.

Если Наттола и потрясло известие, он ничем этого не показал; его глаза лишь слегка расширились, но не более того. Он небрежно пожал плечами.

Барта поразила подобная реакция друга.

– Мы же его знали! – возразил он.

– Да, недолго, – согласился Наттол, а затем, к удивлению Барта, улыбнулся. – Оно и к лучшему, – пробормотал он.

Барт отодвинулся от него.

– Что? Ты сказал…

– Да, к лучшему, – бросил Наттол. – Не понимаешь? Только он мог когда-нибудь снова наслать на нас это… эту тварь. А теперь его больше нет.

Некоторое время они сидели молча, прихлебывая из бокалов и пытаясь погрузиться в окружавший их шум людских голосов. Наконец Барт сказал:

– Рэй, ты не думаешь…

– Гм? – посмотрел на него Наттол. – О чем я должен думать, Алан?

– Да, в общем, ни о чем. Я просто подумал о том, что говорил нам Милрайт – насчет того, что защита этого его заклинания будет длиться «лишь до смерти».

– И что? – ответил Наттол. – На твоем месте я не стал бы беспокоиться. Я лично еще долго не намерен это проверять.

– И меня беспокоит еще кое-что, – заметил Барт, словно не слыша небрежного ответа Наттола. – Не могу сообразить, что именно – что-то из того, что мы нашли тогда ночью дома у Милрайта, в тех старинных книгах. Вот только никак не могу вспомнить, черт побери!

– Тогда забудь! – улыбнулся Наттол. – И раз уж ты здесь, как насчет того, чтобы еще выпить? Твоя очередь.

Вопреки всем своим инстинктам, но не желая показывать Наттолу, что он до сих пор отчаянно боится темноты, Барт позволил уговорить себя пойти домой пешком. Наттол жил в одном из шикарных районов города, но Барту было с ним по дороге. Барт сказал Наттолу, что темнота его не особо беспокоит, пока он не один.

Низкие, быстро несущиеся по небу облака закрывали звезды, и холодный осенний ветер взметал под ногами брошенные обертки, опавшую листву и развевающиеся страницы вечерних газет.

Квартира Наттола располагалась у городской черты, жилье Барта же находилось в пригороде. Весь район, однако, был довольно новым, так что расстояния между гостеприимными фонарными столбами начали увеличиваться. Здесь не требовалось столько света. В наступившей темноте Барт вздрогнул и придвинулся ближе к своему внешне бесстрашному другу. Он не знал, что Наттола одолевают тревожные мысли. Слова Барта, сказанные в «Виндзоре», заронили сомнения в его душе; он хорошо помнил все то, что они обнаружили дома у Милрайта, включая и то, о чем забыл Барт…

У самой городской черты, почти на полпути до дома Наттола и в полумиле от дома Барта, они увидели человека на стремянке, который чинил неисправный уличный фонарь. Когда они подошли к столбу, свет мигнул, снова вспыхнул и погас.

– Эти люди, – вздрогнув, проговорил Барт, – настоящие труженики. Здесь, всю ночь, и только ради того, чтобы у нас был… свет.

Без всякого предупреждения, едва Барт произнес слово «свет», огромный фонарь рухнул сверху на землю, разбившись у их ног на множество осколков.

– Ничего себе! – крикнул Наттол черному силуэту, неуверенно спускавшемуся со стремянки. – Осторожнее, приятель. Ты едва не обрушил эту штуку прямо нам на головы!

Оба остановились посреди темной улицы, чтобы придержать выглядевшую шаткой стремянку, и в то же мгновение сверху упало несколько капель, попав им на руки и поднятые лица. В темноте они не могли видеть, что это за капли… но почувствовали, как они липнут к их коже! Застыв от ужаса, они уставились друг на друга, глядя на спускающуюся со стремянки фигуру.

Луч карманного фонаря Барта мелькнул по застывшей физиономии Наттола и упал на лицо человека со стремянки. И лицо это – липко-влажное, с жутким отсутствующим выражением, покрытое кошмарной слизью, тем не менее, принадлежало Милрайту!

Милрайт, пешка Черного, сбежал из морга, где в темноте нашел его тело Бугг-Шаш, чтобы выполнить цель этого существа, цель, которой Он должен достичь, прежде чем сможет вернуться в свое собственное адское измерение!

Лишь слепой инстинкт, инстинкт самосохранения заставил Барта вытащить фонарик, но представшее в луче света зрелище полностью лишило его присутствия духа. Фонарь выпал из дрожащих пальцев, стуча по тротуару, и каблук мертвеца со всей силой опустился на него. Снова наступила темнота.

Покрытая слизью фигура шагнула к молодым людям, и они почувствовали, как их запястья сжимают железные пальцы. Зомби, которым стал Милрайт, удерживал их с невероятной силой, или, вернее, Бугг-Шаш удерживал их посредством тела оккультиста. В то же мгновение мертвые губы раздвинулись, и из них раздались жуткие, разрывающие душу звуки Третьей Сатлатты – в обратном порядке!

Где-то вдали послышалось негромкое, довольное чириканье. Странное трио металось поперек дороги туда-сюда, подпрыгивая, извиваясь и крича в смертельных объятиях, пока наконец в охваченном ужасом мозгу Барта не возникли забытые им строки:

«Он поднимает даже мертвых, подчиняя их себе, и охваченный ужасом, даже изъеденный червями труп спешит на его зов…»

Адский танец продолжался, как продолжались и крики, пока оба не ощутили прикосновение губ Бугг-Шаша и его чудовищные поцелуи…