Текст книги "Хаггопиана и другие рассказы"

Автор книги: Брайан Ламли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Там? В теле дяди Джорджа?

– Да, в его теле, глядя его глазами, держа в его руке холодную изящную ладонь очень красивой девушки. Конечно, я ожидала увидеть девушку, и все же…

Выпустив ее руку, я в замешательстве отскочила назад и натолкнулась на стоявшего позади меня мужчину. Девушка шепотом спросила: «Джордж, что с тобой?» – и все уставились на нас. Мы стояли в очереди в кассу второразрядного кинотеатра. Наконец я сумела пробормотать что-то в ответ, страшно хриплым, незнакомым и испуганным голосом. Голос, естественно, принадлежал Джорджу, но страх оставался моим собственным. А потом девушка придвинулась ближе и мягко поцеловала меня в щеку!

Да, она меня поцеловала! Но ведь, естественно, она так бы и сделала, будь я Джорджем! Она начала что-то говорить, вроде: «Ты подскочил так, будто тебя ужалили…» – но я не слушала ее, Питер, только снова отскочила, в ужасе попятившись прочь. Вероятно, я покраснела как рак, стоя посреди этой очереди, в окружении незнакомых людей – меня только что поцеловала девушка!

Понимаешь, я думала вовсе не как Джордж! Я лишь пожалела от всей души, что влезла в эту историю, и прежде чем я успела что-либо сообразить, я уже бежала в теле Джорджа по дороге, оставив позади очередь в кино и ту симпатичную девушку, которая что-то в отчаянии кричала мне вслед.

Все мое злополучное приключение длилось лишь несколько минут, и когда мне наконец удалось овладеть собой – или, вернее, Джорджем, – я спряталась в дверях магазина. Мне потребовалась еще минута или две, чтобы в достаточной степени собраться для, так сказать, «обратного путешествия». В результате я снова оказалась в своей комнате.

Я отсутствовала не более семи-восьми минут, но вернулась не в точности в то же самое место, откуда отправилась. Да, Джордж не бросился в истерике вниз по лестнице, как в тот раз, когда я сдала за него экзамен, хотя, конечно, «переход» длился на этот раз намного дольше, но, по крайней мере, он отошел от кровати. Я обнаружила, что стою возле окна… – Тетушка замолчала.

– А потом? – поторопил я ее, захваченный рассказом.

– Потом? – задумчиво переспросила она. – Что ж, Джордж отнесся к этому достаточно спокойно… Нет, не совсем так. Он стал избегать меня больше обычного, вплоть до того, что я изредка его видела, лишь когда он приходил или уходил. Мать с отцом не замечали, что Джордж стал относиться ко мне намного холоднее, но я постоянно это чувствовала. Уверена, именно тогда он наконец понял причину кратковременного безумия, посещавшего его в самые неподходящие моменты. Да, сейчас я понимаю, что вполне могла свести Джорджа с ума! Но, конечно, теперь он уже был предупрежден…

– Предупрежден? – переспросил я. – И в следующий раз он…

– В следующий раз? – Она слегка повернула голову, и я увидел тонкие шрамы на ее гладкой левой щеке. Меня всегда интересовало, откуда они взялись. – Про следующий раз я помню мало, вероятно, из-за шока, некоего, так сказать, «мысленного блока», но, в любом случае, следующий раз оказался последним!..

Я пару раз гуляла с одним мальчиком, и, помню, он перестал мне звонить из-за того, что Джордж что-то ему про меня рассказал. Со времени моего позорного и неудачного эксперимента прошло уже полгода, и я преднамеренно старалась забыть о нем, решив преподать Джорджу урок. Ты должен меня понять, дорогой, тот мальчик, про которого я говорила… в общем, он очень много для меня значил.

Так или иначе, я должна была отомстить. Не знаю, как Джорджу удалось поладить со своей девушкой, но у него это получилось, и я намеревалась покончить с их романом раз и навсегда.

В начале октября мне, наконец, представился шанс. Как сейчас помню, было воскресенье, и Джордж гулял со своей девушкой. Я тщательно все спланировала, в точности зная, что говорить, как себя вести и что делать. Я вполне могла справиться за две минуты и вернуться в собственное тело, прежде чем Джордж успел бы понять, что происходит. Впервые у меня были по-настоящему злые намерения…

Я подождал, пока тетя заговорит снова, и после некоторой паузы в очередной раз поторопил ее:

– А потом? Именно тогда…

– Да, именно тогда он заставил меня выйти в окно. Вернее, не совсем выйти – вероятно, я выпрыгнула, или, скорее, он заставил меня выпрыгнуть, если ты понимаешь, что я имею в виду. Я только что сидела на зеленом берегу с той же самой красивой девушкой, а в следующую минуту ощутила жуткую боль во всем теле, в моем собственном теле, ибо мое сознание внезапно вернулось на свое законное место. В одно мгновение, помимо моей воли я снова стала… собой!

Но при этом я лежала на лужайке перед домом! Я помню, что видела осколки стекла и обломки покрашенного желтой краской дерева из разбитого окна моей спальни, а потом лишилась чувств от боли.

Джордж лишь один раз пришел навестить меня в больнице. Когда мои родители отвернулись, он зловеще ухмыльнулся и, наклонившись к моей койке, сказал: «Что, получила, Хестер?» И больше ничего.

У меня были сломаны нога и ключица. Домой меня отпустили только через три недели. К тому времени Джордж нанялся в торговый флот, и мои родители знали, что в том есть и моя вина. С тех пор их отношение ко мне изменилось. Джордж был зеницей семейного ока, если ты понимаешь, о чем я. Они знали, что в его уходе каким-то непонятным образом виновата я. Я получила от Джорджа письмо, скорее, записку, в которой он предупреждал меня, чтобы я «больше никогда так не делала», что есть вещи и похуже, чем падение из окна!

– И ты действительно никогда… э… больше так не делала?

– Нет, с тех пор ни разу так и не осмелилась. Есть вещи и похуже, дорогой, чем когда тебя заставляют выйти через окно! А если Джордж до сих пор меня ненавидит… Но мне часто хотелось сделать так еще раз. Ты знаешь, что у Джорджа двое детей?

– Да, – кивнул я, – я слышал, как мама про них говорила. Джо и Дорин?

– Верно, – подтвердила тетушка. – Вряд ли их теперь можно назвать детьми, но я думаю о них именно так. Твоим двоюродным брату и сестре сейчас лет по двадцать с небольшим. Как-то раз, много лет назад, мне написала жена Джорджа. Понятия не имею, где она взяла мой адрес. Полагаю, она писала без ведома Джорджа. В письме говорилось, что она очень сожалеет о «семейных проблемах», и к нему прилагались фотографии детей. Прекрасные ребятишки. Возможно, есть и другие дети, а может, и внуки.

– Вряд ли, – сказал я. – Думаю, я бы об этом знал. Мои родители до сих пор весьма скрытны, но об этом я бы узнал наверняка. Скажи лучше, почему вы не общаетесь с мамой? Она никогда о тебе ничего не говорит, а ведь все-таки ты ее сестра.

– Твоя мать на два года младше нас с Джорджем, – сообщила тетя. – Когда ей было тринадцать, она уехала к дедушке с бабушкой на юг. Видишь ли, сестренка была очень способной девочкой. Джордж был немного туповат, я была достаточно умна, но она была настоящей умницей. Родители отправили сестренку к бабушке, где она могла ходить в достойную ее способностей школу. С тех пор она так там и осталась. Наши пути просто разошлись…

Имей в виду, мы никогда не были настолько близки, насколько могут быть близки сестры. Так или иначе, мы не встречались с ней до тех пор, пока она не вышла замуж и не переехала сюда. К тому времени Джордж, вероятно, написал ей и кое о чем рассказал. Не знаю, о чем именно, но… В любом случае, никаких проблем между нами не возникло, поскольку я уже работала и у меня была собственная квартира.

Шли годы, с сестрой мы почти не виделись. У нее подрастал сын – ты, дорогой, а я сошлась с компанией спиритов, и у меня впервые в жизни появились настоящие друзья. Собственно, вот и все. Мое увлечение спиритизмом, разные мои прочие привычки, не вписывавшиеся в общепринятые нормы, нечто непонятное, что я сделала с Джорджем… в общем, из-за всего этого мы стали чужими друг другу. Понимаешь?

Я кивнул. Мне было ее жаль, но, конечно, я не мог ей этого сказать. Вместо этого я лишь неловко хмыкнул и пожал плечами.

– Кто вообще нуждается в обществе других?

Она ошеломленно уставилась на меня.

– Все мы, дорогой!

Некоторое время тетя Хестер молчала, глядя на огонь.

– Пойду приготовлю чай, – неожиданно сказала она, глядя на меня с хорошо знакомой улыбкой. – Или лучше какао?

– Какао! – Я машинально рассмеялся, радуясь смене темы нашего разговора.

Она ушла в кухню, а я закурил сигарету и огляделся вокруг. Взгляд мой упал на листы бумаги, оставленные на столике тетей, и я сразу же увидел, что многие ее заметки представляют собой выписки из экзотических книг. Проглядев отрывок, который она мне читала, я взял другой лист, и мое внимание тут же привлекли три цитаты из Библии:

«Не обращайтесь к вызывающим мертвых, и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них» (Левит 19:31).

«Тогда Саул сказал слугам своим: сыщите мне женщину, волшебницу, и я пойду к ней и спрошу ее. И отвечали ему слуги его: здесь в Аэндоре есть женщина волшебница» (1-я Царств 28:7).

«А из занимавшихся чародейством довольно многие, собрав книги свои, сожгли перед всеми» (Деяния 19:19).

Третий лист содержал цитату из «Христианина сегодня»:

«Занятия, подобные этим, означают проникновение в демонические круги, и у людей, которых привело к посещению так называемых «спиритических сеансов» простое любопытство, подозрение и скептицизм нередко сменяются истерической одержимостью. То, о чем я говорю, весьма серьезно, и я лишь один из многих, кто предостерегает от любых контактов с «духовными силами» и им подобными, ибо одержимость демонами, которая сама по себе есть невыразимое зло, может привести к ужасающим последствиям».

Наконец, прежде чем вернулась тетя Хестер с дымящимся кувшином какао и двумя чашками, я прочитал еще одну из ее выписок, на этот раз снова из «Заметок о Некрономиконе» Фири:

«Да, я узнал, как при наличии знаний и достаточной силы духа можно управлять перемещениями своей сущности в любых существ и людей – даже из могильного холода или из-за дверей каменной гробницы…»

Над последним отрывком я продолжал размышлять час спустя, идя по вечерним улицам Хардена к дому моего друга.

Три дня спустя, когда, как мы и договаривались, я снова пришел в коттедж моей тети в старинном Касл-Илдене, она уже ждала у меня у ворот. Быстро затащив меня внутрь, она усадила меня в кресло, села напротив и сжала руки на коленях, словно взволнованная юная девушка.

– Питер, дорогой, у меня появилась идея – столь простая, что даже удивительно, как я не подумала об этом раньше.

– Идея? Что ты имеешь в виду, тетя Хестер? Что за идея? Она как-то касается меня?

– Да, я предпочла бы, чтобы это был ты, а не кто-то другой. В конце концов, ты уже знаешь мою историю…

Я нахмурился, ощутив тень мрачного предчувствия. Слова ее звучали пока что достаточно невинно, и, казалось, не было никаких причин для беспокойства, но…

– Историю? – наконец переспросил я. – Хочешь сказать, что твоя идея имеет какое-то отношение к… дяде Джорджу?

– Да, именно так! – ответила она. – О, дорогой, я могу их увидеть, всего на пару мгновений, но я могу увидеть моих племянника и племянницу. Ты мне поможешь? Я знаю, что поможешь.

Мрачное предчувствие усилилось, становясь все более реальным.

– Помочь тебе? Так ты хочешь… – Я замолчал, а затем заговорил снова, окончательно поняв, к чему она клонит: – Но разве ты не говорила, что это слишком опасно? В последний раз ты…

– Да, я знаю, – нетерпеливо прервала она меня. – Но теперь все иначе. Я не стану задерживаться более чем на секунду-другую, лишь чтобы увидеть детей, а потом вернусь прямо… сюда. И приму меры предосторожности. Все получится, вот увидишь.

– Предосторожности? – помимо воли заинтересовался я.

– Да, – она заговорила быстрее, все больше волнуясь. – Я все продумала, и мне ничто не угрожает. Прежде всего, Джордж будет спать, он вообще ничего не узнает. Когда его спящий разум переместится в мое тело, он просто будет продолжать спать! С другой стороны, когда мой разум переместится в его тело, я смогу встать и…

– И воспользоваться собственным братом в качестве замочной скважины! – к своему собственному удивлению выпалил я. Тетя нахмурилась, а потом отвернулась. План ее был вовсе не безупречен, и она это знала не хуже меня. Однако, если мои слова и пристыдили ее, они нисколько ее не обескуражили. Когда она снова посмотрела на меня, взгляд ее был почти умоляющим.

– Я знаю, как это все выглядит для тебя, дорогой, но на самом деле все не так. И я знаю, что кажусь чересчур эгоистичной, но это тоже не совсем так. Разве это не естественно, что я хочу видеть свою семью? Ты же знаешь, все они – моя семья: Джордж, мой брат, его жена, моя невестка, их дети, мои племянник и племянница. Да, я хочу просто… подглядеть, если ты так это называешь. Но, дорогой, мне действительно это нужно. У меня будет всего несколько мгновений, и я буду помнить их всю свою оставшуюся жизнь.

Я начал сдаваться.

– И как ты собираешься это сделать?

– Просто взглянуть, – пылко ответила она, снова напомнив мне юную девушку, – и ничего больше. Даже если он не спит, он никогда не узнает о том, что я там побывала; он просто подумает, что у него на секунду закружилась голова. Но если он спит, то я смогу «разбудить» его, увидеть его жену, а если дети все еще с ними, то и их тоже. Всего лишь один взгляд.

– А если что-то пойдет не так? – тупо спросил я, возвращаясь к реальности. – Например, ты можешь вернуться и обнаружить, что твоя голова в газовой духовке! Что может помешать ему перерезать тебе вены? На это, знаешь ли, хватит и секунды.

– Для этого и нужен ты, дорогой. – Она встала и с улыбкой погладила меня по щеке. – Ты будешь здесь и проследишь, чтобы ничего не случилось.

– Но…

– А для пущей надежности, – прервала она меня, – я буду привязана к креслу. Когда ты привязан, то через окно не выйдешь, верно?

Полчаса спустя, все еще мучимый непонятным предчувствием, я по требованию тетушки Хестер привязал ее запястья к подлокотникам кресла мягкими, но достаточно крепкими бинтами из ее аптечки в ванной.

Она все продумала, рассудив, что в Австралии должно быть раннее утро, и ее брат будет еще спать. Устроившись поудобнее, она без единого слова закрыла глаза, и ее голова медленно опустилась на грудь. Солнце еще не зашло, и в комнате было достаточно тепло, и тем не менее, меня пробрал странный нервный озноб.

Именно тогда я попытался остановить тетю, позвав ее по имени и тряхнув ее за плечо, но она лишь оттолкнула мою руку и шикнула на меня. Я вернулся в кресло, с тревогой глядя на нее.

Когда тени в комнате заметно удлинились и слегка похолодало, голова ее еще сильнее опустилась на грудь, и мне начало казаться, что она заснула. Однако потом она пошевелилась в кресле, и я понял, что она все еще бодрствует, готовя свое тело для дремлющего разума брата.

Несколько мгновений спустя я понял, что что-то изменилось. Поза ее осталась прежней, все так же продолжали медленно ползти тени, размеренно тикали старинные часы на стене, но я вдруг ощутил необъяснимый холод, и у меня возникло чувство, что что-то стало по-другому…

Внезапно перед моим мысленным взором промелькнули некоторые из предупреждающих заметок, которые я читал всего несколько дней назад, и я понял, что больше так продолжаться не может. Да, она предупреждала меня, чтобы я не делал ничего, что могло бы ее испугать или побеспокоить, но я отчего-то знал, что если что-то немедленно не предприму, то…

– Хестер! Тетя Хестер! – хрипло крикнул я и, вскочив, шагнул к ней, чувствуя, как пересохло в горле. Она подняла голову и открыла глаза.

На мгновение мне показалось, что все в порядке – но потом…

Вскрикнув, она встала, разрывая бинты в клочья ставшими вдруг удивительно сильными руками, и пошатнулась, явно не понимая, где находится. Я в ужасе попятился, чувствуя, что что-то пошло совсем не так, как предполагалось, а я ничего не могу с этим поделать.

Она стояла, вытаращив широко раскрытые глаза, и, как мне показалось, наконец, увидела меня. Шатаясь, она двинулась мне навстречу с отвисшей челюстью и торчащим между оскаленными зубами языком. Только тогда я понял, что именно не так – это чудовищное существо вовсе не было моей тетей. Я начал отступать, пытаясь заслониться руками и что-то неразборчиво выкрикивая.

Наконец, продолжая наступать и судорожно цепляясь за воздух в дюймах от моего лица, она – оно – заговорило:

– Нет! – раздался жуткий булькающий голос. – Нет, Хестер… дура! Я же тебя предупреждал…

В то же мгновение я увидел перед собой не пожилую женщину, но ужасную фигуру мужчины в женском теле!

Куда более гротескное, чем любой актер-комик, существо выгнулось в жутких корчах, и взгляд его начал стекленеть прямо у меня на глазах, пока я смотрел на него, парализованный ужасом. А потом все закончилось, и оно безжизненной грудой мяса рухнуло на пол. Пурпурный язык все так же торчал между покрытыми пеной губами.

Вот и вся история – но не та, которую я только что рассказал, поскольку иначе возникло бы слишком много вопросов, или, вероятнее всего, мне бы просто не поверили. В самом деле, кто бы мне поверил? Я понял это, как только все кончилось, и потому попросту избавился от разорванных бинтов и вызвал врача. Как мне сказали, тетя Хестер умерла от сердечного приступа, и, возможно, так оно и было – подобное напряжение вряд ли смогла бы вынести даже она, при всех ее способностях.

Последние две недели или около того я пытался убедить себя, что врач был прав (во что я тогда был готов поверить), но я лгал самому себе. Думаю, настоящую правду я узнал, когда мои родители получили письмо из Австралии. А потом, лишь подчеркивая эту правду, пришли сны и видения – или нечто иное?

Проснувшись сегодня утром, я обнаружил, что меня окружает лишенная света черная и холодная пустота, в которой я не мог даже пошевелиться, и мне стало до ужаса страшно. Это продолжалось лишь мгновение, не больше, но в это мгновение мне казалось, будто я умер – или будто я живой находился в теле мертвеца!

Снова и снова мне вспоминаются слова безумного араба в изложении Иоахима Фири: «…даже из могильного холода…». И, в конце концов, я понимаю, что это действительно ответ на все мои вопросы.

Вот почему завтра я лечу в Австралию якобы навестить жену моего дяди, мою австралийскую тетушку. Но на самом деле меня интересует только он, сам дядя Джордж. Не знаю, что мне удастся сделать, и можно ли вообще сделать хоть что-то. Мои усилия вполне могут оказаться тщетными, и все же я должен попытаться.

Я должен попытаться, ибо теперь знаю, что снова могу оказаться, возможно, навсегда, в этом адском месте, полном черного забвения и бесчувственной тишины. В мертвом разлагающемся теле моего дяди Джорджа, уже три недели как похороненного, когда тетя Хестер поместила свой разум в его тело – тело, которое она теперь пытается покинуть, используя для этого мое собственное!

Поцелуй Бугг-Шаша

В 1962 году британское издательство «Сфера» выпустило антологию под названием «Новые произведения об ужасах и сверхъестественном, том 2». В нее в числе других вошел рассказ «Одержимый» Дэвида Саттона. Рассказ этот показался мне настолько подходящим для цикла о Мифе, что я получил у Дэвида разрешение на написание продолжения, которым является нижеследующий рассказ. Оба рассказа позднее (в 1978 году) появились вместе в брошюре небольшого издательства «Спектр Пресс» Джона М. Харви под названием «Ктулху-3». Насколько мне известно, позднее они были опубликованы в сборнике «Гробница Ктулху» под редакцией Роберта М. Прайса, а также в антологии Прайса «Новый круг Лавкрафта» издательства «Федоган и Бремер», вышедшей в 1995 году.

I

– И вы дали ему уйти? – недоверчиво переспросил Томас Милрайт, услышав вымученное признание Рэя Наттола.

Алан Барт, который был чуть моложе Наттола, быстро кивнул, вздрогнув от страха, несмотря на тепло лондонской квартиры.

– Да, сэр, – выпалил он. – Но мы не специально, вы должны нас понять. Господи, этого никогда бы не случилось, если бы мы знали, что делаем, но…

– Боже мой, Алан, да ты чушь несешь! – недовольно оборвал Барта Наттол, нервно окидывая взглядом квартиру, хотя голос его звучал вполне уверенно. – Мистер Милрайт наверняка прекрасно понимает все, что мы рассказали. Вовсе незачем оправдываться.

Циничный друг Алана Барта уже успел несколько прийти в себя. Он куда легче, чем его младший товарищ, воспринимал весь ужас происшедшего после ряда событий, кульминация которых случилась три дня назад, когда оба они, пусть и невольно, действительно вызвали демона, или демоническое орудие, из безымянной бездны в мир людей.

– Да, я прекрасно понимаю, что вы мне рассказали, – ответил мрачный темноглазый ученый-оккультист, – хотя, должен признаться, мне довольно трудно поверить, что…

– Что парочка любителей, возясь со странной эзотерической граммофонной записью и некими заклинаниями из старой экстравагантной книги, действительно сумела вызвать подобное существо? – закончил за него Наттол.

– Если коротко, то да… именно так. – Оккультист нисколько не сомневался. – Заметьте, я вполне могу понять, каким образом вы сумели себя в этом убедить. Самогипноз – основа многих так называемых случаев одержимости демонами.

– Мы предвидели, что вы скажете что-то в этом роде, – сказал Наттол, – но мы очень легко можем доказать истинность нашего рассказа. – Голос его внезапно дрогнул; он явно с трудом держал себя в руках. – Однако это не слишком приятно…

– Это ужасно, ужасно! – подскочил Барт. Его обычно землистое лицо вдруг стало намного светлее. – Не заставляйте нас это доказывать, мистер Милрайт! Только не это, господи, только не это! – голос его начал срываться на истерику.

– Тебе незачем при этом присутствовать, Алан, – пожалел его Наттол. – Думаю, я смогу выдержать и сам, к тому же это продлится всего секунду. И на самом деле я буду не один, поскольку со мной будет мистер Милрайт.

Нахмурившись, Милрайт поднялся с кушетки, на которой сидел. Он не скрывал своей заинтересованности.

– И в чем же заключается это ваше доказательство?

– Мы просто на мгновение выключим свет, – ответил Наттол, протягивая руку к выключателю на стене.

– Подожди! – завопил Барт, хватая товарища за руку. – Подожди, – прохрипел он, в ужасе вытаращив глаза, и повернулся к оккультисту. – У вас в ванной есть свет?

– Конечно, – ответил Милрайт и снова нахмурился. Проводив Барта до двери ванной, он в замешательстве посмотрел вслед молодому человеку, который, весь дрожа, скрылся за ней. Затем послышался щелчок засова изнутри двери.

Неожиданно Милрайт понял, что начинает им верить. Два ночных посетителя, с их арсеналом карманных фонарей и неподдельным страхом темноты, на самом деле его не обманывали. Но, вероятно, все было так, как он и думал – все шансы в пользу самогипноза. Им настолько хотелось, чтобы их эксперимент удался, и они настолько вогнали себя в состояние истерии с помощью музыки и эзотерических заклинаний, что действительно поверили, будто вызвали демона из преисподней.

С другой стороны… что ж, Милрайт имел достаточный опыт общения со сверхъестественным. Черная магия, которую он с некоторой долей осторожности практиковал, и разнообразные тщательно отредактированные труды, которые он писал в той же области, весьма облегчили ему жизнь в последние пятнадцать лет. Теперь, однако, ему самому предстояло увидеть или, по крайней мере, ощутить «доказательство», которое предложили ему молодые люди. Парень по фамилии Наттол предупредил его, что доказательство это не будет приятным. Что ж, мало какие магические или некромантические явления бывают приятны, но, конечно, Наттол вряд ли решился бы продемонстрировать это существо, или чем бы оно ни было, если оно по-настоящему опасно…

Они не объяснили в точности, что, по их мнению, они выпустили из адской обители, но, возможно, они этого и не знали. Однако они сказали Милрайту, что знают его как «специалиста» по подобным вещам, и потому обратились к нему за помощью.

И теперь оставалось лишь выяснить, что же это такое на самом деле. Милрайт вернулся в свой кабинет, где ждал смуглый молодой человек по фамилии Наттол. Он увидел, что его гость весь вспотел от ожидания, хотя продолжал сохранять остатки хладнокровия.

– Что ж, мистер Наттол, – сказал Милрайт, закрывая за собой дверь кабинета. – Начинайте вашу демонстрацию.

Кадык Наттола судорожно дернулся.

– Мне придется остаться здесь, – пробормотал он, – рядом с выключателем, чтобы потом включить его снова. А вам следует держать меня за руку, чтобы по-настоящему… оценить это существо. Готовы?

Несмотря на немногие оставшиеся сомнения в истинности их рассказа, оккультист, тем не менее, ощутил невидимую энергию, странную силу, собиравшуюся в воздухе. Он уже хотел было прекратить эксперимент – позднее он пожалел, что этого не сделал…

Но вместо этого он лишь кивнул, и Наттол выключил свет.

Алан Барт, сидевший в ярко освещенной ванной, в страхе скорчившись в углу, услышал пронзительный вопль Милрайта, а несколько секунд спустя жуткие ругательства. Он понял, что Рэй провел свою «демонстрацию». На подкашивающихся ногах он выбрался из ванной и, пошатываясь, вернулся в кабинет оккультиста.

Там он увидел то, что и ожидал увидеть – тот самый ужас, который он испытал уже дважды. Оба, его друг Наттол и продолжавший ругаться с вытаращенными глазами оккультист, поспешно срывали с себя одежду. Все это время они лихорадочно терли лица, трясли руками и брыкались, пытаясь избавиться от липкой прозрачной слизи, покрывавшей их с головы до ног блестящим клейким слоем. Это был змеиный след, оставшийся от Черного, Заполняющего Пространство – Того, Кто Приходит в Темноте! Того самого существа или силы из внешних измерений, прогнать которое могла лишь непорочность света!

Наттол, бледный и дрожащий, сидел, завернувшись в полотенце, перед газовым камином, светящиеся поленья в котором выглядели почти настоящими. Он и оккультист приняли душ, чтобы смыть с себя отвратительную скользкую слизь, и теперь Милрайт сидел и слушал, пока Барт объяснял ему все подробности только что происшедшего.

Барт рассказал, как они с Наттолом наткнулись на средства, способные вызвать этот студенистый ужас сквозь завесу чужих измерений в их собственный мир, как они обнаружили, что свет удерживает это создание тьмы на почтительном отдалении и как потом каждый раз, когда они оказывались в темноте, тварь возвращалась, пытаясь их поглотить. При упоминании об этом все взгляды обратились к густой жидкости, даже сейчас покрывавшей пол вонючими подсыхающими лужами, до которой никто из троих не мог заставить себя дотронуться, чтобы ее убрать.

– И у вас действительно есть экземпляр «Книги Безумного Беркли»? – спросил потрясенный оккультист, и серебристые кисти его восточного халата шевельнулись в такт содроганию его тела.

– Да, она принадлежала деду Рэя, – кивнул Барт. – Мы принесли ее с собой.

Подойдя к висевшему на стене пальто, он дрожащими руками извлек из большого внутреннего кармана переплетенный в кожу томик с железными застежками. Он протянул книгу оккультисту, который открыл ее, несколько секунд изучал содержание, а затем решительно захлопнул.

– Да, это действительно «Книга Безумного Беркли». И действительно, она в лучшем состоянии, чем мой собственный экземпляр. Считается, что старик Беркли объединил в ней все худшее, что только есть в эзотерических книгах – «Некрономиконе», «Ктаат Аквадинген», немецких «Безымянных культах» – и, ради всего святого, я теперь готов в это поверить! Сам я никогда не пользовался этой книгой. Конечно, я знаю, что многое из того, что старик Беркли изложил на бумаге, чертовски опасно, но это! Это нечто чудовищное!

Он немного помолчал, пытаясь унять дрожь в руках; затем взгляд его стал жестким, и он повернулся к сидевшему у камина Наттолу.

– Чертов придурок! Ты обрек меня на то же самое жуткое проклятие! Ты понимаешь, что после того как я однажды встретился с этой… тварью, она тоже станет меня посещать?

Наттол посмотрел на него, и на его осунувшемся лице вновь промелькнуло знакомое циничное выражение.

– Полагаю, так оно и есть, – согласился он и поспешно продолжил: – Но разве вы не понимаете, что иначе и быть не может? Как еще я мог рассчитывать на вашу помощь? Теперь, когда мы с вами в одной лодке, вам придется нам помочь. Если вы сумеете… изгнать этот кошмар, то нам ничто больше не будет угрожать. По крайней мере, у вас теперь есть… стимул!

– Ах ты, проклятый щенок… – Милрайт в ярости вскочил, но Барт схватил его за рукав.

– Какой смысл из-за этого ссориться, мистер Милрайт? Разве вы не видите, что на это просто нет времени? Рано или поздно, если только мы не найдем… противоядие, нас одного за другим утащат в темноту. А тогда… тогда… – голос Барта зловеще оборвался.

– Но я не знаю никакого «противоядия», как вы выражаетесь, – резко возразил оккультист.

– Тогда стоит начать его искать, и прямо сейчас, – бросил Рэй Наттол, нервы которого наконец не выдержали. – У вас ведь наверняка есть какие-то мысли насчет того, что это такое? Вы же специалист, в конце концов. Есть какие-нибудь другие оккультисты, с которыми можно проконсультироваться?

– Да, я знаю в Англии еще троих или четверых со способностями выше среднего, – ответил Милрайт, но подумав, покачал головой. – Однако связываться с ними бесполезно. Они мне не помогут. Могу сразу же признаться – моя репутация в оккультных кругах не самая лучшая. Боюсь, с точки зрения некоторых моих малодушных современников, я чересчур часто использовал свои познания о темных силах в своих собственных целях. Даже в подобных вопросах существует так называемая «этика». Единственные, кого я знаю и кто мог бы помочь, хотя и это сомнительно, тоже, боюсь, пали жертвой некоего зла.

Вы слышали о Титусе Кроу и Анри-Лоране де Мариньи? Да? Так вот, они оба исчезли несколько месяцев назад, когда дом Кроу разрушила страшная гроза. Так что их можно исключить. Нет, если мне и доведется сразиться с этой тварью, то только самому… но вы двое мне поможете. А теперь нам многое предстоит сделать. Сегодня ночью спать не придется. Впрочем, лично я сомневаюсь, что смогу теперь когда-либо заснуть!

II

Полночь застала всех троих в ярко освещенной, полной тревоги и напряжения квартире. Прежде чем решить, как действовать дальше, Милрайт еще раз во всех подробностях выслушал их историю. При упоминании газетной статьи, в которой цитировались слова Милрайта и которая вызвала интерес Наттола к джазовой группе «Жареные пауки», оккультист заметил, что в то время его интересовала лишь возможность сделать рекламу своей недавней книге на оккультную тематику. Фактически он даже не слушал упомянутую грампластинку.