Текст книги "Хранительница орков, или как сбежать от мужа (СИ)"
Автор книги: Божена Сапир
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
Глава 4. Скатерть-самобранка и королевское платье
Мимаш привел меня не в пещеру, а в отдельное строение, сложенное из бревен и камня. Внутри пахло дымом, кожей и сушеными травами. В центре горел очаг, на стенах висели шкуры, на полках стояли склянки и книжки.
Он отпустил мою руку и жестом показал на деревянную кадку с водой в углу и свернутые у очага мягкие меха.
– Мойся. Отдыхай. Еда будет, – бросил он коротко и вышел, загородив выход своей могучей спиной.
Я запустила пальцы в тёплую шкуру, которая лежала на кровати, и ухмыльнулась. Тихо прошептала:
– Ну-ну, Люда... Хотела деревню? Получай! Интересно, есть ли тут эспрессо или ромкомы...
Я широко улыбнулась, представив, как огромные зелёные фигуры пытаются сыграть трогательную сцену в кино. Получится, наверное, хуже «Она не может любить меня!»
Коснувшись босыми ступнями пола, я прошла к шкафу и распахнула его. И почувствовала себя королевой! С полок на меня смотрели яркие ткани, меха, украшения... Оживившись, я тут же примерила, конечно же, голубое платье с вышивкой и серым мехом.
Оно было открытым, почетно подчеркивало фигуру и словно светилось. Ну да, как же ещё? Не думаю, что страстные зелёные мужики любят скромные одежды, раз уж сами ходят полуголыми!
Вновь сняв с себя одежду, я омылась тёплой водой. Она расслабляла, смывая не только пыль и запах дыма, но и остатки напряжения, засевшие глубоко в мышцах после... всего. Я взяла грубую мочалу, пропитанную ароматом хвои и незнакомых горьких трав, и провела ею по плечу. По тому месту, где еще отпечатались пальцы Мимаша. Кожа под ней задрожала, вспоминая власть его прикосновений. Я медленно провела губкой по груди, чувствуя, как соски вновь наливаются тяжестью под струями воды и памятью о жадных ладонях и губах. Вода текла по животу...
Я наклонилась, омывая бедра, и почувствовала призрачную боль-удовольствие в самых сокровенных местах, где еще жила память о напоре. Вода лилась между ног, и я задержала там ладонь, чувствуя, как под тонкой пленкой воспоминаний внутри все еще пульсирует жар.
Я вытерлась овечьей шкурой, чувствуя, как чистая кожа под ней дышит и ждет нового прикосновения. Какого? Неизвестно. Но я знала, что оно последует. И в глубине души, к своему ужасу и восторгу, я уже ждала его.
Как только я закончила и переоделась в королевское голубое платье, в воздухе почувствовался аппетитный запах еды. Как по волшебству, на столе за моей спиной накрылась скатерть-самобранка! Еда, еда, еда!
Я обернулась и застыла с открытым ртом. На деревянном столе, которого уж точно тут секунду назад не было, дымились самые настоящие яства. Нет, не яства. Пир! Целая запеченная тушка какого-то птицеподобного существа, покрытая хрустящей золотистой корочкой. Миска с тушеными кореньями, от которых так и несло чесноком и травами. Дымящийся каравай хлеба, такого пышного, что аж дух захватывало. И даже что-то похожее на ягодный пирог!
– Ну надо же, – прошептала я, подходя ближе. – Сказочный мир, а сервис все же получше...
Я осторожно, почти не веря, ткнула вилкой (вилка! цивилизация!) в ту самую птицу. Мясо отделилось от кости с таким сочным хрустом, что у меня слюнки потекли. Я наложила себе полную тарелку и устроилась на ближайшем стуле.
Первый кусок мяса отправился в рот, и я закатила глаза от блаженства.
– Мама родная... – прожевала я. – Это ж надо. За такие деньги в ресторане у дома подавали резинового цыпленка с доширачным привкусом! А тут... в лесу... у орков... гастрономический рай.
Я принялась уплетать все подряд с аппетитом, которого у меня не было со времен студенческой юности. Хлеб был душистым и теплым, коренья таяли во рту, а ягодный пирог оказался с идеальным балансом кислинки и сладости.
– Интересно, – размышляла я вслух, запивая все это чем-то вроде морса, – это магия какая-то? Или они тут просто готовить умеют? Может, этот ваш Мимаш не только вождем, но и шеф-поваром от бога является? Хотя, судя по его... э... основным талантам, на кухне ему делать нечего.
Я облизнула пальцы, чувствуя себя абсолютно счастливой. Голод утолен, на мне чистое платье, а за окном эпический лесной пейзаж.
– Ладно, зелёные братцы, – сказала я пустой комнате, отодвигая пустую тарелку. – С едой вы умеете обращаться. Это большой плюс. Остальное... ну, остальное мы тоже как-нибудь утрясем. Главное – не солите так много, давление подскакивает.
Я откинулась назад, удовлетворенно выдохнув. Пусть завтра снова будет лес, Лунная тропа или что похуже. Но сейчас, с полным желудком и в чистеньком платьице, мир казался не таким уж и плохим местом. Даже если в нем полно орков.
Глава 5. Обязанности гостьи и волшебный фолиант
Дверь в мое новое жилище скрипнула, пропуская внутрь массивную фигуру Мимаша. Он окинул взглядом меня, уже переодетую в чистое платье, и пустой стол, с которого бесследно исчезло всё угощение.
– Ты отдохнула. Поела, – констатировал он, и в его голосе прозвучало одобрение. – Теперь твои обязанности. Ты гостья клана. Не бездельница.
Я внутренне напряглась, готовясь к худшему. Копать ямы? Таскать камни?
– Ты будешь зашивать нашу одежду, – он ткнул пальцем в дыру на своем кожаном наплечнике. – И готовить еду для братства.
Я всплеснула руками.
– Готовить? Да вы шутите! Мимаш, я только что ела самую вкусную еду в жизни! Эта ваша... скатерть-самобранка! Давайте ее и использовать!
Он хмыкнул, скрестив руки на груди.
– Пыльца фей кончилась. Без нее магия не работает. Скатерть – просто тряпка.
– Пыльца... фей? – я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Феи. Конечно. Куда же без них.
– Да, – коротко бросил он. – Завтра мы идем в набег на рощу Сверкающих Крыльев. Возьмем новую.
Картина маслом: десять зеленых громил, крадущихся к феям, чтобы обобрать их как липку ради пыльцы для своей скатерти. У меня засверлило в висках.
– Ладно, – вздохнула я, смиряясь с неизбежным. – Покажу вам, что Людмила не только проходить испытания может. Где тут у вас кухня?
Мимаш молча указал большим пальцем в сторону выхода. Я, подобрав подол платья, вышла.
Орочья «кухня» представляла собой площадку с огромным очагом, котлами и полками, заставленными глиняными горшками и странными банками. Пахло дымом, специями и... тоской. Точно такой же тоской, как на моей кухне, где я варила бесконечные макароны для вечно недовольного мужа.
«Опять готовить. Только теперь не для одного хама, а для десяти». Я уже мысленно видела их недовольные рожи, слышала ворчание о недосоленной похлебке.
– Эх, знали бы вы, ребята, что мой кулинарный талант ограничивается яичницей и пельменями, – пробормотала я, безнадежно оглядывая полки с незнакомыми ингредиентами.
И вдруг... что-то зашуршало у меня над головой. Я вздрогнула и подняла глаза.
С самой верхней полки медленно, словно пробуждаясь ото сна, спустилась в воздух огромная книга в потрескавшемся кожаном переплете с металлическими застежками. Она зависла прямо перед моим лицом, и застежки с громким щелчком расстегнулись сами собой. Страницы сами собой перелистнулись, пока книга не раскрылась на странице с изображением... того самого запеченного птицеподобного существа, что я только что ела.
Я остолбенело смотрела на книгу. Она зависла в воздухе и издала бархатный голос, который прозвучал прямо у меня в голове:
«Ты взывала к кулинарному искусству, дитя человеческое? Мастер-Повар к твоим услугам. Что пожелаешь приготовить для своих... благодарных гостей?»
Я не могла вымолвить ни слова. Книга. Летающая. Говорящая.
– Это... что? – наконец прошептала я.
«Это, милая моя, «Вкуснокрафт Великанов, Орков и Прочей Нечисти». Том первый. Основы магической кухни. Я содержу в себе знания сотен поваров. Просто выбери рецепт, а я направлю твою руку», – терпеливо объяснил фолиант.
Не веря своим глазам, я ткнула пальцем в изображение птицы.
– Вот это. Хочу вот это!
«Отличный выбор! «Запеченный грифон-недоносок с кореньями и травами по-оркски». Приступим. Для начала возьми тот самый острый нож...»
Книга парила рядом, ее страницы перелистывались, показывая иллюстрации и инструкции. Она комментировала каждое мое действие мягким, ободряющим голосом.
«Нет-нет, режь не так, а вдоль волокон. Вот так. Молодец! Теперь возьми горшочек с синей пылью. Да, той самой. Это измельченные кристаллы льда из пещер инеевых великанов. Они дадут хрустящую корочку. Брось щепотку в миску с маслом...»
Я, завороженная, выполняла указания. Мои руки двигались сами, с неожиданной ловкостью и уверенностью. Я замешивала тесто для хлеба, и фолиант подсказывал, какую именно волшебную закваску добавить, чтобы оно поднялось за считанные минуты. Я бросала в котел с похлебкой странные блестящие семена, и они тут же превращали простую болтанку в ароматное варево.
Это было не волшебство чистой воды! Я не готовила, а творила. И это было чертовски приятно! Все шеф-повара с шоу обзавидуются!
Когда на столе выросла та самая гора еды, что я видела раньше, я стояла и смотрела на свой шедевр.
«Ну что», – произнес фолиант, с удовлетворением захлопываясь. «Понравилось? Завтра научу тебя делать десерт из драконьих фруктов...»
Я рассмеялась. Легко и просто!
– Спасибо, – сказала я книге. – Выручил.
«Всегда рад помочь таланту», – ответил фолиант и улетел обратно на полку, тихо засыпая.
Дверь на кухню распахнулась. На пороге стоял Мимаш, а за его спиной – вся его любопытная братва. Они, видимо, пришли посмотреть, что за дым и ароматы идут с кухни, ожидая увидеть хаос и пожар.
Мимаш обвел взглядом ломящийся от еды стол, потом посмотрел на меня, сметенную с ног и сияющую. В его глазах мелькнуло чистое изумление.
– Ты... это сделала? – спросил он, и в его голосе впервые зазвучало что-то кроме приказа или собственности. Уважение.
– А кто же еще? – с самым невинным видом ответила я, смахивая со лба прядь рыжих волос. – Говорила же, я не только проходить испытания могу. Садитесь, мужики, обед готов. Только руки помойте перед едой, а то я тут старалась!
И в тот вечер я смотрела, как десять орков уплетают мое угощение, громко чавкая и рыча от удовольствия, и чувствовала себя не пленницей, не гостьей, а... почти что хозяйкой. Хозяйкой, у которой есть свой маленький, летающий и очень разговорчивый секрет.
Глава 6. Феи, раны и целебный бульон
Утро началось с звяканья оружия и низкого, боевого гула, идущего от площади перед длинным домом. Я выглянула в дверной проем, заворачиваясь в мягкую шкуру. Десять орков, во всей своей зеленой и клыкастой красе, готовились к набегу. Они проверяли секиры, натягивали кольчуги, и их лица были искажены боевой яростью, которую я уже научилась узнавать.
Мимаш, облаченный в доспехи, выглядел особенно устрашающе. Он что-то рычал своим братьям, строя их в некое подобие боевого порядка.
Меня, к своему удивлению, сковало странное беспокойство. Не за них – они выглядели так, будто могут одним видом свалить дуб. Беспокойство было странным и щемящим. А что будет с теми, на кого они идут? С феями?
Я подошла к Мимашу, стараясь казаться уверенной.
– Слушай, а может, не надо грабить? – начала я. – Может, просто... сходить, поговорить? Предложить им что-нибудь взамен? У меня там остался почти целый пирог с ягодами... – я замолкла под его тяжелым взглядом.
Он смотрел на меня так, будто я предложила им всем надеть платья и станцевать менуэт.
– Договориться? С пыльцесосами? – он фыркнул, и из его ноздрей вырвалось облачко пара. – Они только шепчут и смеются. Сила – вот единственный язык, который они понимают. Мы берем то, что нам нужно. Таков закон!
Закон. Да уж, с этим не поспоришь. Я отступила, чувствуя себя идиоткой. Кто я такая, чтобы учить орков дипломатии?
Они ушли строем, их тяжелые шаги гулко отдавались в земле. Лагерь затих, опустел. Остались лишь пара древних стариков с посохами да я со своим летающим фолиантом.
Тишина давила. Я пыталась заняться шитьем, но игла не слушалась. Перечитала пару рецептов.
– Эй, Книга, – позвала я. – А феи... они какие?
Фолиант лениво перелистнул страницу. «Надменные. Хитрые. Обожают сладкое и блестяшки. Их пыльца – концентрированная магия радости и легкости. Для оркского желудка – слабительное средство дикой силы, но для выпечки нет лучше разрыхлителя».
– А... опасно это для них? Для фей? Когда пыльцу берут?
«Зависит от того, как берут. Можно аккуратно собрать с цветов, которые они опыляют. А можно... встряхнуть фею как грушу. Второй способ быстрее. И веселее. Для орков».
Мне стало не по себе. Я представила крошечных созданий с крылышками, которых трясет банда зеленых громил. Моя саратовская тоска сменилась на острую тревогу.
И вот, спустя несколько часов, вместо победных криков послышались тяжелые шаги и стоны.
Они возвращались. Но не с триумфом.
Первым появился Мимаш, он поддерживал своего брата-близнеца. Гымхаш был бледен (насколько может быть бледным орк), его рука была перевязана окровавленной тряпкой, а взгляд был мутным и отсутствующим. За ними ковыляли остальные. У кого-то были порезы, кто-то шел, пошатываясь, как пьяный. Ярг, самый молодой, вообще был без сознания, его волокли двое сородичей.
– Что случилось? – выдохнула я, выбегая им навстречу.
– Проклятые шептуньи! – прорычал Мимаш, укладывая Гымхаша на землю у входа. – Не стали драться... начали шептать. В голове звон, все плывет... а потом из деревьев эти стрелы...
Он был в ярости, но сквозь ярость пробивалась досада. Их, могучих воинов, обвели вокруг пальца.
Я не стала расспрашивать. Во мне проснулся какой-то древний, доселе незнакомый инстинкт. Я бросилась к своему дому, схватила чистые тряпки, чашу с водой и крикнула:
– Фолиант! Целебный бульон, сейчас же! И что-то от дурмана в голове!
«Разделываемся с последствиями феиного морока и колотых ран. Приступаем!» – книга весело взмыла в воздух, и страницы зашуршали.
Я работала, не разгибаясь. Промывала раны, которые оказались неглубокими, но жутко выглядели. Готовила отвар по рецепту фолианта, в который щедро сыпала то соленые кристаллы, то сушеные грибы, странно пахнущие медом.
– Пей, – приказывала я Гымхашу, поднося ему чашу. Он смотрел на меня невидящими глазами и бормотал что-то о летающих огоньках.
Потом подошла к Яргу. Он был молод и горяч, а теперь лежал без движения. Мое сердце сжалось. Я приложила ко лбу тряпку, смоченную в прохладном настое, как велела книга, и стала поить его бульоном с ложечки, капля за каплей.
Мимаш стоял в стороне и молча наблюдал. Его ярость постепенно сходила на нет. Он видел, как эта хрупкая рыжая бледнокожая, которую он считал своей потехой и трофеем, командует сейчас, хлопочет, ее руки уверенно делают свое дело.
Когда самый крепкий сон сморил раненых, я откинулась назад, вытирая лоб. Я была вся в крови, травах и почве, но чувствовала странное удовлетворение.
Мимаш медленно подошел ко мне. Он долго смотрел на меня, а потом его огромная рука легла мне на плечо.
– Ты... не испугалась, – произнес он не то как вопрос, не то как утверждение.
– Да ну, – махнула я рукой, хотя тряслась изнутри. – После того как мой бывший муж в пьяном угаре пытался накормить меня супом из зубной пасты, меня уже ничем не напугаешь. Это ж надо, феи... А я их конфетами хотела задобрить.
Он ничего не сказал. Просто сжал мое плечо чуть сильнее и ушел досматривать за братьями.
Я осталась сидеть на земле среди спящих, храпящих орков. Но я спасла своих. И впервые это слово – «свои» – прозвучало у меня в голове без тени иронии.
Глава 7. Целительница и её благодарные пациенты
На следующее утро лагерь проснулся другим. Стоны сменились сонным бормотанием, а запах крови перебивался ароматом целебного отвара, который я уже варила на огне. Фолиант парил рядом, напевая какую-то кулинарную песенку.
Первым очнулся Гымхаш. Он сел, потер здоровой рукой лицо и уставился на свою перевязанную лапу с таким недоумением, будто впервые ее увидел. Его взгляд скользнул по мне, греющей у очага что-то в котелке.
– Ты? – хрипло произнес он. – Это ты... зашивала?
– А кто же еще? – я помешала варево. – Наш местный закройщик и фельдшер в одном флаконе. Как себя чувствуешь, боец?
Вместо ответа он поднялся, немного пошатываясь, и подошел ко мне. Он был огромный, все еще бледный, но его глаза горели странным огнем. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела.
– Боль ушла, – просипел он. Его здоровая рука обвила мою талию и притянула меня к себе так резко, что я чуть не уронила ложку. – Осталось... пустота. Надо заполнить.
И прежде чем я успела что-то сказать, его губы грубо прижались к моим. Это был не поцелуй Мимаша, властный и утверждающий. Это был поцелуй голодного зверя, который получил свою долю жизни и теперь требовал награду. Я отшатнулась, но его хватка была железной.
– Эй, пациент, нехорошо набрасываться на медперсонал! – попыталась я шуткой сбить его пыл, но голос дрогнул.
– Медперсонал... пациент... Кто это? Ты должна делать мне хорошо, – он просипел это прямо в губы, и его рука скользнула ниже, сжимая мою ягодицу с такой силой, что я взвизгнула.
И в этот момент из-за угла дома появился другой орк, которого звали Фел. Его хитрые глаза сразу все оценили: мое смущенное лицо, влажные губы, руку Гымхаша на моей попке. На его губах появилась знакомая ухмылка.
– Брат, уже оклемался? И сразу к нашей целительнице? Жаждешь... продолжения лечения? – он подошел ближе, его пальцы легонько, почти нежно, коснулись моей шеи, там, где пульсировала жилка. – А ведь это я тебя оттащил из-под тех стрел. Может, мне первому стоит получить благодарность?
Я оказалась зажата между двумя огромными орками. Воздух вокруг сгустился от их желания и едва уловимого запаха крови и трав. Мое сердце бешено колотилось. От страха, возмущения и... чертового возбуждения.
– Вы с ума сошли? – прошептала я. – Вы же только что с того света...
– И именно поэтому, – голос Фела был тихим и вкрадчивым, как змеиный шепот. Его пальцы скользнули под край моего платья, касаясь кожи на бедре. – Жизнь коротка. Надо брать свое, пока есть возможность. А ты, огненная... ты даешь жизнь. И должна давать... наслаждение.
Гымхаш, не отпуская меня, обнажил зубы в подобии улыбки.
– Он прав. Мы братья. Делим все. И победы, и раны... и женщин.
Их руки стали исследовать мое тело, срывая с меня платье. Протест застрял у меня в горле, растворившись в волне горячего стыдливого желания. Это было неправильно, дико, безумно... и невероятно сладко.
Они опустили меня на груду ближайших шкур. Их тела, пахнущие потом, лекарствами и мужской силой, обрушились на меня. Не было нежности, только животная, отчаянная страсть тех, кто посмотрел смерти в глаза и жаждал доказать, что они живы. Гымхаш был стремителен и яростен, как ураган, а Фел изобретателен и хитер, находя самые чувствительные места и заставляя меня стонать.
Я забыла о приличиях, о прошлой жизни, обо всем. Были только они, их руки, их губы, их хриплые голоса, шепчущие мне на своем языке слова, смысла которых я не понимала, но значение которых было кристально ясно.
Когда они насытились, откатившись от меня с глухими вздохами, я лежала, растрепанная, разгоряченная, глядя в чистое небо. Стыд пришел позже, но его затмило странное чувство... власти. Они нуждались во мне. Не только как в поварихе или целительнице. Они нуждались вот в этом.
Следующие несколько дней лагерь стал моим личным гаремом. Кенас пришел поблагодарить за спасение Ярга и остался, чтобы «изучить анатомию бледных» с пристрастием. Молодой Ярг, едва оправившись, сгорая от стыда и желания, робко прикоснулся ко мне ночью, и я сама повела его, показывая, чего он хочет.
Даже угрюмый Хаггар как-то раз молча принес мне шкуру редкого зверя и, получив кивок, овладел мной с молчаливой и сосредоточенной интенсивностью, от которой перехватывало дух.
Мимаш видел это. Он видел, как его братья тянутся ко мне, и в его глазах читалось не ревность, а нечто иное. Гордость. Обладание высшего порядка. Я была его трофеем, и то, что его клан наслаждается этим трофеем, лишь подтверждало ценность его добычи. Его собственные ласки стали еще властнее, еще увереннее. Он приходил ко мне последним, когда все уже были сыты, и требовал своего, как хозяин, забирающий лучший кусок. И я отдавала ему его, уже наученная его братьями, зная, как заставить его зарычать от наслаждения.
Я была их целительницей, их поварихой, их общей тайной и их общей страстью. И по странному стечению обстоятельств, падая в канаву под Саратовом, я наконец-то почувствовала себя по-настоящему желанной. И это было потрясающе!
