Текст книги "Орден Дракона (СИ)"

Автор книги: Борис Сапожников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Во дворе Делакруа оглушительно свистнул, призывая двух здоровенных вороных коней, мы вскочили в седла и помчались на север – к границе моей родины, Вольного княжества Сибиу.

Глава 2.

Я не очень люблю вспоминать дорогу домой, хотя именно тогда я научился подлинной жестокости. Я трижды проклял свою глупость, потому что западная одежда выдавала во мне беглеца и каждый стремился схватить меня и вернуть халифу, как выяснилось несколькими неделями позже, за хорошее вознаграждение. Так что приходилось убивать практически любого из тех, кто встречался нам на пути. Мы беззастенчиво крали еду из домов селян – города мы обходили седьмой дорогой; а если нас обнаруживали, убивали тех, кому не повезло встать на нашем пути.

Однажды мы забрались в дом сельского старосты (не знаю, как он звался здесь, в халифате) и пока Делакруа рылся в погребе, в поисках съестного, в дом вошла девочка лет десяти – не больше. Она замерла на пороге, открыв рот, и явно была готова закричать. Я вскинул руку с кинжалом и метнул его. Девочка осела на глиняный пол дома. Мне навсегда запомнился ее взгляд, когда я склонился над ней, чтобы вытащить из груди кинжал. В нем было лишь удивление и ни капли страха, она попросту не успела испугаться.

– Идти к цели любыми путями, – положил мне руку на плечо Делакруа, – хорошее качество для будущего князя. Поспешим, пока сюда не нагрянули ее родители.

Так мы и проделали весь путь до самой Тырговишты. Остановившись где-то на окраине столицы, Делакруа отпустил лошадей и проводил меня к огромному дереву, помнившему еще эльфов, росшему среди таких же в паре миль от городской стены. Он ловко забрался по его могучему стволу и через несколько секунд едва ли не мне на голову упала веревочная лестница. Я быстро залез по ней наверх и моим глаза предстал самый настоящий эльгус – эльфийский дом, который едва можно было отличить от ствола дерева.

– Когда я только прибыл в Сибиу, – сказал Делакруа, обводя широким движением помещение дома, – и еще не был никем и ничем, мне не было даже где жить. Вот я и забрался в этот эльгус, он верно – последний во всех княжествах. Я довольно долго прожил здесь, пока не вошел в орден и твой дед не пригласил меня жить во дворце.

Он сел на здоровенный, покрытый толстым слоем пыли сундук. Я смахнул с другого такого же пыль и сел напротив.

– Отдохнем здесь, – сказал я, – а завтра я подамся в Тырговишту. Надо узнать что осталось от ордена Господнего дракона.

– Это я мог бы сказать тебе еще в Измире, – усмехнулся Делакруа. – Очень мало. После смерти твоего отца орден фактически развалился, бояре просто перегрызлись за власть в нем.

– Однако они все еще причисляют себя к ордену или нет?

– Я у них в головах не рылся, – пожал плечами Делакруа, – но, скорее да, чем – нет.

– Тогда я попробую собрать их именем моего отца и Господним драконом.

– Я бы не слишком рассчитывал на это. Бояр вполне устраивает нынешнее положение дел. Промравийская политика Петра Алди, конечно, раздражает кое-кого, но и изменений большинство не желают.

– На кого же мне опереться тогда? – Это был скорее риторический вопрос, но Делакруа ответил на него.

– Эльфы, – произнес он. – Со времен Конкисты их никто не брал в расчет, хотя довольно большая община осталась к северо-западу отсюда.

– Вступать в союз с эльфами. – Мне как-то не очень верилось в то, что Делакруа серьезно предлагает мне подобный союз. – Клирики обеих религий с ума сойдут, когда узнают.

– Тебя так сильно волнуют бородачи и тонзурники? – усмехнулся Делакруа. – Они ничем не помогут тебе, даже если ты обратишься к ним за помощью, как наследник основателя и нынешний глава ордена Господнего дракона. Петр Алди уже давно распускает слухи, что вы с братом перешли в мегберранство, да и его самого обе Церкви приняли практически "на ура", даже "защитником Веры" нарекли.

– Да уж, после таких слухов союз с эльфами мне, действительно, мало чем повредит. Но примут ли эльфы меня. Не хотелось бы получить стрелу в лоб, как только подойду к возможным союзничкам.

– Это уже твои трудности. Я посоветовал, но помочь тебе ничем не могу. Эльфы прикончат меня, как только я подойду к ним достаточно близко.

Для меня тогда это была самая реальная перспектива возвращения себе трона. Ни бояре, ни клирики, ни войско, полностью преданное Алди, не могли бы поддержать меня – Делакруа был прав на все сто, всех устраивало нынешнее положение дел. Всех, кроме меня и эльфов, угнетаемых и презираемых всеми и вся, практически как и я.

Следующим утром я оседлал вернувшегося коня, одного из тех, на ком мы проехали весь путь от самого Измира, и направился на северо-запад, к небольшому леску, где обитали жалкие остатки некогда великой расы эльфов, жившие в княжестве. Дорога заняла не больше нескольких часов, я остановил коня у опушки леса и спрыгнул с седла.

– Эй, живущие под сенью этого леса! – крикнул я. – Прошу вас, поговорите со мной!

Ответом мне была стрела, вонзившаяся у самых ног. Что же, по крайней мере, меня заметили, хоть и дали знать, что дел иметь не желают.

– Я – Влад Цепеш, – не смотря ни на что, продолжал я, – сын Влада Цепеша. Я – истинный наследник престола Сибиу. Я прошу вас, старший народ, о помощи!

Вместо стрелы теперь был смех. С одного из деревьев спрыгнул эльф в зеленом одеянии разведчика с длинным луком на плече.

– Помощи, говоришь, – усмехнулся он. – Ты – сын и потомок нескольких поколений угнетателей нашей расы, просишь у нас помощи. Вы пришли в наши леса с огнем и мечем, вы жгли наши города, заражали нас корью, безвредной для вас самих, а после низвели тех, кто остался на тех землях, что вы отняли у нас, до уровня животных. Такова же ваша плата за помощь в Войне огня и праха?

– После них еще была Война листвы, – напомнил ему я, – есть ли, вообще, смысл вспоминать старые обиды. Пришло время объединить наши силу, чтобы вернуть нам то, что принадлежит нам по праву рождения.

– Для тебя это трон, – ответил эльф с обычной усмешкой, – а что для нас?

– Клянусь драконом, – торжественно произнес я, – я оставлю ваш род в покое. Никто в моем княжестве не посмеет обидеть эльфа, а те, кто пожелают лучшей доли нежели ваше нынешнее прозябание в этом лесу, могут присоединиться ко мне в будущем, став полноправными членами нового ордена.

– Ордена Господнего дракона, – рассмеялся эльф, – у эльфов уже множество лет нет своего бога. Галеан умер, а Килтия превратилась в отвратительную тварь – повелительницу орд нежити.

– Мне нет дела до пантеона любых богов, – отмахнулся я. – Орден Господнего дракона изжил себя, особенно после того, как умер мой отец. Мой орден будет зваться орденом Дракона, без оглядки на Господа.

– Это ты говоришь так сейчас, – покачал головой эльф, – но вы, люди, слишком переменчивые создания и слишком легко отказываетесь от своих слов.

– Я не из таких, – отрезал я со всей горячностью шестнадцатилетнего юнца. – Предателей я стану карать, а верных мне – награждать.

– Нуждаемся ли мы в твоей награде, юноша?

– А разве, нет? Только что ты сам говорил, как сильно угнетают тебя и весь твой род.

Эльф от души рассмеялся.

– Вижу, ты умен не по годам, юный Влад. Если бы еще все твои слова оказались бы правдой... Хорошо, мы поможем тебе, но помни о том, что пообещал мне, а значит и всем нам.

Он повернулся, чтобы раствориться в лесной чаще. Но прежде я окликнул его.

– С кем я имел честь разговаривать?

– Мелинор, – ответил он и пропал из виду.

Теперь настало время проверить, наконец, что же осталось от детища моего деда. Я вернулся в эльгус, который мы делили с Делакруа, где переоделся в черно-синее платье с крестом и драконом на плече, принадлежавшем Делакруа, оно, впрочем, пришлось мне вполне впору. Провокационное одеяние в нынешние времена, не спорю, но я прикрыл знак ордена черным плащом. День только-только перевалил за половину и я двинулся теперь уже к стенам Тырговишты. Самого хозяина эльгуса дома не было, и меня мало волновало где он, в конце концов, это было не совсем мое дело.

Я прошел по городу, заглянул на рынок, где застал преинтересную сцену. Прямо посередине его был установлен характерный помост, на котором был распластан полуголый человек, по спине которого раз за разом проходился длинным кнутом не кто иной, как князь Петр Алди. Я задержался поглядеть на эту странную экзекуцию, потому что мне было очень непривычно наблюдать за тем, как облеченный абсолютной властью в княжестве человек исполняет работу палача, полностью расставаясь с человеческим достоинством.

– И этот человек правит вами, – усмехнулся какой-то человек в мейсенской одежде, стоявший рядом со мной, – теперь я понимаю, почему вас почитают вторым сортом даже среди Вольных княжеств.

– Последи за языком, – осадил его торговец свежим хлебом. – Тот парень корчится за куда меньшее чем такие слова.

– А можно и не дожить до появления стражи, – заметил я. – Если на троне сидит ублюдок, это еще не значит, что здесь не осталось людей, не забывших слова честь.

– Осади, парень! – рассмеялся мейсенец. – Я не хотел оскорбить всех вас, сибийцев, мне не по душе ваш князь и только он.

– Однако оскорбил ты всех нас, – возразил я. – Я бы вызвал тебя на дуэль, если б ты не был мейсенцем.

– Ха! – Он хлопнул меня по плечу. – Достойный ответ. Я – Бруно, нищий мейсенский юнкер. У меня есть только мой меч, которым я зарабатываю себе на жизнь.

– Хорошо зарабатываешь, раз до нас добрался, – усмехнулся я, мне начинал нравиться этот несдержанный юнкер, на таких людей всегда можно положиться. – Мой имя Влад.

– Опасное имя в наши дни, – заметил все тот же торговец хлебом, – и опасные знаки на одежде.

Только тут я понял, что от удара Бруно плащ на моем плече откинулся, обнажив дракона, обвившего крест. Видимо, не один торговец заметил это, потому что к нам уже начинала проталкиваться стража.

– Ага, – покосился на них Бруно. – За кем из нас пожаловали?

– За кем бы ни пришли, порадуются обоим, – заметил я, кладя руку на меч и двигаясь в противоположную от стражей сторону. Бруно последовал за мной.

Нас перехватили уже на выходе с рыночной площади, когда я посчитал, что спасение рядом и расслабился. Три человека умело блокировали улицу, ведущую с рынка, а за спинами уже вовсю грохотали подкованные сапоги стражей. Я выхватил меч, Бруно – свой драгунский палаш, однако нападать на нас трое, стоявших у нас на пути не собирались. Более того, они пропустили нас и вновь сомкнули плечи за нашими спинами. Мы же бросились бежать дальше, мало понимая, за что нам оказана такая милость. Все прояснилось, когда в конце улицы нам навстречу выступил Делакруа. Бруно вновь схватился за рукоять палаша, но я остановил его.

– Ты ввязался в опасную авантюру, – покачал головой Делакруа. – Я едва успел вытащить тебя. Кстати, кто это?

– Бруно фон Ульм, – коротко кивнул в ответ мейсенец. – К вашим услугам.

– Виктор Делакруа, – представился Делакруа и продолжил: – Я был в городе и сумел вызнать немного больше, чем ты. Орден все еще собирается, но теперь уже, конечно, не во дворце, а в доме боярина Владислава Валеску, считающего себя чем-то вроде хранителя ордена на время отсутствия истинного главы. Ближайшее собрание состоится через два дня.

– Я должен быть там, – непреклонно заявил я.

– Будешь, – кивнул Делакруа. – Меня еще помнят и провести с собой лишнего человека я сумею.

– Двоих, – неожиданно для нас обоих произнес Бруно. – Я вижу вы тут обговариваете планы свержения князя, а мне надоело быть никем и ничем.

– Находиться при власти, особенно здесь, в княжествах, бывает опасней, нежели зарабатывать себе на жизнь мечом.

– Я готов рискнуть, – усмехнулся азартный мейсенец.

Дом боярина Владислава Валеску был не самым шикарным в Тырговиште, он не мог поспорить с роскошными особняками приближенных Алди и, если честно, требовал ухода, но был еще крепким и было видно, что и без него простоит еще не одну сотню лет. Мы с Делакруа и Бруно прошли «черным» ходом и слуга проводил нас в небольшой зал, основную часть которого занимал длинный стол. Мы заняли места и приготовились ждать сбора всех членов ордена. Пришли все где-то спустя полчаса, мне уже надоело сидеть на жестком стуле, однако терпение мое было вознаграждено. Бояр собралось человек пятьдесят, хотя за столом поместилось бы по крайней мере в два раза больше, когда подошел последний из них сидевший во главе стола Валеску тяжело поднялся и провозгласил:

– Во имя Господа нашего говорю вам, да начнется наше собрание.

И тут встал я, расчетливым движением отбросив на спину капюшон плаща. По рядам бояр пробежал шепоток, говорят, многим в тот день показалось, что перед ними сам Влад Цепеш, восставший из могилы. Перед ними и был Влад Цепеш, но иной Влад Цепеш, которого запомнят надолго.

– Пришло время, – произнес я, – вернуться на престол Владу Цепешу. Есть ли здесь те, кто воспротивится этому? – И я швырнул на стол кольцо главы ордена, принадлежавшее моему отцу.

Бояре зашептались еще сильнее, я же стоял и смотрел на них, понимая, что здесь и сейчас имею над ними полную власть. Уже тогда они боялись меня. Я выжил в халинском плену, бежал, добрался до Сибиу и сумел явиться на собрание ордена – в их глазах такое просто не мог совершить мальчишка шестнадцати лет отроду. Однако же я стоял перед ними вопреки всему тому, что они думали о себе и обо мне.

Уже на следующее утро в замок Цепеш вошли несколько десятков человек в плащах с орденскими знаками. Гвардейцы из сибийцев ничего не предпринимали, их командир, Михаил Дьюржу, был "своим" человеком и все знали, что оружия против нас обнажать не надо. Они стояли молчаливыми статуями вдоль стен, провожая нас глазами. А вот мраваки, конечно же, встряли в бой. Они отлично понимали, что живыми из дворца им уже не выйти.

Первым шагал Бруно, лихо орудующий своим драгунским палашом, за ним я, хоть меня и отговаривали многие бояре, Делакруа же оружия не носил, но все равно шел следом за ними. Настоящий бой мраваки дали нам уже практически в тронном зале, они перегородили длинный коридор, ведущий к нему и непрерывно стреляли в нас из арбалетов и винтовок. Правда палили они, как говорят карайцы, в белый свет, как в копеечку, им было далеко до слаженности, присущей тем же салентинцам – вторым стрелкам нашего мира после эльфов. Словно в ответ на мои мысли несколько окон за спинами мраваков разлетелись – и пол коридора стал похож на подушечку для иголок, так сильно его утыкали длинные стрелы с зеленым оперением. За ними последовали несколько десятков фигур также в зеленом и длинных плащах с капюшонами, короткие мечи их закончили дело, начатое невидимыми стрелками. Один из вновьприбывших выпрямился, стирая с меча кровь, снял с лица повязку, закрывавшую нижнюю его часть. Я даже не сильно удивился тому, что это оказался мой знакомый эльф Мелинор.

– Я сдержал свое слово, – сказал он. – Теперь дело за тобой, Влад Цепеш.

И они исчезли в разбитых оконных проемах так же стремительно, как и появились.

Я лишь пожал плечами, сбил ногой часть баррикады и прошел дальше по коридору, к дверям в тронный зал, где сидел трясущийся от страха – в этом я ничуть не сомневался – Петр Алди. Двери эти даже не были заперты, я и их отворил ударом ноги – и ворвался в зал, подобно вихрю. Алди, действительно, сидел прямо на троне и мне в первый момент показалось, что у меня двоиться в глазах, такой крупной дрожью дрожал нынешний князь.

– К-кто в-вы? – прохрипел он, клацая зубами. – З-з-зач-ч-ч-чем в-вы п-пр-р-ришли-и-и-и? – затянул он.

– По твою душу, – усмехнулся я.

– Сколько тебе заплатили? – каким-то неимоверным усилием воли он сумел перестать клацать зубами. – Я заплачу вдвое больше, только оставьте меня в жи-и-и-ивы-ы-ы-ых, – под конец сорвался таки он.

– Плата, – словно в раздумье произнес я, подходя все ближе к трону. – Вот этот трон и все княжество, мне пожалуй хватит. – С каждым словом я подходил все ближе, вынимая из заспинных ножен кинжал.

– И ты оставишь меня жить? – пролепетал Петр Алди, у которого не осталось сил на то, чтобы заикаться.

– Нет, – честно ответил я, всаживая кинжал ему в живот по самую рукоять и добавил, двигая его вверх – к грудной клетке: – Я никогда не даю пустых обещаний.

Так началось мое правление. Я избавился от убийцы моего отца, но этого было мало. Алди был лишь исполнителем, подлинными убийцами его были наши родные бояре, бессовестно предавшие его и отказавшие в помощи, после того, как он был вынужден бежать. Пора было посчитаться и ними. Я не стал разбираться кто из них прав, кто – нет, но и начинать репрессии, как это делал мой отец было глупо. Доказательством тому служит сама его смерть. Надо было покончить со всеми боярами одним ударом, иначе многие сумели бы скрыться, найдя прибежище у того же Яноша Мравийского или даже халифа Мустафы.

С этой целью я пригласил бояр на праздничный пир по случаю моего восшествия на трон. Я не делал различий между членами ордена и не вошедшими в него боярами, собрал всех в одном зале, легко вместившем и в несколько раз больше человек. Там для них были накрыты столы, которые просто ломились от лучших яств, на которые ушло колоссальное количество денег из и так скудного бюджета княжества, но для таких людей мне ничего не было жалко. Я дал им закончить трапезу, просидев все время во главе стола. Я не пил, лишь подносил к губам полный кубок с вином, отвечая на многочисленные тосты бояр в мою честь, слуге, стоявшему за моей спиной было специально наказано также лишь делать вид, что он подливает в кубок вино. Вскоре бояре упились до такого состояния, что немногие из них заметили, как я вышел из зала.

За пределами зала меня уже ждали Бруно с Мелинором и сотня верных эльфов и людей. Я кивнул им и мы ворвались обратно в зал. Мы выволокли бояр из зала, протащив по всему замку, они бились в корчах, кричали и молили о помощи, но мы были непреклонны. Еще больше нас укрепило то, что на улице нас приветствовал простой люд, приветствовал мою расправу над боярами.

День был прекрасным, светило солнце, небо было пронзительно-синим, воздух удивительно чистым. Очень скоро он наполнился криками бояр, увидевших небольшой новый лесок из кольев, "выросший" в нескольких ярдах от стен Тырговишты. Я сел за специально приготовленный для меня стол и наконец сделал глоток из своего кубка, который нес в руках от самого дворца. Я смотрел на то, как бояр одного за другим сажают на колья, прихлебывая вино и наслаждаясь их мучениями.

– Я и не знал, что ты так жесток, – сказал стоявший рядом Бруно. – Не слишком ли страшная казнь?

– Они предали свою страну, продали ее мравакам и халинцам, – ответил я, делая знак бледному слуге подлить мне вина и поставить на стол корзину с хлебом. – Мой отец карал их, обычно лишая всех наделов и лишь в крайних случаях казня, но этого оказалось мало. Значит, надо быть еще более жестоким с ними, чтобы они боялись не просто потерять свое имущество, но саму жизнь, да еще и расстаться с ней столь жестоким способом.

– Это может вызвать ожесточение среди оставшихся в живых, – заметил Бруно, оказавшийся на поверку не только отличным воином, но и довольно умным человеком. – Ты нажил сегодня множество врагов – родственников казненных бояр.

– Трясущихся от страха, – усмехнулся я, – которым по ночам будут сниться колья с их родителями, братьями и прочими родственниками.

С этого началось мое правление.

Когда с предателями было покончено полностью, я начал укреплять страну, что оказалось весьма непростым делом. На меня разом свалилось столько дел, что если не помощь Делакруа – моего единственного советника, которому я мог верить безоговорочно; я был бы просто погребен под ними. Страна была практически разорена правлением Петра Алди, тратившего деньги направо и налево, совершенно не заботясь о княжестве. Он бездумно брал деньги у Яноша, влезая в долги перед богатой Мравией, умудрился сдать в бессрочную аренду Салентине наш единственный порт, Констанцу, радовало лишь то, что ввязавшийся в серьезную войну с халифатом Янош не спешил требовать возврата денег и я мог спокойно заняться решением проблемы с салентинцами, распоряжавшимися в Констанце, как у себя дома.

– Ты собираешь разорвать договор, заключенный Петром Алди? – спросил у меня непосредственно перед аудиенцией Делакруа.

Я коротко кивнул.

– Зря, – покачал головой он. – От Констанцы проку будет весьма мало. Салентина и Билефельце полностью контролируют всю торговлю во Внутреннем море, к тому же там свирепствуют халинские корсары, а собственного флота для защиты у нас нет.

– Но и сейчас, по договору Алди, от Констанцы мы практически ничего не получаем. Прибыль от порта идет в карман к салентинцам, а расходы несем мы. Меня это не устраивает. К тому же, вчера прибыл посланник Билефельце, он привез новый проект договора аренды Констанцы. Его положения меня устраивают полностью.

– Я и не знал об этом, – покачал головой Делакруа. – Как-то мимо проскочило.

Послов Салентины, прибывших выяснить, что станется с договором аренды Констанцы было трое, он были шикарно одеты по последней моде, надеясь этим потрясти патриархальное и отсталое с их точки зрения княжество. Меня это мало волновало, выросший среди роскоши халифского дворца, я относился к ней с презрением. Они вежливо раскланялись, сняв шляпы, но под ними оказались скуфейки.

– Почему вы оставили на головах эти скуфейки? – спросил я у послов на салентинском, сильно удивив их знанием их языка (вообще, языки были единственной наукой, обучению которой я не противился в халифате). – Я, конечно, князь, а не король или император, однако же я – такой же помазанник Господен, как и любой из владык нашего мира, перед коими вы обнажаете головы.

– Согласно обычаю, признанному всеми, – ответил мне глава посольства, – мы – жители Салентины не обязаны снимать скуфейки ни перед кем, будь то князь, король или император. Лишь перед Господом в храме обнажаем мы головы.

– Хороший обычай, – сказал тогда я, вспоминая послов халифата, также не обнаживших головы перед моим отцом. – Я признаю его.

Я сделал знак слугам. Один из них склонился к моему уху и отдал ему приказ, он кивнул и вышел.

– Они принесут небольшой подарок для всех вас, – пояснил я послам свои действия, – как подтверждение вашего обычая.

Следом в комнату, где я принимал послов, ворвались несколько стражей и Бруно с молотком и длинными гвоздями.

– Я принимаю ваш обычай, синьоры, – усмехнулся я, вколачивая первый гвоздь в голову главы посольства, – и усугубляю его.

Посланник Билефельце, которого я принимал следом удивленно косился на пятна крови на полу и белый платок, которым я стирал кровь с ладоней.

– Гости, бывшие здесь до тебя, – объяснил я ему, – были невежливы.

В итоге договор был заключен на еще более выгодных условиях, чем предполагалось, наверное, посланник был слишком напуган.

Однако этот город надо было еще отбить у салентинцев, занявших его, потому что согласно договору Алди они имели право держать там неограниченное количество солдат и военных кораблей. Отлично понимая, что мне не справиться с Салентиной, но и не желая открытой войны со Страной поэтов, билефельцы провели через Штирию несколько рот своих солдат, как они называли такие маленькие армии, экспедиционный корпус, формально временно вошедших в мою армию.

Тем временем я выдвинул свои войска на северо-запад на соединение с корпусом билефельцев, под командованием Иогана фон Штауффенберга. Я оставил в Тырговиште Виктора Делакруа, а сам возглавил армию, хотя военного опыта у меня не было никакого. Об этом я честно сказал фон Штауффенбергу, который покивал и произнес:

– Я понимаю, что вам нужна слава военного. Что же, ничего не имею против. Я – солдат, мне слава не нужна, все, что я хочу, вернуться домой живым.

Я кивнул ему и более не возвращался к этой теме.

Полководцем фон Штауффенберг оказался превосходным, его задачей было не просто взять Констанцу, но и как можно меньше повредить его, ведь он должен начать давать прибыль в самом скором времени. В этом были заинтересован и я, и билефельцы, по вполне понятным причинам. Салентинцы не стали выводить солдат в поле, более того, они оставили в городе минимальный гарнизон, мои шпионы-эльфы сообщали, что они активно жгут склады с товаром, который не успевают вывезти, а из порта один за другим отплывают торговые суда в сопровождении боевых галеонов. Услышав эти новости, я мысленно поздравил себя с верным решением: незадолго до отбытия из Тырговишты я отправил тайную весточку халинским корсарам, на которых имел выходы Делакруа. Думаю, они хорошо поживятся на этих караванах, ослабляя экономическую мощь гордой Салентины.

К невысоким стенам Констанцы подтащили целую батарею пушек, скорее для устрашения, нежели из желания, действительно, разрушать город. Она дала лишь один залп, неся часть крепостной стены и проломы устремились мои кавалеристы и билефелецкая пехота. Бой был недолгим, но кровавым. Ведомые Бруно конники вихрем пронеслись по городу, вырезая всех вооруженных людей на своем пути, он первым ворвался в порт, промчался по сходням салентинского галеона, готовившегося дать залп по наступающим. Бруно, не слезая с седла, взлетел на капитанский мостик корабля и приставил к горлу его капитана свой меч, вынудив его поднять белый флаг. Билефельцы за спинами кавалеристов занимались грубой и кропотливой работой, прочесывая город частым гребнем, они добивали салентинцев, прекращали грабежи и мародерства, которые я запретил, нередко расправляясь с моими конниками, как этим и занимавшимися. К слову, тех, кого взяли при грабежах и насилии, я велел посадить на кол.

Мы с победой вернулись в Тырговишту, где я на деньги, полученные от корсаров, как они выражались "за наводку" (знали бы они кому платили процент с прибыли от разграбленных салентинцев), и взятые на не успевших отплыть кораблях, я устроил праздник. Я с усмешкой наблюдал за тем, как дети казненных мню не так давно бояр пьют и едят в том же самом зале, из которого их отцов выволакивали на казнь, хотел было поднять тост "за наших отцов", но не стал портить такой день напоминанием о предателях.

Однако праздновать нам пришлось очень недолго.

Потерпев несколько поражений от мраваков, объединивших силы с Каганатом. Это, пожалуй, был еще более противоестественный союз, нежели мой – с эльфами. Однако он сработал едва ли не лучше моего. Привыкшая воевать на открытых пространствах своей степной родины каганатская конница, мало уступавшая в мощи и тяжести, как халинской, так и западной, разметала несколько пограничных армий халифата, мраваки заняли города. Это вынудило Мехмеда, тогда уже ставшего халифом, двинуть против них серьезные войска, что привело к затяжной войне, в которой мраваки и каганы потерпели сокрушительное поражение, но и халифат был настолько истощен, что вторгаться на территорию Мравии сил у него уже не было. Однако обида на все княжества у Мехмеда осталась и он начал "покусывать" наши границы, постоянными налетами своих полудиких союзников – азабов, джинсарров и сипархов. Они несли смерть и разрушение моим пограничным городам и крепостям, "летучие отряды" ускользали до того, как успевали подойти части моей армии, даже эльфийские дозоры, обнаруживавшие их до нападения помогали далеко не всегда, да и не везде они были, эти дозоры.

Они раз за разом атаковали мое княжество, все больше наглея, что вызывало все большее недовольство в народе. Да, меня все еще любили, некоторый почти боготворили, но уже кое-кто из жителей пограничья начинали спрашивать: "Где же ты был, князь Влад? Где твои были войска, когда халинцы жгли наши посевы, убивали наших жен и детей, разрушали наши деревни?" Но я понимал, что настоящей войны даже с сильно ослабленным халифатом нам не выдержать, поэтому я довольствовался рейдами вдоль границы, не преследуя отряды врага, чтобы не дать Мехмеду повода к войне.

Хотя он нашел его и сам. Этим поводом стал Лучан, претендовавший на трон княжества. Его поддержал Мехмед, лично выступивший с ним в поход против меня с многосоттысячным войском. Он перешел границу одновременно на юге и западе, желая взять меня в клещи, а Лучан в это время засыпал моих бояр подметными письмами. Мой братец призывал их предать меня, перейти на сторону победителя – то есть его, – обещал вознаградить их за мудрость. Однако мой новый орден – орден Дракона – был настороже.

– Итак, – произнес я, просматривая длинный список, врученный мне Делакруа, – это все, кто получил послание от моего братца?

– Именно, – кивнул тот и добавил: – Особо отмечены те бояре, кто не сообщил о письме.

Я проглядел список снова, особо останавливаясь на тех из не сообщивших, кто был в ордене, к счастью, таких не оказалось. Что же, орден оправдывал себя, я был даже несколько горд за свое детище.

– Что будем делать? – вырвал меня из плена приятных мыслей Делакруа. – Халинцы наступают по двум направлениям, скоро будут под стенами Тырговишты.

– Тех, кто не сообщил о письме, на кол, – первым делом бросил я и обратился к Бруно, который был моим главнокомандующим. – Отправляйся на юг и принимай командование. Отводи войска на север, сжигая за собой все, что нельзя вывезти или забрать с собой, отравляй все колодцы, ставь дамбы на пути халинской армии, чтобы земля у них под ногами превращалась в болото.

Бруно кивнул и вышел, я же обернулся к Мелинору:

– Ты должен превратить каждый шаг халинцев в кошмар. Нападай со своими эльфами на лагеря, атакуй их в пути, особенно разоряй фуражиров, не жалея ни людей, ни скота, ни зерна.

– Смысл слов "партизанская война" мне объяснять не надо, – хищно улыбнулся Мелинор и также вышел.

– Не изменяешь себе, Влад, – когда остались одни, сказал Делакруа. – Твоя жестокость, похоже, только растет с годами.

– Именно благодаря ей я все еще сижу на троне, – заметил я, подкручивая недавно отпущенные длинные усы.

– У Мехмеда и его любовничка, твоего братца есть более чем реальные шансы скинуть тебя.

– Хорошо сказано: "реальные шансы", – усмехнулся я. – Но пока я жив, князем Сибиу будет Влад Цепеш, и никто иной. Если погибну я, то им станет мой сын. Думаю, ты сумеешь воспитать его.

Несколькими месяцами ранее моя жена, Ванда, дочь богемского князя Кароля, с которой я заключил брак, дабы укрепить союз с соседями, родила мне сына и наследника престола, которого я по давней традиции рода Цепешей назвал Владом. Я вывез их из Тырговишты как только стало известно о вторжении халинцев.

– Тактика "выжженной земли", конечно, не нова, – сказал Делакруа, – но обычно она ожесточает население и настраивает его против правителя. Ты рискуешь потерять свой народ, который уже начинает роптать.