Текст книги "О стыде. Умереть, но не сказать"

Автор книги: Борис Цирюльник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Восставший призрак все еще способен поражать

Когда Жеральду исполнилось семнадцать, с ним случилось нечто странное. Его усыновила семья, отношения внутри которой не всегда были радужными, но, по крайней мере, он мог посещать занятия в лицее. Однажды он сидел в кухне и занимался, склонившись над книгой; в этот момент позади него появился приемный отец и неожиданно поцеловал его в шею. Удивленный Жеральд вскочил и получил сильную пощечину, сопровождавшуюся словом «Педик»; потом отец ушел. Жеральд снова уселся и принялся за чтение. Размышляя впоследствии над произошедшим, он удивлялся необычному поведению мужчины, носившему явный сексуальный оттенок, и особенно безразличию, которое он сам испытывал каждый раз, когда его «отец» пытался к нему приставать.

Двадцать лет спустя, отправившись в кинотеатр посмотреть датский фильм «Фестен», главной темой которого был инцест, Жеральд наконец понял смысл того, что же тогда происходило. В фильме, как и в его собственной жизни, любой огласке препятствовало стремление сохранить семью. Друзья Жеральда, с которыми он обсуждал фильм, объяснили ему, что «страшная тайна» могла бы разрушить семью и вызвать психозы у внуков. Жеральд подумал, что его приемная семья, возможно, уже пострадала от этих странных действий, прежде чем возник сценарий «поцелуй – пощечина – оскорбление». Он попытался представить, что могло произойти, решись он обо всем рассказать. Вероятно, его приемная мать не поверила бы ему – она хотела сохранить то, что еще оставалось от ее брака. В этом случае Жеральд был бы обвинен в клевете. «Как ты можешь говорить столько дурного об отце после всего, что он для тебя сделал?» – разумеется, сказала бы она. И Жеральда могли бы забрать из этой семьи, где его так часто оскорбляли. Однозначно, признание спровоцировало бы взрыв внутри семьи. У матери не было никакой профессии, а проблемы восьмилетней Вивианы – родной дочери, испытывавшей психологические трудности, – стали бы еще заметнее. Жеральд чувствовал свою ответственность перед семьей и согласился жить, ощущая собственную вину.

Рассказав о случившемся, он бы все сломал, обрек бы всех домашних на страдание. Промолчав, он не дал семье развалиться. Но, чтобы защититься, он должен был выстроить с близкими холодные отношения: вежливый, молчаливый, загадочный, не желающий никому довериться – это позволило ему идти своей дорогой, не раня других и разрешая ранить себя. Избегание связей выступило своеобразным болеутоляющим, помогая Жеральду адаптироваться к нездоровой атмосфере нового дома.

Со временем Вивиан стала матерью двух детей, и они, когда немного подросли, месяц за месяцем жаловались на своего отца – безразличного к ним, порой находившегося под действием алкоголя и дурно обращавшегося с домочадцами. Суд доверил детей бабушке и дедушке, которые приняли их с любовью. Избежав ада, в котором они находились, живя в доме матери, оба ребенка обожали новых опекунов, сделавших все для их спокойствия. Они выучились и создали свои семьи, боготворили деда и сделали все что могли (и даже больше) для матери, постоянно испытывавшей нужду. Ни один из них не стал психотиком. Случилось бы с ними нечто подобное, если бы двадцатью годами ранее Жеральд отправился в комиссариат полиции?

Общие законы, имеющие ценность для коллектива, не обязательно отличаются той же ценностью для каждого индивида, входящего в этот коллектив. В целом женщина, пережившая насилие вне семьи, быстрее вновь обретает достоинство и устойчивость, если до случившегося у нее были доверительные отношения с родными, да и после они поддержали бы ее. Мальчики, пережившие насилие со стороны мужчины или женщины, не всегда могут выработать устойчивость – они рискуют быть обвиненными во лжи и получить насмешку в ответ на свое признание.

С тех пор как западная культура перестала клеймить изнасилованных женщин, им удается с меньшими трудностями избавляться от пережитого стыда[111]111
  Теста М., Миллер Б. А., Даунс У. Р., Пэнк Д. Модерирование социальной поддержки детей, переживших сексуальное насилие // Жестокость и жертвы, 1992, № 7, с. 173–186.


[Закрыть]. Когда женщину окружает понимающая семья и друзья, когда в культуре больше не укоренен миф о том, что изнасилованная позорит близких, она более не чувствует себя изгоем общества. Случается даже так, что женщина берет верх над насильником, демонстрируя этому несчастному типу свою мораль: «Должно быть, у тебя серьезная проблема, если ты не умеешь поступать иначе». Происходит и так, что некоторые женщины сегодня меняются ролями с мужчинами, начинают доминировать – совсем, как в только что приведенном примере.

Если члены семьи плохо общались между собой до момента агрессии, то рассказать о том, что тебя изнасиловали, означает разбудить старые проблемы и испытать дополнительный шок. Возможно, именно этот факт объясняет то обстоятельство, что изнасилованные девочки предпочитают рассказывать об этом в школе – подруге или медсестре. Другие останавливают свой выбор на священнике или на ком-то, кто заслуживает доверия, выбирая при этом человека, не являющегося членом семьи. Поскольку мы рискуем ранить наших близких, лучше рассказать о случившемся кому-то вне семьи, кто способен понять нас, не умерев от стыда вместе с нами[112]112
  Чаффин М., Верри Дж. Н., Дикман Р. Как дети школьного возраста справляются с сексуальным насилием. Стресс от домогательства и четыре стратегии его преодоления // Насилие и пренебрежение в отношении ребенка, 1997, № 21, с. 227–246.


[Закрыть].

Разоблачение часто сопровождается приступом тревоги: «Что мне делать с моей тайной? Доверившись медсестре, я заставила ее смотреть на меня другими глазами… Отныне для нее я навсегда буду изнасилованной женщиной. Станет ли она смеяться надо мной или будет презирать?» Попытка довериться близкому человеку вызывает чувство вины: «Если я все расскажу матери, я сделаю ей очень больно». Однако и стремление довериться кому-либо, не входящему в число близких людей, вызывает опасение: «Избавившись от постыдной тайны, я не избавлюсь от травмы и одновременно дам другим оружие, которое может быть обращено против меня».

Освободиться от стыда, получив поддержку

Мы не можем по-настоящему избавиться от стыда, если не будет соблюдено одно условие: друзья, семья, соседи и коллектив должны оказать нам поддержку[113]113
  Макнолти К., Уордл Дж. Проявление у взрослых последствий сексуального насилия, пережитого в детском возрасте // Насилие и пренебрежение в отношении ребенка, 1994, № 18, с. 549–555.


[Закрыть]. Возможно, личность, подвергшаяся насилию, прежде была мягкой или, наоборот, закаленной по отношению к несчастьям – в зависимости от своего эмоционального развития. Но когда после перенесенного шока в ее душе поселяется яд стыда, связь с окружением становится дисфункциональной.

Рассказанная история насилия порождает межличностный мостик, возникающий из слов, которые мы отваживаемся произнести, обращаясь к тому, кто отваживается нас выслушать.

Мы можем назвать этот процесс «когнитивной перестройкой»[114]114
  Макмиллен К., Райдаут Г., Зуравин К. Можно ли извлечь преимущества из историй сексуального насилия над детьми? // Журнал консультативной и клинической психологии, 1995, № 63, с. 1027–1042.


[Закрыть], можем также сказать, что перестройка представлений о себе меняется в зависимости от историй и важных встреч. Когда я пытаюсь облечь в слова трагедию, унизившую меня, и доверяю ее верному другу, я удивляюсь, что мне становится лучше. Я успокаиваюсь, потому что приоткрыл свой внутренний мир, стал увереннее, что-то сделав с травмой в моей душе. Я больше не одинок, ведь мой друг услышал, посочувствовал, посмеялся или раскритиковал мою историю. Теперь мне кажется, что люди меньше преследуют меня (некоторое беспокойство все же остается, ведь я не знаю, что сделают другие с информацией, которую я им доверил). Эта перестройка репрезентации травмированного «я» влечет за собой изменение эмоций, их поведенческого выражения и интеллектуальных построений, способных придать случившейся со мной катастрофе некоторые разумные формы. Я избавляюсь от смущения, вновь начинаю управлять своей судьбой, перестаю быть сексуальной игрушкой в руках других – тем куском (stück), который необходимо бросить в печь.

Когда ребенка не поддерживают близкие, зачастую сами выступающие в роли агрессоров, он может искать ощущение устойчивости вне дома. У дяди, друга или тренера в спортивной секции. Часто в этой роли выступает преподаватель, не подозревающий об этом. Из всех стратегий, способствующих обретению ребенком устойчивости, наиболее благоприятным оказывается школа[115]115
  Уайетт Г. Э., Ньюкомб Б., Риердейл М., Нотграсс К. Сексуальное насилие и секс по обоюдному согласию. В кн.: Шаблоны психологического развития женщин и его результаты. Newbury Park, 1993.


[Закрыть]. Единственное место, где он чувствует себя уважаемым, любимым, полным идей и готовым участвовать в играх на перемене.

Наблюдение за детьми, подвергшимися сексуальному насилию, до момента, когда им исполнилось тридцать, свидетельствуют, что к зрелому возрасту случившееся проявилось по-разному – в зависимости от того, насколько внимательным оказалось к ним окружение, и нюансов формирования их личности до момента шока.

Хуже всего перенесли случившееся примерно 10 % мальчиков, которые превратились во взрослых насильников с извращенной сексуальностью. Лишь 3 % девочек, подвергавшихся длительному сексуальному унижению, сами стали применять сексуальное насилие, сочетая его с процессом виктимизации вследствие серьезного расстройства личности и неумелого поведения родителей[116]116
  Брайер Дж. Н., Элиотт Д. М. Непосредственные и отдаленные последствия сексуального насилия над детьми // Будущее детей, 1994, № 4(2), с. 54.


[Закрыть].

Одиночество, отсутствие поддержки после пережитого насилия, эмоциональная изоляция и отсутствие привязанности – таковы наиболее сильные причины повторения перенесенной жестокости. Когда во время судебного разбирательства насильник, стараясь облегчить свою вину, заявляет, что был изнасилован сам, часто это действительно так, однако не факт насилия над ним заставил его в свою очередь стать насильником – просто он остался один на один с собой после катастрофы или, что еще хуже, был сочтен лжецом.

Мы освобождаемся от стыда, изменяя взгляды, обращенные на нас

От 10 до 20 % жертв идут по пути неумолимого саморазрушения. Некоторые, как ни парадоксально, кажутся не сломленными и не пострадавшими в результате акта насилия. Защищенные отрицанием серьезности случившегося, внешне очень спокойные и уверяющие, что все это – рядовое событие (которое, тем не менее, оказывается – применительно к их внутреннему миру – явно значительным), они приводят в движение призраков, молча блуждающих в их душах и однажды вырывающихся наружу, принимая облик психотравматического синдрома, – это может произойти и спустя несколько лет, но так, «словно всё только что случилось». Подобные картины регулярного или отсроченного ухудшения чаще наблюдаются у детей, живущих в неблагополучных семьях.

От 40 до 75 % жертв насилия постепенно начинают испытывать облегчение: в семьях, члены которых смогли окружить жертву заботой и вниманием, мы наблюдаем детей, которым удалось восстановиться после пережитого. Они смогли взять себя в руки и озаботиться своим будущим[117]117
  Абимана Э., Этье Л. С., Пето Д., Тусиньян М. Психопатология ребенка и подростка. Монреаль: Gaëtan Morin, 1999, с. 628.


[Закрыть]. Когда совершается подобная ментальная работа, меняется и вся личность целиком, поскольку представление о себе тоже изменяется, жизненные ценности становятся иными.

Посттравматическое созревание часто наблюдается у людей, относящихся к одной среде. Когда в семье происходит кризис, дети быстро становятся независимыми, помогают своим родителям, иногда даже начинают заботиться о них. После разразившейся катастрофы некоторые дети в течение нескольких дней учились готовить, хозяйничать и заполнять бумаги – то есть делать то, что невероятно раздражало их до момента катастрофы. Взрослым также знаком этот эффект созревания. «С тех пор как меня изнасиловали, я стала более бдительной, обращаю внимание на детей, стараюсь лучше защитить себя», – зачастую можно услышать от них. Однако следует подчеркнуть, что подобная эволюция совершается в сознании только тех переживших травму, кто был поддержан окружением. Если окружение продолжает относиться к жертве насилия уважительно, то она (вначале будучи обезличена актом насилия) «берет себя в руки», как обычно говорят.

Стратегия обретения устойчивости косвенно помогает преодолеть последствия травмы, заставляя интересоваться произведениями искусства, проявлять социальную или вербальную активность, «позволяя жертве изменить свой статус, – из жертвы насилия превратиться в притягивающий воображение объект». Жестокость в этом случае перетекает в категорию воображаемого, заставляя верить, что процесс трансформации реальности состоялся. Ребенок участвует в процессе собственной реконструкции, порой не помня о том, что ему пришлось выстрадать[118]118
  Клейн Ж. -П. Как без насилия вылечить изнасилованных детей // Сексология, 2007 (ноябрь), № 29.


[Закрыть].

Когда факторы обретения устойчивости оказываются многочисленными и взаимосвязанными, число детей, находящихся в бедственном положении, в течение года с момента совершения насилия уменьшается почти вдвое[119]119
  Кендалл-Тэкетт К. А., Уильямс Л. М., Финкельхор Д. Воздействие сексуального насилия на детей. Обзор и сумма недавних эмпирических исследований // Психологический бюллетень, 1993, № 113, с. 164–180.


[Закрыть]. Подобное облегчение не означает, что они забыли все случившееся с ними, – просто травма требует от них начать активный поиск эмоциональной поддержки извне, а также художественных произведений, представляющих собой метафорический рассказ о тех или иных травмах[120]120
  Скапарелли С. Стресс и преодоление последствий сексуального насилия над детьми. Теоретический и эмпирический обзор // Психологический бюллетень, 1994, № 116, с. 1–23.


[Закрыть].

Принадлежность пережившего травму к семье или большому коллективу объясняет, каким образом удар, обрушиваясь на одно из звеньев цепи, одновременно атакует и остальные, разрушая единство целого[121]121
  Бенгози П. Психиатрия без границ. Unversité de Toulon-Sud, март 2009 г.


[Закрыть]. Реакции окружения столь тесно взаимосвязаны, что достаточно одному члену семьи впасть в депрессию, и риск того, что от этого испытают шок остальные, увеличивается втрое. «Я сопровождал ее в комиссариат, постоянно находился рядом, – рассказывает супруг, – а сегодня чувствую, как мне плохо». Если насилуют жену, 59 % всех мужей погружаются в депрессию; если нечто подобное случается с ребенком, депрессия поражает почти 67 % родителей[122]122
  Райт Дж., Люссье И., Сабурен С., Пьеррон А. Сексуальное домогательство в отношении ребенка. Монреаль: Gaëtan Morin, 1999, с. 627.


[Закрыть].

Наиболее очевидный фактор устойчивости, как было выявлено в результате регулярных и длительных исследований, – создание устойчивой «системы связей». Те пережившие травму, которым удалось впоследствии создать прочную пару, достигали лучших результатов с точки зрения эффекта эмоциональной защиты[123]123
  Раттер М., Квинтон Д., Хилл Дж. Последствия институционального воспитания детей, проявляющиеся во взрослом возрасте: сравнения представителей мужского и женского пола. В кн.: Робинс А., Раттер М. Искренний и неискренний путь взросления. Нью-Йорк: Cambridge University Press, 1990, с. 135–157.


[Закрыть]. Защитный эффект в одинаковой степени распространяется на обоих уязвленных партнеров. Несколько месяцев адаптации – и каждый из них способен помочь другому восстановиться: «Мне становится спокойнее, когда мой муж находится здесь…», «Моя жена – мой эмоциональный хребет, я выстраиваю свою жизнь ради нее, вокруг нее. Рядом с ней я наконец-то начал жить». Взаимозащитный эффект выражается в увеличении у обоих супругов продолжительности жизни, меньшем количестве физических заболеваний и депрессий (если, конечно, речь идет о стабильных браках). Грамотно выстроенные беседы с психологом и психологические тесты отчасти свидетельствуют, что супруги ведут более правильный образ жизни и быстрее справляются с депрессией.

Мы можем пояснить это утверждение, сказав, что стабильность брака создает ощущение благополучия семьи, уверенность в партнере придает уверенность в самом себе: «Я могу рассчитывать на нее», «Он всегда был рядом, когда я нуждалась в нем». Подобное согласие снимает тоску, тревогу и позволяет лучше сосредоточить усилие на социальной стороне жизни. Переживший травму обретает в своей «второй половинке» необходимую привязанность, которая помогла ему однажды в детстве и придала сил жить дальше. Когда этой базовой уверенности не хватает, лишенному ее в браке дается второй шанс, благодаря которому он приобретает силу и спокойствие, которых ему не хватало прежде[124]124
  Цирюльник Б. Говорить о любви на краю бездны. Париж: Odile Jacob, 2004, с. 150–156.


[Закрыть].

При этом «устойчивый» брак вовсе не синонимичен «качеству связи». Переживший травму, чувствующий, что рядом с надежным партнером находиться правильно, старается это делать, даже если связь оказывается сложной и требует некоторых жертв: «Допустим, он желает заставить меня отказаться от некоторых моих общественных авантюр. Мне хотелось быть журналистом, однако эта профессия вынуждает много путешествовать, что означает подвергнуть риску разрушения семью, в которой я так нуждаюсь. Значит, я откажусь от всех приключений и соглашусь окунуться в рутину рядом с ним. Это отречение стоило мне дорого, однако без мужа вся моя жизнь рухнет».

Мы часто видим, как в устойчивых браках разрушенная сексуальным насилием безопасная связь постепенно восстанавливается. Изнасилованная женщина может отождествлять сексуальность с жестокостью, от которой пытается защититься, замораживая сексуальные отношения и отвергая даже обыкновенные жесты нежности. Чувствуя себя в безопасности рядом с партнером, она принимает ухаживания и соглашается на секс, чтобы «сделать ему приятно». В устойчивых и безопасных браках сексуальность постоянно подогревается партнерами. Оценка степени привязанности в этом случае свидетельствует о повышенной безопасности и одновременно – о возможности испытывать сексуальное наслаждение[125]125
  Карр А., Фланаган Э., Дули Б., Фицпатрик М., Фланаган-Ховард Р., Хьюлин М., Тьирни К., Уайл М., Дейли М., Иган Дж. Психологические портреты выживших после сексуальных домогательств в учебных заведениях в сравнении с различными формами связей, выстроенных ими во взрослом возрасте, с. 185.


[Закрыть]. Страх вновь оказаться покинутым, страдание от возможной потери близкого человека могут быть столь ощутимы, что один из супругов соглашается терпеть присутствие другого, даже если за это приходится дорого заплатить.

Бывает, что подобная чувственная сделка имеет чересчур высокую цену – если один из партнеров пытается извлечь из нее максимальную выгоду. Понимая, что его жена (муж) соглашается заплатить за стабильность, переживший травму желает слишком многого и тем самым обесценивает супруга. Когда один из супругов использует желание другого обрести стабильность и построить новые отношения, основой которых оказывается превосходство, это приводит к деперсонализации, подавленности и депрессии.

Большую часть времени понимающий супруг испытывает удовольствие, поддерживая того, кто пережил травму, он чувствует себя хорошо, когда делает хорошо своему ближнему. Этот негласный договор и приводит к формированию устойчивой пары – спокойной, уверенной в себе, взаимодействие внутри которой способствует формированию длительной безопасной связи (что отнюдь не является синонимом «поверхностности»), каждый из участников которой насыщает силами другого, не запирая его в тюрьму собственной привязанности.

Мы освобождаемся от стыда, воздействуя на любой из элементов системы

Есть и другие факторы, влияющие на пережившего травму извне, участвующие в обретении им устойчивости: одним из таких факторов является религия, играющая важную роль[126]126
  Валентайн Р., Фейнауэр Л. Факторы устойчивости у женщин, переживших сексуальное насилие в детстве // Американский журнал семейной терапии, 1993, т. 21, № 3.


[Закрыть]. В культурах, где священник не распинает падшую женщину, но, напротив, поддерживает ее, пытается укрепить в ней веру, такая женщина воспринимает насилие как «внешний элемент» бытия. Нередко проникнутые состраданием члены различных неправительственных организаций страдают от психотравматического синдрома: ужас реальности провоцирует появление травм, связанных с чрезмерным сопереживанием. Религиозные общины, члены которых живут вместе, редко страдают от этого. Возможность медитации и исцеления дает им молитва, но главное – устойчивость команды и смысл, вкладываемый в веру, эффективно защищают ее членов.

Аналитический подход, позволяющий оценить вероятность обретения устойчивости после пережитого сексуального насилия, можно распространить на любую травму, даже если каждая травма имеет свои особенности[127]127
  О'Салливан К. М. Связи между воспитанниками и воспитателями детских учреждений и выработка фактора устойчивости у детей алкоголиков // Ежеквартальный журнал «Динамика развития наркомании в семьях», 1991, № 4(11), с. 46–59.


[Закрыть].

Оценивая характер связей и способность к ментализации, можно прогнозировать, выберет ли жертва возможность закрыться в себе или будет искать поддержку в окружающих.

Анализируя структуру насилия, можно спрогнозировать, станет ли жертва приписывать вину внешнему агрессору или будет винить себя в том, что она невольно спровоцировала это насилие.

Наблюдая за реакцией семейной среды, исследуя структуру мифов и предрассудков общества, в котором живет переживший катастрофу человек, можно отыскать тех, кто поможет этому человеку обрести устойчивость, исцелить рану или отыскать силы, которые помешают совершиться насилию.

Этот метод исследования базируется на нескольких группах данных:

– биологических, предполагающих оценку характера связи;

– психологических, предполагающих структурирование внутреннего мира;

– социологических, представляющих исследование семей и мифов, распространенных в обществе.

Системные рассуждения охватывают сразу все группы данных, но этот метод не является комплексным. Довольно просто представить это на примере дыхательной системы: газообразный кислород проходит через легочный фильтр, а затем накапливается в альвеолах. Дыхательная система – комплексное явление, состоящее из неоднородных и невидимых элементов. Достаточно, чтобы какой-то элемент системы случайно дал сбой, и вся система перестает функционировать.

Размышления о природе стыда так же требуют системного подхода и сведения вместе разнородных данных. Выше мы описали, как чувство стыда оказывается вызванным только лишь особенностями репрезентации. Однако эмоциональная реакция на этот «образ самого себя, пропущенный через взгляд другого» может быть ощутима только телом – ведь именно тело фиксирует волнение и смятение, вызванное присутствием другого. Следовательно, самое время поразмышлять над тем, каким образом тело участвует в подобной самопрезентации.

Глава 4
Биология стыда

Стыдятся ли животные?

Однажды я имел честь быть представленным семье бонобо из зоопарка Сан-Диего. Эти карликовые шимпанзе прославились тем, что для решения возникающих между ними конфликтов совокупляются, воплощая на практике девиз Вудстока: «Люби, а не воюй».

В тот день самка требовала пищу от сторожа с такой настойчивостью, что он, раздражаясь, отправил ее гулять. В этот момент обезьяна увидела меня и вздрогнула. Я пришел за несколько секунд до этого и застал ее сидящей напротив со скрещенными лапами; у меня сложилось впечатление, что она смотрит мне прямо в глаза, размышляя, по какому праву я оказался здесь. На другой день я застал ее выпрашивающей еду и ругающейся. Закрыв левой лапой глаза, она отвернулась и… продолжала попрошайничать, протягивая вперед правую лапу.

Мы засмеялись, и сторож объяснил мне, что самка, раздираемая желанием получить пищу и смущением, вызванным моим присутствием, испытывает стыд. Следовательно, ей необходимо было найти поведенческий компромисс между своими желаниями и стремлением избежать моего взгляда.

Хорошо, допустим. Но чтобы вести речь о стыде у животных, прежде всего необходимо собрать информацию о среде обитания и проделать несколько опытов.

В каждой популяции макак в среднем 15–20 % животных в высшей степени активны – вскакивают при малейшем шуме, беспокоятся по любому поводу и без и нападают, движимые страхом. Было замечено, что с самого рождения они проявляют гиперчувствительность, затрудняющую взаимодействие с другими представителями их популяции и их собственными матерями. Всегда стремящиеся прижаться к матери, они дольше других малышей сосут молоко, что препятствует процессу овуляции у самки. Медленное восстановление самки после родов задерживает появление на свет следующего малыша и позволяет маленькому гиперчувствительному зверьку невероятно долго распоряжаться собственной матерью[128]128
  Суоми С. Дж. Привязанность у макак-резус. В кн.: Кэссиди Дж., Шейвер П. Дневник наблюдений за привязанностью. Нью-Йорк: The Guilford Press, 1999, с. 181–197.


[Закрыть]. Однако это не совсем хорошо, поскольку подобная сверхпривязанность вызывает опасения и приводит к тому, что процесс обучения необходимым навыкам у боязливого малыша затягивается. Он не активно интересуется окружающим миром, реже других участвует в играх и ритуалах взаимодействия. Робкие малыши с трудом социализируются, оставаясь «на периферии» своей стаи и воспринимают любое приглашение к игре как проявление агрессии в свой адрес. Всякой активности они предпочитают возможность находиться рядом с матерью, свернуться клубком у нее на коленях, буквально вцепившись в нее; при этом обнаруживается амбивалентность этой родственной связи, отчего даже самая незначительная встреча с посторонней обезьяной приобретает для матери и малыша характер конфликта[129]129
  Бергман К. М. Отношения «брат – брат» и «мать – дитя» у макак-резус, живущих в естественной среде Огайо-Сантьяго // Поведение животных, 1992, № 44, с. 247–258.


[Закрыть]. Налицо все признаки стресса: увеличение сердечного ритма, возбуждение нервной системы, нарушение фаз сна, увеличение уровня кортизола и адреналина в крови, снижение концентрации гормонов роста. Диада «мать – дитя» функционирует слабо: мать становится заложницей слишком привязанного к ней малыша, а малыш, зацикленный на своей связи с матерью, плохо социализируется, поскольку не способен ее покинуть.

Подобный темперамент, порождающий тесную амбивалентную связь, обусловлен генетической чувствительностью, вызванной мутацией аллели 5-HIAA[130]130
  Суоми С. Дж., Ливайн С. Психобиология последствий травмы в разрезе нескольких поколений. Результаты исследований животных. В кн.: Даниели И. Международный справочник, посвященный наследственному травматизму, Нью-Йорк: Plenium Press, 1998, с. 623–637.


[Закрыть], обнаруживаемой абсолютно у всех млекопитающих. Такие животные с трудом отстаивают свою независимость, поскольку любая попытка восприятия ими чего-либо извне порождает тревогу, переполняющую их и не дающую успокоиться иначе, как прижавшись к матери. Но и когда они прижимаются к ней, они продолжают испытывать тревогу; вот тогда-то они и впиваются в ту, которая их защищает! Это доказывает, что генетический код оказывается ослабленным в результате меньшего, чем необходимо, объема синтезируемого протеина, являющегося переносчиком серотонина в синопсис, от одного нейрона к другому. Слабое функционирование нейромедиатора иногда может быть обусловлено также присутствием некоторых химических соединений (резерпина, интерферона, бета-блокаторов), вызывающих депрессивное состояние, с которым, впрочем, можно бороться, давая животному другие препараты, способствующие увеличению в крови уровня сератонина (амфетамины, антидепрессанты).

С самого рождения маленькие макаки, испытывающие недостаток серотонина, одинаково негативно воспринимают любую информацию извне. Даже солнце, светящее в глаза, для них является проявлением агрессии, от которой они пытаются защититься[131]131
  Хайгли Дж. Д., Суоми С. Дж. Лайнола М. Алкоголизм 2-го типа у обезьян-приматов. Взаимосвязь уменьшения социальной компетентности и чрезмерной агрессии с низким уровнем концентрации CSF-HIAA // Алкоголизм: клинические и экспериментальные исследования, 1996, № 20 с. 643–650.


[Закрыть]. Тогда как 80 % остальных обезьян, у которых уровень серотонина в норме, воспринимают тот же солнечный свет, как нечто удивительное, вызывающее желание в игровой форме приняться за исследование окружающего пространства.