Текст книги "Тритон ловит свой хвост (СИ)"

Автор книги: Борис Богданов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 12

– К чему, интересно, это можно приспособить? – почёсывая в редкой рыжей бороде, пробормотал До Синг.

Мастер-стекольщик Лордун вытер руки о кожаный фартук и подошёл помощнику. Перед ними на длинном верстаке рядами стояли странные пузырьки не пузырьки, колбы не колбы, флаконы не флаконы. Более всего они напоминали лекарские банки на спину. Напоминали бы, если… Никто не делает таких вытянутых банок, они не станут держаться на коже, отвалятся, пустив всё лечение насмарку.

– Знаешь, До, – сказал Лордун, – я бы назвал их склянками для духов и притираний.

– Да? – с сомнением произнёс До Синг. – Дамы, а значит и парфюмеры, любят изящные вещички, а это…

– Да, изящества им не хватает, – согласился Лордун. – И заказала их не гильдия парфюмеров, а училище расчислителей. Господин наш Фрок Гаспиа вряд ли разливает духи.

– Смеёшься, Мастер? – поднял на него взгляд помощник. – Духи разливают в пустые склянки, а где ты видел тут пустоту? Я гору сырья испортил, прежде чем научился уверенно помещать туда это. Ну, – он с опаской посмотрел на Мастера, – горку.

В самом деле, внутрь каждой стеклянной ёмкости были надёжно вплавленыметаллические детали: затейливого вида проволочки, решёточки, трубочки, хитро скрученные раковинки. Из запаянных горловин торчали стальные ножки.

– Можно предположить, – Мастер Лордун поднёс к глазам одно из изделий, – что это новомодные электрические светильники.

– Воистину, Мастер! – усмехнулся До Синг. – Но светят они слабо.

– Проверял? – приподнял брови стекольщик.

– Проверял, – кивнул подручный. – Совсем слабо, никому такие светильники не нужны. Но есть ещё с тремя ножками, с пятью и более. Не представляю, как и куда их возможно подключить. Я и так делал и эдак… Напрасные старания.

– Как бы твои старания нам камнем на голову не свалились, – проворчал Лордун. – Не знаешь, для чего предназначено, не надо рисковать. Впрочем, это не наше дело! – Мастер решительно возвратил поделку на верстак. – Фрок Гаспиа платит, причём, платит хорошо, а мы делаем. Посмотри лучше сюда…

Вернувшись к своему столу, он расстелил на нём чертёж.

– Экая колбища! – присвистнул До Синг.

– Стоит поболее всего прочего, – сказал Мастер. – Так что не надо думать. Вернее, думать следует, но только о том, как лучше и быстрее исполнить заказ.

Похожие разговоры вели со своими помощниками и другие Мастера. Химики, металлурги, текстильщики. Никто не понимал, что задумал Фрок Гаспиа, но деньги училище платило хорошие и вовремя. Значит, разговоры побоку.

Сорби изменился. Раньше, только появившись в городе Мастеров, он был, скорее, подростком, тощим и несколько нескладным, и почему только приглянулся близняшкам Понг? Прошло время, и он подрос и расправил плечи. Глаза взирали на мир уверенно, черты лица не то, чтобы огрубели, но появилась в них взрослая жёсткость. В движениях пропала юношеская суетливость. В любой день, кроме…

Сегодня он вбежал к ректору Фроку Гаспиа как обычный мальчишка и закричал с порога:

– Привезли!

– Давно пора, – отозвался ректор.

Вцепившись в спинке кресла, он медленно встал, после накинул тёплый плащ. Кивнул Сорби: – Помоги, парень.

Сорби с готовностью подхватил ректора под руку и осторожно повёл его вперёд, приноравливаясь к шагам старика. Фрок Гаспиа давно расстался с форсом, спрятал подальше высокие сапоги с серебряными пряжками и камзолы с высоким воротником. На ногах его были войлочные чуни, а под ними – толстый шерстяной носок, и всё равно ректор немилосердно мёрз в коридорах и залах расчислительного училища. Только в собственном кабинете, у горящего камина его отпускала ломота в костях, но не просидишь же остаток дней у печи? Особенно сейчас, когда дело жизни наконец начало приносить плоды.

Пройдя галереей, которая соединяла кабинет ректора и комнаты учеников, ставших теперь сотрудниками, Гаспиа и Сорби спустились по деревянной лестнице во внутренний дворик училища. Все уже были здесь. Суетились понукаемые Тубором грузчики, Морлис, Грууно и Су Лонг готовились помогать, если те не справятся. Близнецы Понг расположились поодаль, не встревая. Не девичье дело таскать этакие грузы.

Длинные, обшитые деревом, скреплённый коваными скобами ящики стояли на открытой роторной платформе. Два к приходу ректора успели сгрузить, оставалось семь.

Завидев Гаспиа, девушки подтащили ему принесённое откуда-то кресло. Ректор с благодарностью сел: небольшая прогулка далась ему нелегко, хорошо, лето, иначе он не рискнул бы покинуть кабинет.

– Ректор, – доложил Тубор, когда ящики заняли место у стены. – Их куда? В мастерскую или вниз?

Для решающего испытания приготовили два места, главную мастерскую училища и подземелье. Подготовили, но так и не выбрали, и сделать это требовалось сейчас.

– В подземелье перенести, – подумав, решил Гаспиа. – Там всё что надо есть, а окон нет, лишнего никто не увидит.

Опасения были напрасными. Кто без позволения сможет проникнуть в расчислительное училище? Да ещё и задержаться настолько, чтобы начать что-то вынюхивать. Но осторожность, рассудил ректор, не повредит. Тирания Лардия государство небольшое, но богатое. Причём особенно стало богатеть в последние годы, когда были обнаружены Внешние. Пусть про них мало кто знает, но в соседних странах достаточно умных людей, умеющих работать с разрозненными сведениями. Так что «любознательных гостей» в городе Мастеров хватало. Их ловили и отправляли назад – если они не раздобыли ничего особо лакомого. Бывало, успевали и разнюхать; судьбе таких завидовать не стоило. Фрок Гаспиа предпочитал об этом не думать, зато не забывал хвалить себя за правильный выбор, который он сделал когда-то. Когда же это было? Лет пятьдесят назад, а то и больше! Да, идёт время. Пора и сменщика присматривать. О том, кто подхватит его дело и потащит вперёд. Работы с умениями Внешних непочатый край, за сто лет не переделаешь, а ведь надо и о будущем думать. Кто же? Тубор? Человек исполнительный, пунктуальный, но нет в нём огня. Так что Тубор займёт его место только в крайнем случае. Вернее, ректором ему быть вполне по силам, но двигать исследования должен кто-то другой.

– Готово, господин ректор.

Голос Тубора прервал размышления, отчего Гаспиа испытыл резкое, хотя и недолгое неудовольствие. Ректору стало даже немного неудобно за это своё чувство. Откуда бы помощнику знать, что начальство задумалось о высоком?

Кроме Тубора, во дворе остались Сорби Гуан и сёстры Понг. Тубор – его секретарь, разумеется, он остался. С Гуаном тоже понятно, мальчик ответственный, привёл престарелого человека во двор и считает своим долгом отвести потом, куда тот пожелает. А вот сестрички… По женской природе любопытные, должны быть в подземелье, у ящиков, подпрыгивать от нетерпения. Но они тут, при нём. Да, вот и причина, и она проста. Не при нём они, а вовсе при Сорби! Людей в училище мало, хранить секреты трудно. Даже до него, ректора, доходили слухи о весёлой жизни Сорби и сестричек, и даже в подробностях. Но их дело молодое. Сорби симпатичен, а нравы в Кранге свободные. И не его, старика, это дело, кто с кем спит! Ему не о девицах следует думать, а о скорой встрече с Тритоном. Которой может и не произойти. Годы научили ректора, что особой силы, управляющей Миром, нет. Уж больно много творится в нём зла и обыкновенной глупости. Да и Внешние за прошедшие десятилетия ни словом, ни намёком не помянули Тритона. Им или запрещено, или они о нём не знают. Ректор всё более склонялся ко второму. Хотя… хочется жить, Тритон, как же хочется жить, особенно сейчас!

– Кха-кха, и нам пора, – откашлявшись, сказал Гаспиа. – Идёмте, друзья.

В подземелье всё было готово. Ящики разложены по столам, Грууно и Морлис аккуратно вскрывали один за другим, а Су Лонг бережно доставал их содержимое. Из кармана его куртки выглядывал листок с планом. Су Лонг с этим планом регулярно сверялся. Пока ректор устроился в кресле, пока закутал ноги тёплой накидкой, все детали уже лежали в нужном порядке.

– Соединяем, господин ректор? – осведомился Сорби.

– Иначе зачем мы здесь? – улыбнулся Гаспиа.

Работа закипела. Сорби был везде одновременно. Под его присмотром содержимое ящиков расположили полукругом и соединили электрическими шнурами. В центре полукруга положили толстую деревянную плиту, испещрённую отверстиями и гнёздами; между ними протянулись барьеры из толстой кожи водяной свиньи. В канавках, изрезавших поверхность плиты, виднелись уложенные загодя провода в яркой матерчатой оплётке. Из отдельного ящика Сорби доставал и крепил на плите стеклянные колбы разных видов и размеров. «Лампы, электронные лампы, – вспомнил ректор, – так их называли Внешние». В центре плиты Сорби установил ещё одну лампу, самую большую и тяжёлую. Она лежала на боку, широким и плоским концом в сторону ректора. Сверху Сорби прикрыл её жестяным кожухом.

– Вроде всё, – со странной нерешительностью сообщил он.

– Теперь точно да, – подтвердил Морлис. Перед ним на полу лежала другая плита, почти скрытая под мешаниной проводов. «Коммутационная доска», – подумал ректор. От коммутационной доски к центральной плите бежал ещё один электрический шнур.

У ректора заныло под лопаткой. Он глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух, слушая, как убывает боль. Не хватало отправиться к Тритону прямо сейчас, в миг триумфа!

– Включайте, – стараясь, чтобы голос звучал уверенно, распорядился Гаспиа.

Грууно перекинул рубильник и подземелье наполнилось гулом. Сначала ничего не происходило, потом лампы прогрелись и осветились неярким красным светом.

Торец кинескопа, именно так именовалась главная лампа на языке Внешних, остался тёмным и пустым. Морлис торжественно перекинул ещё один рубильник. «Слава великому Фроку Гаспиа!» – увидел ректор надпись округлыми лардийскими буквами. Эти слова едва уместились на торце кинескопа или на экране, если говорить проще.

В груди ректора стало горячо, а буквы расплылись перед глазами. Он потянулся за платком.

– Вы плачете, господин ректор? Не надо, ведь это победа!

Гаспиа посмотрел на сказавшую эти слова Ро Понг. «Глупая, – подумал он, – ты даже не понимаешь, что сейчас произошло». Вслух же сказал:

– Прости старика, милая, я так давно этого ждал…

– Что вы, вы совсем не старик, ректор! – возмутилась Ко Понг. Фрок Гаспиа махнул на неё рукой.

– Старик, и вы все это знаете. Спасибо, что позволили дожить…

Он закашлялся. Снова заболело под лопаткой, но, несмотря на боль и слёзы Фрока Гаспиа переполняли гордость и торжество. Они сделали! Они сделали это сами! Внешние дали только принцип, общее устройство, а все сложности они решили самостоятельно, силами этих мальчиков и девочек. Впрочем, это давно взрослые люди. Те, кто занялся новым и сложным делом, быстро взрослеет… Зато он теперь знает, на кого оставить училище. Не сейчас, пару лет он протянет, но скоро, скоро…

Первыми училище посетили охранники лардийского тирана: немногословные люди в неприметной одежде, с незапоминающимися лицами и колючими глазами. Прошли по комнатам, заглянули в каждый угол, на кухню, в каморку уборщика, в кладовые, не побрезговав и туалетами. И уж само собой, побывали они в покоях ректора и других учёных чинов, в мастерских, в денежном хранилище, оставив после себя ощущение вины. Вроде и не в чем было Мастерам каяться, а всё равно, будто просветили насквозь, вывернули наизнанку, перетрясли бельё, явили пред очи Тритона дела и делишки, хорошие и не слишком, стыдные и не очень, все.

Сорби как раз плескался в умывальне, да не один. Была с ним синеглазка Ро, тоже неодетая.

Дверь открылась без скрипа, в умывальню проскользнул средних лет мужчина. Сорби вскинулся было заявить протест, но взгляд мужчины был таков, что слова застряли в глотке. Не злой, не пристальный, без угрозы, но было понятно, что нет смысла перечить. Не человек прервал их игры – функция. Равнодушная функция, закон природы, с которым не спорят, как не спорят со снегом или ураганом. Они сами проходят, а если к ним готов, то и без следа.

Мужчина обошёл умывальню кругом, открыл и закрыл шкафчики, заглянул под ванну, мазнул взглядом по Сорби и Ро – и вышел, так же молча, как и зашёл.

– Ну и глаза у него, – прошептала Ро. Губы её дрожали. – Как заморозил взглядом, я даже прикрыться не решилась.

– Прикрыться, – пробормотал Сорби. – Знал я, что будут смотреть, но чтобы так… Давай-ка, солнце моё, одеваться. После этого, – он передёрнул плечами, – ничего у меня не выйдет, и твоя красота не спасёт.

– Да, – коротко ответила Ро, даже не подумав обидеться. Не до обид, когда душа сжалась от мороза.

Потом охранники скрылись, растворились. Нет, они не ушли, но стали не заметными. Глаз скользил по их фигурам, не в силах зацепиться. О том, что охрана никуда не делась, напоминала только разлитая в воздухе тяжесть.

Визит самого тирана стал облегчением. Он просто вошёл через двери зала общих собраний, где собрали всех, просто вошёл и огляделся.

– Я Лард Тридцать седьмой, тиран Лардии, – сказал он. – Покажете, на что Лардия тратит деньги?

Тиран был молод, лишь слегка старше Сорби или Морлиса. Одетый неотличимо от своих охранников, в такой же тёмный и незаметный костюм, только в уголке воротника светилась бриллиантовая звезда – знак высшей власти.

– Одну минуту, Ваше Величество, – прошелестел с кресла-каталки Фрок Гаспиа.

– Не надо титулов, – покачал головой тиран. – Называй меня просто Лард. Так будет правильно.

– Хорошо, – кивнул белой головой Гаспиа. – Хорошо…

Он сильно постарел, кожа на щеках обвисла и пожелтела, и от прежнего ректора остался только взгляд, да и тот вспыхивал лишь изредка.

– Помоги мне, Тубор.

Тубор подкатил коляску с ректором к столу, на котором красовалось то, что Внешние называли монитором. За столом в ряд расположились шкафы в полтора человеческих роста.

– Это счётное устройство, – сказал, с усилием всасывая воздух, Фрок Гаспиа. – Электрический расчислитель. Полностью… электрический. В нём нет, – он помолчал, собираясь с силами, – механических частей. Он надёжный… Всегда считает правильно.

Договорив, Гаспиа согнулся и закашлялся, прижав платок ко рту. В зале было тихо, никто не издавал и звука, а ректор кашлял, кашлял и кашлял, содрогаясь всем телом. Прошла минута, прежде чем он утих, комкая платок в кулаке.

– Вам надо лечиться, ректор Гаспиа, – склонив голову, вежливо произнёс Лард.

– Мне надо, – сипло заговорил ректор, – дать жизнь электрическому расчислителю.

– Зачем? – поинтересовался тиран.

– Покажи, Тубор, – попросил Гаспиа.

В руках помощника появилась стопка картонных карточек.

– Лард? – поклонившись, он испросил разрешения продолжать.

– Конечно, – улыбнулся тиран.

– Это числа, – заговорил Тубор и положил стопку в прорезь на одном из шкафов. – На каждой карточке число. Прибор посчитает их сумму. Быстро и без ошибок.

Повернул рычаг. Шкафы осветились, ожили. Стопка карточек со стрекотом исчезла в прорези, чтобы через миг появиться в выходном кармане. На экране высветилось длинное число.

– Можете проверить, Лард, – сказал Тубор, с поклоном предлагая тирану стопку картонок.

– Зачем? – усмехнулся тиран. – Я верю. Скажите мне, э-э-э… Тубор, сколько стоит… это?

Он обвёл рукой шкафы и монитор на столе. Выслушал ответ и слегка округлил глаза. Самую малость, чтобы показать изумление, но не допустить умаления достоинства. Потом сказал с улыбкой:

– На эти деньги я найму сотню счетоводов и куплю десяток механических расчислителей. Какой мне смысл зря тратить деньги?

– Машина, в отличие от людей, не ошибается, Лард, – сказал Тубор.

– Ерунда. Десяток расчислителей будут проверять работу остальных. Денег всё равно хватит.

– Пройдут годы, и они станут меньше и дешевле, – собравшись с силами, проговорил ректор.

– Сами? – Приподнял левую бровь тиран.

– Мы научимся.

– Научитесь, – согласился Лард. – Только я, боюсь, не доживу. В общем, так. Я не вижу смысла тратиться далее. Поэтому…

«Ведь он артист, – подумал Сорби. – Он играет, ему нужна публика. И это значит, что он решает не только умом, но и чувствами!».

– Лард! – выкрикнул Сорби и тут же замер, стиснутый с боков охраной. Третий охранник сжал ему горло. Так, что воздух с трудом попадал в лёгкие.

– Кто ты? – спросил тиран.

– Сорби Гуан.

Воздух с трудом пробивался через гортань, и Сорби не говорил, а сипел.

– Сорби Гуан… – Лард покатал имя на языке, словно пробуя на вкус. – Я слышал о тебе, – и приказал: – Отпустите его!

– Благодарю, Лард, – прохрипел Сорби.

– Что ты хочешь сказать, Сорби?

– Электрический расчислитель не всегда будет нашей тайной, – тщательно подбираяслова, заговорил Сорби, – тайной тирании Лардии. Кто-то ещё узнает про Внешних, кто-то другой сделает его. И Лардия отстанет, может быть, навсегда. Вам нужно это, – Сорби сглотнул, – Ваше Величество? Лардии нужно это?

Тиран подошёл вплотную и внимательно посмотрел на Сорби. Его стального цвета глаза были лишь капельку теплее глаз охранников, но в них светился интерес.

– Ты не лардиец, Сорби Гуан, – рассуждая вслух, произнёс тиран. – Насколько я помню, ты из Морси. Зачем ты делаешь это? Зачем тебе усиливать Лардию?

Будь обстоятельства другими, Сорби возгордился бы. Ещё бы, сам тиран Лардии знает о нём! Знает имя, знает, откуда он родом. Только сейчас это было неважно.

– Лардия богата, но невелика, – ответил он. – Это значит, что электрические расчислители получат все, кто сможет заплатить. Морси тоже.

– Вот как? – проговорил тиран. – Почему ты так думаешь?

– Не знаю, – глядя на Ларда честными глазами, пожал плечами Сорби. – Мне так кажется.

– Ему так кажется, – покрутил головой тиран Лардии и повторил: – Ему так кажется!

Тиран развернулся и зашагал к дверям. Выходя, он обернулся:

– Пять лет! Слышишь, Сорби Гуан из Морси? Через пять лет покажи мне расчислитель меньше, чем эти гробы. Раза в два. А лучше ещё меньше. И раньше.

Глава 13

На этот раз ректор Гуан ехал к родителям один. Удивительно слово – этот. Как будто раньше их было много, а на самом деле этот – только второй! Первый раз он гостил дома десять лет назад, всей семьёй, с женами и детьми. Лойна с вокзала отправилась к своим, показать внука, хотя Лойна – отдельная песня. На морском отделении, где она училась, и куда потом устроилась работать, слыхом не слыхивали ни о Внешних, ни об их секретах, поэтому Лойна отдыхала в Морси каждый год. И уж понятно, виделась с родителями мужа.

Сёстры Понг, как и сам Сорби, покинули в тот раз стены училища впервые. Всё им было внове, всё необычно. Узкая Морсинка умилила близняшек, выросших на берегу пролива. Фруктовые леса вокруг Морси очаровали. В родителей Сорби они влюбились… Сам Сорби был счастлив. Десять лет не видеть родных! Письма – это замечательно, но как хотелось иногда обнять отца, прижаться к маминой груди, вдохнуть их запах… Только не иногда. Всегда. Каждый день, почти каждый час. От тоски спасала работа – и любимые женщины.

Те дни были наполнены суетой, домашними пирогами, посиделками до полуночи.

В этот раз Сорби ждал тишины.

Посидеть с отцом на берегу Морсинки, потягать жёлтобрюшку, потом съесть мамин пирог. И чтобы никто не надоедал своими мелкими делами!

Вагон неощутимо качнулся; поезд тронулся. Поплыл назад старинный вокзал и снова начался Группий-Нойс. Он очень изменился с годами, этот город. Вырос, проглотил почти всю Лардию, только дельта Великой пока держалась. Сорби был почему-то уверен, что вскорости и на воде вырастут жилые дома и мастерские. Её и сейчас почти не видно из окна. Город, город… Сорби немного скучал по воде. Ничего, дома его ждёт Морсинка.

– Турн! – подняв рожок дальнослуха, позвал Сорби. – Расчислитель готов?

– Да, господин ректор, – отозвались с той стороны.

Минуту спустя дверь покоев отъехала в сторону и внутрь проник Турн – один из приданных Сорби охранников. Он с натугой занёс в покои переносной расчислитель. Следом за ним другой охранник, Галон Туа, притащил экран.

– Сейчас, господин ректор, – доложил Турн, сноровисто соединяя провода. – Вот и всё. А связь уж вы сами.

– Иди, – отмахнулся Сорби.

Покои наполнило привычное гудение. Да, тут они пока отстают от Внешних, а если честно, то во многом отстают почти во всём. Впрочем, чего думать о бесполезном? Внешние это Внешние, а Мир это Мир, и вместе им не сойтись.

Экран монитора осветился, появилось приглашение ввести логин и пароль. Да, уж в чём Внешние обогнали Мир, так это в краткости. Даже в тех инструкциях для расчислителя, которые пишет Морлис, то и дело появляются зубодробительные сообщения, например… Сорби задумался и мысленно махнул рукой. Вспоминать не хотелось, он отравлен краткостью. Интерфейс куда лучше, чем «Комплекс средств для обмена сведениями», а «грызун» звучит приятнее, чем «Ручное кнопочное устройство сопряжения координат». Чиновники требуют в документах писать именно так, головоломно. Он борется, но пока без особого успеха. Кстати, у Внешних «грызун» называется особенным словом, только в Мире нет такого зверя, поэтому просто «грызун».

Господин ректор размышлял, а руки делали, набивали на доске нужные знаки. Разрешающе тренькнул звонок, и перед ректором раскрылись директории Хранилища. Путь до Морси займёт полдня, это время можно посвятить работе. Хорошо! Ни секретаря, ни помощников, ни надоедливых посетителей! Целая декада часов спокойствия, здесь некому его отвлекать.

Только если охрана…

Охрана!

Ректор откинулся на спинку дивана. Память послушно перенесла его в рабочий кабинет тирана.

– Зачем мне эти люди, Лард? Я еду к родным, отдыхать и общаться. Они будут только мешать.

– Я не могу отпустить тебя без охраны, – твёрдо сказал Лард Тридцать Седьмой. – И не спорь.

– Но почему?! – закричал Сорби, вскакивая с кресла. – В прошлый раз мы прекрасно обошлись без посторонних, а ведь там были дети. Там были мои жёны, которые тоже кое-что знают!

Тиран не обратил внимания на прыжки приятеля. Это звучало странно, но они в самом деле сошлись: потомственный аристократ, успешный правитель с молодых лет, и обычный расчислитель, правда, весьма талантливый и многообещающий. Трудно сказать, что стало причиной. То ли смелость Сорби на давней встрече, то ли что ещё, но Лард приблизил его. Правителям и аристократам тоже требуется простое общение, требуется человек, с которым можно просто поговорить, не выбирая слов, не ожидая удара из-за угла, не просчитывая дальних последствий. Таким человеком для тирана стал Сорби Гуан.

– Во-первых, – произнёс Лард, – ты не можешь знать достоверно, была охрана или нет.

– Но я не видел…

– Вот именно, – усмехнулся Лард. – Ты не видел. Но охрана была, в поезде вместе с вами ехал мой человек.

– Один человек? – удивился Сорби. – Нас было семеро.

– Нужно больше? – поднял левуюбровь правитель. – Кто вы все были? Молодые расчислители. Посвящены вы были в секреты или нет, неизвестно. Никто и не знал, что Тирания обладает какими-то секретами. Расчислителей много по всему Миру, и вы ничем не отличались от прочих. Но мои люди…

– Ты сказал, человек, – напомнил Сорби.

– В поезде – человек, в Морси к нему добавились люди, – пожал плечами Лард. – Так вот, мои люди присматривали за вами, и присматривали неплохо.

– Наверное, – сказал Сорби. – Откуда мне знать.

– Вот именно, – сказал Лард. – И во-вторых. Нынче ты – ректор расчислительного училища. Мало того, ты мой приближённый! Это знают все, и уж конечно, это знают враги Лардии. Так что будешь под охраной. Я сказал.

– Тритон! – выругался Сорби. – Проще не ехать.

– Ну и оставайся, – покладисто произнёс Лард. – Мне меньше хлопот.

– Ну, уж нет! – воскликнул Сорби. – Я поеду, и пусть твои люди, – он постарался добавить язвительности в эти два слова, – постараются.

– Они постараются, – серьёзно сказал Тиран. – Это не только в твоих интересах.

Сорби Гуан не нашёлся с ответом.

…Обидно, когда твою свободу ограничивают, но Лард был, конечно, прав. Сорби усмехнулся. Лард очень умён, недалёкие люди не становятся тиранами Лардии и не принимают это имя. В Лардии не существовало формальной династии. Каждого нового тирана выбирали на собрании знатнейших и умнейших. Раньше в совет входил покойный Гаспиа, до него эту тяжесть нёс на своих плечах великий Гур Угон. Теперь пришла очередь Сорби Гуана. Так что охрана необходима. Ничего, он давно привык закрывать глаза на близость посторонних.

Зато, если требуется что-то поднять или перенести, под рукой всегда молодые здоровые парни.

Что у нас случилось за время, что он отсутствовал? Ректор открыл первое сообщение, пробежал его глазами. Это… ладно, это мелочи, Морлис справится. А тут? Господин Гуан задумался, потом ударил по кнопкам. Привычно заскрипела доска.

– Господин ректор…

Сорби недоумённо поднял взгляд на Туа.

– Что случилось?

– Прибыли, господин ректор, – ответил охранник. – Морси.

– Какое?.. – Ректор помотал головой. – Тритон! Забыл про всё на свете!

Он споро закрыл сеанс связи и встал. Спину ломило. Мягкий диван вагона – не лучшая замена жёсткому, но удобному креслу, которое стояло в его собственном кабинете. Однако, он увлёкся!

Вагон стоял на месте. За окном был знакомый вокзал, ходили люди, а вдалеке, у касс дальнего пути Сорби заметил две фигурки. На сердце потеплело, в горле стал ком. Пришли. Папа держится молодцом, а мама постарела, стала такая маленькая и седая…

– Забирайте, – распорядился Сорби, подхватил баул с вещами и вышел в распахнутую дверь покоев. Краем глаза увидел двух шагнувших за ним охранников. Они не лезли вперёд, вежливо держались позади, и Сорби Гуан был им благодарен. Родители охрану заметят, но пусть это произойдёт не сразу.

К утру на Морсинку лёг туман, скрыл обрывистый берег, заросли тростника у воды, съел, заглушил голос механического завода на том берегу. Остались Сорби с отцом, запах дыма, доски мостка и тихий плеск рыбы. Папа, закутавшись в плед, сидел на старом рыбацком ящике и через костёр наблюдал за сыном.

Сорби наслаждался. Рекой, пластами тумана, засеявшего куртку мириадами капелек воды, старой удочкой, которой он пользовался ещё в юности, запахом наживки. Руки и глаза помнили! Сорби выбирал слизней, сажал их на крюки, быстро, будто и не прошли с последней его рыбалки двадцать лет.

– Э-эх, пошла!

Грузило кануло в серо-белёсую мглу, коротко булькнуло. Напрягся и успокоился сторожок. Сорби осторожно прополоскал руки, вытер их о штаны и сел рядом с отцом.

– Помнишь, ты был маленький, и мы ходили сюда вдвоём? – сказал отец.

– Конечно, папа, – ответил Сорби.

– Ты поэтому привёл меня сюда?

– Это лучшее место на реке, – сказал Сорби. – Именно потому, что ты маленьким водил меня сюда.

– Спасибо, сынок.

Отец накрыл его руку своей. Ладонь его была твёрдой, шершавой. Раньше, в детстве, Сорби любил взять отцову ладонь и гладить, гладить жёлтые многолетние мозоли. «Щекотно?» – спрашивал он. – «Нет», – отвечал папа. Щекотно? Нет…

Папа служил учителем, вдалбливал историю в юные головы. В те, которые были готовы хоть что-то знать о древних и не очень временах. Всё свободное время родители проводили на крошечном огородике в пригороде, и руки отца были руками рабочего человека.

– Твоя машина… – нерешительно произнёс отец.

– Да, папа?

– Мы действительно сможем разговаривать через неё?

– Ну, не то чтобы разговаривать, – улыбнулся Сорби. – Переписываться. Я научу и тебя и маму.

– Научишь, – вздохнул отец. – Когда-то мы учили тебя, а теперь ты учишь нас… Жизнь изменилась.

– Изменилась, – согласился Сорби.

– Сильно и быстро изменилась, – продолжил отец. Он снова вздохнул, потом повернулся и пристально посмотрел на сына. – Ты помнишь, я преподавал историю?

– Конечно, папа, – сказал Сорби. – Но ты к чему?..

Отец сжал его руку, заставив замолчать.

– Жизнь всегда меняется, – сказал он. – Идёт вперёд. Люди открывают новые земли, совершают открытия!

– Ты сейчас говоришь как учитель, – произнёс Сорби.

– Да, – кивнул отец. – Но никогда она не менялась так быстро, как сейчас. Этот расчислитель, который притащили твои люди, этот новый стальной путь, где нет струны. Всё вокруг!

За стеной тумана коротко и глухо взревел губок.

– Вот, – махнул рукой отец. – Завод этот. Механический. Пусто было сколько лет на том берегу, потом раз – и завод. Не бывает так. Не бывает так быстро.

– Но вот случилось же, – пожал плечами Сорби, глядя мимо отца. Он так хотел избежать этого разговора, он так не хотел врать родному человеку, и что теперь делать?

– Случилось, – подтвердил отец. – Ты имеешь к этому отношение?

– Я? – переспросил Сорби.

– Не ты один, конечно, – отец пожевал тонкими губами. – Лардия, город Умелых, дело, которым ты занимаешься. Иначе к чему вся эта секретность? За двадцать лет ты гостишь у нас только второй раз. И охрана…

– Охрана… – эхом откликнулся Сорби.

– Думаешь, я не заметил, что они вооружены? – заломил бровь отец. – Что скажешь?

– Папа, я… – Сорби не договорил. Он вскочил, потому что сторожок задёргался. Совсем как тогда, двадцать лет назад, когда он познакомился с Лойной. Скоро жирная жёлтобрюшка подпрыгивала на траве, блестя чешуёй. Слизень остался целым, и Сорби закинул снасть снова. Не успела леска лечь на воду, как сторожок затрясся как бешеный. Вторая рыбина булькнула в садок, затем третья, четвёртая.

– Так что, сын? – спросил отец, когда Сорби уверился, что продолжения не будет.

– Папа, я обязался…

– Не бойся, я никому не расскажу.

– Но, папа!..

Старик в очередной раз вздохнул, пошарил рукой под свитером и вынул оттуда сложенный вдвое лист. Сорби видел похожие документы раньше и нехорошее предчувствие шевельнулось в груди.

– Читай, – сказал Гуан-старший.

Сорби взял лист, развернул.

– Сколько? – через минуту спросил он.

– Не больше года, – тихо ответил отец. – Ты успел вовремя.

– И ничего нельзя сделать? – поднял на него глаза Сорби.

– Ничего.

– Мама знает?

– Конечно, – ответил отец. – Ты же видишь, какая она. Мы не хотели тебе говорить, но уж получилось как получилось, – он гулко глотнул. – Так ты расскажешь?

Сорби сжал кулаки. Тритон! До чего же всё гадко!

– Это жизнь, сынок, – сказал отец.

– Хорошо, – ответил Сорби. – Я расскажу.

Он сел, вытянул ноги к огню. С чего же начать?

– Когда-нибудь обращал внимание, какие небесные трубы продаются в наших магазинах? – начал он.

– Небесные трубы? – удивился отец. – Но какое отношение?..

– Самое прямое, – сказал Сорби. – Там продаются очень слабые небесные трубы. Сорок, может быть пятьдесят раз увеличение.

– И что? – недоумённо спросил отец.

– Больше нельзя, – объяснил Сорби. – Запрещено. И не только здесь, в Морси. По всему миру так. Никто не имеет права владеть сильной небесной трубой. Они есть, – Сорби жесток остановил попытавшегося вставить что-то отца. – Они нужны в разных областях. В землеописании, изучении погоды, мореплавании. Их можно купить, но только в Лардии. Их устанавливают на неподвижные, тяжёлые фундаменты. С помощью этих труб нельзя смотреть в небо.