Текст книги "Тритон ловит свой хвост (СИ)"

Автор книги: Борис Богданов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Тритон ловит свой хвост

Пролог

Дождь – лучшее время для охоты на урмала. В это время рогачи теряют осторожность, купаются в грязи, чтобы избавиться от кровососов. Ур Хо – лучший охотник Шач-те, поэтому он предпочитает дождь любой другой погоде. Солнце благотворно для злаков и острых на вкус овощей сур-ча, но копаться в пыли и земле недостойно настоящего мужчины. Мужчина – воин, его дело выходить против зверя, лук и копьё против клыков и десятка дюжин ундов разъярённой плоти.

С вечера небо забеременело влагой. Ур Хо обрадовался: урмалы кочевали неподалёку от Шач-те, и он непременно сможет добыть одного из них, а если духи леса будут милостивы, то это произойдёт скоро. И тогда… Ур Хо запретил себе думать о том, что будет потом, чтобы не спугнуть удачу. Духи удачи обидчивы и ревнивы, не стоит злить их напрасными надеждами.

Рассвет он встретил в двух часах быстрой ходьбы от Шач-те, на берегу мелкого озера. Тучи висели низко, едва не касаясь верхушек деревьев, но дождь закончился. Это было хорошо. Топкая грязь по берегам озера, которая так по нраву урмалам, подсохнет не скоро, но падающая с небес вода не помешает взять прицел.

Спустившись к самой воде, Ур Хо выбрал в зарослях тростника местечко посуше, завернулся в накидку из шкуры водяной свиньи, улёгся среди стеблей так, чтобы видеть берег и край леса, и стал ждать…

На камень, торчавший из воды шагах в десяти от берега, присел бычий жук. Тяжёлый, с полладони величиной, сложил на спине золотые крылья. Привстал на задних лапках и принялся мыть, тереть друг о друга передние. Глупый жук, не поможет ему ни размер, ни острые, похожие на ножи челюсти. Ур Хо знал, что произойдёт, видел это не раз, но всё равно не мог отвести взгляд.

Жук чистился, самозабвенно, не замечая ничего кругом. Глупый, глупый жук… Вода у камня забурлила, из неё выметнулось узкое тело. Турака, которую иначе называли рыба-ремень, схватила жука и скрылась в облаке брызг. Скрылась, чтобы снова караулить добычу. Турака никогда не бывает сыта. Раздобыть тураку, чьи зубы так хороши для рукоделия? Потом, решил Ур Хо, если будет время. Он пришёл сюда не за иглами.

Солнце, хоть и скрытое облаками, поднималось всё выше. Ур Хо донимала жара, гнус клубился над его лёжкой и звенел, торжествуя. Ур Хо терпел. Что такое жара и укусы, если можно добыть дюжину дюжин ундов сладкого мяса урмала и, что важнее, его мощные витые рога? Старый Ди Мо, отец Ун Ди, куда благосклоннее отнесётся к тому, чтобы Ун Ди стала женой Ур Хо, если Ур Хо приподнесёт ему пару урмальих рогов, которые, по слухам, помогают при мужском бессилии. Ур Хо едва удержался от смеха: поговаривали, что Ди Мо совсем позабыл, что делать с новой, молодой женой, кроме как кормить её от пуза и загружать работой. Однако удержался. Не хватало спугнуть зверя, тем более… Ур Хо прислушался…

– …У-ур, у-ур, ма-а-а… – гудело в лесу, громче и громче. Стадо шло к озеру.

Ур Хо затаил дыхание. Урмалы – твари чуткие и осторожные, спугнуть их легче лёгкого.

Ветви ближних деревьев шевельнулись. Из них выдвинулись длинные витые рога, а потом и голова зверя. Урмал косил глазами, раздувал чуткие ноздри. Ур Хо крепче сжал лук: жаль, нельзя пустить стрелу сейчас. На таком расстоянии она не пробьёт толстой шкуры зверя, только спугнёт его. Да, урмала можно убить и отсюда, для этого следует попасть в глаз, но трудно точно стрелять, лёжа среди тростника.

Ур Хо не стал и пытаться. Он подождёт. Звери подойдут ближе и начнут кататься в грязи, подставив под выстрел нежное белое брюхо, и вот тогда…

Захлопали крылья; с высокого ярь-дерева сорвалась хищная птица-рыболов. Урмал, который был уже на полпути к воде, вздрогнул и, лягнув воздух задними ногами, устремился под защиту леса. Миг – и он пропал из вида! Ур Хо едва не выругался в голос. Проклятая птица, да пожрут подземные демоны её селезёнку! На это место урмалы уже не вернутся, а если и придут, то не сегодня.

Не переставая про себя костерить крылатого рыболова, Ур Хо медленно поднялся, скатал накидку и, крадучись, отправился вслед стаду. Урмалы пришли к жирной, вонючей грязи, и это значит, что кровососы совсем их заели. И это же значит, что они не покинут окрестностей озера, пока не искупаются в грязи. Терпение – и всё получится. Чего-чего, а терпения Ур Хо было не занимать, не зря он слыл лучшим охотником Шач-те.

Странная это была погоня. Стадо, ведомое могучим самцом, продиралось сквозь переплетение ветвей и лиан, обходя озеро кругом. Вожак всхрапывал, замирал, поводя ушами, потом величаво шёл дальше. За ним двигались самочки с приплодом, а в завершали процессию молодые самцы из тех, кто не покинул ещё родителей и не завёл собственного гарема. За ними шагах в пятидесяти крался Ур Хо. Шагал, когда урмалы начинали движение, замирал вместе с ними. Он не боялся, что звери почуют его запах: после лёжки в тростниках пахло от него не человеком, а болотом и грязью. Чуткий слух – вот чего он опасался, потому, остановившись, старался утишить сердце и почти не дышать. Через несколько часов снова начался дождь, и Ур Хо вздохнул свободнее; неумолчный стук капель по листве и лесному опаду съедал любой посторонний звук. Слушай – не слушай, всё равно ничего не услышись. Понял это и урмал-вожак. Недовольно ударил копытом, издал раздражённый рёв – «Ур-ур-ур…Ма!..» – и свернул к воде. За ним повернуло и стадо, а за стадом – довольный Ур Хо. Терпение терпением, но хотелось скорее вернуться в селение, где ждёт его любимая Ун Ди.

Выйдя из леса, стадо зашло в озеро. Копыта взбаламутили воду. На берегу остался только вожак. Ур Хо, успевший спрятаться среди травы, приготовил лук. Звери катались в грязи, урчали, счастливо взмукивали. Ур Хо ждал. Мало доблести подстрелить важенку или телёнка, лучше взрослого самца, но всего почётнее – взять вожака.

Вожак коротко рыкнул. Всласть извалявшееся в грязи стадо потянулось из воды и столпилось на берегу. Молодые самцы окружили самок с телятами редкой цепочкой, и только после этого пришла очередь вожака. Ур Хо наложил стрелу и затаил дыхание. Сейчас вожак плюхнется в грязь, откроет взгляду – и стреле! – беззащитное брюхо, и тогда…

Громовой раскат сотряс небо. Мир задрожал, сетка молний окутала низкие облака. Невыносимо зазвенело в ушах. Ур Хо, уронив лук, схватился за голову. Казалось, грома большего невозможно вообразить, но тут молния ударила в озеро совсем близко. Фонтан воды, пара и грязи взвился почти до самых туч. Урмалы визжали, толкались как слепые, стучались лбами друг о друга и о стволы деревьев. Закричал поддетый рогом телёнок, поскользнулся и упал молодой самец. Вожак выбрался наконец на берег и рванул в лес, ломая кусты, а за ним в панике побежало стадо. Молнии, словно только этого и ждали, словно не хотели поранить зверей, и принялись падать чаще. Вспыхнул и сразу погас тростник, горячая вода окатила Ур Хо с головы до ног. Духи ярились, духи ополчились на Мир, захотели его разбить, сжечь, уничтожить.

Оглушённый, полуослепший охотник выполз из тростника и растянулся на глинистом берегу. Ещё одна молния упала совсем рядом. Горячая глина посыпалась на голову. Мир померк, и Ур Хо потерял сознание.

Было темно и горячо, потом стало холодно. Так холодно, что Ур Хо очнулся и открыл глаза.

Приближался вечер. Тучи всё так же висели низко над лесом, над изломанными стволами деревьев, над порубленным тростником, над изрытым берегом, но тусклое пятно солнца склонялось к закату. Морщась от боли в затёкших мышцах, Ур Хо поднялся на ноги. В голове было пусто и звонко. Лук он в беспамятстве не бросил, но тот оказался безнадёжно испорчен, тетива лопнула, концы расщепились и разлохматились. Ур Хо бережно смотал и спрятал тетиву, а бесполезные деревянные обломки отбросил в сторону.

Духи обиделись на него, испортили охоту. Чем он их прогневил, что он скажет Ун Ди и Ди Мо?

В ушах звенело, глаза слезились. Шатаясь, Ур Хо побрёл по берегу. Под ногами хлюпала грязь и хрустело… что? Он опустил взгляд – и только поэтому не скатился в круглую ямину, разверзшуюся впереди. Дно ямины уже покрывала вода, сочилась и стекала по стенкам. Почему она такая чистая и прозрачная, лениво удивился Ур Хо. Почему, если вокруг такой разор? Он сделал шаг в сторону, и под ногами снова захрустело. Бока ямы и землю вокруг неё покрывала странная корка. Ур Хо сказал бы, что она похожа на обожжёную глину, только он никогда не видел такой гладкой и полупрозрачной глины.

Ур Хо присел, коснулся корки пальцем – и тотчас отдёрнул руку. Горячо, словно схватился за горшок в очаге… А ведь яма появилась здесь недавно! Ещё три дня назад берег был как берег, топкий и глинистый, но ровный. Молния ударила сюда и вырыла эту яму! Если молния может поджечь лес, почему ей не сделать то же с глиной? Эту мысль следовало обдумать, но после. Нельзя вернуться в селение пустым, сейчас он должен догнать стадо.

Но у него больше нет лука! Ур Хо застонал от обиды… Что он будет делать, если догонит стадо? Забодает вожака? Но ведь рогов у него тоже нет!

Молодое деревце шагах в пятидесяти впереди привлекло его внимание. Деревце накренилось, а молния расщепила его верхушку. У него нет лука, зато остался нож, длинный и острый нож из небесного железа. Если верить мастеру Ро Си, конечно. Он сделает копьё и добудет урмала!

Ур Хо воспрял духом, и даже голова перестала болеть. Ур Хо зашагал к деревцу, миновал заросли кустарника, и остановился, когда до цели оставалось ещё полпути. Улыбка сама собой растянула его губы. За кустами, рядом с ещё одной вырытой молнией ямой, лежала туша водяной свиньи. Молния убила её. Похоже, духи усовестились, что лишили Ур Хо добычи и оружия, и дали ему замену.

– Спасибо! – падая перед тушей на колени, выдохнул Ур Хо.

Он отсёк у свиньи уши и с поклоном положил их на край ямы. Духи неба ищут новый дом на земле, и жертва не будет лишней.

– Примите эту жертву, могучие, – сказал Ур Хо, – и позвольте мне забрать остальное.

Духи не ответили, но и не выказали гнева, значит, они согласились.

…Ур Хо вернулся в Шач-те утром следующего дня. Он шатался от усталости, глаза его слипались. Всю ночь он тащил за собой тяжёлую добычу, но устал он не от этого. Духи разгневались на Мир. Лес дымился. Только прошедшие дожди избавили от большой беды, от пожара. Не раз и не два попадались ему на пути ямы, вырытые молниями. В каждую такую яму Ур Хо клал кусочек мяса или шкуры. И духи смилостивились, позволили вернуться в деревню. Несмотря на то, что солнце уже встало, люди прятались по домам, боязливо выглядывая из дверей. Одна хижина сгорела дотла. Рядом с нею Кривая Ту Ли рыдача над телом мужа. Ур Хо сглотнул, но продолжил путь. Так рассудили духи, и ей уже не помочь. Остановившись у дома Ди Мо, Ур Хо прокричал:

– Выходи, Ди Мо! Это я, охотник Ур Хо. Отдай мне Ун Ди в жёны!

Скрипнула дверь, из хижины выбежала любимая, встала рядом с Ур Хо, не смея коснуться его. Старик Ди Мо вышел следом.

– Я лучший охотник, – ударил себя кулаком в грудь Ур Хо. – Твоя дочь никогда не будет голодной. Смотри, что я добыл!

Он махнул рукой за спину, где, прикрытая накидкой, на волокуше лежала туша водяной свиньи.

Ди Мо подошёл к волокуше, отбросил накидку. С минуту он смотрел на добычу Ур Хо, потом сел на неё и проворчал:

– Наконец-то. Я думал, ты так и не решишься сказать это.

– Я думал… – начал Ур Хо.

– Бери в жёны Ун Ди, – со вздохом сказал Ди Мо. – Береги её, когда… когда…

Он смахнул рукой слезу и продолжил:

– Видишь, что творится? Нельзя девушке быть одной, а я уже не в силах её защитить.

Ун Ди всхлипнула и прижалась к Ур Хо, зашептала жарко:

– Я так боялась, что ты не вернёшься! Так боялась.

– Не бойся, – Ур Хо лизнул её в нос, – я защищу тебя и никогда не покину.

Ди Мо смотрел на них и плакал, не скрывая слёз. Жаль, мать не дожила до этого счастливого дня… Счастливого несмотря ни на что! Что значит гнев духов, когда двое любят друг друга?

– Живите пока здесь, – сказал пока он. – Потом мы поставим рядом новый дом, для вас и ваших детей.

Ур Хо выпятил вперёд нижнюю челюсть, а Ун Ди смущённо улыбнулась.

В приятных хлопотах прошёл день. Ур Хо и Ун Ди старались не смотреть в лица односельчан. Зачем смущать собственным счастьем обездоленных? Духи буйствовали до вечера, кидались молниями, заливали Шач-те водой, хотя уже и не столь яро. На закате дождь прекратил мучить селение. Так думал Ур Хо, хотя остальные жители с ним не согласились бы. Для земледельца дождь – благословение.

Влюблённые остались наедине, когда уже стемнело. Старый Ди Мо, чтобы не мешать, ушёл к соседям: помочь поправить покосившийся дом, поговорить о том, о сём, похвастаться завидным женихом для дочери. Вернулся он поздно, Ур Хо разбудили его шаги и тяжёлое дыхание за занавеской, что разделила дом на две части. Ди Мо бродил по своей половине, о чём-то неразборчиво бормотал, стучал деревом, шуршал соломой, которой был выстлан пол. Вскоре заскрипела лежанка, и старик успокоился.

Ур Хо закрыл глаза, стараясь снова уснуть, но не тут-то было! Старик захрапел, да так, что последний сон развеялся как утренний туман. Ур Хо лежал, ощущая тепло тела любимой. В отличие от него, Ун Ди спала как младенец. Ей ничего не мешало, за годы она привыкла к храпу отца. Наверное, этот храп служил ей колыбельной. Отец храпит? Значит, он рядом, значит, он спокойно спит, и значит, ей тоже ничего не угрожает. Наконец, Ур Хо надоело просто лежать. Он осторожно, чтобы не потревожить Ун Ди, освободился от её объятий, накинул одежду и вышел из хижины.

Снаружи дул холодный ветер, зато дождь кончился, а лужи подсохли. Луна Мой сияла так, словно пыталась превзойти солнце. Куда ей! Ночные духи от века завидовали духам дня, а только никогда Мой не затмить солнца, даже призвав в помощь луну Сой. Кстати, Сой тоже показалась над краем леса. Но это только так говорят – светло как днём. Ночь она и есть ночь, хоть три луны над Миром повесь.

Зато можно без страха ступать по двору, не опасаясь во тьме свалиться в отхожую яму. Ур Хо облегчился и поплёлся обратно к дому, но остановился на полпути. Что-то было не так в Мире, но со сна он не мог сообразить, что. Воздух пах мокрой травой и свежими лепёшками, которые ни свет ни заря стряпала старая Лу Он. Она всегда вставала задолго до света и пекла хлеб. Интересно, Ун Ди тоже будет так поступать? Он был бы не против начинать день с горячей лепёшки. Ур Хо представил, как это будет, и ему захотелось есть. Прямо сейчас разломить свежий, исходящий паром кругляш, нацедить в кружку травяного отвара…

– Что это, Ур? – услышал он дрожащий голос любимой.

Сбежав с крыльца, она прижалась к нему и теперь смотрела на него снизу вверх. В её глазах Ур Хо заметил страх.

– Что случилось, маленькая? – удивился он.

– Разве ты не видишь? – спросила она, прижимаясь ещё крепче. – Небо!

– Что небо? – не сразу понял Ур Хо, поднимая взгляд кверху. Небо как небо. Вот Мой сияет начищенным ножом. Вон мелкие облака плывут как листья по ручью. Вот… Он понял, и сердце в груди на миг замерло, а страх тронул нутро холодным языком.

Звезды… Они пропали!

Часть первая. Пузырь

Глава 1

Из всех кабаков Илья Витальевич Жогин предпочитал «Огонёк». Ни нищие, разжившиеся случайной тысячей студенты, ни мажористая школота, отрывающаяся на деньги родителей, в заведение не совались. Музыка здесь играла негромкая и живая, дурной попсой не пахло, а охрана на входе дело своё знала, поэтому и торговцы веществами обходили «Огонёк» стороной. Даже девица у шеста в центре зала выглядела изысканно и дорого.

Кормили здесь без особых изысков, но вкусно, а порции были порциями, а не издевательством, как в иных ресторанах, обильных мишленовскими звёздами. Поэтому он бывал здесь частно, даже слишком часто, если рассуждать честно. С другой стороны, ему за сорок, он нельзя сказать, чтобы богат, но вполне обеспечен. Ему уже не основать империю и не создать религию, оргии его не возбуждали, не то воспитание, так почему бы просто не порадовать себя?

Илья Витальевич не торопясь смаковал жаркое, поглядывал аристократический стриптиз, прикладываясь время от времени к бокалу с коньяком. Гостей он не ждал, никаких дел не планировал, просто сидел и отдыхал, наслаждаясь едой и покоем. Каково же было его удивление, когда от входных дверей раздались голоса, упоминавшие его имя! Голоса дробились в кадках с пальмами, их заглушало журчание декоративного водопадика в центре зала, да и звук арфы со сцены, поэтому Илья Витальевич не опознал, кто желает лицезреть его персону.

Примерно минуту спустя препирательства затихли, а возле столика появился озабоченный секьюрити.

– Вас, – произнёс он таким тоном, словно намекал: только прикажите, и нарушителя спокойствия сей же миг спустят с лестницы, и только уважение к репутации заведения останавливает охрану от подобного решения.

– Кто? – столь же лаконично поинтересовался Илья Витальевич.

– Говорит, ваш давний знакомый. Назвался Антоном.

Илья Витальевич откинулся в кресле. Ну, конечно же, Антон! Давний, ещё с института, приятель и даже, наверное, друг. Антон его ни разу не предавал и не подводил, уж больно разные у них были занятия и интересы. Илья, получив диплом, поработал по специальности года два, а потом перестали платить деньги, и он как-то внезапно оказался в бизнесе, где и поднялся до нынешних не слишком заметных, но всё-таки высот. Во всяком случае, лет десять уже он не задумывался о деньгах, значит, имел их достаточно. Фирма, которую он основал вместе с однокашником, и где трудился программистом, с годами распухла и приобрела вес. Второй основатель внезапно заболел и быстро сгорел, не оставив после себя наследников, и предприятие перешло к Илье Витальевичу. Он удачно подбирал людей и расставлял их по верным местам, и фирма процветала, а с нею и Илья Витальевич. Не наглел, не ломил цены, держал нос по ветру. Программирование так и не стало его страстью, и он с радостью спихнул руководство на заместителей и директоров. Ныне Илья Витальевич появлялся в офисе не чаще одного – двух раз в неделю.

Жизнь Антона сложилась иначе. Авантюрист и романтик, при распределении он выбрал Крайний север, где служил в какой-то геофизической конторе. Северяне всегда жили богаче, но деньги кончились и там. Антон вернулся в родной город, но характер не поменяешь. Нигде он не задерживался долго, а все заработанные деньги тратил на экспедиции. То искал затерянные племена, то метеориты, то ещё что-то столь же необычное и будоражащее фантазию. Последним его увлечением, насколько знал Илья Витальевич, стала охота за криптопитеком, он же бигфут, он же йетти, он же снежный человек.

– Зовите, – кивнул Жогин.

Секьюрити исчез, и минуту спустя возле столика нарисовался Антон Сергеевич собственной персоной. Большой, бородатый, в походной одежде, из которой не вылезал неделями и месяцами. От него пахло костром и сыростью, а на обветренном лице цвела щербатая улыбка.

– Хай, олигарх! – заявил он, протягивая руку.

– Смотрю, зубы ты так и не вставил… – ответил Илья Витальевич, пожимая лопатообразную ладонь приятеля.

– Некогда, – отмахнулся Антон и плюхнулся в кресло напротив.

– Всё за обезьяной своей гоняешься?

– Что? – не сразу понял Антон. – А, нет. Криопитек, дружище, это пройденный этап.

– Почему же? – удивился Илья Витальевич.

– Криопитек существует, – сказал Антон, – и что толку за ним гоняться? Это скучно.

– Что-то ты меня путаешь, – сказал Илья Витальевич, делая глоток из бокала. – Ты же потому его и искал, что был уверен в его существовании. И зачем это нужно было? Кстати, что будешь?

– Долго объяснять, материи это философские и эфемерные, – ответил Антон. – А буду всё, что есть. Давно не ел по-человечески!

Жогин поднял руку, и возле их стола словно из ничего появился официант. Склонив голову, он вопросительно посмотрел на Илью Витальевича.

– Вот этого, – Илья Витальевич показал на свою тарелку, – ещё одну порцию.

Официант коротко кивнул и спросил:

– Напитки?

– Что будешь пить? – обратился Илья Витальевич к Антону.

– Пива бы, – сказал тот, – жажда совсем замучила.

– Извините, пива в этом зале не подаём, – ответил официант. – Вы можете спуститься вниз, в бильярдную.

– Вот ещё, буду я туда спускаться. Рановато шары гонять, – отмахнулся Антон. – Может быть, вина попроще? Что-нибудь плодово-выгодного? Как оно сейчас… порошкового?

– Это тебе зачем? – удивился Илья Витальевич.

– Привык в лесу, – объяснил Антон. – Самую дешёвку в окрестных лавках брали, а там другого и не отыскать было. Откуда в деревне дорогое вино? Найдёшь, – он посмотрел на официанта, – порошкового?

– Извините, – сказал официант, – у нас приличное заведение. Вина только марочные, выдержанные.

Антон в сомнении побарабанил пальцами по столешнице. Потом махнул рукой.

– Ладно, тащи самое дешёвое красное, – решил он. – И водочки грамм пятьдесят.

Официант снова кивнул и отправился выполнять заказ.

– А водка тебе на что? – спросил Витальевич.

– Купаж делать буду, – сказал Антон, и Илья Витальевич не нашёлся что ответить.

За что ещё Илья Витальевич уважал «Огонёк», так это за скорость. Не прошло и десяти минут, как перед Антоном на закопчённой доске появилась исходящая обалденно вкусным паром чугунная сковорода. Рядом официант поставил запотевший графинчик, на дне которого плескалась водка, и открытую бутылку красного вина, а также поставил два бокала – пузатый винный на длинной ножке, и высокий и узкий под водку, напоминавший короткую пробирку.

– Спасибо, дружище! – оскалился ему Антон и тут же опростал половину графинчика в винную бутылку. Официант скептически приподнял левую бровь, но ничего не сказал. Мешать вино с водкой никакими законами не запрещено, а, следовательно, клиент в своём праве. Антон тем временем наполнил бокал почти до краёв и выпил одним большим глотком.

– У-ух! – передёрнувшись всем телом, крякнул он. – Хорошо пошло. Не «Альминская долина», конечно, и не «Агдам», но всё равно.

И занялся жарким.

Илья Витальевич, откинувшись на спинку кресла и лаская в ладони коньячный бокал, наблюдал за другом сквозь полусомкнутые веки. Антон ел быстро, но аккуратно, умело орудуя ножом и вилкой. Хотя и бродил он постоянно по лесам, не вылезая из пещер или иных далёких закутков, но и рестораны не были для него чем-то особенным и незнакомым. Впрочем, оборвал сам себя Илья Витальевич, кто он такой, чтобы оценивать повадки Антона? Вернее, никто не может ему это запретить, но и смысла в подобном мало. Не так часто они встречались, чтобы делать какие-то определённые выводы. Ну и ладно. Хорошо, когда есть человек, которому ты ничего не должен. Если предложить ему денег, он не откажется, но и на шею не сядет, а сам не попросит.

Покончив тем временем с горячим, Антон налил себе ещё вина и, тоже откинувшись, стал прихлёбывать его маленькими глотками, явно наслаждаясь вкусом.

Наслаждаясь… Вино с водкой! Илья Витальевич покачал головой и поинтересовался:

– Итак. Криптопитека ты забросил. Фотки хоть есть?

– Есть, – оскалился Антон. – Только я их не принёс, уж извини.

– Извиняю, – пожал плечами Илья Витальевич. – Мне, ты уж сам извини, от твоей обезьяны ни холодно, ни жарко. Есть она, нет её, фиолетово. Зачем пришёл?

– Если скажу, что повидаться, поверишь?

– Нет. Ты не стал бы собачиться с охраной, если бы пришёл просто повидаться.

Антон довольно ухмыльнулся.

– Вот за что я тебя люблю, Илюха, – сказал он, – так это за то, что всегда зришь в корень.

– Ну и?

Антон хмыкнул и с сомнением посмотрел на пустую винную бутылку.

– Нет-нет, хватит вина! – замотал он головой, когда понял, что Илья Витальевич готов снова призвать официанта. – Дело, понимаешь, такое… – Он поскрёб в бороде.

– Насекомыми не наградишь? – усмехнувшись, поинтересовался Илья Витальевич.

– Надо бы тебя, – пробурчал Антон, – чтобы не задавался. Но…

– Но?

– Обойдёшься без насекомых. Разговора тогда не получится, – пояснил Антон таким тоном, что и не поймёшь, всерьёз он говорит или шутит. Илья Витальевич понадеялся, что второе.

– Да ладно тебе, не напрягайся! – хохотнул Антон. – Какие в наше время насекомые? Знаешь что? – он с прищуром посмотрел на Илью Витальевича.

– Что?

– А пошли в бильярдную?

– Зачем? – удивился Илья Витальевич. – Ты же не хотел спускаться?

– Тогда не хотел, – пожал плечами Антон, – а сейчас не против. Столик этот, – он побарабанил пальцами по столешнице, – размером не вышел.

– Хорошо, – сказал Илья Витальевич, вставая. – Идём.

Они прошли мимо подиума с полуголой девицей, дошли до оркестра, а там свернули на лестницу, которая вела в подвал, где стояли четыре бильярдных стола и располагался бар. В отличие от прочих бильярдных заведений, здесь никогда не бывало много посетителей, потому что бильярдная предназначалась исключительно для клиентов ресторана. Никто не смог бы зайти сюда просто так, с улицы. Владелец «Огонька» берёг своих посетителей от ненужных встреч и в подвале тоже.

Вот и сейчас бильярдный зад был почти пуст, только в дальнем углу лениво орудовал кием какой-то человек. Илья Витальевич знал его, но чисто шапочно. Тоже завсегдатай «Огонька». При встрече раскланивались, могли перекинуться парой слов, но и всё.

– О, отлично! – расплылся в улыбке Антон, обнаружив пустой стол для снукера1. – Всегда хотел попробовать эту игру!

Он принялся расставлять шары.

– Мы сюда играть пришли? – спросил Илья Витальевич. – Или ты хотел что-то показать?

Конечно, злиться на Антона было бесполезно, но его резанула такая беспардонность. Явился, отвлёк от отдыха, вниз потащил зачем-то…

– Сыграть, что, не желаешь? – смешливо приподняв брови, ответил Антон. – А я сыграю, тут второй не нужен. А между делом, – он разбил пирамиду, – я рассказывать буду… Эх, неудачный удар!

На взгляд Ильи Витальевича, удар был как раз очень удачный, шары раскатились по всему столу, но кто его знает, как правильно, он бильярдом никогда не увлекался.

– Ай-ай-ай… – удручённо покачал головой Антон, примериваясь. – Ну, будем считать, что ему повезло.

– Кому? – не понял Жогин.

– Сопернику моему, – сказал, не отводя глаз от шаров, Антон. – Его очередь.

В своё время Илья Витальевич, как и все советские люди, смотрел сериал «Место встречи изменить нельзя» и помнил, с какой силой Жеглов заколачивал шары в лузы, аж треск стоял. Антон, однако, ударил довольно слабо. Белый шар не спеша добрался до красного и лишь тронул его. Тот от касания покатился совсем уж медленно. Илья Витальевич подумал было, что он не доберётся до лузы, но красный шар хотя и замер, балансируя, на краю, но всё-таки упал.

– Так вот, – сказал Антон. – Я когда, как ты выражаешься, ловил свою обезьяну и готовился к экспедициям, то много сидел в архивах.

– В архивах?

– Ага, – довольно осклабился Антон и снова ударил, снова по белому шару, но гораздо сильнее. Биток попал по синему, а тот влетел в среднюю боковую сузу. С треском, как и положено. – Понимаешь, интернет интернетом, но кое-какие сведения только в архивах и найдёшь. Некому их сканировать и размещать в сети. Не модный роман про попаданцев, не порнушка, не фотки звёзд, не…

– Извини, – перебил его Илья Витальевич, – роман про что?

– Про попаданцев, – повторил Антон. – Представь, наш современник попадает в прошлое. В средневековье, или в сорок первый год, в общем, где он сильно умным покажется.

– Как у Марка Твена? – сказал Илья Витальевич.

– Именно!

Антон поднял вверх палец и со значительным видом покачал им. Илье Витальевичу сразу вспомнилась старая сказка про водяного и, почему-то, «Терминатор – 2».

– Так вот, – продолжил Антон. – Наш герой обязательно бывший десантник, превзошёл все науки и очень хорошо знает историю. Даты помнит, всё такое. И вот, попадая – ага, ага! – в прошлое, он начинает там прогрессорствовать. Строит танки в древней Руси, учит воевать товарища Сталина, и прочая чушь.

– И что, – изумился Илья Витальевич, – такое читают?

– С большим, надо сказать, удовольствием, – подтвердил Антон.

– Идиоты какие.

– Ладно тебе, – усмехнулся Антон. – Отдыхать-то надо? Голову разгружать? Ты вот можешь в кабак пойти, а другие не могут себе такое позволить.

– Ладно, – кивнул Илья Витальевич, – чёрт с ними, с попаданцами. Ты в архивах сидел.

– Ага, – снова кивнул Антон и забил ещё один красный. – И вот что я нашёл.

Он вытащил из кармана бумажный свёрток, расправил и разложил его на сукне, придавив шарами.

Карты. Старые географические и топографические карты, вернее, копии малого формата, а также фотографии.

– Аляска, Калифорния, Якутия, – тыкал пальцем Антон. – Магадан. А вот это Южно-Африканская республика. Это всё золотоносные районы.

– Замечательно, – пожал плечами Илья Витальевич. – И что?

– А вот это, – широко улыбнулся Антон, доставая из внутреннего кармана ещё один сложенный лист, – уже наша область. Двести километров от города. Что можешь сказать?

– Ничего, – ответил Илья Витальевич. – Горы вижу, реку вижу, ручей вернее. Сказать ничего такого не могу.

– Я скажу, – улыбка Антона стала совсем уж лучезарной. – С геологической точки зрения эти районы очень похожи. Значит, что?

– Значит… – Илья Витальевич задумался. – Ты имеешь в виду…

– Ну? – подбодрил его Антон.

– Здесь, у нас, тоже есть золото?

– Точно!

– И что?

– Как что?! – Антон неверяще помотал головой. – Тебе что, неинтересно золото?!

Илья Витальевич вздохнул.

– Понимаешь, друг мой, мы же не Америка. Тебе никто не разрешит просто так добывать, а потом сбывать золото. Или алмазы, или чёрную икру. Это собственность государства, и добывать его могут не абы кто. Нет, извини, мне такой геморрой не нужен и не интересен.

Антон, как щука из давнего мультфильма, открывал и закрывал рот, но не издавал при этом и звука.

– Но… – выдавил он, наконец, из себя. – Неужели нет никаких способов?..

– Дело даже не в способах.

Илья Витальевич резко обернулся. За его спиной собственной персоной стоял Фёдор Параминов, ещё один местный предприниматель средней руки, Ильи Витальевича заклятый друг, а также лучший конкурент. Во всяком случае, так утверждал заместитель Ильи, который, собственно, и командовал фактически фирмой.

Итак, Фёдор стоял позади, и всем видом показывал, что «дураки вы все».

– Тебе не говорили, что подкрадываться неприлично? – спросил Илья Витальевич.

– Что ты, Илья, я не подкрадывался, – усмехнулся Параминов. – Я просто мимо проходил, а тут такой смешной разговор. Так-то делай что хочешь, деньги-то твои. Разоришься, я только рад буду.

Он довольно заржал. Илья Витальевич скривился. Фёдор всегда отличался редкой непосредственностью, и это злило, наверное, больше любой конкуренции, перехваченных контрактов, перекупленных менеджеров и всей остальной неинтересной простым трудягам мелочёвки.