355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Борис Царегородцев » Адмирал "Коронат" (СИ) » Текст книги (страница 5)
Адмирал "Коронат" (СИ)
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 00:41

Текст книги "Адмирал "Коронат" (СИ)"


Автор книги: Борис Царегородцев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

   Эсминцы, которые получили серьёзные повреждения в бою, были отправлены коротким и безопасным путем через Моонзунд, кто в Ревель, кто в Гельсингфорс. На эти же эсминцы мы передали большинство раненых с наших кораблей. Они должны доставить всех пострадавших, в госпиталя Ревеля и Гельсингфорса. Мы бы и остальные эсминцы могли отправить этим же путём, но нас-то должен кто-то охранять. Линкор, крейсера и оставшиеся эсминцы, готовились к переходу в Гельсингфорс. Экипажи пытались устранить своими силами полученные в бою повреждения, чтобы корабли могли дойти до главной базы флота. И не только дойти, но и в случае чего и постоять за себя при встрече с равносильным противником. Всё это делалось в ожидании прикрытия, которое должно было выйти с базы в скором времени.

   Утром я получил радиограмму от командующего. В ней сообщалось: что сегодня в час ночи из Гельсингфорса вышел отряд прикрытия контр-адмирала Максимова в составе двух линейных кораблей, крейсера "Рюрик" и дивизиона старых эсминцев. Кроме того они сопровождают линейный корабль "Павел I" идущий на замену сильно повреждённой "Славе". Нам надлежало по мере подхода кораблей контр-адмирала Максимова быть готовым к выходу. А ещё через несколько минут пришел приказ от Комфлота, передать командование группой капитану первого ранга Пилкину, воспользоваться любым из эсминцев, прибыть в Гельсингфорс. Но я решил проигнорировать этот приказ, сославшись на недомогание, и невозможность перехода на эсминце. Что по распоряжению врача мне нужен покой, а эсминец корабль небольшой, он подвержен более сильной качке на волнах, чем линейный корабль. Я не знаю, почему командующий прислал такой приказ, тут два объяснения, или готовить мне мыло, или сверлить дырки на мундире. Не исключено и то, и другое: вначале поимеют, потом наградят. Словом, экзекуция может чуточку подождать, я решил идти на главную базу в составе своей группы. Кому как, но я считаю что это была победа, и мы вернёмся на базу победителями. А там как хотят, или снимают меня с командования, или награждают. Главное, после этой победы, не может быть, чтобы история чуть-чуть не изменила своё направление.

   В 11.00 пришла радиограмма от контр-адмирала Максимова; Где сообщалось, что он находится в сорока милях севернее Ирбенского пролива, и через два с половиной часа будет на месте.

   -Пока мы пройдем пролив по узкому фарватеру, он и подойдёт – рассуждал я, стоя на крыле мостика.

   -Приказ Беренсу; Первым пройти по протраленному фарватеру и выйти в море. Ваша задача удалится от пролива на двадцать пять миль и произвести разведку на предмет внезапного появления противника. И остаетесь там, до особого распоряжения.

   "Новик" и "Победитель" двинулись по фарватеру. Следом за эсминцами двинулся Вердеревский с крейсерами, так, на всякий случай. Если что, то он должен поддержать эсминцы огнем. Сборная пятёрка более-менее целых эсминцев из дивизионов Паттона и Вилькена, потянулась следом за крейсерами – их задача защита выхода из фарватера от подводных лодок противника, если они вдруг тут появятся. За пятёркой эсминцев медленно двинулся по фарватеру "Петропавловск", ведя за собой два броненосных крейсера.

   Мы уходили из залива, а нас провожали корабли из состава морских сил Рижского залива и минной дивизии. Это они две недели сдерживали врага, во много раз превосходившие их по силе. Несколько кораблей было потеряно, половина нуждалась в серьёзном ремонте, остальная в среднем. Но главное, залив остался за нами. Германский флот ушел, понеся большие потери, так и не выполнив до конца своей задачи. Оставил в заливе после себя остовы своих и российских кораблей. Можно было и сейчас видеть в некоторых местах Рижского залива, торчавшие мачты потопленных германских и русских кораблей и судов. Основная часть всех погибших кораблей приходилась на Ирбенский пролив, и подступы к нему с обеих сторон. Это торчали мачты только тех, кто затонул на мелководье и на ровном киле. Своих кораблей немец потерял гораздо больше, но и сам германский флот во много раз больше русского. Да, за эти последние два месяца боев на море, германский флот понес ощутимые потери, он всё ещё превосходил нас в несколько раз по силе. А имея такую развитую промышленность, он мог строить корабли быстрей, чем мы, но и он не смог до конца войны в полном объёме восполнить такие потери, что понёс за два месяца на Балтике. Хотя помню из того будущего что я знал, германский флот с 15-о года пополнился двумя линейными крейсерами и двумя линкорами. Которые, своей мощью, превосходили ту четвёрку линкоров, что потеряли в Рижском заливе. Как будет в этой реальности, я не знаю. Также я знал, что наш Балтийский флот, до конца войны от промышленности ни одного тяжелого корабля не получил, возможно и тут не получит.

   Нами же в Рижском заливе оставлен полуразрушенный и полузатопленый линейный корабль "Полтава", в данное время сидящий на мели возле острова Руно. И судьба этого корабля пока неизвестна. Смогут линкор восстановить, или решат использовать его вооружение и механизмы для других целей.

   Немцы, как и мы, оставляли в заливе сильно поврежденный линкор, флагман вице-адмирала Шмидта "Вестфален". Сейчас он находился у мыса Домеснес, выбросившись на мель у занятого немцами Курляндского побережья. А вот тут у нас есть шанс восполнить наши потери в крупных кораблях, за счёт кораблей германского флота.

   Однако важным стратегическим результатом операции для Германии стал факт, что англичане не поддержали своих русских союзников атакой в Северном море и у Каттегата в тот момент, когда значительная часть "Флота открытого моря" была отвлечена на Балтику. В итоге нам пришлось меньше надеяться на своих союзников и самим защищать (за исключением пары британских подводных лодок) свои интересы в этом море. Кроме того, для нас стала реальностью возможность высадки крупного десанта за линией фронта с целью наступления на Петроград, поэтому пришлось снять с фронта свой гвардейский корпус и бросить его под Ригу, чтобы организовать наступление с целью очистить Курляндское побережье от противника до самой Виндавы.




  Глава четвёртая. Госпиталь.

   I

   С утра по госпиталю пронесся слух, что сегодня прибудет сам государь со свитою. Будет награждать особо отличившихся в боях за Рижский залив, не только офицеров, но и моряков. И сразу после этого известия, весь госпиталь встал на уши. Сестры и нянечки бросились везде наводить порядок – ну любят в России устраивать перед начальством показуху. А тут, сам царь приезжает. А несколькими днями ранее этого визита, Николай II возложил на свои плечи верховное командование всеми вооруженными силами России.

   Как там гласил его первый приказ. «Сего числа, я принял на себя предводительство всеми сухопутными и морскими вооруженными силами, находящимися на театре военных действий. С твердою верою в милость Божию и с непоколебимой уверенностью в конечной победе, будем исполнять наш святой долг защиты родины до конца и не посрамим Земли Русской».

   Значит он теперь и не только царь и "ямпяратор" всея Руси и всякое, всякое, но и главком. А госпиталь-то военного ведомства, тоесть – морской. А перед высоким начальством, всё и везде должно быть вылизано, как у кота яйца.

   В мою палату, где я лежал в одиночестве – не считая того что тут же коротал время и мой вестовой – заглянула Ольга, и тоже давай наводить порядок. Хотя, что тут наводить, когда вокруг идеальный порядок. Она же и поддерживает его всё время, да ещё её сестрица, когда они бывают на дежурстве. А это дежурство выпадает так, что кто-то из них всегда при госпитале, а то и обе. В поддержании порядка им также помогает мой Качалов.

   -Олечка! Да не утруждайте себя так. Вы же сами видите, что тут в моей палате можно даже операции проводить, почти всё стерильно. И в этом вы с сестрой виноваты. И что вы так за стариком ухаживаете? Там поди в других палатах и помоложе и по красивее меня лежат, все мечтают, а когда же эдакая сестричка-красавица к ним заглянет, да удостоит их вниманием.

   Ольга вспыхнула, заулыбалась.

   -Сейчас вот вы шутите, ваше превосходительство, а когда вас две недели назад сюда привезли, вам было не до шуток.

   -Олечка, мы же с вами договорились. Зачем эти титулы, обращайтесь ко мне Михаил Коронатович или просто дядя Миша.

   -Ваше превосходительство, ну как это будет выглядеть, если я буду вас называть дядей Мишей.

   -Да очень просто. Дядя Миша.

   -Вот что ваше превосходительство.... Дядя Миша – рассмеялось девица. Сейчас придет врач Радковский с сестрицей, делать вам перевязку, а вскорости в наш госпиталь должны пожаловать высокие гости.

   Я встрепенулся от слова "с сестричкой" и на моём лице проскочила улыбка, которую Ольга заметила и надула щечки. Ольга младшая сестра Анастасии Фёдоровой. Обе они служат в госпитале сёстрами милосердия. Ольга – девица девятнадцати лет, пышногрудая не менее 170-и сантиметров росту, смахивает на киноактрису Ольгу Кабо из моего времени, в этом же юном возрасте. Если взять, да одеть их одинаково, да поставить рядом, будут сёстры-близняшки, только глаза разные. У здешней Ольги они зелёные, как когда-то говорили – колдовские глаза. А у Ольги из моего времени они карие.

   "Зеленоглазых" в средние века не случайно обвиняли в колдовстве. Эти люди настораживали, вызывали подозрение, поскольку зеленый цвет глаз встречается крайне редко. Но если вам все-таки довелось встретить "Зеленоглазого", знайте: перед вами решительная, волевая личность, та, которая идет к своей цели даже по головам других. Этот человек негибкий в общении, вероятно, потому, что ему не хватает воображения. Упрямый, несговорчивый, а иногда и несдержанный в проявлении чувств. А кроме того, лукавый и способный меняться так же быстро, как его глаза, которые при солнечном свете напоминают зелень листвы, при свете луны становятся голубыми, а при искусственном освещении серыми. Но у зеленоглазых, есть и достоинства – они очень верны и надёжны.

   Анастасия, на шесть лет старше своей сестры. Вот её-то я первую и увидел, когда пришел в сознание. Она сидела около моей кровати с головы до ног вся в белом, как какой-то ангел, только без крыльев за спиной. На её выпирающей груди был изображён большой красный крест. Тут же рядом стоял Качалов, что-то ей рассказывал. Тогда я ещё не соображал, где нахожусь, и что тут делает женщина возле моей постели. Ведь женщинам не место на корабле. Я ещё не мог понять, что нахожусь не в каюте линкора, а в госпитале и прошло всего несколько часов, как из моей груди вытащили две пули. Я хотел что-то этакое сказать на счет её и обругать своего верного вестового, но из горла прозвучал только слабый стон. Она тут же подскочила ко мне и протёрла влажным полотенцем губы, а потом дала несколько ложечек воды, после чего я опять провалился в забытье, но запомнил её глаза. Когда я очнулся в следующий раз, она опять была тут, я попросил уже сам попить.


   II

   Я окунулся воспоминания двух недельной давности, по какой причине я тут оказался. Как вы поняли, это случилось две недели назад вскоре после боя в Рижском заливе.

   Корабли были уже готовы к переходу и ожидали только прибытия отряда кораблей Максимова, который должен нас сопроводить до главной базы. С утра погода понемногу начала портится, по небу поползли облака и усиливаться ветер. Я начал беспокоиться, как бы не разыгрался шторм к вечеру, а то корабли у нас только подлатаны и это грозит неприятностями виде поступления воды через пробоины, если штормом понарушит наши временные заплатки.

   Сразу, как только получили радиограмму от Максимова о том, что он на подходе, корабли двинулись через фарватер на выход из Рижского залива. На кораблях контр-адмирала Трухачева развивались флаги, желающие нам счастливого пути. Вскоре пришло сообщение с "Новика" – что на удалении тридцати миль от пролива противника не наблюдается. Да и наша радиоразведка ничего не выловила в эфире ближе Мемеля.

   Никто не успел среагировать, когда из облака вынырнули два немецких аэроплана, да и маневрировать нам нельзя, чем они и воспользовались. Я как завороженный смотрел на летящие в пологом пикировании, прямо на корабль бипланы, и не мог сдвинуться с места. Мне казалось, что он летит прямо на меня, собираясь врезаться в мостик или порубить меня своим винтом в капусту. Я не знаю, может эта заторможенность следствие моей контузии, но я так и не сдвинулся с места. Вот передний открыл огонь, я даже видел пули, или просто представлял что вижу, как они летят в мою сторону. Пули противно взвизгнули при рикошете от металлических конструкций. Первый биплан, пронеся низко, чуть не задевая мачты линкора на выходе из пикирования, сбросил две бомбы, которые разорвались на палубе. Одна между первой башней и мостиком вторая за первой трубой. Вышел из ступора я только после разрыва бомбы, и то, только из-за того что меня за руку тянет мой адъютант, решивший силой заставить меня покинуть крыло мостика, но не успел. В грудь ударили молотом, я только успел увидеть расширенные глаза мичмана Никишина, и всё на этом мир для меня померк.

   Я потом узнал, что второй немецкий аэроплан был более точен в стрельбе из пулемёта, помимо двух пуль угодившие в мою грудь, был тяжело ранен в левую руку и мичман Никишин, пуля раздробила ему кость, также был убит один матрос. От попаданий бомб погибло ещё трое и шестеро раненых, это нас наказали за расслабленность или попросту за разгильдяйство. В этом была и моя вина. Надо было держать экипаж в постоянной боевой готовности, до самого прихода в главную базу.

   Пилкин срочно отозвал обратно эсминец "Новик", через час он уже отваливал от борта "Петропавловска", забрав меня, мичмана Никишина и троих тяжелораненых матросов, а также моего вестового, и на полном ходу пошел через Моонзунд в Ревель. Доставив нас в госпиталь, где я сразу попал на операционный стол. Так как здесь были уже все заранее предупреждены о ранении адмирала, и которого должен доставить эсминец. Но этого я ничего не помню, только по одной причине – полутрупа. Оперировали меня Грамс и Радковский, так что операция прошла успешно, раз я не загнулся и всё это вспоминаю лёжа на кровати. Хотя мои шансы были таковы – сдохну не издохну, на всё воля Божья. Но это были отличные хирурги и они вытащили меня с того света. Хотя может я и не умер бы здесь, а вернулся обратно в своё сознание и тело, там в будущем. Возможно, мне не дали умереть те самые неведомые силы, что забросили меня сюда. Это значит, что, по их мнению, я ещё не всё выполнил, что ими было запланировано совершить с моим участием в этом историческом отрезке времени. Хотя кое-какие изменения в исторических моментах уже происходят. Но конечно, ещё всё обратимо. Может случиться и революция, и все последующие те события из моей реальности. Значит надо и дальше воздействовать на эту реальность чтобы обратного поворота на ту линию истории: хаоса, крови и разрухи, не последовало.

   III

   В этот момент, прерывая мои воспоминания и раздумья, в палату вошли. Первым вошел мужчина высокого роста, примерно моих лет, волосы цвета спелой ржи, с выпирающим животиком, но шустрый в движениях – это был хирург, коллежский советник Радковский. Если перевести его чин, на понятный мне, то получается – он капитан первого ранга. Следом за ним вошла она – Анастасия. Когда на второй день я начал осознавать, где нахожусь, и что со мной, я наконец-то разглядел её более внимательно. Хотя эта уродливая одежда скрывала её высокую фигуру, но мое воображение дорисовало какая она на самом деле. Да и этот платок, что повязанный на её голове, не мог скрыть её привлекательное лицо. А глаза, это просто чудо природы, зелёные даже не зелёные, а ярко изумрудного цвета, это наверно супер колдовские.

   Зелёный цвет символизирует возрождение, воскрешение: он укрывающий, успокаивающий, освежающий, укрепляющий. А также великий цвет природы, жизни, и обновления. А ещё; очищения, весны, нового роста, плодородия, радости, надежды. Зеленый очень часто символизирует непрерывность и даже бессмертие – когда, к примеру, мы говорим "вечнозеленый". Зеленый является мистическим цветом, осуществляя связь, между природным и сверхъестественным. Даже не знаю, что со мной потом случилось, наверно был её околдован. Я, завзятый холостяк и влюбился. Э нет, это не я завзятый холостяк, это хозяин тела был им. Хотя он и был не прочь покувыркаться с девицами, что он регулярно проделывал, бывая на берегу. И таких особ у него было не мало. Вот только связывать свою судьбу он не желал, а возможно и не попадалась ему такая, от которой он бы потерял свою голову. Я вот её потерял окончательно. Но нас тут теперь в этом теле двое, возможно он пересмотрел свои взгляды на женский род и подумывает о женитьбе. А что, Анастасия для этого как раз подходит, и не вдова и не девица. У неё был жених какой-то пехотный капитан и даже свадьбу намечали на Покров, но началась война, он отбыл в свою часть, и через месяц погиб в Восточной Пруссии. Поплакав с неделю о потере, она уговорила своего брата, что служит здесь же лекарем, чтобы он поговорил с начальством и её взяли сестрой милосердия ухаживать за ранеными и этим приносить пользу отечеству. Через полгода за старшей сестрой пришла сюда и младшая мы о ней уже говорили.

   Третьим входящим в палату, был Прохор, неся на вытянутых руках поднос с всякими склянками-банками, и перевязочными материалами.

   -Как ваше самочувствие? Ваше превосходительство. Как грудь, кашель не мучает?

   -Доктор, какое может быть у меня плохое самочувствие, когда рядом такие прекрасные белые голубки, морщась от боли, пытаюсь приподняться с подушки.

   -Вижу-вижу, что пытаешься выглядеть молодцом перед барышнями, ну прямо герой. Хотя и правда, Герой! Везде только и говорят о ваших подвигах. А во всех газетах, восторженные статьи о вас и о Российском флоте. Давно в России не было такого, почитай с Синопского разгрома турецкой эскадры.

   -Да ну доктор, какой я герой. Это русский моряк своим мужеством да под руководством знающих своё дело офицеров, всё это сотворил. А я тут абсолютно не причем.

   -Ну-ну раз вы у нас не при делах, тогда давай подымайся. Сейчас Анастасия Степановна бинты с вас снимет, а мы глянем, как обстоят дела с вашей грудью.

   Анастасия тут же принялась помогать мне, занять вертикальное положение. От прикосновения её рук боль на половину притупилась. Она с большой предосторожностью начала разбинтовывать на мне бинт, а так как он обмотан вокруг туловища, то ей приходилось невольно прижиматься своей грудью к моему лицу. Я в это время смотрел в её изумрудные глаза, наблюдая за её реакцией. Заглянув всего один раз, на мгновение в эти зелёные глаза, ты поймешь, что в них можно влюбиться без памяти, что со мной и произошло. А она всё время пыталась отвернуть их, не смотреть на меня. На её лице начал выступать румянец, она попыталась отодвинулась от меня, чтобы её грудь не задевала о моё лицо, но из этого ничего не выходило, я наоборот голову старался прижать как бы ненароком к её груди. Эх, этого момента Ольга не видит, я не прочь посмотреть на её личико с надутыми губками. Я уже заметил, что я ей не безразличный, но она совсем ребёнок. Вот Анастасия закончила меня разбинтовывать, и за осмотр принялся доктор.

   Неплохо-неплохо – приговаривал он, осторожно надавливая на швы и не обращая на мои негромкие стоны сквозь зубы. Мы вначале ожидали худшего, но у вас очень крепкий организм и вы невероятно быстро идёте на поправку.

   Он ещё несколько минут донимал меня разными вопросами и ещё раз прошелся пальцами по моей груди чего-то пробубнил себе под нос, покачал головой и под конец проинструктировал Анастасию, что нужно со мной делать, а сам ушел. Все началось в обратном порядке с тои лишь разницей, что вначале она намазала мою грудь какими-то вонючими мазями и давай бинтовать снова. И вот её грудь опять прижимается к моему лицу, но теперь она и не пытается отстраниться, так как мы оставались в палате вдвоём – Прохор после моего кивка исчез с глаз, и сейчас стоит за дверью в ожидании, когда Анастасия его позовет чтобы отнести поднос, куда она скажет.

   Но не успела Анастасия ещё закончить перевязку, как в дверь вначале постучал Прохор, а потом и просунулась его голова.

   -Ваше превосходительство, там похоже сам царь пожаловал, так как всё начальство высыпало на улицу.

   Анастасия по-быстрому собрала поднос, помогла мне лечь опять в постель и они с Прохором удалились. Я очень сожалел что эта процедура – с одной стороны хоть и болезненна, но с другой приятная, когда над тобой хлопочет такая девица – так внезапно была прервана. Я лежал на кровати, и мне до сих пор кажется, что чувствую прикосновения её рук на своей груди. После этого мой мозг начал грезить эротическими картинками, что не сразу обратил внимания на то – стоящий до этого шум в коридоре вдруг оборвался, наступила тишина. А когда это понял, то стало как-то не по себе, как будто все вымерли, но вот послышались голоса и дверь в мою палату отворилась.

   Император Николай II, пропуская впереди себя цесаревича Алексея, вошел в палату. Следом за Николаем II зашел адмирал Григорович, далее вице-адмирал Герасимов, начальник госпиталя Николаевский, следом Канин и "другие официальные лица", после чего моя не маленькая палата, стала напоминать банку со шпротами.

   -Вот смотри Алеша, это и есть наш герой. Который сумел доказать всем морским державам, что и в эпоху паровых судов в нашем флоте есть флотоводцы, которые способные на равных сражаться с другими и побеждать. Не будь его, так и простаивал бы наш флот в Финском заливе, изредка да с опаской выходя в море. Зато после этой победы, наши корабли, не таясь, выходят в море.

   -Когда мне доложили – это уже царь обращался ко мне – что вы получили тяжелейшее ранение в грудь, и что на выздоровление очень мало шансов, я молил Бога чтобы всё обошлось. Прошло две недели, и что я вижу? А то, что глядя на вас, и не скажешь, что вы находились присмерти. Это же надо, уже после выигранного сражения, чуть не потерять единственного адмирала, кто смог в течении двух месяцев, три раза одержать победу над противником.

   -Ваше Императорское Величество – я сам во всём виноват.

   Тут я сделал попытку приподняться в постели, но Николай II запротестовал.

   -Не надо вставать. Лежи.

   -Расслабился после боев – продолжил я дальше – дал слабинку, команду распустил. Вот теперь за всё и расплачиваюсь. Да и с последней победой не всё так гладко вышло, как задумывалось. Мы рассчитывали, что не выпустим из залива германские корабли. Но всё же более двух десятков прорвалось через минные поля, правда большинство из них ушли с повреждениями. Многие наши корабли из этого боя также вышли с тяжёлыми повреждениями, особенно серьёзно пострадал линейный корабль "Полтава". В последний момент мы всё же успели довести его до мели, где он сейчас стоит полузатопленный, ожидая своей участи. Потери в людях в этом бою тоже большие.

   -Да это всё прискорбно слушать, но все эти потери, во имя победы которых у нас давно не было. Сейчас после этих побед на море, боевой дух в войсках очень высоко поднялся, и это на фоне некоторых неудач, что произошли на фронте в течении прошедшего года. И это происходит повсеместно, когда узнают, какое соотношение сил было у нашего флота в начале боев за Рижский залив. Молодцы! Вы сумели нанести тяжёлое поражение германцам – этими словами он уже обращался к командующему флотом, чтобы ему было не обидно, что тут хвалят меня.

   Я сразу вспомнил, что сказал Кайзер Вильгельм, вконце 1915 года, подводя итоги войны на море. Он вынужден был констатировать: "Война на Балтийском море очень богата потерями без соответствующих успехов, мы недооценили русских и за это поплатились"

   Эту победу признали и наши союзнички – продолжал дальше Государь – как прознали про то, что нашему флоту удалось потопить в течение двух недель четыре германских линейных корабля и потерять только один свой. То давай слать хвалебные телеграммы на наше имя. Они до сих пор не могут в это поверить. Их огромный флот простаивает в базах, и побаивается встретиться с германским флотом. А мы с такими ничтожными силами на их фоне, одержали такую славную победу над этим самым флотом. Но они нас и тут захотели немного принизить, говорят, что и они принимали участие в этой битве и приложили руку к этой победе. Так как в этих боях участвовало две их подводные лодки. Ладно, мы оценили их услуги, взяли и тоже наградили некоторых их подводников орденами Российской империи. Пусть радуются и примазываются к этой славной победе. Мы-то хорошо все знаем, чья в этом заслуга. Я тут подписал несколько указов на награждение орденами особо отличившихся в боевых действиях на море. А также по представлению Георгиевской думы. Вас представили к ордену Святого Георгия третьей степени, и семерых офицеров, к четвертой степени, а ведь четверо-то, из вашей группы. Это, как понимаешь, признание ваших заслуг как командующего группой. Так что ждем всех вас на День Георгиевских кавалеров.

   Николай II самолично повязал на моей шее орден Святого Георгия III степени.

   -Кроме того – продолжил Император – за бои при Пиллау и у Мемеля, за минную операцию в Данцигской бухте, вам пожалованы орден Святой Анны первой степени с мечами и орден Белого Орла. Император подозвал кого-то из своей свиты, тот передал Николаю две алые бархатные подушечки, на которых лежали ордена Святой Анны и Белого Орла.

   -Ваше Императорское Величество, я благодарен вам за такое внимание за мой маленький вклад вовсе эти победы, что удостоился таких высоких наград.

   Все начали по очереди поздравлять меня с получением наград и желать скорейшего выздоровления.

   -Вот только не надо принижать свои заслуги в этом деле. Мы не забыли и остальных, я уверен что командующий флотом не поскупится на кресты и медали для нижних чинов.

   Николай II посмотрел с легкой улыбкой на командующего, как бы говоря – ты смотри не зажимай награды.

   -Ещё раз благодарю Ваше Императорское Величество – я слишком эмоционально поздравил за это Императора и тут же сморщился от сильной боли в груди.

   Что с вами адмирал? – Забеспокоился Государь, увидев перекошенное от боли моё лицо. Как его здоровье? На сколько затянется его выздоровление? – обратился Император к Николаевскому.

   -Ваше Императорское Величество. Контр-адмирал получил тяжелое двойное ранение в грудь и когда он поступил к нам, то его шансы выжить были меньше четверти процентов – а он выжил и очень быстро после такого ранения пошел на поправку, чем немало всех удивил. Если и дальше всё также пойдет, то через месяц он будет здоров.

   Василий Александрович – обратился Николай II к командующему флотом – после излечения контр-адмирала, предоставишь ему отпуск на восстановление сил, на сколько он сам пожелает.

   -Будет исполнено Ваше Императорское Величество, непременно предоставим – ответил Канин.

   -Ваше Императорское Величество. Не нужен мне будет отпуск, я сразу хочу вернуться на флот.

   -Будешь отдыхать и набираться сил – сразу же оборвал меня Николай II – как я знаю, половина кораблей, что были под вашим командованием, находятся в ремонте. За месяц его не закончить. Так что не спеши со своим возвращением к обязанностям командующего группой.

   Ваше превосходительство – обратился я к Канину – кто сейчас замещает меня?

   -Контр-адмирал Трухачев принял командование над оперативной группой, сдав минную дивизию капитану первого ранга Колчаку.

   -Тогда я спокоен.

   Ну, вот и договорились – воскликнул Николай II – после излечения я жду вас у себя.

   Император продолжил свой обход по госпиталю, общаясь с ранеными, кого-то награждая орденом, крестом или медалью, некоторых одаривая деньгами и добрым словом.


   Альт история. В 1925 году в Петрограде вышла книга «Дневник военных лет» императора Николая II.

   Вот там есть запись за 9 сентября 1915.

   "В 9 ч. прибыл с цесаревичем в Ревель. На перроне станции с почетным караулом встречали: Григорович, адмирал Канин, комендант крепости Императора Петра Великого адмирал Герасимов и ещё десятка два начальствующего люда. Сел с Алексеем в мотор, поджидающий нас тут же, и поехали во «Временный морской госпиталь» Я решил нанести визит герою битвы за Рижский залив адмиралу Бахиреву. И по достоинству его наградить. Он по достоинству заслужил Святого Георгия третьей степени. Это был единственный на то время адмирал, что заставил остальной мир с уважением относиться к нашему флоту. Но тогда после его тяжелого ранения мне говорили, что он совсем плох и надежды что выживет, нет. Но он опять доказал, что для него нет ничего невозможного – что побеждать германцев, что саму смерть. Побывал у него в палате и застал его в бодром расположении духа, идущего на поправку. Оправдывался, что не смог полностью уничтожить все корабли противника в заливе, и корил себя за большие людские потери и гибель нескольких наших кораблей. Сразу видно по нему, что он искренне радеет за судьбу России. Побольше нам вот таких людей как он, да и его подчинённые показывали не поддельную храбрость вовремя боевых действиях на море. После его выздоровления надо обязательно встретиться и побеседовать. На мой взгляд, он очень непростой человек и о многом осведомлён.

   Далее я обошел ещё несколько палат, где лежали раненые при бое в Рижском заливе, и всех наградил. После госпиталя начал объезжать укрепления южного сухопутного участка крепости Императора Петра Великого. ...В 2 часа пополудни поехали в порт и посетили две подводные лодки – нашу «Гепард» и английскую «Е-1» и эсминец «Новик» героя морского боя при мысе Дагерорт. Офицеры и команды их были собраны на «Европе». Наградил всех отличившихся Георгиевскими крестами. Особенно я был рад когда награду вручал офицерам и нижним чинам российского флота. Затем поехали за город и посетили два завода – Русско-Балтийский и Беккера и осмотрели стапеля где собирают боевые корабли для нашего флота, эскадренные миноносцы и крейсера. Побывал и цехах где собирают турбины для них. По пути на станцию заехали в дом к адмиралу Герасимову после чего до 7.30 у меня был с докладом адмирал Канин. Уехал в 9 часов под самым лучшим впечатлением".

   Чтобы не говорили сейчас или через сто лет как в моей реальности про царя, о никчемности его командования, но именно после того как он возглавил армию, на фронте повсеместный «ДРАП» прекратился. Войска начали яростно обороняться на занимающих рубежах, иногда переходя в наступления.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю