355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Борис Царегородцев » Адмирал "Коронат" (СИ) » Текст книги (страница 1)
Адмирал "Коронат" (СИ)
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 00:41

Текст книги "Адмирал "Коронат" (СИ)"


Автор книги: Борис Царегородцев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

 Борис Царегородцев
АДМИРАЛ "КОРОНАТ"


   Глава первая. Перед боем.


   I

   Вице-адмирал Канин был как на иголках, сколько раз он вскакивал с кресла за эти последние четыре часа и мерил шагами свой адмиральский салон на «Кречете». В самую пору пить валерьяну, и в этом был виноват этот донской казак Бахирев, который загнал сам себя в западню. Но больше всего Канин переживал за себя, чем за Бахирева. Потерпит Бахирев неудачу в своей авантюре, то и ему уже не быть командующим. И так после того как он сменил на этом посту безвременно почившего адмирала Эссена, многие были не довольны как он командует флотом. Всё время намекали, что флот под его командованием ведет себя осторожно и даже пассивно против неприятеля. Но в последнее время эти разговоры понемногу приутихли, и опять же, всё благодаря действиям командующего оперативно тактической группой контр-адмирала Бахирева. Две его победы при Готланде и у Мемеля, да ещё достойная оборонительная операция флота в Ирбенском проливе проведенная адмиралам Трухачевым, этому способствовали. Но в ближайшее время всё может кардинально изменится в любую сторону, и всё из-за того как повернуться события в заливе. Если Бахиреву сопутствует удача, значит вместе с ним и он на коне. Если потерпит сокрушительное поражение, то отставка неминуема. Может быть и третий вариант. Это если там в заливе обе стороны не выявят явного победителя, тогда можно всё свалить на Бахирева и его самоуправство и самодурство – вот такие были думы у командующего Балтийским флотом.

   Командующий каждые полчаса справлялся насчет новостей из залива, изнывая от неведенья, не вытерпел и вызвал к себе Колчака и вновь в который раз задал один и тот же вопрос.

   -Александр Васильевич, от Бахирева какие-либо известия поступали?

   -Пока ничего нового нет Ваше превосходительство.

   -Столько времени прошло и ничего не происходит?

   -Бахирев всё ещё стоит у острова Аэро. Он ожидает Трухачев, когда тот расчистит себе путь в минном заграждении.

   -А командующий германским флотом в заливе, уже что-то по этому поводу предпринял?

   -Похоже он как и мы был в полной растерянности от известия что Бахирев вошел в залив. То, что он после этого отдал приказ контр-адмиралу фон Хипперу срочно вернуться обратно к проливу, я уже докладывал Вашему превосходительству. Сейчас фон Шмидт ведёт интенсивные радиопереговоры, как со своими флагманами, так и со штабами....

   Ваше превосходительство, а ведь Хиппер мог догнать броненосцы и отрезать их от остального отряда вице-адмирала Кербера, не поверни его обратно Шмидт.

   -С этим всё понятно, тут ему Бахирев помог. Меня интересует, что он собирается предпринять в заливе против Бахирева?

   -По всей вероятности в ближайшее время должен атаковать. Но пока никаких точных данных нет. Но некоторые радиограммы служба адмирала Непенина смогла прочитать.

   -Что-то полезное удалось узнать?

   -В одной из них Принц Генрих настаивает, чтобы Шмидт незамедлительно приступил к уничтожению русских линейных кораблей в заливе. Нам даже удалось перехватить ответ вице-адмирала Шмидта принцу.

   -И каков же его ответ?

   -Генриху он ответил так – что для этого он не располагает достаточными силами и собирается вначале дождаться возвращения Хиппера. И тут же приказывает Хипперу по прибытию блокировать Ирбенский пролив, а если будет возможность, то направить линкоры Гедеке в залив.

   -Вот видите, значит у противника всё же есть такая возможность, как провести свои линейные корабли?

   -Такую возможность исключать не будем. Хотя без тральных судов этого сразу сделать нельзя. Так что до завтрашнего дня он ничего предпринять не сможет. Но ему может в этом помочь сам Шмидт, если он направит на уничтожение минного заграждения находящиеся с ним в заливе тральщики. А там их у него немалое количество, так ещё есть и сторожевые суда, которые также могут выполнять такую же роль.

   -Но это же катастрофа. Адмирал Шмидт под прикрытием своих линейных кораблей пустит тральщики на расчистку фарватера, а там и Хиппер подоспеет.

   -В данный момент корабли Шмидта находятся в заливе, обстреливая приморский фланг 12-й армии, но два крейсера и несколько эсминцев были замечены у Аэро. Это по всему видимому была разведка.

   -Что предпримет Бахирев, чтобы помешать Шмидту, протралить фарватер изнутри?

   -Только одно – навязать бой и не позволить это сделать, так как если этого не сделает....

   -Боюсь я что ему будет не под силу с двумя линкорами против трёх выстоять, ой боюсь. Но делать нечего раз всё так сложилось. Главное теперь не допустить прорыва Хиппера в залив. Александр Васильевич передайте все соображения по этому вопросу адмиралу Бахиреву, может это ему поможет.


   II

   Когда после совещания все разошлись, и пока позволяло время, я решил немного побыть один. Надо было кое-чего обмозговать в одиночку, не отвлекаясь ни на что. Минут десять я сидел в кресле и тупо смотрел в перегородку. Вот же напасть, сижу и в голове не одной мысли, как будто там было всё выключено. Что это за фигня такая, куда все мысли делись? Похоже я нервничаю, вот потому-то мозг и отключился чтобы там чего-то не перемкнуло, нас все-таки тут двое обитает. Значит надо перезагрузить его. Сейчас бы грамм двести тяпнуть для тонуса, но боюсь что команда меня не поймет, учуяв запах. Да и негоже командующему перед боем пить, ещё не дай Боже сочтут это за проявления трусости. Попрошу Качалова принести мне горячего чая. Я уже заметил, что именно со стаканом чая в руках у меня начинают в голове появляться разные мысли.

   Сегодня 23 августа 1915 года – отметил я, поглядев зачем-то на календарь. А это значит, что пошел третий месяц, как мое сознание забросило в эту реальность. Я до сих пор не уверен в точности, куда именно меня забросило. Может это какой-то параллельный мир, но так похож на мой, но возможно и мой, в котором я появлюсь только через 60 лет. Я знаю что мой дед родился в апреле этого года, неплохо было бы глянуть на него. Да посмотреть хотя бы со стороны на прабабку с прадедом, о которых я мало что знаю, особенно о прадеде.

   Но вот как всё дальше сложиться в этой реальности после того как из-за меня ход истории понемногу начал меняться. Возможно, всё пойдет не так, и мне не суждено родиться в будущем. Хотя за эти два месяца я абсолютно ничего кардинального не сделал, чтобы предотвратить те потрясения, что подтолкнут Россию к пропасти. Да и как я мог что-то изменить один в этом мире. Пока приходиться плыть по течению исторических событий, только иногда подправлять свой путь веслом, чтобы обойти препятствия.

   А что дальше? Рано или поздно мне придётся перед кем-то открываться и рассказать всю правду. Кто я такой, откуда прибыл и что может случиться с Россией если сейчас не начать кардинально вмешиваться в исторические события. А кому я могу обо всём поведать и не прослыть сумасшедшим. Кому-то из своих сослуживцев? Может быть, кто-то и поверит во всё то, что я им расскажу, но таких может быть единицы. Можно конечно поговорить начистоту с Григоровичем. Вот только я не знаю, как он поначалу отреагирует? Возможно сразу и не поверит мне, но я смогу ему доказать кто я и откуда. Думаю потом, нам вдвоём будет легче обо всём донести до Николая и постараться кое-чего изменить в этом мире пока ещё можно. Но это будет невероятно трудно сделать, особенно во время войны.

   Не в то время меня перебросили или не в то тело. Хотя в любом случае будь этот мир моим, то последовательность исторических событий уже происходит по-другому, а это значит, что и в будущем что-то изменилось, может не так существенно, но всё же. И если меня вдруг возьмёт и перебросит обратно в моё тело, то в какой мир я попаду? Что произошло с Россией за эти 95 лет? Если конечно мое тело там сохранилось, хотя прошло всего-то два месяца, возможно я, нет не я, а моё тело сейчас находится в какой-нибудь больнице и все окружающие полагают что я нахожусь в коме. А может, случилось самое худшее, и сейчас моё тело лежит рядом с дедом.

   Всё решено, после этого боя я обязательно перед кем-то откроюсь. Будь-то хоть кто-то из моих теперешних подчинённых. Или переговорю с Григоровичем, а возможно откроюсь сразу перед Императором. Но кому-то обязательно расскажу, кто поможет повлиять на ход истории. Война предприятие опасное для жизни, не ровен час ещё погибну, так и не успев рассказать о том, что там будет впереди у матушки России – Вот такие невесёлые мысли витали в моей голове пока я сидел у себя в адмиральском салоне.

   Ладно, не будем думать о грустном. Надеюсь, что я тут не растворюсь в воздухе как в одном культовом штатовском фильме, если вдруг там в будущем я не появлюсь на свет из-за изменения реальности. Но сейчас надо подумать о том, как с минимальными потерями для своего отряда, нанести крупное поражение германцам. Как я знаю из истории своего мира, немецкий флот сам покинул Рижский залив, так и не выполнив поставленной перед ним задачи. И это случилось 8 августа. Но тут история немного пошла не так. Германский флот начал свою операцию на двенадцать дней позже и больше времени и кораблей потратил на то чтобы прорваться в залив. Но теперь германский флот не намерен покидать залив до тех пор, пока не будет взята Рига. Значит надо нам самим принудить его покинуть Рижский залив.

   Что-то я не понимаю Шмидта, отчего это он мух не ловит. Хотя я предполагаю, сейчас он ломает голову над одним вопросом. "А какого черта это русские залезли сами в ловушку? Если они через час обратно через пролив не уберутся? Там через пару часов проход закроют дредноуты Гедеке и Хиппера. Другого выхода-то отсюда нет. Через Моонзунд не пройти, канал не прорыт. Ну а если залезли, значит, на что-то рассчитывают, и это могут быть только те корабли, что держали оборону в заливе и впоследствии отступили за южный проход. А вдруг у русских в заливе не два линкора? И возможно всё же русские прорыли канал, как доходят слухи об этом. Потому-то они безбоязненно вошли сюда"

   Это только мои предположения, что именно так сейчас думает Шмидт, а возможно и по-другому я же отсюда не могу залезть в его голову. Хотя его разведка уже знает, где мы находимся, и какими силами располагаем. У него больше нет никаких сомнений, что против него всего два русских линкора.

   Эх, жаль, что я не сразу сообразил о том, чтобы ввести его в заблуждение. Не надо было их разведку близко подпускать, а заставить его думать, что тут в заливе все четыре линкора. Надо было попросить Кириенко разыграть радиопредставление мнимых переговоров между линкорами. Авось да клюнули бы немцы на это. Теперь уже поздно они нас обнаружили и оценили наши силы. Хотя маленький шанс есть, ведь могут немцы предположить, что и за островом могут находиться корабли, и возможно даже линкоры. Хотя вряд ли. Остров сам по себе небольшой и низкий, так что мачты торчали бы над островом, будь за ним линкоры.

   Я могу догадываться, о чем подумал Шмидт, когда узнал где мы встали. И почему именно у этого острова. Да отсюда до кромки минных полей, всего двенадцать миль, а до мыса Домеснес немногим больше двадцати пяти, самое идеальное место для стоянки. Мы можем отсюда контролировать подход к проливу и потратить всего минут сорок и весь пролив уже под нашим огнем.

   Дождемся подхода крейсеров Вердеревского с эсминцами из минной дивизии Трухачева, соединившись, пойдём к югу где-то там сейчас находиться Шмидт. Сам Трухачев с остатками своего отряда будет контролировать пролив. А что у него останется? "Цесаревич" одна канонерка и двенадцать старых эсминцев, ну я ему ещё поврежденного "Сибирского стрелка" оставлю. Сам с прибывшим подкреплением пойду искать германскую эскадру, чтобы навязать ей бой. Хотя ждать Трухачева я не буду, как только получу сообщение, что он вошел в залив, сразу выступаем на поиски германской эскадра.

   Я бы на месте Шмидта летел сюда бы со всеми его силами, чтобы не дать нам соединиться и разбить нас, пока мы во всём ему уступаем. Сколько же времени предоставить нам адмирал Шмидт, прежде чем начнет первым действовать? – Час? Два? Возможно, он уже идёт сюда со своим флотом и нам предстоит принять бой в невыгодных для себя условиях и исход этого боя непредсказуемый. Может случиться так, что я сам погибну в этом бою, да и весь свой отряд загублю.

   Но с другой стороны кто-то мне настойчиво подсказывает, что этот бой я должен выиграть. Но вот что будет дальше, я не знаю, на этот случай мне всё видится в сером свете. Все началось две недели назад, у меня открылось какое-то шестое чувство, я стал предчувствовать события наперёд. Нет, я ничего такого не видел не во сне не наяву, просто было такое чувство, что мне будет сопутствовать удача именно в том, что я планирую на два-три дня вперёд. Как будто кто-то вёл меня слепого через минное поле, или по доске через пропасть и я подчинялся ему. Вот и сейчас кто-то взял и подтолкнул меня к принятию такого безрассудного решения как войти в залив и дать бой германской эскадре. Возможно, не будь этого, то наш рейд продолжался бы, как и было задумано по плану – то есть пошел бы я на прорыв мимо дредноутов Хиппера на встречу с Кербером. Но нет, меня сознательно подтолкнули на принятия именно этого решения, и поддержка некоторых моих офицеров только подкрепила именно так поступить.

   Мои мысли прервал стук в дверь.

   -Войдите.

   -Ваше превосходительство пришла радиограмма от капитана первого ранга Вердеревского – доложил вошедший мичман Никишин.

   -Наконец-то! Я надеюсь, что корабли Трухачева уже в заливе. Прочти-ка Серёжа, что там нам сообщает Дмитрий Николаевич.

   -"Корабли контр-адмирала Трухачева вошли в Рижский залив. Следую на соединение с главными силами, со мной "Слава", "Диана" и одиннадцать эсминцев"

   -Ну что же теперь и нам пора выступать. Мичман срочно передай радиотелеграфистам, чтобы связались с Вердеревским. Идти с эсминцами спешно. "Слава" с "Дианой" идут самостоятельно. Трухачев действует по старому плану с остальными кораблями идет к Ирбенскому проливу. Ещё пусть свяжутся с Аренсбургом. Нам нужна воздушная разведка и прикрытие с воздуха. Никишин! Запомни, в первую очередь разведка и не только германцев в заливе, но и тех, кто находиться сейчас за "Ирбенкой". Сходи к лейтенанту Кириенко и узнай у него, чего он выловил из переговоров между германскими кораблями.

   -Будет исполнено, Ваше превосходительство.

   Никишин ушел исполнять приказания.

   А нам пора на мостик – вслух сказал сам себе – вот только надо переодеться, всё же сегодня у нас предвидеться тяжёлый бой и надо соответствовать традициям, а то я смотрю, мой Качалов уже одет по первому сроку.

   -Господа офицеры! Наше время пришло, мы выступаем, и выступаем против очень сильного противника. Я не знаю как сложится этот бой, и кто выйдет победителем. Да бой будет тяжёлый, но он будет тяжёлым для всех. Все предыдущие встречи нашего соединения с германским флотом происходили, когда мы имели большое преимущество перед ним. Сейчас нам предстоит вести бой с равным противником, а возможно даже в чем-то и превосходящего нас. Будут большие потери с обеих сторон, возможно кто-то из нас погибнет в этом бою, так как мы все смертны. Если мы выиграем этот бой, то наши имена в России буду помнить ещё долго. Чего-чего, но в наше поражение я не верю, я думаю, что и вы в это не верите. А раз так, то передать всем. Корабли приготовить к бою. Всё что ещё не удалено из того что может гореть, с кораблей убрать. Через сорок пять минут, чтобы все корабли готовы дать ход. Я думаю, что никому не надо напоминать из экипажей, что за бой нас ожидает. В общем как в песне -

 
   Наверх, Вы товарищи, все по местам!
   Последний Парад наступает! Я выделил голосом это слово, чтобы все поняли, что этот бой будет очень тяжелым.
 
 
   Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает!
   Все вымпелы вьются, и цепи гремят,
   Наверх якоря подымают.
Готовятся к бою орудия в ряд,
На солнце зловеще сверкая!
   От пристани нашей мы в битву уйдем,
Навстречу грозящей нам смерти,
За Родину в море открытом умрём,
Где ждут желтолицые черти!
 

   -Вот только сегодня нам придётся сражаться не с желтолицыми. Да и погибать мы всё же не собираемся. Постараемся достойно произвести размен, не так как это было с «Варягом». Да у нас и не «Варяг» так что такого как было с ним не должно произойти.

   -В ту войну нам во всём не везло. Хотя по раскладам мы должны были если уж не выиграть, то хотя бы не проиграть ту войну так позорно. Особенно нам не повезло, я бы сказал даже фатально, это в бою в Желтом море. Все вы знаете, что тогда я был на "Цесаревиче", флагмане контр-адмирал  Витгефта. И не погибни в том бою Витгефт и возможно война закончилась бы совсем с другим результатом. Витгефт погиб, командование было передано князю Ухтомскому, но он так и не смог взять управление эскадрой в свои руки, на его "Пересвете" были перебиты все фалы и сбиты реи, и он не мог поднять ни одного сигнала в подтверждение что он принял командование на себя. А вот контр-адмирала  Рейценштейна, когда он поднял сигнал "Всем кораблям следовать за мной" проигнорировали или просто его сигнал не рассмотрели. Корабли повернули обратно в Порт-Артур, где и сгинули. А прорвись тогда во Владивосток, как я уже говорил, и война обязательно завершилась бы по-другому. Я уж не говорю про разгром второй тихоокеанской эскадры в Цусимском проливе.

   После этого экскурса Пилкиным в прошлое на мостике на минуту воцарилось молчание, все о чем-то задумались.

   -Владимир Константинович, вот только не надо нам сейчас тут напоминать о прошлом. Мы все знаем что тогда произошло. Так не будем задаваться мыслью, что и сегодня что-то произойдёт в том же духе. Сегодня у нас одна задача! Нанести противнику как можно серьёзный урон, а не сгинуть как при Цусиме. Так что господа офицеры готовим корабли к бою. Да и самим бы не мешало приготовиться – сказал я тихо, как будто сам себе, но мои офицеры это услышали и поняли по-своему....

   Предоставленного времени не хватило чтобы освободить корабли от вещей дающих пищу огню при пожаре, этим экипажи продолжали заниматься ещё некоторое время на ходу. А хотя ещё перед походом кажись, все горючие материалы были удалены с кораблей, а нет, всё ещё таковых оказалось не мало на кораблях.


   III

   -Николай Николаевич, – обратился я к флагманскому штурману – проложи курс на пять миль восточнее острова Руно, оттуда идем к Риге. Владимир Константинович, ход держать не более десяти узлов. Будем надеяться, что Вердеревский успеет нагнать нас до Руно.

   Я стоял на мостике начинающего набирать ход "Петропавловска" глядя на свой маленький отряд, выстраивающиеся в походный ордер думал – "Да маловато нас сейчас против немцев. Вся надежда на Вердеревского, догонит он нас до встречи с противником или нет"

   -Владимир Константинович, – обратился я к Пилкину – а давай мы с тобой прикинем, что по-твоему предпримет адмирал Шмидт зная что в ближайшее время мы соединимся с отрядом адмирала Трухачева. А ну господа офицеры – обратился я ко всем присутствующим на мостике – высказывайте свои предложения по этому поводу.

   -Тут очевидно только одно решение, пока мы не объединились ударить всеми силами по нам – высказался Свиньин.

   -Да, это правильное решение. Но вот почему-то Шмидт медлит.

   -Возможно, он ждет приход Хиппера и Гедека со своими дредноутами – поделился своим мнением старший штурманский офицер линкора лейтенант Бунин.

   -Петр Николаевич. Я сильно сомневаюсь в этом, не имея при эскадре не одного тральщика, они не рискнут проходить пролив.

   -Выше превосходительство, но они могут пустить впереди себя миноносцы с тралами – не сдавался Бунин.

   -Что ж не будем исключать такую возможность, для этого мы и посылаем туда Трухачева, он с половиной своего отряда будет стеречь фарватер через пролив. Ещё у кого какие мнения на счет действий Шмидта?

   -А если адмирал Шмидт не только не ищет встречи с нами, но и побаивается нас. Хотя у него три линкора, несколько крейсеров и куча эсминцев, но вот когда два из трех его линкоров имеет незначительное количество бронебойных снарядов, да и остальные корабли не могут похвастаться полным боекомплектом, то следует хорошенько подумать, чтобы сражаться с нами. Я бы на его месте, нанёс бы в первую очередь удар по кораблям Трухачева. И прежде чем мы бы успели помочь Трухачеву разбить его, или в крайнем случае нанести такие повреждения из-за которых ему пришлось бы возвращаться назад в Моонзунд – предположил наш флагманский артиллерист.

   -Нет. Я думаю, что этот вариант Шмидт даже не рассматривает.

   -Почему же?

   -Посудите сами. Кто сейчас только что говорил, что снарядов у них мало, а после встречи с Трухачевым на германских линкорах боеприпаса останется ещё меньше. А когда мы на него выйдем, и чем они будут тогда сражаться. Конечно, одним залпом можно потопить и "Славу" и "Цесаревич", но это когда они будут стоять на месте, ожидая расстрела. Но они же, не будут стоять и дожидаться когда их потопят, а будут маневрировать и отвечать огнём на огонь. А раз так, то сколько снарядов потратит Шмидт на их потопление? И кроме того что мы сейчас это обсуждаем, если корабли Трухачева разделились на два отряда которые находятся позади нас. А чтобы их атаковать противнику надо пройти мимо нас.

   -Но есть и другой вариант.

   -Давай предлагай Владимир Александрович.

   -Предположим, что Шмидт понял, что соединившись, мы по силе даже станем немного сильнее его. Раз Хиппер с Генеке не могут сюда войти, тогда ему самому надо как можно быстрее выбираться из залива, или имея при себе столько тральщиков, отсюда расчистить фарватер от мин. (Точно такие же предположение и рекомендации вскоре мы получили в радиограмме из штаба флота. Выходит что ни одни мы так думаем)

   -Хорошо что ты не Шмидт. А вот это самое правильное решение на мой взгляд. Но прежде всего он должен сковать нас боем, чтобы дать своим тральщикам очистить фарватер. И если мы им позволим это сделать, то нас ждут серьёзные неприятности.

   -Тогда надо срочно выслать вперёд турбинные эсминцы, чтобы они следили за кораблями противника – предложил Свиньин.

   -Передать приказ Беренсу; Идти полным ходом к Руно, встать в дозор восточнее острова, но в пределах его видимости. О появлении противника сразу доложить, в бой не вступать, а отходить на соединение с главными силами.

   ("Новик" и "Победитель" после получения приказа быстро увеличили скорость ушли вперёд).

   -Продолжим дальше. Как пойдёт Шмидт, если он решит действовать по тому же варианту что предложил Владимир Александрович? Хотя мы и так знаем что у Шмидта всего два пути. Один вокруг острова Руно. Второй между островом и материком. Первый, но длинный, это вокруг Руно, тут мин нет, зато может повстречать нас и бой в любом случае состоится. Второй короткий, но ему надо пересекать два минных заграждения, хотя они и жидкие, но он об этом не знает. Но вот то, что там мины есть, это он хорошо знает. Так как на днях там был потерян эсминец. Как вы думаете он же может предположить, что всё пространство между островом и материком это сплошное минное поле, на подобие того что он форсировал в Ирбенском проливе.

   -Тогда у него всего один путь, это идти вокруг острова – высказался Пилкин.

   -Я также склоняюсь к этому.



   IV

   Четыре часа назад с мыса Церель в Аренсбург пришло сообщение, в которое с первого раза было трудно поверить. Русский флот появился перед проливом и обстрелял находящиеся там германские корабли, которые поспешно ушли фарватером в залив. И что самое непонятное, он почему-то никуда ни уходит, а стоит и чего-то ждёт. Неужели они ожидают германские линейные корабли, которые ещё с утра были тут и вдруг ушедшие куда-то на север. Но как они могут выстоять против германца, имея всего два линкора. В городе это известие приняли с энтузиазмом, поползли слухи что там, у мыса предстоит генеральное сражение между двумя флотами и к двум русским линкорам должны вскоре подойти остальные корабли Российского флота. К мысу Церель потянулись люди жаждущие зрелищ. Но не прошло и часу как оттуда пришло ещё одно невероятное известие – корабли входят в залив. Через два часа с берега увидели, что к острову Аэро подходят какие-то корабли, вскоре опознаны как русские линейные корабли типа «Гангут» в сопровождении двух броненосных крейсеров и нескольких эсминцев. Вскоре в Аренсбург эсминец «Победитель» доставил почти полторы сотни пленных немецких моряков. Среди них было много раненых и обожженных. Пришлось вначале им оказывать медицинскую помощь, а уж потом думать как эти пленных переправить на материк.

   По прибытию в Аренсбург командир эсминца кавторанг Дмитриев, попросил чтобы его связали с начальником авиационной станцией (аэродромом). В тот момент старшим там был лейтенант Лишин. На авиационной станции уже все знали, что в залив вошла русская эскадра под командованием Бахирева. Кроме того лейтенант получил приказ, от Дудорова; По первому требованию от командующего русской эскадры вошедшей в залив, всеми имеющими силами поддержать свой флот, которому нужна поддержка с воздуха и дальняя разведка. Только вот сил-то в отряде всего на всего четыре гидросамолёта и два сухопутных аэроплана, но вот-вот должны прилететь с острова Моон обещанные Дудоровым ещё четыре аппарата. Так что Дмитриев и Лишин только обсудили некоторые нюансы насчет воздушного прикрытия кораблей, а также проведения разведки в интересах эскадра. Лишин заверил, как только флоту понадобится помощь авиации, он тут же поднимает все аппараты в воздух....

   Лейтенант Литвинов получил задание и самым первым из всего отряда вылетел на гидросамолёте М-5 со своим летнабом на разведку германской эскадры находящуюся в заливе. Ещё один аэроплан пилотируемый лейтенантом Нагурским улетел за мыс Церель к выходу из пролива, с приказом выяснить, что предпринимает германская эскадра линейных кораблей. Намереваются германцы прорываться через минные заграждения в проливе или стоят перед проливом? Имеются при эскадре тральные суда, если есть, то сколько? Лейтенант получил строгий приказ производить только разведку, по окончанию которой, срочно лететь обратно и доложить о результатах увиденного, в бой с аэропланами противника по своей инициативе не вступать.

   Оставшиеся аэропланы отряда вылетают через час, и следуют к острову Руно, именно туда сейчас движется эскадра Бахирева. К этому времени с Моона должен прилететь ещё один отряд аэропланов, посланный капитаном второго ранга Дудоровым на помощь. И после дозаправки, кто-то возможно из них также последует в район острова Руно.

   Гидросамолет лейтенанта миновал остров Руно полчаса назад, и теперь приближался к замеченному издалека – благодаря подымающемуся к небу дыму – соединению германских кораблей.

   "Да сколько их тут много, ни как более тридцати вымпелов будет" – подумал лейтенант Литвинов, глядя на показавшиеся корабли противника. "Вот это большой корабль один из германских линкоров, рядом крейсер и два эсминца, вот ещё один линкор" – откладывалось в голове летчика. Лейтенант разглядывал корабли противника, которые увеличивались в размере по мере приближения к ним. В это время летнаб записывал всё увиденное на специальный лист бумаги. Лейтенант ещё раз окинул пространство впереди себя, запоминая увиденное. Но это не всё, лейтенант заметил кое-что ещё – Да там вдали ближе к берегу также дымы от каких-то кораблей. И первое о чем он подумал – "Надо будет слетать туда и разведать".

   Литвинов от созерцания вражеской эскадры отвлек тычёк в бок мичмана Румянцева. Лейтенант посмотрел на своего летнаба, который ткнул рукой куда-то вверх и стал готовить свой «Мадсен» к стрельбе.

   -Мать вашу! – вырвалось у лейтенанта, когда он увидел как сверху из-за облаков на его самолёт пикировали две поплавковых истребителя FF-33 и один сухопутник – "Фоккер Е".

   Он потянул ручку управления на себя и увеличил газ, а что ему ещё оставалось делать – только идти навстречу противнику, подставлять свой хвост это самоубийство. Как ни как, а впереди у него пулемёт и он может за себя постоять, а позади ничего нет. Вот в руках у мичмана затрясся пулемёт, посылая рой пуль навстречу первому противнику. Попал или нет мичман в противника, неизвестно, а вот противник, повредил верхнее крыло на гидроплане. Ткань на крыле затрепетала в набегающем потоке воздуха. Когда разминулись с последним из немцев, в крыльях М-5 было не менее десяти пробоин. После каждого попадания Литвинов матерился, но это всё мелочи, главное мотор цел. Похоже мичман также в долгу не остался, всё же зацепил одного из немцев который полетел к берегу.

   -Надо уходить – прокричал мичман.

   Лейтенант и сам это понимал, что прорваться дальше к югу, у них шанса нет. Он заметил, что с той стороны летели ещё несколько аэропланов противника.

   -Да, надо уходить, пока нас не сбили – проговорил он вслух, хотя вряд ли Румянцев его расслышал из-за шума от мотора.

   Литвинов со снижением, и интенсивно маневрируя чтобы не попасть под пулемётные очереди более скоростных аэропланов противника, уходил на север. Уже несколько раз в опасной близости от их гидросамолета проходили пулемётные очереди, ещё добавилось несколько дырок в крыльях и в самой лодке. Но бог берёг их, и пока ни одна пуля ни попала в двигательную установку. Но он не уберёг мичмана. В одной из последних атак Румянцев дёрнулся и схватился рукой за правое плечо. Литвинов увидел как между пальцев мичмана проступала кровь.

   -Сильно тебя зацепило? – почти в ухо мичману прокричал лейтенант.

   Мичман стиснув зубы только помотал головой, давая понять, что его пуля зацепила слегка, но возможно он ещё не осознал степень своего ранения. Германцы всё же бросили преследование, по-видимому израсходовав весь боезапас, а возможно бензина оставалось только на то чтобы вернутся до аэродрома. Лейтенант Литвинов только обрадовался такому повороту дела, так как его гидросамолёт имел повреждения, а мичман Румянцев ранен и уж так ли легко как он понял его. Возможно, мичман просто не хотел этого показывать своему товарищу. Но если посмотреть на его лицо повнимательней, то станет заметно, что мичман страдает от боли.

   Надо быстрей передать разведданные на свои корабли и доставить Румянцева на станцию, пока он не истёк кровью – подумал лейтенант.

   -Надо сообщить нашим, что мы видели. Ты сможешь дописать донесение адмиралу? – прокричал Литвинов на ухо мичману.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю